Империя из слоновой кости

      Существо висело напротив витражного окна, подсвеченное преломляющимся светом. Прикованное цепями к потолку, оно покачивалось то ли от гуляющих сквозняков, то ли под собственным весом. Мощная туша с непропорционально тонкими суставчатыми конечностями и свисающими почти до самого алтаря щупальцами.       Монстр был определённо мёртв, как и кафедральный собор вокруг него.       Колонны раскрошились, один из боковых нефов завалило обломками, хотя сама стена держалась. От большей части витражей остались осколки и зияющие дыры окон, сквозь которые проникал ветер. Только возвышенные своды продолжали поражать воображение, переплетаясь каменными рёбрами в сложных геометрических узорах.       Лавки давно сгнили, поэтому Мири вместе с остальными сидела на полу. Она тщательно подоткнула шерстяную юбку под колени, зная, что иначе замёрзнет за долгую проповедь отца Юстаса. Стоя у алтаря, накрытого вязаной кружевной скатертью, он цитировал Библию, но значение слов ускользало от Мири. Поэтому она больше следила за щупальцами чудовища, безжизненно свисавшими позади первосвященника.       С точки зрения Мири, лучше бы проповедник говорил о вещах, которые близки их нынешнему положению, а то смысл иносказательных историй и притч ускользал от неё, растворяясь в мыслях о том, как надо залатать колготки, когда она вернётся домой, и хватит ли запасов угля на зиму. Должно хватить, но младший брат Рин кашлял, ему наверняка потребуется больше тепла и, возможно, какие-то таблетки. О последнем Мири старалась не думать, хотя знала, что отец и мать откладывали деньги на такой случай.       Два дня назад Мири даже слышала, как отец шёпотом говорил матери, что думает податься в Искатели. Платили там много, но это значило, что его месяцами не будет дома. Мать яростно протестовала, но оба замолчали, когда Рин снова закашлялся во сне.       Когда служба закончилась, Мири поднялась на ноги. Народу было немного в отличие от обязательной воскресной службы, вот тогда собор заполнялся! Но в будние дни немногие могли себе позволить прийти, все пропадали на работе. Поэтому приходили обычно старики и иногда вот подростки, как Мири.       Не то чтобы она верила в Спасение. Но у неё была мысль, что если она будет исправно ходить на службы, то первосвященник заметит её. Мири неплохо справлялась с ниткой и иголкой, но становиться портнихой, как мать, не хотела. Постоянно подсчитывать деньги утомляло. Епархия была более надёжной работой, но в неё ещё надо попасть.       Когда Мири уже собиралась уходить, отец Юстас поманил её к себе, и она подошла, пытаясь унять всколыхнувшееся волнение.       — Здравствуй, Мири. Отрадно видеть такую веру в молодых людях.       Она потупилась и чинно сложила руки. Её взгляд упёрся в потрёпанный подол одеяний первосвященника, и в голове сразу возникли мысли, как можно было бы его подлатать. На воскресной службе одеяние было красивым, но для повседневных дел обычным.       — Как твой брат, Мири? Мы очень ждём его возвращение в хор.       Ещё и поэтому кашель Рина стал такой проблемой. Брат был маленьким и щуплым, зато обладал очень красивым голосом, так что его взяли в церковный хор, и он был среди тех, кто пел на воскресных службах. Последнюю пропустил из-за кашля.       — Ему уже лучше, — сказала Мири. — Пока кашляет, но с нетерпением ждёт воскресной службы.       — Он сможет петь? Это чудесная новость, Мири! Передай своей семье моё благословение.       Мири кивнула, радуясь, что не поднимала взгляд, легче скрыть разочарование. Она рассчитывала на что-то большее, нежели благословение. Рина заметила епархия, но если он не вылечит кашель, то не сможет петь. Семье нужно упрочить положение и заработать денег. А что может быть более почётным, нежели стать частью епархии? Рина только поэтому не дразнили в школе. Пусть он самый маленький, зато поёт в церковном хоре! Да остальным такое и не снилось!       — Я надеялся, Мири, что ты поможешь мне с евхаристией для воскресной службы.       Сердце подпрыгнуло аж к горлу, и Мири смогла только кивнуть. На такую удачу она и не рассчитывала!       — Мой помощник сломал ногу, а ты понимаешь, Мири, мне необходимо собрать сегодня дары, чтобы совершить преложение.       — Конечно, ваше преосвященство, я готова!       Наконец-то вскинув голову, Мири тут же пожалела об этом, не слишком ли дерзко? Но отец Юстас улыбнулся в бороду, его чёрные глаза без зрачков тоже казались добрыми.       — Ты знаешь, что делать, Мири?       — Да. То есть… я слышала.       — Ничего сложного, Мири. Если справишься, думаю, семья сможет причаститься. И это пойдёт на пользу здоровью твоего брата. Идём.       — Прямо сейчас?       — Думаю, работа в церкви достаточная причина пропустить школу. Я поговорю с директором. Если сейчас справишься хорошо, то сможешь стать частью епархии. Я уже немолод, и мне нужен ещё один помощник.       Они прошли в боковой предел, где отец Юстас вручил Мири ведро, коротко напомнил, как действовать, и подвёл к массивной двери, украшенной потускневшими изображениями ангелов. Такими красивыми, что у Мири аж дух захватило.       Отперев дверь ключом, висевшим у него на шее, первосвященник отступил в сторону, и Мири спустилась в крипту.       На самом деле, тут было довольно мило, да и не совсем подземелье. На заднем дворе собора вырыли огромную яму, которую превратили в сад со стеклянной крышей, и на одной стороне крипты были огромные окна, которые туда выходили. Тайный сад, открытый только для тех, кто принадлежал к епархии. Рин однажды там бывал, и хотя ему нельзя было рассказывать, он с восторгом под одеялом поведал Мири все подробности.       Она спустилась по каменной лестнице и двинулась по галерее, то и дело посматривая направо, в огромные окна на сад. Останавливаться и глазеть она не решалась, но даже после рассказов Рина открывшаяся картина завораживала.       Резные зелёные листья, мясистые фиолетовые стебли, дивные цветы, сиявшие собственным светом. Утверждали, будто епархия использует дары, чтобы выращивать все эти растения, а потом некоторые отправлялись к садоводам, те сажали и возделывали их, собирали и передавали поварам. Не так много культур приживалось на мёртвой земле пустошей, поэтому работа епархии так важна. Отсюда её влияние и главенствующее положение.       Если Мири станет частью епархии, она тоже сможет гулять по тайному саду. Она будет причащаться, и её здоровье окрепнет, а глаза станут чёрными, как божественный мрак, из которого вышло всё живое.       Сжимая ручку ведра, Мири прошла через галерею и миновала ещё одну дверь, не запертую. Дальше шёл узкий коридор без окон и новая дверь, которая неожиданно для Мири вывела в большой зал.       И тогда Мири увидела Спасителя.       Она остановилась и едва не задохнулась от благоговения. Упала на колени, шепча молитвы, смысла которых не понимала, но не могла молчать при таком великолепии.       Вроде бы она на каждой службе видела Спасителя над алтарём, огромную тушу существа, но то был мёртвый Спаситель, их тела не разлагались, но и не могли служить, символизируя надежду на дальнейшую жизнь. Ведь истинной смерти нет, после того как останавливается дыхание, люди тоже становятся тьмой и светом, а нетленное тело над алтарём напоминало об этом.       Спаситель в комнате безусловно был живым. Огромная туша, чьи суставчатые конечности шевелились, а щупальца извивались. Глаз у Спасителя не было, а цепи, символизирующие бренность бытия, плотно приковывали его к каменным стенам и полу, не давая шевельнуться.       Почувствовав Мири, щупальца двинулись к ней, будто пробуя воздух. Глубоко вздохнув, Мири достала из кармана нож, приноровилась и ухватила одно из щупалец, щедро полоснув по нему. Спаситель издал низкий звук, щупальце задёргалось, но Мири крепко его ухватила, сцеживая кровь в ведро.       Искатели тратили долгие месяцы, чтобы выследить Спасителя в пустошах, а затем поймать и привести в епархию. «Пригласить», так это называли. Но чтобы быть спасённым, нужно потрудиться, поэтому Спасители никогда не сдавались легко. Благо в тайных садах научились выращивать растения, которые действовали усыпляюще.       Сады питались кровью Спасителей. Разве это не ярчайшее свидетельство того, что Спасители на самом деле хотят быть «приглашёнными»? Но людям нужно трудиться.       Когда ведро заполнилось наполовину, Мири перехватила нож покрепче и отрезала приличный кусок, шмякнувшийся вниз.       Плоть и кровь Спасителя для евхаристии. Для Мири, Рина, для её семьи и всей общины.       Одна старуха, такая древняя, что её имени никто толком не помнил, утверждала, раньше всё было иначе, а потом явились существа с небес, уничтожили мир, но сами стали неповоротливыми в местной атмосфере. Они не могут умереть, не могут улететь.       Мири считала это страшной ересью. Ну что за чушь? У старухи явно помутилось в голове. Первосвященники знают правду, а после плоти и крови Спасителей люди становятся сильнее, выносливее, их глаза чернеют как знак высшей благодати.       Держа щупальце, Мири ожидала, когда оно перестанет кровить, чтобы забрать ведро и вернуться в собор.