Chapter 11
19 июня 2023 г., 20:26
Впервые с момента перемещения Дезмонд не знает, что чувствовать: тревогой или страхом это сложно назвать, скорее что-то внутри него словно не на своём месте.
Убийство напоминает ему о его предках. И не только об Альтаире — хотя мысли о нём, безусловно, тоже присутствуют, — но и о Конноре, Эцио, Хэйтеме и других, о которых он пока не так хорошо знает, но чьё прошлое уже начало просачиваться в его сны.
Это Эцио был тем, кто желал увидеть, как Уберто по иронии судьбы будет повешен на виду у всех, почувствует ту же боль, что причинил их семье. Не Эцио, с которым он сейчас сидит рядом, старик в обличье молодого человека, а тот, что живет внутри Дезмонда. Впрочем… не совсем так.
Суть в том, что Анимус разбил его ДНК на отдельные файлы памяти. Они не объединены в единый образ личности, а скорее формируются из разрозненных фрагментов. В результате чего, в Дезмонде уживаются множество версий Эцио, но преобладающей сейчас является более молодой, возможно, двадцатилетний юноша, всё ещё полный гнева и жаждущий мести.
В это же время, на периферии сознания Дезмонда присутствует образ Альтаира, который формирует собственные долгосрочные планы и выстраивает своё будущее в соответствии с этими планами. Это не старец из библиотеки, чьи последние моменты жизни он так и не смог увидеть. А скорее тот Альтаир, который недавно стал наставником, обладатель Яблока Эдема, изучающий его секреты, несмотря на разрушительный эффект, который оно оказывает на него. Этот Альтаир вполне осознаёт пороки своего Братства и стремится их устранить — даже если в начале у него это не получается из-за недостатка харизмы Эцио и большого количества препятствий. Но он понимает, что нужно сделать, и строит планы на основе этих выводов.
Коннор, увидевший, к чему в конечном итоге привели все эти усилия и как мало в действительности изменилось, чувствует лишь усталость. Слабую надежду, поскольку теперь они имеют возможность изменить ситуацию, но… всё ту же усталость. Сама идея и способ убийства пришли от него — усовершенствованный метательный дротик, с веревкой, привязанной к концу.
Дезмонд чувствует себя подобно разобранному на части паззлу — поломанным и заброшенным обратно в коробку.
— Теперь нам необходимо не упустить из виду детали, — говорит Эцио, который сейчас здесь, жив и дышит. — Если Родриго появится во Флоренции, если все заговорщики соберутся…
Если бы только был шанс окончить все эти тайные сговоры одним решительным ударом, размышляет Альтаир, это было бы наиболее эффективное решение. Никаких более затяжных преследований, нет необходимости давать им свободу манёвра, всегда ждать удара в спину — просто собрать их всех в одном месте и решить вопрос одним махом. Не предоставив им возможности уклониться от ответственности — уничтожить всех.
Дезмонд, не считая нужным это комментировать, возводит глаза к потолку.
— Да, но… — начинает он с легкой усмешкой. — Нам определенно понадобится более опасное оружие, нежели импровизированная петля с верёвкой.
Между ними на секунду повисает тишина. Затем следует глубокий вздох.
— Во Флоренции есть две гробницы, принадлежащие Братству, — произносит, наконец, Эцио. — Если мне не изменяет память, оба наставника были погребены со своим оружием и ценностями.
У Дезмонда возникает наиглупейшее желание спросить, был ли Эцио захоронен с его личными вещами — но откуда бы ему это знать? Он не умирал. Смерть наступит лишь через долгие годы.
Интересно, что Эцио в голове Дезмонда, если бы он имел полностью сформировавшуюся личность со всеми воспоминаниями, на самом деле был бы старше этого Эцио, которому только семнадцать лет.
— Звучит как план, — он рассеянно соглашается, пытаясь сконцентрироваться на настоящем — которое сейчас уже прошлое. Прошлое прошлого в прошлом. Вероятно, это уже альтернативная реальность. — Мы, наверное, должны начать с той, что находится под Санта-Мария-Новелла, прежде чем там появятся Тамплиеры.
Эцио безмолвно кивает. Затем протягивает руку, чтобы коснуться его плеча.
— Как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь усталым.
— Всё нормально. Просто болит голова, — бормочет Дезмонд со вздохом. — Это пройдёт, — по крайней мере, он на это рассчитывал. Сколько времени прошло? Два дня, три? Или уже четвертый?
— М-м-м, — Эцио морщит лоб. — Ты чувствуешь боль в районе шеи или выше? — интересуется он. — Я имел дело с головными болями из-за травмы и напряжения в мышцах — один целитель в Стамбуле показал мне несколько методик, которые могут помочь. Если хочешь, я могу поделиться.
Несмотря на сомнения в эффективности этого подхода, Дезмонд готов был воспользоваться любой возможностью облегчить свое состояние.
— Да, да, пожалуйста. Спасибо, — отвечает он.
Эцио охватывает рукой его руку, и на мгновение его пальцы кажутся старше, длиннее. Его кожа ощущается сухой и горячей, огрубевшей в результате многолетнего труда и оставленными после бесконечных тренировок мозолями. Затем они снова становятся молодыми, и Эцио поворачивает запястье Дезмонда, пытаясь найти то место на ладони, которое, как говорят, обладает целебной силой и помогает справиться с головной болью.
Больше всего успокаивает именно присутствие Эцио, ощущение его мягких заботливых рук. Нежные прикосновения возвращают в реальность, позволяя вздохнуть свободнее.
«Я здесь и сейчас», — думает Дезмонд, когда Эцио сильно, но аккуратно нажимает на слегка опухшую область между его большим и указательным пальцами. Затем прикладывает вторую руку к затылку Дезмонда, проводит пальцами вдоль его шейных позвонков, мягко массируя напряженные мышцы. И это… по-своему приятно.
Дезмонд вздыхает и позволяет своей голове опуститься на плечо Эцио.
— Лучше будет отправиться туда сегодняшним вечером, — шепчет тот ему в волосы. — Мы начнём с Санта-Мария-Новелла, как ты и сказал. Если нам повезёт, Тамплиеры ещё не успели опустошить гробницу. После того как мы соберем всё необходимое, можно будет проверить Санта-Мария-дель-Фьоре.
— Хм-м, — единственное, что Дезмонд может выдавить из себя, это согласный гул. — Это точно настоящие гробницы?
Эцио о чём-то задумывается, продолжая свои движения пальцами, и, выдержав небольшую паузу, спрашивает:
— Что ты имеешь в виду?
— Дарий и Ильтани были персами. Почему их могилы находятся во Флоренции, в церквях, которые были построены лишь спустя тысячи лет?
Шон всегда возмущался, выражая своё несогласие с тем, что Эцио так никогда и не пытался углубиться в истории этих людей.
— Хм… Весьма занимательный вопрос, — размышляет вслух ассасин. — Я как-то раньше не задумывался об этом. Возможно, изначальные места захоронений были вскрыты, и мой прапрадед, который был наставником в те времена, отдал приказ перенести их останки для сохранности.
— Наверное, — голос звучит приглушённо, так как Дезмонд не поднимал головы.
Они замолкают, каждый задумавшись о своём. Эцио, тем временем, перемещает свои руки к основанию черепа Дезмонда, осторожными движениями растирая его мышцы. Он запускает ладони в волосы Дезмонда, большими пальцами слегка касаясь его кожи, мягко оглаживает виски и переход от скул к челюсти.
— Я чувствую твою боль, — тихо роняет он.
— Что?
— Твою головную боль — я её чувствую.
Дезмонд удивлённо моргает, выходя из задумчивости, и то, что он видит, его действительно тревожит. Эцио хмурится.
— Э-э… — начинает он, его глаза немного расширяются. — Мне кажется, что одного из нас с головной болью вполне достаточно — так что, может быть… стоит прекратить?
Эцио резко выдыхает и переводит свой взгляд, встречаясь с его золотистыми глазами.
— Ты понимаешь, что это значит.
— Я могу распознать воздействие Ису, где бы оно ни проявлялось, — отвечает Дезмонд с неприкрытым раздражением, протягивая свои руки, чтобы отстранить руки Эцио от себя. — Спасибо, но, думаю, на этом можно остановиться.
Его голова на удивление почти перестаёт болеть, и это пугает его. Если это произошло из-за того, что он каким-то образом передал свою боль другому…
Казалось, что Эцио хочет что-то спросить или сказать, но не решается. Вместо этого он просто кашляет и отводит взгляд в сторону.
— Если ты чувствуешь себя лучше, нам следует отправиться прямо сейчас, если мы хотим успеть посетить гробницу до ужина.
Дезмонд утвердительно кивает, незаметно потирая там, где прикосновения Эцио всё ещё тлеют на коже.
— Да… Да, пойдем.
***
В середине недели Базилика Санта-Мария-Новелла выглядит удивительно тихой и пустынной, но, несмотря на это, они двигаются к ней осторожно, огибая здание по широкой дуге, чтобы не привлечь нежелательного внимания. Учитывая, что ла Вольпе и возможно другие ассасины были в курсе об этом месте, они стараются держаться на безопасном расстоянии, внимательно наблюдая за окружением. Вместе они осматривают окрестности: Эцио делает это с высоты крыш, в то время как Дезмонд остаётся внизу, скрываясь в тени домов, чтобы удостовериться, что за ними не следят. Однако, город сейчас слишком взбудоражен новостью о смерти их гонфалоньера. Все глашатаи трубят об этом, а большинство горожан собрались вместе, чтобы обсудить слухи. Возможно, Флоренция этого времени не так привыкла к публичным убийствам, как стало позже, ведь был период относительного спокойствия. Так что это происшествие стало большим событием. — Город начал окутывать страх, — произносит Эцио, присоединяясь к Дезмонду в переулке. Да, некоторые вещи неизменны. Горожане уже вовсю судачат о том, когда убийца ударит вновь и кто станет его следующей жертвой. Будут ли это члены Синьории или, может быть, Медичи? Возможно, кто-то из тех, кто поддерживает Лоренцо, включая и семью Аудиторе. Даже отсутствие газет, которые могут распространить слухи, не мешает людям жаждать сенсаций. — Знаешь, мне кажется, что подобное было после каждого твоего убийства, — вздыхает Дезмонд. — Только ты не задерживался достаточно долго, чтобы увидеть это. — Я сталкивался с подобным, когда находился в Риме, — как-то отрешённо отзывается Эцио, качая головой. — Поэтому, если честно, я не особо удивлён. Кроме того, это служит своей цели, — несмотря на уверенность в его голосе, Дезмонд всё же слышит нотку сожаления. Он только печально улыбается и протягивает руку, легко касаясь чужого плеча: было бы замечательно, если бы в этой реальности Эцио больше не нужно было играть роль ночного кошмара. — Пора идти. У нас есть несколько часов, чтобы добраться до гробницы, — говорит он. Эцио как-то невпопад кивает, и к спрятанному в нише входу они подходят в абсолютной тишине. Эцио поднимает руку и активирует механизм с изображением черепа на замке, после чего Дезмонд быстро следует за ним, исчезая в тенях туннеля. Катакомбы пусты, но всё ещё выглядит так, как они оба помнили — с небольшими обвалами и ловушками, которые требуют ловкости, скрытности и осторожности, чтобы преодолеть их. По крайней мере, на этот раз здесь нет стражи, которую нужно было бы обходить или с которой нужно было бы сражаться. Однако, это всё ещё представляет собой испытание, аналогичное тем, что встречались в других гробницах. В одном из подземных залов величественно возвышается гигантская статуя Ассасина, безошибочно узнаваемая по типичному зауженному капюшону. Это была одна из тех деталей, которые всегда приводили Шона в замешательство, заставляя его задуматься над тем, как убийцам прошлых столетий удавалось оплатить работу строительных бригад для создания подобных монументов… Какие бы они ни были? Ведь тогда это было трудоёмким и дорогостоящим процессом, требующим большого количества рабочей силы, горы золота и, возможно, нескольких десятков лет. Чего у Братства тогда не было и быть не могло. «Или, — как предложил тогда Дезмонд. — они могли воспользоваться Молотом и Зубилом Эдема», — на что Шон лишь ещё более яростно и громко зашипел, а затем разразился гневной тирадой, которая, по мнению Дезмонда, выглядела довольно комично. К счастью, Шон никогда не видел настоящих катакомб под Монтериджони — он бы, несомненно, устроил им целый скандал. — Сюда, — указывает Эцио, двигаясь по смутно знакомому проходу, по которому он в прошлом преследовал беглеца-стражника. Дезмонд безмолвно следует за ним, продолжая гадать, какие мотивы стояли за постройкой этого места. Ясно одно: это не было делом рук церкви. Зачем строить такие величественные памятники, когда основной постулат Братства — оставаться в тени? Это казалось ему нелогичным. С усилием проведя рукой по лицу, словно старалась сбежать от мыслей, лезущих в голову, Дезмонд переключает внимание на Эцио, чтобы не отставать от его быстрого шага. Весь оставшийся путь до помещения, где ранее собирались Тамплиеры, превращается для него в бесконечную череду резких подъемов и спусков. Тело болезненно реагирует на непривычную нагрузку, но Дезмонд только ещё крепче стискивает зубы, не желая задерживаться здесь дольше необходимого. Они минуют лестницу почти одновременно, ступая в небольшой сводчатый зал с возвышенностью в центре. Пока что здесь нет ни души, даже признаков того, что кто-то побывал здесь. Вероятно, в это время гробница ещё не была обнаружена. — Хочешь забрать печать? — спрашивает он, останавливаясь чуть позади, там, где обзор был лучше, пока Эцио подходит к могиле Дария. — Да, хотя зачем она мне и где её хранить — это уже другой вопрос, — философски замечает Эцио, проводя по поверхности саркофага рукой, прежде чем присесть, чтобы осмотреть лежащие рядом сокровища. Сокровищница огромна, но большую её часть они вряд ли смогут использовать. Маловероятно, что богато украшенные кувшины и блестящие тарелки окажутся для них хоть сколько-нибудь полезными. — Здесь есть оружие, — указывает Эцио. — Метательные ножи. Дезмонд подходит, чтобы взглянуть на них, и вместе они рассматривают заржавевший и затупленный металлолом, отыскивая среди метательных ножей один приличный кинжал и небольшую горстку старинных монет. Но ни мечей, ни брони, ни скрытых клинков здесь нет. — Может быть внутри саркофага? — предполагает он наугад, пока Эцио прячет монеты в карман. — Печать, по крайней мере, точно там, — откликается Эцио, смещаясь немного вбок, давая Дезмонду возможность приблизиться. Они наваливаются на тяжелую крышку саркофага, сдвигая её в сторону. Затем они отступают на шаг, чтобы оценить увиденное. — Эм-м, — Дезмонд смотрит на него как-то… удивлённо, что ли. Немая сцена сопровождается сдавленным смешком Эцио, отражавшем в себе его изумление и смущение. Тело, покоящееся в саркофаге, оказывается подделкой. Дезмонд понимает это не только из-за его внешнего вида, но и по запаху, — а точнее, его отсутствию, — в воздухе преобладает запах старой ткани и плесени. Осматривая тело, Дезмонд осторожно прикасается к нему, приходя к выводу, что оно, вероятно, сделано из дерева, как будто это кукла, обёрнутая в саван. — Я этого не заметил в прошлый раз, — бормочет Эцио, доставая печать и аккуратно заворачивая её в ткань. — Тогда я ещё не видел настоящих гробниц, поэтому воспринял всё буквально. Но это… оказалось обманом. Зачем? Дезмонд оглядывает помещение и задумчиво произносит: — Я думаю, у меня есть предположение, — он вздыхает и… начинает разъяснять. Они не первые ассасины, кто побывал здесь. Были другие, кто приходил, брал печать и уходил со своими ценными находками. А ещё было и поместье Монтериджони, где находились сокрытые под землёй статуи, которые, при установке печатей в их пьедесталы, открывали доступ к очередной награде, не говоря уже о Святилище… — Это испытание… Вернее, проверка, достоин ли ты, — заканчивает Дезмонд. — Я уверен, что другие гробницы были разработаны по подобному принципу. Если ты не обладаешь ловкостью ассасина, ты не сможешь проникнуть сюда. А доступ к другим гробницам будет ещё более сложным. Эцио вскидывает брови и с ироничной усмешкой добавляет: — Способ проверить уровень мастерства новичков, одновременно знакомя их с нашим прошлым, — он качает головой. — Я так понимаю, это ещё не всё? — Это своего рода экзамен на звание ассасина, — весело поясняет Дезмонд и, сверкнув улыбкой, разводит руками. — И в конце ты даже получаешь мантию. — Что.? — Эцио выглядит слегка озадаченным. — Это практика из будущего, связанная с системой образования — когда учащиеся успешно справляются с итоговыми экзаменами, м-м… своего рода подтверждение их знания учебного материала, — они получают свидетельство об образовании и специальную одежду в знак того, что они успешно выполнили поставленные перед ними задачи. Но это сейчас не важно, — отмахивается Дезмонд. Хотя лично он такого опыта не имел, поскольку никогда не учился в школе. Но по телевизору это выглядело очень впечатляюще и торжественно. Эцио просто кивает головой, похоже, радуясь возможности сменить тему. — Что ж, у нас есть несколько видов оружия, а также деньги для покупки дополнительного, если мы сможем безопасно обменять их. Думаю, на первое время этого хватит. — Мгм. Как мы поступим, если Тамплиеры соберутся здесь? Эцио на мгновение замолкает, обдумывая ответ, а затем протягивает Дезмонду кинжал. — Воспользуемся дымовыми бомбами, — лаконично отвечает он. Ну, это звучит как неплохой план.***
Естественно, без поддержки своих прежних союзников, таких как воры и куртизанки, они не могут предсказать время встречи Тамплиеров или проследить за их перемещениями. Во Флоренции у них нет своей шпионской сети, равно как и помощников, что существенно осложняет задачу. В данный момент проблема заключается уже не в том, что Эцио не хочет привлекать своего отца к этому делу — он просто не может. Джованни уже начал официальное расследование с целью выследить их и привлечь к ответственности. Что, в свою очередь, сделало их положение ещё более шатким. Обстановка во Флоренции также заметно отличается от той, которая способствовала успехам Эцио в Риме — здесь горожане не угнетены и не испытывают отчаяния. Флорентийцы весьма обеспечены и в целом довольны своей жизнью, поэтому благородные поступки и деньги здесь не вызывают особого интереса. Эцио не может просто подойти к той или иной лавке, испытывающей финансовые трудности, и предложить взаимовыгодное сотрудничество. В условиях благополучия и процветания такой подход просто не работает. — А большинство тех, кого можно было бы подкупить деньгами, уже давно подкуплены, — замечает Эцио не без иронии. Дезмонд кивает, соглашаясь со сказанным. Из всех городов, Флоренция, по большому счету, никогда не была на стороне Эцио. Она отличалась от таких мест, как Венеция, Рим или Стамбул, где люди нуждались в его помощи. Во Флоренции подобного просто не требовалось. Это в некоторой степени объясняет, почему политика Братства, которую принял Джованни, оказалась эффективной в данном случае, тогда как Эцио никогда не чувствовал себя здесь полноценно принятым. — Впрочем, возможно, кое-кто всё же есть… — медленно начинает Дезмонд, обдумывая пришедшую в голову мысль. — Ещё один контингент людей, которые могли бы привлечь внимание Ла Вольпе, но по какой-то причине этого не произошло. — Хм? Дезмонд жестом указывает на неприметный переулок, и Эцио переводит взгляд туда, после чего с несколько озадаченным видом обратно на Дезмонда. Молодой мужчина склоняет голову, окидывая его взглядом, затем смотрит туда, куда он указывает, а затем снова на Эцио… — Ты и впрямь не видишь их, да? — вместо ответа Дезмонд задаёт вопрос. Он уже догадывался об этом, учитывая, что эти люди никогда не появлялись в воспоминаниях Эцио, ни в Анимусе, ни где-либо ещё. Тот попросту не замечал их существования. — Твой взгляд просто… скользит по ним. — О чём ты говоришь? — О беспризорниках, Эцио, — Дезмонд снова указывает в ту сторону. — Просто… присмотрись. Во Флоренции их не так много, и единицы, которых заметил Дезмонд, умело скрываются, держась в тени улочек, появляясь только для того, чтобы выпросить у прохожих монету, а потом снова исчезнуть. Вероятно, городские стражники прогоняют их, защищая обеспеченных горожан Флоренции, вроде Эцио, от необходимости их видеть… но они всё равно здесь. Дезмонд решает не задумываться о причинах, почему Эцио почти не замечает их, когда видит, как его взгляд быстро меняется от удивления к растерянности. — Можешь дать мне немного мелких монеток? — просит он, и Эцио быстро протягивает ему горстку медных монет. Дезмонд благодарно кивает, а затем поворачивается, чтобы подойти к детям. Их взоры мгновенно становятся настороженными при его приближении, но они видят, как он берёт деньги перед тем, как подойти к ним, чем и вызывает их интерес. — Привет, — уверенно и спокойно говорит он, присаживаясь на корточки, чтобы находиться на одном уровне с детьми. — У меня есть небольшая просьба, а также несколько монеток для тех, кто сможет помочь. — Какая просьба? — с подозрением спрашивает, по всей видимости, старший из мальчишек, уже приготовившийся к бегству. — Мне нужны цветы для моего друга, — отвечает Дезмонд и звенит монетами в руке. — Что скажешь? По одной монете за каждый цветок, пока они не закончатся. Возможно, у детей не было лучших вариантов, или день был для них не особо удачным. Как бы то ни было, после короткого обмена взглядами они разбегаются, оставив Дезмонда и Эцио в переулке. — Зачем ты просил у них цветы? — тихо задаёт вопрос Эцио. — Ты мог просто отдать им деньги, не заставляя их выполнять поручение. — Так они нас запомнят, — Дезмонд слегка пожимает плечами, наблюдая за идущими куда-то людьми. — Попрошайничество остаётся унизительным, даже если это единственный способ выжить. Но даже небольшая работа придаёт уверенности в себе, делает полученные деньги более ценными — словно они действительно заслужены. Ты не представляешь, как важно… иметь чувство собственного достоинства. Эцио не отвечает, но его взгляд, устремленный на Дезмонда, говорит сам за себя. Мальчишки возвращаются относительно быстро, в руках каждого из них пучок цветов — видимо, некоторые из них были вырваны прямо из чужих цветочных горшков. Дезмонд внимательно осматривает каждый цветок, отбирая наиболее подходящие и проверяя, чтобы каждый ребёнок получил равную долю награды. Эцио, кажется, хочет что-то сказать, но строгий взгляд Дезмонда заставляет его промолчать. — Вот, возьмите, — обращается Дезмонд к детям, протягивая им монеты. — И отличная работа, вы очень мне помогли. Спасибо. Мальчишки всё ещё держатся недоверчиво в его присутствии, однако, судя по их реакции, они определенно будут высматривать его вновь. Они не медлят с побегом, как только монеты заканчиваются, но это не страшно. В любом случае, начало положено. Дезмонд собирает немного кривоватый букет из подобранных ранее цветов и показывает его Эцио. — Думаешь, твоей матери понравится? — Я… не уверен, но не думаю, что она будет против, — Эцио медлит, затем качает головой. — Но… безопасно ли привлекать их? — Люди склонны недооценивать беспризорников, — на лице Дезмонда мелькает еле заметная улыбка. — И к тому же мы ведь не просим их сражаться за нас — просто хотим, чтобы они наблюдали за церковью. Эцио вздыхает, признавая своё поражение. — Мы действительно можем рассчитывать на их помощь? Ответом ему служит лишь неопределённое пожатие плеч. — Дай мне пару дней, мешочек с монетами, и посмотрим. Они движутся в направлении палаццо Аудиторе, Эцио задумчив и в основном молчит, глядя себе под ноги. Он больше не задаёт вопросов, хотя его взгляд говорит, что он определённо о чём-то всё же догадывается. Дезмонд оставляет его в покое, вместо этого рассматривая собранные цветы. Они не такие красивые, как специально выведенные сорта будущего, но выглядят вполне достойно. Когда последний раз он дарил кому-то цветы? Должно быть, с тех пор прошло немало времени. Когда они подходят к палаццо, Эцио останавливается. — Та история, что ты рассказал моей семье, — его голос звучит тихо и чуть задумчиво. — Ты не выдумал всё это, да? — Возможно, я кое-что упустил, но нет, — Дезмонд кивает. — Ты… — начинает Эцио, но затем замолкает, явно не желая продолжить свою мысль. Вместо этого он говорит с некоторым смущением: — Ясно. — Всё нормально, Эцио, — усмехается он. — Не стоит беспокоиться об этом. Всё это уже в прошлом. — Как и мы сами, — тихо добавляет Эцио, его взгляд устремлен к парадным дверям палаццо Аудиторе. Внутренний дворик дома переполнен людьми. И среди них не только члены семьи Эцио. — Сынок, — с теплотой в голосе зовёт Мария, протягивая сыну руки. — Дезмонд, позвольте представить вам Леонардо. Он присоединится к нам сегодня за ужином.
