Империя из слоновой кости

      Рихтер плёлся по коридору, надеясь, что не истечёт кровью раньше времени. Очень нелепо для принца помереть, не дойдя до собственных покоев. Хотя он драматизировал, конечно: рана на боку ныла и кровоточила, но не была опасной.       Плотнее закутавшись в плащ, Рихтер понадеялся, что не оставляет за собой кровавые следы.       Во дворце стояла тишина, а в этом коридоре ещё и полумрак, хотя Рихтер приближался к своим покоям. К счастью, он прекрасно знал, как обойти охрану, и когда сменяются её посты, поэтому без проблем пробрался, никем не замеченный.       Он надеялся, так и останется, почти дошёл, но тут раскрылась дверь точно перед его комнатой, выпуская яркий свет и силуэт Келлена.       Тот застыл, привалившись к косяку и скрестив руки на груди. Под цветастым зелёным халатом виднелась пижама.       — Так и знал, — проворчал он.       Вздохнув, Рихтер свернул в комнату младшего брата. Хотел изящно усесться, заявив, что ничего страшного не случилось, но совершенно без сил рухнул в кресло.       Цокнув языком, Келлен покачал головой и бесцеремонно распахнул плащ брата, отметив:       — Ну хоть штаны ты надел.       — Я бы и рубашку надел, но ею кровь останавливал.       — Не особо успешно.       — Да я… ау!       Стиснув зубы, Рихтер зашипел, когда Келлен бесцеремонно направил лампу на рану и плеснул на неё какую-то жидкость, от которой тут же защипало.       Промыв рану, Келлен снова вздохнул и вернулся к предусмотрительно разложенному на столе чемоданчику. С тоской Рихтер понял, что, видимо, придётся зашивать.       — Ты же знаешь, что обычно это младшие братья безбашенные? — мрачно спросил Келлен, выбирая иголку. — А не самые разумные в семье и зашивают старших, которым на попе ровно не сидится.       Келлен был младше Рихтера всего на три года, но уже успел увлечься лекарским искусством и собрать свой первый механизм вместе с придворным учёным Гюнтером.       — Я не просил меня латать, — буркнул Рихтер. — Почему ты не спал?       — Агнес сказала, ты пошёл на очередную вылазку. Я ждал тебя.       — Мои вылазки обычно заканчиваются хорошо.       Замерев с иголкой и ниткой, Келлен мрачно глянул на брата. Халат и пижама не добавляли ему внушительности, тем более телосложением он вышел худощавым, больше в мать, чем в мощного отца, но взгляд был фамильным.       — Да, — ледяным тоном подтвердил Келлен. — Хорошо. Но только не в тот момент, когда по всему городу ищут бешеного вольфа. Сначала пристрелят, а потом будут разбираться, принц ты или нет.       Рихтер прикусил язык и молча терпел, когда кожи коснулась иголка. Потому что Келлен был полностью прав.       Не так много людей умели обращаться в вольфов, о способностях императорской семьи все знали, но в городе и вправду происходили убийства, поэтому стража вовсю искала того, кто не удержал в узде своего зверя. Страшный позор для его семьи!       — Я тоже искал убийцу, — процедил Рихтер, вцепившись в ручку кресла и пытаясь хоть немного отвлечься от боли и позорно не заскулить, как щенок какой-нибудь.       Пошарив на столе, Келлен открыл пузырёк и подал его брату:       — Выпей, будет не так больно.       Рихтер послушно осушил склянку и почти сразу по телу разлилось тепло, а рана стала ноющей, но не настолько болезненной, как всего минуту назад. Бок почти перестал ощущаться.       — Как думаешь, — спросил Рихтер, чувствуя, что язык немного заплетается. — Этот убийца днём возвращается в семью? Смывает кровь, делает вид, что всё хорошо…       Он ещё что-то хотел добавить, но потерял мысль. Келлен приноравливался зашивать рану и спокойно сказал:       — Конечно. Будь этот убийца постоянно в облике вольфа, его бы давно поймали. Обращение происходит под контролем разума, как и обратная трансформация. Но это оружие, использование которого строго регламентировано. Тебя за твои вылазки тоже по головке не погладят.       — Я хочу помочь.       — Знаю, Рихт. Но знаю и другое, мне-то хоть не ври.       С удивлением Рихтер поморгал, прогоняя сонливость и искоса глянул на брата, боясь повернуться и помешать его работе. Келлен проворно зашивал рану, но лицо его оставалось печальным. Он остановился и посмотрел прямо на Рихтера:       — Тебе ведь сложно удержать зверя.       У братьев всю жизнь были очень разные проблемы. Рихтер полностью оправдывал звание наследника престола: сильный, рослый, без труда обращавшийся в огромного косматого вольфа. На тренировочной площадке он отлично управлялся и с оружием, и со своей звериной формой, перекидываясь почти мгновенно, что редко встречалось.       Но с возрастом ему становилось труднее контролировать звериную часть. Он чувствовал почти физическую тягу обратиться, побегать ночью. Брат прав, Рихтер и раньше устраивал вылазки, потому что ему становилось невыносимо во дворце. Обращался в вольфа, рыскал по городу, потом возвращался в человеческий облик, одевался и проскальзывал обратно во дворец.       Келлена большинство считало странным. Его не интересовали схватки, он с трудом обращался в вольфа и не особенно это любил. Он пренебрегал пышными нарядами на приёмах, откровенно скучал на ужинах. На самом деле Келлен был очень умным, но немного не от мира сего. Его привлекали другие вещи. Поэтому он блестяще изучал медицину, конструировал механизмы, очень много читал.       Казалось, Келлену было плевать, что о нём думают, но Рихтера пренебрежение бесило, и он всегда вставал на защиту брата.       — Кто тебя ранил? — спросил Келлен, обрезая нитку и придирчиво рассматривая, что вышло.       — Стражник в городе, — пробормотал Рихтер. — Но ничего опасного…       — Теперь — нет. Тебе надо выспаться.       Проворчав что-то, Рихтер закрыл глаза, в сон тянуло ужасно, но Келлен заставил его подняться и дойти до кровати, куда Рихтер буквально рухнул и мгновенно уснул.       Разбудило его странное чувство: что-то щекотало рану. Пошевелившись, Рихтер дёрнул рукой, пытаясь понять, что происходит, и она утонула в мехе.       Он лежал на спине на кровати, укрытый одеялом. Но сейчас оно задралось и пристроившийся рядом волк старательно зализывал рану. Келлен спал тут же, свернувшись в клубок на кресле и спрятав лицо под локтем. Он не любил обращаться, но и в человеческом облике напоминал волчонка.       Потрепав огромного волка по мохнатой голове, Рихтер прошептал:       — Спасибо, Майер.       Это был личный вольф сестры. Он никогда не обращался в человека, зверь, служивший людям, как и многие подобные ему вольфы в империи. Пошевелившись, Рихтер почти не удивился, увидев в дверях, соединяющих покои, младшую сестру.       Агнес было всего пятнадцать, длинные чёрные волосы окутывали её фигурку в плотной ночной рубашке. Не отрываясь и даже не мигая она смотрела на раненого брата и зализывающего его рану волка.       Потом молча подошла к кровати и уселась рядом с Рихтером.       — Я волновалась за тебя, — тихо сказала она.       — Поэтому сдала Келлену, что меня нет? — проворчал Рихтер. — Как ты оказалась в моей комнате?       — Зашла пожаловаться на Келлена. Он опять ужасно кашлял.       Рихтер нахмурился. Обычно Келлен кашлял, когда его тело требовало обращения в вольфа, а он отмахивался от этого, слишком увлечённый другими делами. Болезнью это не было, но могло к ней привести.       — Я пришла сказать, а тебя не было. Тогда я пошла к Келлену жаловаться уже на тебя.       — Ах ты маленькая ябеда!       Хмыкнув, Агнес ткнула в сторону раны на боку Рихтера, но благоразумно не трогала ей:       — Не зря волновалась. Келлен тебя полночи ждал. И опять зашивал.       — Почему опять? — возмутился Рихтер. — Такое всего раз было.       Они старались говорить потише, но Келлен зашевелился на кресле, просыпаясь. Навострив уши, вольф перестал зализывать рану и подошёл к Келлену, ластясь под его руку.       — Привет, Майер, — сказал Келлер, зевая и почёсывая довольного волка. — Агнес, дай Рихту поспать. Особенно если завтра вздумает изображать перед отцом, что никакой раны нет.       Именно это Рихтер и собирался делать. Ещё не хватало от отца взбучку получить.       — Между прочим, ты оставил кровавый след, — заявила Агнес Рихтеру.       — Ох…       — Я убрала.       — Спасибо, Агнес. Вы мои спасители.       — Да, без нас ты бы точно пропал.       Хихикая, Агнес перебралась на кровать позади Рихтера, благо у каждого принца и принцессы она была такой большой, что там спокойно улеглись бы пятеро. Подумав, Келлен тоже пристроился с краю.       Вольф долго смотрел на них, а потом запрыгнул, прошёлся едва ли не по Рихтеру и улёгся между ним и Агнес.       Многие удивлялись, как это у такой юной девушки, пусть даже принцессы, едва ли не с детства есть собственный боевой вольф. Некоторые даже поговаривали, будто это вовсе не животное, а ещё один императорский сын, но из-за врождённого дефекта он не может обращаться в человека.       Конечно же, императорская семья никак это не комментировала.       Они знали, что это правда.