Азбука Морзе

услужливо — хмуро, чернеет солнце, и лицо твое, мне кажется светлей давай забудем о бессоннице, так будет лучше, без соплей.

      Ваша любовь бьётся об берега, смывая остатки чувств, на это вы шли, когда соглашались забыться в касаниях друг-друга?       На данный вопрос, ответа у девушки нет, и никогда не было. Вступая в эти отношения, она и не думала, что всё может закончиться так быстро и так ужасно, словно сверху кто-то щёлкнул выключателем, заставив их разойтись, как волны лениво ползущие по берегу.       Вжавшись в ворот кофты, Луз делает глубокий вдох, а затем закрывает глаза, предаваясь воспоминаниям.       Теплое весеннее утро, шатенка укутывается головой в одеяло, пытаясь скрыться от надоедливых лучиков света, но чувствует что-то холодное, касающиеся ее ноги, и нежно ведущее вверх. Белоснежная улыбка окрашивает сонное лицо, а сон уже не влечет в свои цепкие объятья.       Она совсем забыла, что лежит в постели голая, и каждое прикосновение отдавалось легкой дрожью по всему телу. Приоткрыв один глаз, она постаралась выглядеть спящей, но игривая ухмылка девушки заставила её беззвучно рассмеяться, а сладкий шёпот блаженно прикрыть глаза.       — проснись и поой, лучик, я завтрак приготовила, даже отцу твоему, но через пол часа мне нужно уезжать, поэтому; либо ты встаешь, либо я не не буду тебе писать целый день!       — ах, ты! манипулируем значит?! — подскакивает шатенка, хватается за подушку и замахивается ею, снося на коленях стоящую возлюбленную, девушки смеются, и начинается легкая, слегка неуклюжая драка.       Путаясь в подадеяльнике, они с грохотом оказываются на полу. Все под тот же оглушительный смех. Луз целует девушку в висок, прижимаясь щекой к теплому плечу. Птицы за окном весело трещали свои песни, пока утро девушек проходило в веселой суматохе.       Улыбка от воспоминания медленно спустилась с лица, оставляя за собой след из чёрного пепла, тянущийся к подбородку. На улице холодало и волны стали больше, солнце стремительно приближалось к горизонту, все мысли смыла соленая вода. Поднявшись, поправив ворот, отряхнувшись от песка, Носеда пошла туда, где должны были её ждать.       Но ждать теперь некому, все покинули её, бросили, словно ненужного котёнка, с которым наигрались. Нет, это говорит не сердце, сердце — любит, всё еще ждет и думает, что это игры разума. Разум и правда играет с сердцем, но он не объяснил правила игры, и что в конце оно всё равно останется одно. Как и бывает с каждым человеком, который хоть раз чувствовал как кислород заканчивается в чьей-то компании.       Луз не дошла, заплакала, падая на колени перед каким-то заведением. Не смогла, бросила попытки двигаться дальше, словно её лишили не семьи, а ног. Так и было. Близкие люди — опора, они заставляют тебя идти вперёд. Но иногда становится слишком поздно, предпринимать попытки вернутся в привычный ритм жизни.       Капли сопровождали её безысходный вой, кофта промокла, неприятно липла к телу, подняв голову, она заплаканными глазами пыталась вглядеться в каждую тучу, а голос хриплый, переходящий на писк, желал получить ответ на главный вопрос своей жизни — почему?       Не услышит, он не ответит, никто не ответит.       — замерзнешь. — опустив голову, глаза устремляются на женщину, стоящую под зонтом. По подбородку бежит вода, капая на асфальт, а глаза красные, словно девушка не спала три дня. — поднимайся и пойдем.       — куда?       — ну под дождем, зажигалку просить не уместно, — Луз усмехается, поднимается чуть покачиваясь от ветра и бредет за женщиной.

* * *

      — вы притащили в школу алкоголь? — насмешливо изгибает губы, проходя чуть дальше внутрь, пустующего помещения. Даже охранника не было, настолько нежилым и умершим казалось здание.       — нет, здесь же есть бар, — улыбается, доставая из мини холодильника бутылку ликера. Приглашающе звеня бокалами, кивает на одно из кресел, ставя все на столик. — открывать умеешь?       — конечно, мне пятнадцать, а не пять, — игнорируя, что полностью мокрая и в каком-то смысле грязная, шатенка падает в кресло и хватает бутылку, цепляясь пальцами за пробку и резко дергая.       — браво, Носеда, ваши навыки превосходны! Тренировались на детском шампанском? — ухмыляется, щурится, словно играет. Она уже до этого выпила? Луз ломает голову, поведение Клоторн в корне не вяжется с её возрастом, что просто путает мозг и не только его.       — очень смешно, откуда вы вообще, такая свалились на нашу школу? — поднимает брови, чуть играя желваками на лице. Её и правда интересно, все учителя у них старые хмыри, которые против всего, музыки, игр, отношений и считая, что дети должны расти в концентрационных лагерях.       — из далёкого островка, считай с другой планеты. — разлив по бокалам жидкость, седоволосая разожгла маленький камин, усаживаясь в мягкое кресло и расслабляясь.       — оно и видно, обычно люди не помогают первым встречным. — бултыхая жидкость в бокале, Луз задумчиво притупила взгляд.       Было довольно странно сидеть рядом с своей учительницей и пить, которая ещё и до этого стреляла у неё зажигалку. Носеда долго думала, что учителя — святые люди, не курят, не пьют и даже матом не ругаются, а тут, рушащая стандарты детского мышления появилась. Вопрос сам возник в голове, но его перебил другой, еще более внезапный:       — почему, вы предложили мне выпить?       Женщина молчит, перекинув ногу на ногу, покачивает в руке бокал, отстраненно глядя на стеллаж с книгами, прямо за спиной ученицы. Девушке казалось, что Идалин начнет изливать ей душу, или говорить о том, какая Луз жалкая, что плачет на улице под дождем, и что она только из-за жалости подобрала её и повела за собой.       — просто хотела отвлечь тебя, алкоголь лучший способ перестать думать. — вновь улыбается, глядит прямо в глаза, прямо как Камилла. От этого сравнения мурашки по спине побежали. — это из-за той девушки, с которой вы ругались у школы, верно?       — это вам педагогический стаж подсказал, или с другой планеты весточку послали?       — нет, просто у меня есть мозг.       — не у каждого в наше время, его можно найти. Но ты права, это из-за нее. — женщина открывает рот, желая задать еще один вопрос, который девушка уже прочитала по ходу ее мыслей, и подняла ладонь вверх, заставляя учительницу замолчать. — это личное.       Они молчат, пьют ликёр, Луз убирает высохшие волосы с лица и долго смотрит на огонь, почти не моргая. Идалин кажется тоже задумалась, о чём-то своем, таким же личном, возможно сейчас она жалеет, что позвала девчонку с собой, а может Луз просто накручивает себя. Кто знает.       — знаешь… — разрушила затянувшуюся тишину женщина, ставя бокал на столик. — я не лезу к тебе в душу, но прекрасно понимаю, что значит потерять дорогого тебе человека, словно словить пулю прямо в сердце. Но раны затягиваются, со временем станет легче.       — да, раны затягиваются, ты права, но шрамы остаются. — они смотрят друг на друга в упор, и кажется в глазах напротив проскальзывает нотка сожаления. Кажется женщина не это пыталась донести, выразилась не правильно, именно поэтому её лицо сейчас было до боли смешным. Луз улыбнулась, тихо хихикая и выпивая алкоголь со дна.       — ты смеешься надо мной, или это истерический смех? — корча недовольное лицо, седоволосая плескает ещё жидкости в бокал.       — над своей жизнью. Я так устала чувствовать, что ещё один такой момент в моей жизни, и я просто уйду. — девушка серьезна, сосредоточенно проводит ногтем по поверхности кресла, зацепляясь за неровности.       — уйдешь куда?       — в зависимости от силы потрясения, может даже на тот свет.       — а как же мама? — Луз хмурится, поднимает взгляд и видит боль, что плескается в глазах напротив, но женщина мигом отвела взгляд. Не позволяя увидеть большего, и пряча его в бокале.       — думаю, что ей лучше держаться от меня подальше. Так будет лучше, — и после этих слов, Носеда впервые услышала всхлип, Клоторн попыталась заглушить его кашлем, но получилось очень убого. — что-то случилось с вашей матерью?       — нет.       — тогда почему вы плачете?       Идалин ведёт взглядом по мраку в уголках комнаты и тяжело вздыхает, приводя чувства в порядок. Прошло слишком много времени, чтобы эмоции вновь её накрыли, так нельзя, она же взрослый человек. А Луз смотрит, молчит и смотрит, своим детским, побитым личиком, ждет ответа.       — у меня был сын. Кинг. — горько начала женщина.       — был, он?       — да, он умер. Из-за меня, я отпустила его, и в этот же день… его сбила машина, водитель уехал, а он час провалялся у обочины, холодный, бледный, когда его нашли, он уже был мертв.       — почему вы думаете, что виноваты в этом? — Луз поддается вперед, заглядывая в глаза Идалин.       — я не была рядом, когда была нужна. Страх каждой матери — не успеть прийти ребенку на помощь.       — так вот, почему вы так среагировали на мои слова… Примите мои соболезнования. — учительница кивнула, рассеяно влив в себя бокал. — вы из-за этого, уехали с своего острова?       — да.       — а как вы… справились с горечью потери? — шатенку это волновало больше всего, Ида пережила тоже, что и она, и выглядит вполне жизнерадостно.       — перестала думать, жить прошлым. Стала лучшей версией себя, чтобы такое больше не повторилось. Алкоголь и сигареты заглушают душевную боль, но тебе не советую этим злоупотреблять.       — не вам меня учить. — недовольно фыркает шатенка, откидываясь на спинку кресла.       — как раз мне, я твой учитель, не забыла? — уже с улыбкой спрашивает женщина и складывает руки на груди.       — а кто сказал, что я буду посещать ваши уроки?       — туше.       — один — один, миссис Клоторн.