Империя из слоновой кости

      Ривен не смог сдержать обещание. Единственное обещание, которое он дал своему королю и не смог сдержать.       — Обещай что не станешь искать моё тело, — просил Талион Каэлитар. — Обещай.       Тогда Ривен согласился, это казалось легко, ведь Талион не собирался умирать. Но, похоже, слухи не врали, и все монархи рода Каэлитаров имели дар предвиденья. Потому что не прошло и трёх лун, как жрецов позвали петь последние песни над мёртвым телом короля.       Это не было виной Ривена, он как первый рыцарь тщательно исполнял свои обязанности, защищал короля от любых угроз и посягательств на его жизнь — но ничего не мог противопоставить застарелой болезни, которая внезапно проявила себя и унесла жизнь короля за несколько недель.       Жрецы отпели погребальные песни, запечатали ритуалом мёртвые уста и, согласно обычаям, увезли тело монарха в одно им известное место.       У королей не должно быть могил, им не требуются склепы, почтить память умершего можно везде, ведь он принадлежал этой земле при жизни и должен принадлежать после смерти.       «Обещай, что не станешь искать моё тело».       Ривен обещал. Но сдержать обещание не смог. Жрецы были неподкупны, проследить за ними не вышло, но в распоряжении Ривена была магия.       Его мать была ведьмой с севера до того, как отец взял её в жёны, сделал леди по титулу. На севере учили обрядам как девочек, так и мальчиков, поэтому мать передала свои знания и Ривену, и его сёстрам.       А когда он стал первым рыцарем Талиона, они колдовали вместе с королём. Ривен мог его отыскать.       На ритуалы ушло много сил, но вороньи перья, окроплённые кровью, под нужные слова заговоров и направленную магию сложились на карте вокруг непримечательной деревеньки Нендир. Чтобы добраться до неё, у Ривена ушло два дня.       Чтобы отыскать тело — ещё три.       Но он знал признаки. Тело короля захоранивали под рябиной, неподалёку должен течь ручей или река, а на могиле лежать камень не меньше четырёх ладоней шириной.       Ривен отыскал подходящее место и начал копать.       Талион был младше Ривена на пять лет, но они удивительно быстро нашли общий язык. Сын ведьмы севера стал первым рыцарем и защитником, а нелюбимый отцом Талион неожиданно взошёл на трон после смерти родителя и старшего брата на ими же развязанной войне.       Ривен и Талион были друзьями, а Талион — хорошим королём.       Теперь трон займёт один из его дальних родственников. Если Ривен ничего с этим не сделает. Если он всё не исправит.       Пришлось зажечь огни, но работу Ривен не заканчивал даже в сумерках. Пока лопата не ударилась о дерево. Пока, превозмогая боль в мышцах, Ривен наконец-то не достал крепкий гроб.       «Обещай, что не станешь искать моё тело».       Ведь все тела королей можно вернуть к жизни, принести им жертву, чтобы они продолжили существование. Жрецы считали это святотатством, поэтому тела закапывали без почестей в неизвестном месте. Никто не должен возвращать короля. Хотя по давним законам он имел право продолжить править.       Жрецы говорили, что возвращается не человек. Нельзя возвращать к жизни то, что умерло.       Талион боялся, что это будет уже не он. Что уж там, Ривен тоже этого опасался — но был готов рискнуть. Что ему жрецы? Ведь короли могли возвращаться! На севере верили, что если что-то предусмотрено природой, значит, в этом нет ничего плохого.       Сбив замок, Ривен открыл гроб, и его глазами предстал мёртвый Талион, ничуть не изменившийся после смерти. Он выглядел измождённым после болезни, в королевских одеждах и с печатью жрецов на губах.       — Вернись, мой мёртвый король, — сказал Ривен, срывая печать.       Через три биения сердца Ривена тело Талиона содрогнулось, и мёртвый король открыл глаза. Даже в скудном свете фонарей Ривен видел, что они не светлые, как при жизни, а тёмные.       Говорили, глаза возвращённых всегда красного цвета.       А ещё говорили, что именно им требуется для жизни.       Достав нож, Ривен провёл лезвием по руке и приложил её к губам Талиона. Тот лежал неподвижно, а тут вздрогнул, медленно поднял руки, вцепившись в запястье Ривена. Было больно, но с каждым глотком крови Ривен видел, что тело Талиона будто расслабляется.       Мелькнула мысль, а вдруг Талиону понадобится вся его кровь? Но тот отпустил руку и медленно сел в гробу. Стёр капельку крови, стекавшую по подбородку, огляделся почти растерянно, посмотрел на Ривена и тихо сказал:       — Ты не сдержал обещание.       — И сделал бы это снова.       Талион хотел возразить, Ривен слишком хорошо его знал и видел это, но потом мёртвый король передумал и слабо улыбнулся:       — Спасибо.       Он попытался встать, но тут же снова осел в гробу. Ривен протянул руку, но Талион покачал головой. И на миг в его глазах мелькнуло что-то хищное, что-то такое, чего никогда не было при жизни:       — Мы возьмём у других.       И Ривен преклонил колено:       — Да, мой король.