Chapter 16
26 октября 2023 г., 23:57
— Похоже, у кого-то было приятное утро, — нарочито легко и насмешливо замечает Клаудия.
Джованни на секунду отрывается от письма, в котором что-то вычитывал, хмурясь, и смотрит на вошедших в столовую Эцио и Дезмонда. На лице первого лёгкая беззаботная улыбка, а второй выглядит гораздо более расслабленным, чем в последние дни во время семейных завтраков. Это заставляет всех присутствующих на мгновение замереть, даже Петруччо поднимает голову, а пара останавливается в дверях.
— Э-э… Что-то типа того? — с нервным смешком отзывается Эцио.
— Это теперь так называется? Буду знать, — ехидно поддевает Федерико. — Чистое постельное бельё пригодится?
— Федерико! — укоризненно восклицает Мария, протянув руку, чтобы взъерошить волосы сына. После чего обращается к Эцио: — Доброе утро, мой дорогой. Иди сюда, поцелуй маму.
— Доброе утро, мам, — с улыбкой говорит тот и послушно целует её в щёку.
Джованни осторожно сворачивает письмо, краем глаза наблюдая за ними. Сегодня Эцио не кажется таким холодным и отстранённым, как раньше. Даже Дезмонд, несмотря на оставшуюся робость, выглядит более уверенным. Эти изменения незначительны — но они заметны.
— Доброе утро вам обоим, — после небольшой паузы произносит он, наблюдая, как Мария, на удивление молодого человека, приветливо целует Дезмонда в щёку. — Присаживайтесь.
— Доброе утро, отец, — кивает Эцио, занимая своё обычное место за столом. — Сестричка, братья, — добавляет он, бросив взгляд на всё ещё ухмыляющегося Федерико.
Но даже братские подколки не способны испортить его хорошее настроение, и Эцио лишь качает головой, усмехаясь.
В свою очередь, Дезмонд приветствует их намного тише, робко улыбнувшись Марии, прежде чем сесть рядом с Эцио. Ещё один небольшой, но заметный нюанс — он не ждёт, пока Эцио начнёт завтракать, чтобы начать самому. Вместо этого он сам тянется к кувшину, чтобы налить себе, лишь немного замешкавшись перед тем, как сделать глоток.
Это напоминает Джованни о давних словах его деда: «Только когда человек почувствует себя свободно за твоим обеденным столом, ты поймёшь, что он доверяет тебе».
Несмотря на то что они всё ещё мало знают о Дезмонде и не слишком доверяют ему, эти перемены — хороший знак и шаг в правильном направлении. И судя по взгляду Марии, обращённому на Дезмонда, Джованни понимает, что она с ним согласна.
Видимо, решение дать Федерико свободу действий, чтобы оценить, насколько хорошо Дезмонд адаптируется и поддаётся обучению, было верным.
Как и распорядиться выстирать постельное бельё Эцио.
— И, каков план на сегодня? — протянув руку за ломтём хлеба, спрашивает сын.
Клаудия с издевкой смотрит на брата:
— Если ты будешь весь день так самодовольно ухмыляться, то я предпочту держаться от тебя подальше, — фыркает она. — У меня сегодня уроки с Розарией, а потом я пойду к подругам.
— Великолепный план, — с сарказмом произносит Эцио.
— Таким он и будет, — отрезает она не менее язвительным тоном, после чего грациозно отпивает из своего бокала.
— Сегодня у меня для тебя нет поручений, — качает головой Джованни. — Однако, Эцио, тебе стоило бы уделить больше внимания латыни. Мне кажется, что ты совсем забросил свои занятия.
— Ах, да, — смущённо кашлянув, соглашается тот, ломая хлеб пополам и отдавая половину Дезмонду. — Прошу прощения, отец. Я совершенно забыл о них.
Вздохнув, Джованни обращается к Федерико:
— Федерико, я был бы весьма признателен, если бы ты помог своему брату, — просит он. — Сегодня я весь день буду в банке, иначе бы взялся сам.
— На самом деле, отец, — вставляет Эцио, — у Дезмонда и меня уже были планы на сегодня. Мы собирались навестить Леонардо.
— Правда?
Дезмонд с удивлением поднимает глаза на Эцио, а Джованни заинтересованно вскидывает бровь.
— Леонардо предложил изготовить инструмент для Дезмонда, — продолжает Эцио, поудобнее устраиваясь на стуле. — И поскольку расследование завершилось, я подумал, что нам стоит зайти к нему и узнать, возможно ли это.
Брови Джованни медленно ползут вверх, и не только у него. Взоры всех, кто находится в комнате, устремлены на Эцио. Такой шаг с его стороны, чтобы сделать что-то особенное для своего возлюбленного… действительно необычен.
«Боже правый», — с некоторым ужасом думает Джованни. Ночь, должно быть, выдалась для Эцио очень приятной.
— Лютье, с которым мы ранее имели дело, предлагал что-то подобное, — Мария рассеянно вертит в руке бокал, затем делает небольшой глоток. По её выразительному лицу видно, что она пришла к аналогичному мнению. — Хотя Леонардо, конечно, выполнит заказ быстрее и лучше. У него действительно золотые руки.
— Я подумал о том же, мама, — отзывается Эцио, встречаясь глазами с озадаченным Дезмондом, после чего с довольной улыбкой откидывается на спинку стула.
Джованни, пытаясь сохранить остатки приличия, тихо откашливается.
— Хорошо, если вы оба так решили, я не буду против. Но, Эцио, впредь я прошу, чтобы ты не забывал о своих уроках, — говорит он. Боже мой. — Петруччо, а как у тебя дела? — спрашивает он с некоторым отчаянием в голосе. — Расскажи, что ты сейчас изучаешь…
Завтрак проходит в тёплой и дружеской атмосфере, гораздо лучше последних нескольких дней. Эцио выглядит действительно довольным, и пусть он никогда не был несчастным ребенком, Джованни понимает, что не станет противиться человеку, который делает его сына настолько счастливым. Даже если это будет непросто, они смогут принять это.
Да, они определённо справятся.
***
В целом день проходит спокойно, за исключением небольшой ошибки в расчетах, которую Джованни приходится исправлять, тщательно проверяя все документы в банке. Но даже несмотря на это небольшое неудобство, проблему нельзя назвать серьёзной. В глубине души, Джованни предпочитал именно такие размеренные дни, когда можно полностью сосредоточиться на работе с цифрами и текстами, забыв о мирских заботах. Постепенно ажиотаж утихает, и в отсутствие новых происшествий жизнь медленно возвращается в привычное русло. Город оживает в преддверии Рождества: люди заняты выбором елей и планированием праздничных мероприятий. Джованни как раз размышляет, сможет ли он наконец заняться менее срочными делами — когда гонец от Паолы приносит ему тревожную записку.Прошлой ночью Франческо и Якопо де Пацци пропали без вести — Вьери уверен, что произошло новое убийство.
Он сжигает послание в камине своего кабинета, а затем прокручивает его в голове. Есть вероятность, что это совершенно не связано или… всё же вполне связано с происходящим. Ситуация кажется странной: до сих пор, насколько Джованни помнит, Франческо не был близок с Уберто, и, тем более, не поддерживал отношений с семьёй Медичи. О Якопо де Пацци ему известно немного, но учитывая опасения Вьери, сына Франческо… Он должен что-то знать. Скорее всего, Ла Вольпе уже занимается расследованием; наверняка Паола передала ему те же сведения. Поэтому Джованни ничего не остаётся, кроме как только внимательно следить за обстановкой и ждать. Следующие тревожные новости приносит Федерико. — Люди Пацци обыскивают весь город, проверяя укромные места и укрытия, — сообщает он, проскользнув в кабинет Джованни и плотно закрыв за собой дверь. — Они явно ищут что-то и очень спешат. Джованни тяжело вздыхает. — Меньше часа назад Паола прислала гонца. Вьери де Пацци утверждает, что его отец и дед могли быть убиты, поскольку они внезапно пропали… Полагаю, эти события связаны. Ты встречал самого Вьери? — Да, он возглавлял отряд своих людей, — взгляд Федерико становится серьёзным. — Отец, ты считаешь, за этим стоит тот же человек, что убил Гонфалоньера? Джованни медленно качает головой. — Я не знаю, сынок. Сейчас слишком рано делать выводы, — честно признаётся он. — Мы не можем быть в чём-то уверены, пока не имеем чётких доказательств. Федерико, следи за Вьери, но не рискуй без нужды. Если они что-то обнаружат — сразу сообщи мне. — Да, отец. — Я уверен, что Ла Вольпе уже начал расследование; скоординируй свои действия с его людьми. Если это не удастся, то по крайней мере не мешай им, — продолжает он. — И, прошу, будь осторожен. Я подозреваю, что ситуация гораздо серьёзнее, чем мы думали. — Конечно, — кивает Федерико и уходит, оставляя Джованни в кабинете, напряжённо сидящим за столом. Но работа в конце концов заканчивается, а любопытство берёт верх, и он решает лично выйти на улицу и увидеть, что там происходит. Пацци подняли на ноги весь город — Вьери в отчаянии носится по улицам, словно цыплёнок, потерявший курицу, переворачивая всё в своих поисках. Даже издали видно, что его испуг искренен — юноша явно потерян, требуя от своих людей искать тщательнее и быстрее, не замечая шума и беспорядка, которые они создают. — Кажется, юный Вьери действительно обеспокоен, — комментирует голос у него за спиной, и Джованни оборачивается, встречаясь взглядом с Ла Вольпе. — Он в таком состоянии с тех пор как ушёл из дома. — Как Паоле удалось так быстро раздобыть эти сведения? — тихо интересуется Джованни. — Одна из её подопечных находилась в палаццо Пацци и была рядом с Вьери, когда он начал впадать в панику, — поясняет Ла Вольпе. — По словам моих людей, Якопо и Франческо отправились на какую-то ночную встречу и не вернулись. Как и некий гость, которого они принимали у себя дома. — Хм-м, — Джованни задумчиво хмурится. — Это весьма тревожные новости. Что-нибудь известно о цели их встречи? — К сожалению, нет, — отвечает Ла Вольпе, с досадой сплёвывая на землю. — Но у нас обоих, полагаю, уже возникли определённые подозрения. — Да… — мрачно соглашается он. В конце концов, Пацци никогда не скрывали своего недовольства текущей ситуацией во Флоренции, не так ли? Они незаметно преследуют Вьери, который, ничуть не скрываясь, врывается в Санта-Мария-Новелла, грубо расталкивая священников и монахов на своем пути. И пока Джованни и Ла Вольпе ищут удобную позицию для наблюдения, а городская стража наконец не вмешается, чтобы положить конец этому беспорядку… Вьери находит то, что искал.***
— Я едва попытался подойти к месту убийства, как меня остановили стражники. За их спинами уже беспокойно суетились доктора и те, кто решил, что может чем-то помочь, — Джованни устало оседает рядом с женой. — Вьери решительно отказался от поддержки Медичи в расследовании, так что меня туда не пустили. Но, судя по слухам, там была бойня. Якопо, Франческо и ещё пятеро были убиты этой ночью. — Боже мой… — шепчет Мария, крепко обнимая его за плечи. — Ты думаешь, это снова он? — Сложно сказать наверняка, — честно признаётся Джованни, нежно поглаживая её руки. — Один из подопечных Ла Вольпе успел осмотреть место до того, как тела были убраны. Многие из них были заколоты, у некоторых — перерезаны горла… Всё указывает на то, что это дело рук опытного убийцы — отсутствие доказательств это только подтверждает. Ведь если его догадки верны, то это определённо одни из самых искусных убийц, о которых он когда-либо слышал. Устало вздохнув, Джованни качает головой, и Мария ласково целует его в щёку. — Потребовалось несколько часов, прежде чем удалось опознать некоторых из погибших, — тихо говорит он. — Среди них — отец Антонио Маффеи, учитель детей Лоренцо, архиепископ Франческо Сальвиати, помощник Якопо Стефано Баньоне и их главный бухгалтер Барончелли… Есть ещё один, которого мы пока не смогли определить, но, скорее всего, это тоже влиятельная фигура. Мария глубоко вздыхает. — Какая страшная трагедия. — Да, — соглашается Джованни, хмурясь. — Довольно тревожно видеть столь многих дворян, собравшихся в одном месте, и уж тем более мёртвыми, — мрачно продолжает он. — Несомненно, это была какая-то тайная встреча… но с какой целью? И если за всем стоит тот же человек, что убил Уберто… Что это говорит о нём? И о нас, ассасинах, если мы даже не подозревали об этом? Мария с сочувствием смотрит на него. — Не вини себя, любовь моя. Мы не можем знать всё, что нас ожидает. Никто не может, — мягко замечает она. — Жизнь сложна и многогранна, и каждый из нас действует исходя из своих побуждений… Предугадать всего невозможно. Джованни устало потирает лицо и опускает голову, устало прижимаясь щекой к руке супруги. — Когда мы поселились здесь, Мария, я поклялся обеспечить мир и безопасность этому городу, — медленно произносит он. — Годами я думал, что преуспел в этом. Но теперь за такое короткое время произошло столько ужасного… А я даже не уверен, что гонюсь за тем, кто во всём виноват — будто я продолжаю тянуться к туману, даже когда он исчезает, не оставляя после себя ничего, за что можно было бы ухватиться. Я не знаю, как поступить дальше, любовь моя. Я совершенно растерян. — Значит, пришло время остановиться и тщательно всё обдумать, дорогой, — мягко говорит она, оставляя ласковый поцелуй на его щеке. С первого этажа доносится тихий хлопок двери и вскоре в комнату входит слегка запыхавшийся Федерико. — Есть какие-то новости? — быстро спрашивает Джованни. — Мы выяснили, кто был последним убитым, — тяжело дыша, сообщает он. — Хотя неясно, насколько эта информация полезна. Это Родриго Борджиа, епископ Альбано и кардинал. Имя кажется знакомым, но… Джованни качает головой. Ещё одна высокопоставленная фигура, среди многих других, встретившихся в эту роковую ночь и, вероятно, убитых за это. — Зачем они собрались? Удалось что-то выяснить? — Насколько я понял, Вьери в курсе, но… — Федерико делает беспомощный жест, на что Джованни с пониманием кивает. Если Вьери не признается перед Синьорией, придётся оказать на него давление. Но теперь, после смерти Якопо и Франческо, это будет сложнее, так как Вьери унаследовал власть и богатство семьи. Придётся действовать осторожно, учитывая, что юноша весьма молод и импульсивен, если судить по их дракам с Эцио. Кстати, говоря о Эцио… — Федерико, ты видел брата и сестру? — спрашивает Джованни. — Клаудия гуляет с подругами, а Эцио и Дезмонд у Леонардо, я только что был у них, — отвечает Федерико. — С ними всё в порядке. Не думаю, что они слышали новости — глашатаи ещё не делали объявлений. Но слухи, конечно, ходят. Мария с тёплой улыбкой добавляет: — А Петруччо мастерит что-то в своей комнате, хотя должен заниматься чтением. Всё в порядке, дорогой. Удовлетворённо кивнув, Джованни встаёт. — Что ж, в таком случае мне пора самому разобраться в том, что происходит, — говорит он, подходя к дальней стене кабинета. — Прошу прощения, Мария, если опоздаю на ужин. — Пустяки, — отмахивается она, поднимаясь и беря Федерико за руку. — Будь осторожен, любовь моя. — Постараюсь. Глубоко вздохнув, Джованни кивает и протягивает руку к потайной нише, вынимая из неё белые одеяния.***
Поистине, здесь есть чему поучиться. Место, где были обнаружены тела, несмотря на отсутствие улик, недвусмысленно указывает на работу убийц, хотя и не так, как ожидал Джованни. Лужи крови на полу порождают беспокойство, однако настоящий интерес вызывают символы на стенах, ведущие к тому, что могло быть только гробницей… Гробницей, в центре которой стоит смутно знакомая статуя и каменный саркофаг с хорошо узнаваемым символом. Джованни пристально разглядывает фигуру, пока наконец не вспоминает, где он видел её раньше — в подземелье под старой виллой в Монтериджони. Это статуя Дария, одного из великих предшественников, чьи деяния заложили основы Братства задолго до Альтаира. Боже, прошли годы с тех пор, как он в последний раз видел эти статуи, созданные его дедом, и мечтал о легендарных испытаниях, ключах и древних доспехах за непреступными вратами в Монтериджони. Он и Марио безуспешно искали эти места, но так и не нашли их — Джованни уже давно перестал верить, что они существуют, решив, что, подобно библиотеке Альтаира под руинами замка Масиаф, это не больше чем очередная выдумка. И вот она перед ним — уже вскрытая, разграбленная, а печать изъята. Джованни тщательно осматривает гробницу, но не находит никаких зацепок, которые могли бы указать на загадочного убийцу. Единственное, что можно сказать — кража произошла совсем недавно, судя по потёртостям на пыли. Следов самого вора также не видно, зато некоторые детали внутри гробницы явно намекают на то, как именно он прошёл испытания. Кровавые разводы на стенах в местах, которые доступны только для ассасина, говорят о многом. Но он и так знал: убийца или убийцы были чрезвычайно опытны. Возможно, слишком опытны… чтобы когда-либо быть пойманными. Больше здесь выяснять нечего. Джованни на мгновение задерживается у предполагаемой могилы Дария, с горечью запоминая каждую деталь в комнате. Он обязательно опишет всё это Марио — тот будет восхищён, но и разочарован потерей реликвий. Покидая гробницу, Джованни надеется выведать больше у Пацци и Вьери, если сможет незаметно приблизиться к ним. Но по пути… его внимание привлекают Эцио и Десмонд, стоящие на крыше сада неподалеку. Их лица обеспокоены, а взгляды устремлены на Дуомо. Джованни тихо подкрадывается ближе и заинтересованно прислушивается к их разговору. — …не снова, Эцио, — устало говорит Десмонд. — Сколько можно возвращаться к этому? Я не хочу, чтобы ты… — Я знаю… знаю, — перебивает его Эцио со вздохом. — Но разве тебе здесь не плохо? — Я смогу приспособиться, — с отчаянием настаивает Десмонд. — Привыкну. Просто дай мне время, пару недель, может месяцев. Когда неловкость пройдёт… — Дезмонд… ты прав. Мы никогда не сможем быть по-настоящему открытыми с ними, — тихо признаётся Эцио, и Джованни чувствует, как кровь стынет в жилах. — В какой-то степени возможно, но в основном — только друг с другом. Ты лучше меня знаешь, что… — К чёрту всё это, Эцио! — рявкает Дезмонд. — Они — твоя семья… — Которая теперь в безопасности и вполне счастлива, — спокойно продолжает тот. — Это не изменится, останемся ли мы здесь или уйдём… Не смотри на меня так. Мы оба знаем, что я прав. Иногда расстояние — лучший способ сохранить тёплые отношения, чем ложь и секреты, которые в итоге разрушат всё. Сердце Джованни бешено стучит в груди, когда он осторожно выглядывает из-за угла, всматриваясь в лица сына и Дезмонда. В груди становится легче от одной мысли, что молодые люди ещё не в курсе происходящего и не охвачены паникой, которая вот-вот потрясёт город. Но слышать, как Эцио говорит такое, с такой твердостью и решимостью… Это едва ли лучше. Молодой мужчина, поджав губы, смотрит на Эцио, взгляд которого по-прежнему устремлён на Дуомо. — Учитывая, как сильно я изменился… Мне бы всё рано пришлось уйти, — слабо улыбается Эцио. — Здесь мне тоже неуютно. Продолжать играть роль беспечного дворянина, не имеющего забот, — это уже не про меня, — он замолкает и качает головой. — Даже если бы я вернулся сюда в одиночку, рано или поздно, я бы ушёл. Лучше жить отдельно, чем столкнуться с недопониманием и обидами. Дезмонд долго молчит, глядя в сторону. Наконец тихо произносит: — Но это не то, чего ты хотел. Эцио только пожимает плечами. — Я хотел всё исправить. Я это сделал. Этого достаточно. Джованни хмурится, отчаянно желая, чтобы они пояснили, о чём идёт речь, но это не происходит. Вместо этого Дезмонд с усталым вздохом опускает голову, сдаваясь. — Куда мы пойдём? — бесцветно говорит он. — Когда? — Не сейчас, ещё рано. Моя семья не поймёт. Но со временем… — Эцио делает паузу, глядя на него. — Я думал о Монтериджони. Мы могли бы перебраться туда. Там безопасно благодаря стараниям дяди Марио. Нам обоим это понравится, верно? Место, где мы сможем быть собой, не скрываясь. Разве это не заманчиво? Они надолго замолкают, и когда Джованни рискует взглянуть на них вновь, он видит, как Эцио держит Дезмонда за руку, а у того… склонена голова и его плечи трясутся. Джованни отворачивается, морщась. Да, пожалуй, они мало доверяли этому юноше, но чтобы это настолько тяготило его… Но сейчас в городе происходит слишком многое, слишком много тайн, как в семье, так и за её пределами, чтобы что-то прояснилось в ближайшее время. Какую бы ложь пара ни считала оправданной, в их семье есть куда более мрачные секреты, нежели то, что они, по их мнению, вынуждены скрывать. Может когда-нибудь всё и всплывёт. Но сейчас, учитывая, что последует за резнёй… Явно не время. Возможно, лучшим решением будет… попросить Марио разобраться, что он может сделать с этой парой и, что более важно, для неё. На крыше сада Эцио смотрит на звёздное небо. — Любовь, — произносит он. — Свобода. Время. Думаю, пришло время принять их для себя, ты не считаешь? — Да, — едва слышно отзывается Дезмонд. — Да. И больше ничего не говорится.
