By The Riverbank

В спальне её отца было новое зеркало. Оно было круглым, прикреплённым к большому кораллу ярко-красного цвета. Точно такого же, как волосы её отца. Целый коралловый риф, раскинувший свои ветвистые отростки, словно маленькое дерево. Тодороки Фуюми наблюдала, как рабочий осторожно заносил зеркало в комнату Старателя. Рабочим был мужчина, похожий на осьминога, с восьмью руками и темно-фиолетовой кожей. Установив коралл в углу, он убедился, что тот стоит ровно, и ушёл. Старатель затем подвинул к нему небольшую деревянную тумбу, превратив всё это в классический туалетный столик. Фуюми казалось, что комната её отца напоминала покои в подводном дворце. Она, как и весь дом, была оформлена в традиционном японском стиле: татами, раздвижные бумажные двери, окна с деревянными рамами, разделёнными на ровные прямоугольники. Однако стены были окрашены в белый и светло-голубой цвета, напоминая переливающиеся подводные течения. Здесь висели шторки из ракушек, которые тихонько звенели, когда кто-то проходил мимо, а деревянная мебель была украшена жемчугом. Но это всё никак не сочеталось с образом Старателя. В доме вообще было мало вещей, напоминающих о пламени. Хотя у Старателя была огненная причуда, его личность больше напоминала камень — твёрдый и холодный, как вода в зимней реке. Этот герой редко улыбался, и его часто включали в списки «самых устрашающих героев». В памяти Фуюми он всегда стоял с прямой, словно выровненной линейкой, спиной. Конечно, у её отца тоже бывали моменты мягкости. Даже самый суровый солдат не носит доспехи круглосуточно. Фуюми не раз видела Старателя без его героической маски. Он всегда вставал рано, но иногда позволял себе поспать подольше. Надев простой белый халат, он умывался и садился перед зеркалом. Старатель расчёсывал волосы костяным гребнем. Этот гребень был цвета слоновой кости, отполированный до блеска и сделанный так, чтобы удобно лежал в руке. Его белизна резко контрастировала с прядями алых волос. Если Фуюми удавалось подловить отца в такие моменты, он иногда расчесывал и её волосы. Но всё равно это не меняло того факта, что её отец был странным и очень занятым человеком. Он работал по нерегулярному графику, часто приходилось ходить на светские мероприятия — будь то гала-ужины с целью подписания спонсорских контрактов или вечеринки в доме других важных семей. Старатель получал множество приглашений, обычно на поздний вечер. На такие случаи он всегда одевался с иголочки: то в строгий костюм поверх героического костюма, то в традиционные наряды из шёлка с изысканными узорами на рукавах. Перед выходом он снова садился перед зеркалом, припудривал глаза лёгким оттенком красного или надевал ожерелье из нефрита. Фуюми не сказала бы, что она боялась своего отца или его огня. Их дом был украшен в морском стиле, но огонь всегда был рядом. Оранжевый цвет в костюме её отца. Красный — в его волосах и иногда в тренировочной комнате, если у него было плохое настроение. Жёлтый — вечером, когда сказки рассказывались при свете светлячков. А в фонарях во дворе иногда зажигались синие огоньки, которые её брат Тоя объяснял химической реакцией. Огонь всегда был частью их жизни, как и река, протекающая через их задний двор. Фуюми была привычна к огню и воде. Ей нравилась её семья. Тоя, такой же упрямый, как их отец, но всегда оставляющий для неё последний кусочек пирога. Нацуо, похожий на утёнка, который вечно за ней увязывался и так быстро рос, что с каждым днём выглядел всё взрослее. И, конечно, Шото, её младший братик, с самой очаровательной улыбкой на свете. Даже несмотря на то, что она никогда не знала свою мать, — ту женщину, которая могла бы заплетать её волосы и готовить с ней, как это делали мамы её одноклассников, — она всё равно любила свою семью. Кроме того, в доме часто оставались ночевать гости. Кингё Химэ-онэ всегда брала Фуюми с собой на шопинг. Она была для Фуюми словно старшая сестра. Были и другие люди, эксцентричные мужчины и женщины в традиционной одежде, которые приходили, чтобы чему-то их научить. Они говорили, что были знакомы с её отцом. Фуюми тоже нравились гости. С ними всегда было весело. Особенно она любила Юки-онну — женщину, которая словно была соткана из инея и снежинок. Юки-онна приезжала каждые два года зимой, чтобы их учить. Фуюми нравилось узнавать у неё, как использовать низкие температуры в бою или в повседневной жизни. Но иногда от её холодной вежливости по спине пробегал мороз. В отличие от своих братьев, Фуюми не считала эту женщину их матерью. Она… просто казалась неправильной. Из всех частых гостей больше всего Фуюми нравился мужчина с синей кожей. У него была способность управлять водой и множество татуировок, похожих на водные потоки и течения. Аракава часто играл с ними, устраивая водные горки в реке и позволяя Фуюми и её братьям карабкаться по нему. В каком-то смысле Аракава напоминал Старателя. У них была одинаковая серьёзная и величественная аура, которую некоторые журналисты описывали как снисходительную или высокомерную. Но при этом они всё же были разными. Когда Старатель кричал, это было страшно. Слишком громко и жарко, словно гром, бьющий по засохшему дереву, вызывая пожар, который пожирал всё вокруг. Аракава был страшен по-другому, тише, как подводное течение, скрывающееся под спокойной водой, готовое в любой момент поглотить в бездну. Одного взгляда было достаточно, чтобы все начали вести себя прилично. Фуюми было десять лет, когда она смутно поняла, что между её отцом и мужчиной с синей кожей было что-то странное. Она не могла это точно определить, но атмосфера между ними была иной. Они явно были ближе, чем просто работодатель и подчинённый. В их кладовке всегда были запасы любимого чая Аракавы, и он мог свободно перемещаться по всему дому. Нередко можно было застать его, отдыхающим в гостиной после обеда или готовящим кофе на кухне в выходные. Иногда Фуюми видела, как они с отцом играли в шахматы или го, или же наслаждались чашкой сакэ под луной в саду. Было очевидно, что её отец сильно доверял Аракаве. — Папа! — крикнула она, заходя на кухню. — Мне нужно, чтобы ты подписал это… Фуюми замерла. Старатель был не один. Герой стоял у раковины, спиной к ней, а Аракава стоял за ним. Одна рука мужчины обвивала талию рыжеволосого, словно напоминая ему быть осторожнее, а вторая тянулась к тарелке на верхней полке шкафа. Они выглядели удивительно близкими, и Старатель улыбался тому, что говорил Аракава. В этот момент он был скорее Тодороки Энджи, а не Старатель — человек, который расчесывал волосы Фуюми и рассказывал своим детям истории с точки зрения ёкаев, а не беспощадный герой, горящий в пламени ада. — Фуюми? — и момент исчез. Улыбка героя угасла, когда он обернулся к ней. Иногда ей казалось странным, насколько быстро менялась его манера поведения. — Что ты хотела, чтобы я подписал? Фуюми протянула ему бумагу и наблюдала, как он ставит подпись. Аракава кивнул ей, и девочка поблагодарила отца, быстро покинув кухню. Она не знала, почему так спешит, но чувствовала, что вторглась во что-то личное. И ей не хотелось злить отца. Тоя не любил Аракаву. Фуюми подозревала, что это потому, что брат считал, что тот пытается заменить их отца. В каком-то смысле он действительно заменял Старателя во многих аспектах их повседневной жизни. За исключением проверки оценок и домашнего задания, Аракава делал всё, что должен был делать родитель. Он посещал все их школьные мероприятия, отвозил их на кружки, присматривал за ними в парке и выполнял другие обязанности заботливого опекуна. Старатель не был для них ужасным, но Фуюми находила его одержимость стать сильнее слишком утомительной. Одно дело — бегать круги, и совсем другое — стоять в ледяной воде ранним утром. Но Старатель занимался этим вместе с ними, никогда не жалуясь ни на холод, ни на усталость. Фуюми не ненавидела воду, наоборот, она любила её — вода помогала ей чувствовать себя в своей стихии. Но она не понимала, почему отец так настойчиво требует тренироваться, словно они монахи или самураи из древних времён. Может быть, Тоя был прав насчёт религии. Их отец искренне верил, что у всего есть дух, и что все боги из мифов действительно существуют. Он выражал благодарность даже зонтикам и всегда сам убирался в святилище у реки на горе. Зажигал благовония, складывал руки в молитве и воздавал почести. — Фуюми-нэ ты не видела Лорда? Я не могу его найти, — Нацуо подошёл к ней с пакетом собачьих лакомств в руках этим днём. Фуюми покачала головой. Она тоже не видела Лорда. — Что ты делаешь с этим? Лорд не ест всякую дрянь. — Я думал, что смогу научить его трюкам, — Нацуо показал язык. — Типа кувырков и такого. Собаки других людей умеют. — Он выдра. — И что? Он умнее большинства собак моих одноклассников. Если их питомцы могут, то и Лорд сможет. Следующие час или два они искали выдру по всему дому. По пути они сначала нашли Шото, и поисковая команда стала больше. — Думаю, Лорд, возможно, уплыл обратно в реку, — сказал Тоя, когда они прошли мимо его комнаты. Он корпел над домашним заданием, нахмурившись. — Я видел его утром. Эта глупая выдра открыла мой рюкзак, и папа увидел всё моё незаконченное дз. Остальное его бурчание перешло в неразборчивое бормотание, и Фуюми поторопилась отвести двух младших братьев подальше. Тоя был совершенно невыносим, когда страдал из-за учёбы. — Лорд! — Фуюми звала у реки. — Где ты? Обычно Лорд не отплывал далеко от дома. Фуюми почувствовала, как кто-то дёрнул её за рубашку, и посмотрела вниз на брата. — Там два Лорда, — сказал Шото, указывая на дальний берег реки. Взгляд Фуюми последовал за его пальцем, и действительно, в реке плавали две выдры. Обе были голубыми с белыми животиками. Они выбрались на берег и отряхнули воду с меха. Шото схватил одну из них и стал её разглядывать. Он выглядел озадаченным. — Лорд? — Этот побольше — Лорд, — сказал Нацуо, указывая на более крупную выдру. Шото моргнул и снова посмотрел на двух выдр, всё ещё растерянный. Выдра лизнула мальчика в щёку, радостно виляя хвостом. — Тогда кто это? — Эм… друг Лорда? — Нацуо почесал затылок. — Ладно, эй, Лорд. Давай пожмём лапы. Выдра только смотрела на него. Нацуо присел и протянул руку к выдре. — Лапу. Дам тебе лакомство, если сделаешь. Лорд проигнорировал его. — Кувырок? — предложил Нацуо. — Или, может, подними лапы? Выдра шлёпнула хвостом по руке Нацуо. — Лорд тебя осуждает, — сказала Фуюми, наблюдая, как брат вскрикнул от боли. Тыльная сторона его руки покраснела. — Лорд точно тебя осуждает. — Да ладно! Я знаю, что ты меня понимаешь! — Нацуо потряс рукой, словно это могло стряхнуть боль. — Ты ведь слушаешь всё, что говорит папа. Лорд лишь мельком взглянул на него так, словно Нацуо был шевелящимся тараканом на обочине дороги. Интересным, загадочным, но всё равно вызывающим неприятные чувства. Выдра отошла от второго сына Тодороки и направилась к Фуюми. — Игнорируй его, Лорд. Он просто решил посоревноваться с одноклассниками, — сказала она, поглаживая животное. Возможно, это было её воображением, но Лорд казался… странно сухим? Она посмотрела на вторую выдру в руках Шото. У той, казалось, мех всё ещё был влажным. Это было странно. Однако, прежде чем она успела задуматься об этом, из-за угла появился их отец. Он был в спортивных штанах и майке, с волосами, собранными на затылке, и, похоже, только что закончил тренировку. — Лорд, — позвал Старатель, и выдра сразу подошла к нему. Он всегда был добр с ней, говорил мягко, с едва уловимой нежностью, которая свидетельствовала о его привязанности. — Каваусо останется на ужин? Лорд покачал головой. Фуюми увидела, как меньшая выдра спрыгнула с рук Шото, встала на задние лапы и поклонилась, как человек. Затем она побежала в дом, вернулась с маленьким фиолетовым мешочком и снова поклонилась. — Счастливого пути, — кивнул их отец, почесывая Лорда под подбородком и наблюдая, как вторая выдра прыгает обратно в реку. Он повернулся к Фуюми и её братьям, бирюзовые глаза внимательно скользнули по ним, будто проверяя что-то. — Вы трое, идите мойте руки. Ужин готов. Дети послушались. Когда они пришли в столовую, отец уже кормил Лорда. Чуть-чуть Фуюми была благодарна пушистому зверьку. Старатель редко говорил за пределами тренировок, и за обеденным столом порой становилось неловко. Но с Лордом он становился мягче. Держа выдру одной рукой, он подносил палочками кусочек рыбы к её рту. Тоя поморщился, пока Фуюми садилась на своё место. Ужин, как всегда, выглядел великолепно. Было много морепродуктов, которые любила Фуюми, но терпеть не мог Тоя. Также на столе лежали блюда из горных сокровищ: корнеплоды, корешки, зелёные овощи и мясо. Когда ужин был на половине, Нацуо задал вопрос: — Пап, ты когда-нибудь тренировал Лорда выполнять трюки? — Трюки? — переспросил Старатель, подняв взгляд. — Ему не нужно учиться трюкам. — А ты хотя бы думал об этом? Или о том, чтобы выгуливать Лорда каждый день? — Нет, — ответил Старатель. — Но другие папы так делают. Они берут своих детей и домашних животных в парк. Рыжеволосый мужчина задумчиво посмотрел на Нацуо. — Я не любитель парков, да и Аракава тоже. Может, когда вы подрастёте, мы найдём для вас место, которое больше подходит вашему наследию. Фуюми подумала, что он имел в виду официальные приёмы, на которые Старателя часто приглашали. Нацуо надулся, явно уже предчувствуя эти события, потому что все знали, какие они скучные. Хотя отец всегда оберегал их от прессы, всё равно иногда приходилось надевать нарядную одежду и сопровождать его на светских встречах. Обычно там было много важных бизнесменов и других героев. Это были долгие часы улыбок и кивков. И плохой еды. Маленькие красивые порции, которые совсем не насыщали. Губы Тои подёрнулись, будто он хотел возразить. Фуюми знала, что это из-за Аракавы. Отец всегда передавал их ему, когда был занят. Но никто из них не возразил, понимая, что решения отца изменить невозможно. Они закончили ужин в тишине. Фуюми было двенадцать, когда она получила подарок от отца. Она не думала, что он помнит, но Старатель подошёл к ней с деревянным ящиком. Внутри лежало прекрасное светло-розовое кимоно с узорами золотых и серебряных рыбок. Он расчесал её волосы и позволил Юки-онне помочь заплести их в корону, а затем закрепил причёску заколкой в форме морской звезды с ниточкой жемчуга. Он выглядел довольным, но не так, как бывает, когда смотришь на что-то готовое для продажи. Это было больше похоже на то, как старый директор её школы смотрел на свои любимые бонсай. Она даже осмелилась подумать, что он выглядел гордым. — Наконец-то ты выглядишь достойной своего наследия, — медленно сказал он. — Если так пойдёт дальше, мы скоро сможем взять тебя на реку Аракава. Фуюми не понимала, почему они не могли пойти туда прямо сейчас. Это ведь просто река, верно? Кто угодно может её посетить. Но она сдержала вопросы, не желая нарушить мирную атмосферу, пока отец обнимал её. Он был тёплым, а его мышцы — мягче, чем казалось. Ей понравилось это объятие, даже если оно продлилось недолго. Позже в тот день пришёл Аракава. Он потрепал её по голове и поднял, смеясь, пока разглядывал её новый наряд. — Дети так быстро растут. Я всё ещё помню, какой крохой ты была, когда сделала первый вдох. Потом он подарил ей кинжал. Он был небольшой, с рукоятью, будто вырезанной из кости. — Он острый, так что будь осторожна, — предупредил он своим хриплым голосом. — Но, если будешь держать его при себе достаточно долго, тебя может ждать сюрприз. После этого они нашли её братьев и ели торт. Это был двухслойный торт с выдрой, нарисованной на глазури. Фуюми подумала, что это был лучший день в её жизни.