вечно хмурый ты и вечно улыбчивый я

Акито удивлённо моргнул, словно пытался понять, правильно ли он всё расслышал. Друзья смотрели на него с холодными выражениями лиц — кажется, никто из них просто не мог шутить. Они и не думали смеяться, даже Ан. И всё-таки парень с нетерпением ждал, когда хоть кто-то из них сознается, что это всё просто очень несмешная шутка. — О-ой... — с небольшой запинкой всё-таки выдохнул рыжеволосый. — Вы сейчас серьёзно? — Прости, Шинономе-кун, но ты больше не нужен нам. «Не нужен? Что значит «не нужен»? — в ужасе подумал он, глядя чётко в глаза Кохане. Почему они казались ему такими отстранёнными, такими безэмоциональными? Только это уже заставляло тело вздрагивать. — Мы же были командой. Я, Шираиши, Азусава, Тойя–» — Тойя, ну хотя бы ты скажи, что я нужен! Мы с тобой ведь всё ещё дуэт, да?!.. — было глупо убеждать и себя, и друга верить в столь очевидный бред, и всё-таки какая-то детская надежда ещё теплилась внутри. — У меня нет чувства юмора, Акито. Ты ведь и сам мне это говорил. Подросток нервно глядел на них, пока его губы дрожали в подобии безумной усмешки. Нет, он точно сходил с ума. Не могло всё услышанное им быть правдой. Как он может быть не нужен собственной команде? Разве они не планировали покорить RAD WEEKEND вместе? Акито столько старался ради их совместной мечты, так почему ему внезапно сказали, что теперь он не считается членом Vivid BAD SQUAD? Почему? Как так вышло? Где он ошибся? Что сделал не так? — Но вы... вы же не справитесь без меня! Я, как и вы, важный член команды, — вот только эти слова совершенно не работали на друзей. — Мы должны выступать вместе, вчетвером... — Ты, Акито, не приносишь никакой пользы, — строго заявила Ан, нахмурившись. Парень посмотрел на неё с такой болью, будто его только что ударили. И даже это, наверное, было бы лучше, чем то, что девушка произнесла дальше: — Мы прекрасно справимся без тебя. Ты не имеешь ни талантов, ни каких-либо выдающихся умений. Как сказала Кохане, ты нам не нужен. — Трио даже звучит лучше нежели квартет, не так ли? — вдруг хихикнула Азусава, обращаясь уже к остальным и абсолютно игнорируя шокированного Акито. — Полагаю, что да, — покивал ей в ответ Аояги. — Хотя, название можно оставить. Не к чему его менять. — Фу-фу, ты прав. Учитывая, что никого особенного мы и не потеряли. Шинономе словно перехватило горло. Он не мог выжать из себя даже звука, даже спокойного выдоха. Всё происходило слишком резко, слишком быстро — Акито не был готов ко всему этому. Нет, юноша, конечно, знал, что талантов у него нет. С самого детства он проиграл в самом важном соревновании в его жизни, не выделялся среди одноклассников в учёбе, даже творчеством не особо интересовался. И всё-таки за музыку, за мечту он держался крепко. Был так серьёзен, как только мог, выкладывался на всю. Неужели, даже этого не было достаточно? Прямо как в детстве, когда ребята по команде сказали, что есть люди, которые настроены стать профессиональнами по-настоящему, которые практикуются каждую свободную секунду, ведь они искренне преданы своему делу. «Но разве я не стал таким же? Я выкладывался по полной, даже когда уставал, даже когда чувствовал себя плохо» — думал про себя парень, еле держась, чтобы не заплакать. Всё-таки не настолько же он низко упал, чтобы показать себя со своей слабой стороны. Или же бывшим друзьям было всё равно? Может, они итак уже глядели на него, как на жалкого тринадцатилетнего мальчишку, который так и не смог вырасти, после одного единственного проигрыша? — Подождите, я ещё... я ещё могу стать лучше! Я буду тренироваться! Даже больше, чем сейчас, — всё ещё пытался уверить их Шинономе. Хотя... голос дрожал так, что сомнения о правдивости собственных слов закрыдывались у него самого. — Я буду лучше, и вместе мы покорим RAD WEEKEND, как и хотели... да? Тойя и Кохане, чьи взгляды вновь словно покрылись вековым льдом, даже не смотрели на него. Ан же цокнула от раздражения. — Акито, успокойся уже и смирись, — остальные развернулись, дабы уйти. Девушка последовала их примеру, но напоследок обернулась, дабы сказать: — Ты никому не будешь нужен. Парень долго стоял и смотрел им вслед. Хотелось догнать, упросить их остаться, но, казалось, что даже из жалости никто из них не согласится этого сделать. Рыжеволосый со всей силы сжал руки в кулаки, а после, уже отчаявшись, крикнул вслед: — Ну и пожалуйста! Уходите – скатертью вам всем дорога! Вы мне тоже не нужны!! Но, как только гнев прошёл, ему на смену пришла грусть. Шинономе рвано выдохнул, а после кое-как смог поднести свои руки к лицу. Внезапно всё стало таким тяжёлым. Даже просто передвигаться было невмоготу. — Ну и чего ты тут плачешь? — голос, как ни странно, Тенмы привёл юношу в чувства. — Из-за того, что бросили, что ли? — Цу... Цукаса... И вдруг на лице подростка расцвела улыбка. Ну да, точно, как он мог забыть? Плевать уже на друзей. Если он им и вправду не нужен, то они тоже не так важны в его жизни, как Цукаса. Тенма наверняка останется, несмотря ни на что – это уже просто было в его характере. Неважно, откуда он внезапно здесь взялся. Шинономе это не волновало. Главное, что блондин был рядом, особенно в такой момент. — ...боже, тут такое произошло. Самый настоящий кошмар... я так рад, что ты тут. Ладно, Цукаса, пойдём уже домой и- — и только он хотел ступить ближе, как вдруг старший перебил его: — Акито, совсем вежливости не обучен, что ли? Для тебя я теперь исключительно Тенма-сэнпай. — Э?.. Подросток обернулся, дабы посмотреть на лицо блондина, но тот даже не улыбался. Куда делась его привычная улыбка? И привычное «ой, Акито, ну перестань уже быть таким официальным, зови меня просто Цукасой!»? Разве не сам Тенма убеждал его, что, раз они теперь встречаются, то пора заканчивать обращаться друг к другу на «сэнпай-кохай»? — О чём ты... говоришь? — Ха, надо же... а ещё меня забывчивым называют, — как-то лениво протянул Цукаса, а после заглянул чётко Акито в глаза. От холодного взгляда такого, казалось бы, светлого и доброго юноши даже кинуло в дрожь. Да что это со всеми ними сегодня происходит? — Или ты просто всё ещё пытаешься отрицать, что стал мне не нужен? Шинономе молчал. Он мог лишь наблюдать и молиться, чтобы выражение лица сэнпая вскоре поменялось. Но ничего подобного не происходило. Глаза Цукасы всё ещё оставались ледяными и строгими – в них не было даже и капли той ласки, которая присутствовала всегда. — Акито, пора уже понять, что такой, как ты, людям неинтересен. У тебя ничего нет, — продолжил блондин, а после усмехнулся. Но усмешка эта была какой-то злой, какой-то непривычной. — Притворяться возле тебя утомляет даже больше, чем перед всем классом. — П-притворяться? Цукаса, что ты– — Тенма-сэнпай, — поправил его парень. — А ты действительно всё никак не уймёшься. Тебя бросил я, твои друзья, но ты всё ещё ведёшь себя так, будто ты что-то для нас когда-то значил. «Э? Чт... я ничего не понимаю, — про себя думал Акито, пока сам даже понятия не имел, что делать. Что происходило? Почему становилось так тяжело дышать, и почему было так... страшно? — Бросил? Меня? Когда?!.. Я ничего не помню, этого же не происходило. Нет, он же сам сказал, что ни за что не будет обманывать или предавать, тогда почему? Почему он всё это говорит?» — Я думал, что притворяться по уши в тебя влюблённым будет весело, а обернулось настоящей тоско-о-ой~ — и после Цукаса усмехнулся вновь. — Даже смешно, что ты так и не понял очевидного: тебя никто никогда не любил по-настоящему. И никто никогда не полюбит. — Пого... да погоди ты! — вдруг закричал Шинономе. Подбежать к сэнпаю он не мог. Ноги словно онемели, да и сам блондин был вроде бы и рядом, а вроде бы так далеко. — Цукаса, ты же так шутишь сейчас, да? Вы все тут просто решили надо мной поиздеваться, да? И ты, и Тойя с остальными... ха-ха, я попался, очень смешно вышло. А теперь заканчивайте уже и– — Акито, всё, что я сказал – правда. Подросток всё ещё ему не верил. Да не может это быть правдой. Не может его милый, хороший, идеальный парень вот так внезапно стать... таким. Не может же и Цукаса сейчас его вот так бросить. — Оглянись вокруг. С тобой никого рядом нет, потому что ты не нужен, — Тенма, указав пальцем прямо на кохая, вдруг усмехнулся шире. — Ты бесполезен. Поэтому никто никогда тебя не полюбит. — Хватит... Цукаса, хватит, не говори этого... — И я тебя тоже просто до ужаса ненавижу. *** Акито открыл глаза моментально. Он не кричал, как это делали многие люди, а лишь какое-то время в ужасе глядел в потолок. Дышать было тяжело, а ещё тяжелее было себя уверить, что всё произошедшее — всего-навсего простой кошмар. Парень изо всех сил старался вдыхать и выдыхать до тех пор, пока более-менее не успокоился. Придя наконец в сознание, Шинономе присел в кровати, дабы оглядеть комнату, в которой находился. Дом... Цукасы. Сначала парень не понял, что вообще тут забыл. Однако после стал по кусочкам вспоминать, что вечером пришёл смотреть хоррор вместе с Тенмой. И, так как великий и самый храбрый сэнпай испугался спать один, Акито пришлось лечь с ним вместе. Хотя, ничего особенного в этом и не было — людям в отношениях всё-таки вполне нормально находиться так близко, как можно. Подросток выдохнул и опустил взгляд вниз. Цукаса, мирно посапывая, лежал рядом. Надо же, и как так получилось, что кошмар приснился именно Акито, а не ему? «Вот же счастливчик... — подумал про себя рыжеволосый, после чего вдруг погрустнел. — Только со мной ему не повезло». «Ты никому не будешь нужен» — слова, сказанные Ан из его сна, до сих пор резали душу. Кошмар всё ещё стоял перед глазами, каждая фраза будто отпечаталась в памяти. Это всё было неправдой, и всё-таки... вдруг его друзья и вправду так думали о нём? А что если он и вправду лишь мешался им, был преградой на пути к успеху? И Цукасе... может, и ему он был абсолютно не нужен? Нет, наверняка это неправда, Тенма ведь любит его. По крайней мере, говорил, что любил. И Акито также любил его в ответ, вот только... «И я тебя тоже просто до ужаса ненавижу». Шинономе знал, что мог разбудить блондина, но, честно, сдерживать себя было тяжело. Слёзы так и рвались наружу сами по себе. Парень пытался утереть их, но тихие всхлипы остановить уже был не в силах. — ...мм, — Цукаса заворачался во сне, а после кое-как приоткрыл глаза. — Акито?.. Ты чего... не спишь? — Э, а... н-неважно, я просто проснулся. Ты спи дальше, — стараясь изо всех сил не дать понять, что он всё ещё плакал. Но Тенма не был бы собой, если б не желал разузнать всё обо всех. Будучи сонным, парень мало мог о чём-либо рассуждать или даже адекватно воспринимать, что происходило вокруг. И всё же, поднявшись на локтях, он заметил слёзы на глазах Акито. — Что случилось? — наполовину ещё находясь в состоянии сна, спросил Цукаса. Голос у него всё равно звучал очень взволнованным. — Тебе приснился кошмар? «Ужас, просто самый настоящий ужас, — думал про рыжеволосый. — Я разбудил его, ещё и доставляю проблемы. Ан права, никакой от меня пользы». — Ничего не случилось. Не обращай внимания и ложись спать. — Акито, ты плачешь... — Да не плачу я! Сказал же: «не обращай внимания». На деле, Шинономе очень хотелось спросить у него: «эй, ты ведь всё ещё любишь меня, да?». Но это явно выглядело бы слишком жалко с его стороны. К тому же... парень не знал, был ли готов сейчас услышать ответ на этот вопрос. Ведь вдруг он окажется отрицательным? Цукаса сонно смотрел за тем, как Акито утирал слёзы со своих щёк, а после слабо нахмурился. Неважно, была ли на дворе ночь или нет, каждый человек обязан улыбаться в присутствии звезды будущего – именно это и было его главной целью. Тенма встал со своего уже нагретого места и как можно скорее обнял подростка. Шинономе не двигался, будто бы боялся спугнуть этот момент. Его парень всегда был довольно тактильным человеком, объятия не были чем-то сверхъестественным, но именно сейчас они ощущались как-то... по-особенному. — Всё в порядке, — прошептал Цукаса, закрывая глаза от усталости – всё-таки спать ему ещё хотелось. — Я рядом и никуда не уйду. Акито дрогнул, пока сам чуть не подавился собственными же слезами. «Тебя бросил я, твои друзья, но ты всё ещё ведёшь себя так, будто ты что-то для нас когда-то значил». — Правда?.. — практически неслышимо спросил он, прижав парня к себе ближе. — Правда никуда не уйдёшь? — Не-а. Я буду рядом, так что ничего не бойся, — продолжил Тенма, а после устроил свою голову получше на плече кохая. — Очень страшный сон приснился? — Шинономе лишь раздражённо вздохнул, и тогда блондин призадумался получше. — Тебе приснилось что-то обо мне? — когда подросток совсем ничего не ответил (даже не шевельнулся), Цукаса всё сразу понял. — Вот как... Акито, что бы там ни увидел, это было неправдой. Не переживай так, из-за кошмара, он уже прошёл. Даже несмотря на то, что Цукаса всё ещё дико мечтал о том, чтобы заснуть обратно, он всё равно не отпускал Акито. Наверное, этот парень всегда был таким: волновался о других больше, чем о себе. И, честно, именно сейчас Шинономе было этого достаточно. Прав был человек, что сказал: «действия говорят громче любых слов». — ...спасибо, — пробормотал рыжеволосый, а после потянул сэнпая за собой обратно в кровать. — А теперь спи, у тебя завтра финальная репетиция шоу. — Если хочешь, то я не пойду... останусь с тобой, — сонно шептал Цукаса, пока сам уткнулся Акито в грудь. Шинономе радостно улыбнулся. Такая улыбка у него была лишь, когда он видел перед собой тарелку панкейков и когда его парень в очередной раз говорил какие-то странные, но невероятно милые вещи. Очень тихо посмеявшись, подросток прижал Тенму к себе как можно ближе, дабы отогреться от остатков кошмара благодаря его теплу. — Не надо, шоу для тебя ведь очень важны. Уже на грани сна, Цукаса произнёс: — Но ты важнее, — и после окончательно расслабился, закрывая глаза. Какие-то мгновения Акито смущённо смотрел в стену, но всё-таки, в итоге, позволил себе расплыться в благодарной улыбке. Его ведь в любом случае никто не увидит, особенно в темноте. Более того, никто не узнает, что перед тем, как самому провалиться в сон, подросток шепнул краткое: «и я тебя люблю».