Девочки находят удовольствия

Лили аккуратно ерзала на стуле, пытаясь быть как можно более незаметной. Преподаватель изящных наук читал стихи самозабвенно. Практически не обращая внимания на ученицу. В то время как она ощущала, что ее шелковые трусики становятся все мокрее. Странное ощущение внизу живота не позволяло отвлечься - тяжелые шары из розового камня, нанизанные на шелковую ленту, давили на стенки, перекатываясь и чуть меняли положение от каждого движения девушки. Широкая пробка, не дававшая им покинуть тело госпожи, дразнила чуть ли не больше - не давая узкому колечку ануса закрыться и принять прежнюю форму, она заставляла Лили в нетерпении кусать губы. Ей было интересно проверить себя - как долго она сможет прибывать этом состоянии возбуждения, на сколько хватит ее терпения. Под нежно-голубым платьем сосочки юной госпожи набухли и встали. Они пошло торчали через ткань - девушка специально не надела под него ничего, только тонкие полупрозрачные трусики, которые поддерживали пробку внутри нее. Дыхание Лили было медленным и горячим, с каждой минутой сдерживать желание напрягать и расслаблять мышцы таза становилось все труднее. Киска изнывала от отсутствия ласки - внутри нее не было ничего, но игрушки в заднице давили на ее стенки. Но так она делала только хуже - пробка ерзала внутри, каменные яйца начинали казаться слишком большими. Как ей хотелось прямо сейчас приподняться на стуле, лечь грудью на парту, задрать подол платья и показать учителю причину своей неусидчивости. — Госпожа, Вы меня слушаете? — Высокий мужчина средних лет с густой медно-русой бородой поднял на девушку вопрошающий взгляд. — Записывайте строки. Выносить это дальше было выше ее сил. Хотя Лили старалась, честно, но напряжение и расслабление мышц не помогало, а только дразнило больше. Вкрадчивый голос учителя медом стекал с губ, но девушка не позволила бы себе быть с ним столь же откровенной в желаниях, как с личным слугой. Мысль о длинноволосом, кротком, украшенным шелковым бантом мужчине вызывает мурашки по спине. Отпросившись с занятия, она ступает по коридорам несмело и совсем не спешит, хотя так хочет увидеть его как можно скорее. ××× — Подойди ко мне. Тяжело дыша, дева стояла, оперевшись на стену одной рукой. Щек коснулся румянец, искусанные губы блестели и налились цветом. Вздымающаяся под тяжестью дыхания грудь заставляла нежные вставшие соски тереться о ткань. Слуга, отложив стопки белья на ближайшую тумбу, тут же оказался рядом. Он выглядел обеспокоенным, и звучал так же. — Вам плохо, Госпожа? - Руки хотели коснуться ее, не дать упасть, но остановились прежде, чем совершить необдуманный поступок. — Позвольте мне помочь. Лили помедлила с ответом, в притворной нерешительности, а после кротко кивнула. Слуга наклонился, чтобы взять ее на руки, был аккуратен и нежен. Но даже такие робкие касания заставляли пробку внутри поменять положение, из-за чего девушка не сдержала тихий, сдавленный стон. Ее тело уже давно изнывало в отсутствии разрядки, и это движение заставило колечко мышц сжаться только сильнее. — Вам больно? Простите, Госпожа. Сейчас. — Сердце слуги болезненно сжалось, сильные руки почти не ощущали веса девушки, и он отнес ее на кровать так быстро, как только мог, сохраняя аккуратность. Трудно было не заметить, как с каждым шагом лицо девушки трогает эмоция сдерживаемых чувств. — Скажите, как я могу помочь. Опуская девушку на кровать, он склонился над ней, убирая пряди волос с лица. Лили даже на мгновение стало стыдно за то, что она заставила его так волноваться. Но чужое лицо становилось таким трогательным в эти моменты, что она не могла себе отказать. — Не волнуйся. Мне... мне не больно. — Негромко сказала она, сведя колени вместе. Тяжелые каменные шарики внутри давили на пробку, но она была слишком широкой, чтобы выскользнуть и принести чувство облегчения. — Но, ты можешь мне помочь. Мужчина задержал руку на ее щеке чуть дольше нужного, а после согласно кивнул. Боже, он выглядел так, будто готов на все ради нее. И Лили больше не могла выносить его полный сочувствия и беспокойства взгляд. Ее ладонь накрыла его, медленно опустила вниз, под подол платья, и приложила к своему влажному, горячему естеству. Лицо мужчины из непонимающего вдруг стало облегченным. — Вы меня напугали, Госпожа. — Выдохнул он, не сразу осознав, что между пальцев у него оказался напряженный, набухший клитор его госпожи. Но как только понимание пришло, щеки его тронул румянец. — Что мне сделать? Отводя глаза спросил он, не решаясь пошевелить рукой. Дева притянула его лицо к своему так близко, чтобы коснуться губами уха, и прошептала, жарко и кротко. — Поласкай меня. Пальцы слуги накрыли пробку, взяли ее за основание, но вместо того, чтобы потянуть наружу, надавили на него, заставляя анус растянуться чуть сильнее. Дева простонала, разводя ноги шире. — Черт. — Дыхание ее было сбивчивым, пальцы путались в волосах слуги. От его аккуратной косы скоро ничего не останется. — Вытащи ее! Умоляюще выдохнула юная госпожа, полностью расслабив мышцы таза. Она ждала этого так долго, ерзала на стуле, слушала об изящных искусствах, и думала об этом самом моменте. Это был проигрыш, ведь ее хватило так не на долго. — Хорошо, Госпожа. — Голос его стал бархатным, казалось, еще более услужливым, чем всегда. Пальцы потянули пробку на себя, так медленно, так мучительно. — Вам нужно мне помочь. Глаза слуги поднялись к лицу девы, и в них блеснуло что-то доселе ей незнакомое. От этого мурашки пробежали по спине, и истекающая соком киска сжалась в судороге. Лили закусила губы и активно закивала, ее лицо отражало страдание, так сильно напоминающее удовольствие. — Отдайте мне пробку. — Пальцы остановились еще до того, как она вышла хотя бы на половину. Самое широкое место было еще впереди. — Я хочу вам помочь, госпожа, но вам нужно постараться. Дева издала очередной бессильный стон и напрягла мышцы, пытаясь вытолкнуть из себя инородный предмет. Но они уже начали привыкать к этому объему, долгое растяжение одновременно дразнило и расслабляло их, поэтому теперь эта задача казалась непосильной. Девушка шумно задышала и напряглась снова, пробка двинулась на встречу юноше, и уже начала скользить наружу, но пальцы вдруг остановили ее, погружая обратно. Лили бессильно всхлипнула, ерзая тазом под чужими руками. — О, Боже! — Смазка из ее набухшей киски стекала ниточкой на анус, пальцы слуги и изящные простыни. — Я больше не могу. Умоляюще простонала она, опуская глаза к юноше между собственных бедер. Этого взгляда хватило, чтобы он сдался. Широкая пробка медленно, но теперь без остановок, выскальзывала из ее тугого очка, и как только тело девушки наконец выпустило ее, все мышцы в теле напряглись в долгожданном пике удовольствия. Бесцветная струя брызнула из ее киски, запачкав ткань платья слуги, а громкий стон заполнил собой комнату. Рука юноши отложила пробку в сторону и накрыла пальцами раскрывшуюся задницу Госпожи. Она пульсировала, мокрая от смазки, как и ее нетронутая киска. — Вам стало лучше? — Ласково спросил слуга, поглаживая вход, ощущая то, каким податливым он стал. Шелковая лента уже давно вымокла насквозь. — Да. — Вздохнула девушка, блаженно улыбаясь. Но стоило ей подумать, что на этом все закончится, как шары из розового кварца тронулись внутри. — О, черт. Это слуга потянул за них. Привычно медленно, почти издевательски, он заставлял их продвигаться к выходу, и это ощущение сводило ее с ума. — Нет, нет-нет-нет. — Дева закрыла лицо руками, осознавая, что сейчас обкончается под его руками снова. — Нет. Слуга на мгновение остановился, а после резко дернул, и все три шара выскользнули из влажной задницы. Струя сквирта брызнула снова, все хрупкое юное тело потрясла крупная судорога. Лили выгнулась в спине, словно кошка, а после растянулась на кровати, позволяя себе залить и без того испачканные простыни. Мужчина встал с кровати, отложив влажные от смазки игрушки юной леди на прикроватный столик, на который ставил кроткие цветы по утрам. Забирая мокрое одеяло, он аккуратно придерживает ножки Госпожи, задерживая пальцы на бедрах и щиколотках чуть дольше необходимого. Укрывая леди пахнущим мылом и чистотой покрывалом, он знал, что ей стоило бы принять душ, но Лили так любила наслаждаться послеоргазменной негой, что он не смел ей мешать. — Вам нужно отдохнуть, Госпожа.