By The Riverbank

Пятилетний Тодороки Шото следовал за Старателем в холл его агентства героев. Секретарем была молодая женщина с черными волосами, собранными в пучок, и она была одета в кимоно светло-оранжевого цвета. Шото уже несколько раз приходил с отцом на работу, чаще всего для того, чтобы потренироваться в зале, который был здесь лучше оборудован. — Шото, — сказал Старатель. — Будь хорошим мальчиком и оставайся здесь, я скоро вернусь. У отца была встреча, и он оставил Шото за пределами своего офиса. По этажу сновали множество напарников, а так как это был самый верхний этаж, сюда могли попасть только те, у кого был специальный допуск. Шото сел на диван в углу, и один из помощников принес ему закуски. Внутри агентства Старателя полы были покрыты белой плиткой, а стены украшены узорами волн и пламени. Белый, синий и красный цвета создавали странно умиротворяющую атмосферу. Общая структура и планировка были довольно современными, но в интерьере присутствовали знакомые детали, которые Шото видел и у себя дома. Например, некоторые окна были с деревянными рамами, а потолок был отделан деревом с вырезанными на нем изображениями рыб и других морских существ. В некоторых коридорах встречались и оттенки серого. Через час Шото стало скучно. Гуляя по офису, он подошел к окну и начал считать людей внизу. С такой высоты они казались муравьями. — На что ты смотришь? — услышал он голос за спиной. Шото обернулся и увидел девочку. Она выглядела немного старше его, возможно, примерно как его брат Нацуо. У нее была бледная кожа и рог на лбу. Девочка носила черно-красное кимоно, а ее черные волосы были заплетены в две косички, на концах которых были золотые колокольчики. — На людей. Они похожи на муравьев, — ответил Шото и снова указал на окно. Он не был уверен, откуда взялась девочка. Возможно, она была дочерью одного из помощников? За ее спиной Шото заметил, что взрослые были слишком заняты своими делами и, кажется, не замечали их. — А ты кто? Девочка некоторое время молча смотрела на него. — Ты сын Энджи… самый младший? — спросила она. Шото показалось странным, что она называет его отца по имени, но он кивнул. Девочка улыбнулась, протягивая ему руку. — Меня зовут Дзасики-вараси. Хочешь поиграть со мной? Она улыбалась так искренне, что Шото сразу понял — она не плохой человек. В новостях злодеями всегда были взрослые. И хотя отец всегда предупреждал, что нельзя ходить с незнакомцами, играть здесь, в агентстве, наверное, было безопасно. Ведь вокруг столько героев. — Давай, — согласился он. Они не уходили далеко, просто переместились в коридор, ведущий к нескольким большим конференц-залам. Дзасики, кажется, прекрасно знала расположение агентства и могла быстро карабкаться по колоннам. Не весь потолок агентства Старателя был гладким и современным, как в обычных офисах. На верхнем этаже использовалось больше дерева, искусно соединенного друг с другом, а светильники были встроены в узоры, словно жемчужины в раковинах или драгоценности в пасти дракона. Дзасики уселась на одной из деревянных балок и указала вниз на помощников. Каким-то образом ей удалось помочь Шото подняться туда же, и он подумал, что, наверное, это было ее причудой. — Вон тот мужчина переживает из-за облысения. Даже во сне он об этом думает, — начала она. — А у того в дальнем углу недавно появилась девушка, и они сейчас в стадии «сюси-пуси». А у женщины справа есть дочь, которая увлекается скрипкой. Если бы Шото был старше, он, возможно, понял бы, что странно, как никто из взрослых их не замечал, или что девочка знает слишком много о личной жизни героев. Но ему было всего пять, и он просто слушал, как она пересказывает личные драмы помощников, попутно делясь с ним печеньем. — Ты не слишком разговорчив, да? Прямо как твои родители, — заметила она, но тут же снова начала рассказывать о сотрудниках агентства, и Шото никак не мог вставить слово. Старатель вернулся, и Шото заметил, что его отец был не в своем героическом костюме. Не в облегающем костюме и не в традиционном облачении. Вместо этого он был одет в строгий темно-синий костюм с галстуком, на котором был узор в виде пламени. Его длинные красные волосы лежали на правом плече и были перевязаны золотым кольцом на кончике. Он оглядел комнату, а затем вошел в одну из пустых конференц-залов. Дзасики дернула Шото за рукав, указывая ему следовать за ней по балке. К удивлению Шото, в углу потолка обнаружился потайной люк, который был искусно встроен в деревянные узоры, словно скрытый маршрут ниндзя. Он даже не знал, что в агентстве его отца есть такие вещи! Они выбрались на балку над конференц-залом, в который зашел его отец. Старатель стоял у окна, глядя на реку. — Дзасики, — сказал он, не оборачиваясь. — Отдай мне сына. Дзасики надул губы, но помогла Шото спуститься. Она подбежала к Стартелю и запрыгнула к нему на спину, болтая ногами. — Ты должен чаще приводить Шото сюда. Мне нравится, когда есть с кем поиграть. — Это не детский сад. Мы не сможем работать, если здесь будет слишком много детей, — ответил он. Девочка наклонила голову, как будто задумалась, а потом кивнула. — Тогда сначала работа. Я не люблю бездельников, — сказала она. Она спрыгнула с его спины, колокольчики в ее волосах весело зазвенели. Помахав Шото рукой, девочка выбежала из комнаты и быстро исчезла. — Пока-пока, Шото! Старатель поднял Шото на руки. Объятия отца были немного слишком теплыми, но мальчик не стал вырываться. Несмотря на юный возраст, Шото уже знал, что его отец всегда был важной фигурой в его жизни. Его братья и сестра, а также пресса всегда говорили, что Тодороки Энджи странный человек, но Шото не был уверен, правда ли это. А что вообще считается странным? Его одноклассники не медитируют в реке и не ходят в горы. У родителей других детей нет выдры в качестве домашнего питомца. Это странно? Может быть. В наше время редко встретишь мужчин с такими длинными волосами. У отца также было много хобби, которые казались старомодными, помимо тренировок. Шото, честно говоря, не любил тренировки. Ему нравилось играть в реке, но не все эти удары по мишеням и беготня. Старатель заставлял их заниматься кендо с бамбуковыми мечами. А во время медитации он почти всегда засыпал. Но в целом Шото считал, что его отец был вполне нормальным. Немного слишком строгий и больше времени уделял Лорду, но его рассказы на ночь были интересными. Отец Шото мог и не быть похожим на других, которые носили детей на плечах или учили кататься на велосипедах. Зато он играл с ними в го и приносил домой сладости, искусно выполненные в форме цветов. Это были традиционные сладости, требующие большого мастерства для изготовления. Старатель был не очень разговорчивым человеком, за исключением случаев, когда он был с Аракавой. Мужчина с синей кожей, казалось, был хорошим другом героя. Он часто бывал у них дома, и Шото не раз замечал, как Старатель улыбается в его присутствии. — Тебе нужно предупреждать, прежде чем убегать играть с кем-то, — мягко упрекнул его отец, вынося Шото из комнаты для встреч. — И ещё… — Если омамори становится горячим, когда кто-то со мной говорит, я должен уйти от этого человека, — закончил Шото за него. Это правило хорошо запомнили он и его братья с сестрой. Омамори был в виде небольшого синего тканевого мешочка с серебристыми элементами. Его верх был зашит и завязан чёрной ниткой, а тонкий шнурок позволял носить омамори на шее. Старатель утвердительно кивнул. — Пойдём домой, — сказал он.

***

Когда наступили выходные, Шото проснулся и обнаружил, что дома никого нет. Обслуживающий персонал взял выходной, а Старатель был на задании в другом городе по просьбе полиции. Фуюми ушла на уроки рисования, а Нацуо — на тренировку по футболу. Тоя был дома, но сидел в своей комнате, занимаясь домашним заданием, так что его можно было не учитывать. Шото взял коробку с хлопьями и отправился на поиски Лорда. Обычно он находил речное существо в гостиной или в кабинете, но сегодня Лорда нигде не было. Зато он заметил мужчину с синей кожей, который кормил рыб в пруду. — Шото, — окликнул его мужчина, обернувшись. Это был высокий, крепко сложенный человек с белыми зачесанными назад волосами и коротко выбритым затылком. Его синяя кожа и золотые глаза, вероятно, были следствием причуды. Температура его тела всегда была немного ниже, чем у обычного человека. Шото подошёл к нему. Аракава очень походил на Старателя. Оба редко улыбались в присутствии других людей, с ними было непросто завязать разговор. Они словно излучали отстранённость, даже когда просто стояли молча. Но Аракава любил сёрфинг и однажды даже брал Шото с его братьями и сестрой на море. Он показывал им, как грести на доске, или просто наблюдал, как они играют на песке, потому что они ещё были слишком маленькими, чтобы покорять волны. Аракава был одет в тёмно-серые брюки и чёрную рубашку. Положив руку на голову Шото, он слегка потрепал его по волосам и нагнулся, чтобы оказаться с мальчиком на одном уровне. — Ты доел завтрак, который оставили на столе? — спросил Аракава. — Да, — ответил Шото. Он внимательно посмотрел на мужчину и протянул палец к его лбу. — Что это у тебя на лбу? — На лбу? — Да, белая штука. — на его лбу был маленький белый кружок с длинной изогнутой отметиной под ним. Шото привык к жаброподобным отметинам на щеках Аракавы, но этот белый знак был новым. — Это ещё одна татуировка? На свежую татуировку это не походило. Это странно. Шото думал, что татуировки заживают долго. Он видел, как люди выходили из тату-салонов с большими повязками, и хозяин салона говорил, что процесс восстановления займёт недели. Но вчера Аракава был без этого знака. Аракава внимательно осмотрел его и вдруг поднял Шото на руки. Выпрямившись, он словно проверял, сколько весит мальчик, поднимая и опуская его. Шото находил Аракаву чуть более пугающим, чем своего отца. Это не был парализующий, давящий страх, который лишал его воли, но рядом с Аракавой он говорил тише и ходил осторожнее. — Какую именно белую штуку ты видишь? — золотые глаза мужчины сосредоточились на мальчике. — Круг и галочку… или это перевёрнутый треугольник? — честно ответил Шото. На удивление, лицо Аракавы озарилось широкой улыбкой, и он рассмеялся. Увидеть его таким счастливым было редкостью. Мужчина поднял мальчика высоко. — Молодец! Почему бы нам не пообедать вместе? Что ты хочешь? — Макдоналдс? — предложил Шото. Старатель редко позволял детям есть фастфуд. К удивлению мальчика, Аракава кивнул, посадив его себе на плечи. Мужчина был сегодня в особенно хорошем настроении, поэтому Шото добавил: — А можно ещё мороженое? — Конечно. Улыбнувшись, Шото подумал, что сегодня будет отличный день.

***

Ночь окутала землю, и луна сияла на фоне густого чёрного неба. Звёзды этой ночью скрылись, а низко нависшие облака намекали, что вскоре начнётся дождь. Лорд Аракава сидел у окна с бутылкой спиртного в руке. Так как время было уже позднее, на нём был простой чёрный халат, небрежно подпоясанный синим поясом. Закрывая окно, Энджи почувствовал, как его снова обнимают сильные руки. Его спина прижалась к груди лорда Аракавы, а рука легла на подбородок, заставляя повернуть голову. Их дыхания смешивались, пропитанные сладковатым ароматом алкоголя. Поцелуи были лёгкими, но липкими, словно пропитанными ленивой хмельной небрежностью. — Лорд Аракава, — произнёс Энджи, положив руку на грудь своему возлюбленному. — Мне кажется, ты немного перебрал. Для хранителя реки было нехарактерно проявлять такую пылкую эмоциональность. — Сегодня есть повод для праздника, — ответил лорд Аракава, целуя Энджи в лоб. Уголки его губ коснулась улыбка, но в голосе не звучало чистой радости. — Сегодня Шото заметил сквозь иллюзию метку на мне. — Он заметил? — удивился Энджи. Конечно, было вполне логично, что ёкаи могли маскироваться под людей в мире, где господствуют причудливые способности. Но ёкаи всё же использовали свои силы, чтобы немного изменить внешность. Это делалось как для того, чтобы выглядеть менее устрашающе, так и из вежливости по отношению к другим ёкаям — подобно тому, как павлины не раскрывают свои хвосты без необходимости. Однако у таких иллюзий были свои признаки, которые могли выдать ёкая: метки на теле или особые узоры на рогах. Эти знаки также указывали на возраст или тип ёкая. Метка Лорда Аракавы находилась на его лбу, и он обычно умело скрывал её с помощью иллюзии, ведь людям такие татуировки могли показаться странными. Особенно в Японии, где татуировки нередко ассоциировались с символизмом и криминальными группировками. Учитывая его внушительный облик, не было нужды усиливать впечатление. Но иллюзия оставалась лишь иллюзией, предназначенной для человеческих глаз. Другие ёкаи или оммёдзи с сильной духовной энергией могли легко увидеть её. — Это замечательная новость, — сказал Энджи, и его лицо озарила улыбка. — Может быть, ёкайская сторона в его крови начала проявляться. Их дети развивались, как обычные люди. Хотя Энджи не впадал в панику из-за этого, его всё же беспокоил процесс. Лорд Аракава не разделял его оптимизма. Поднося бутылку к губам, он провёл рукой вдоль спины Энджи, словно утешая его. — Это хороший знак, но я бы не питал больших надежд. Кровь теряет свою силу. — Они всё равно остаются нашими детьми, даже если не унаследуют твоих способностей, — ответил Энджи с лёгким укором в голосе. — Они всё ещё часть реки, часть Аракавы. Для ёкаев семейные связи редко имели значение. Поскольку не все из них рождались от родителей, концепция семьи была для них почти чуждой. К тому же их долгая жизнь снижала значимость кровных уз. — Я бы не стал относиться к ним хуже, даже если они не проявят потенциала, — попытался объяснить лорд Аракава. — Но, если их человеческая сторона преобладает, я боюсь, что они проживут короткую жизнь. Прощаться с ними, когда придёт время, будет тяжело. Хранитель реки видел множество смертей людей. Некоторые были его знакомыми, другие — последователями или простыми смертными, живущими своей жизнью. Это было естественно, учитывая разницу в продолжительности жизни их видов. Они будут наблюдать, как их дети стареют, слабеют и уходят слишком рано, за какие-то сто лет. Лорд Аракава знал, что это разобьёт сердце Энджи, который не привык к прощаниям, приносимым временем. Такие прощания никогда не становились легче, сколько бы раз они ни происходили. Энджи вздохнул и прислонился к лорду Аракаве. — …Может быть, ещё слишком рано думать об этом. Лорд Аракава поцеловал край виска Энджи. Он больше ничего не сказал, и они остались так, прислушиваясь к биению сердец друг друга и шуму дождя за окном.