Сыграй снова для меня

      Два дня до выступления Минхо прошли совершенно спокойно, Джисон даже не запомнил, как именно они прошли и что он вообще делал. Кажется, Хан просто включил режим автопилота, загрузив свои базовые действия в программу. Учёба, общение с Хёнджином, работа над песнями – самые скучные и незаметные дни в неделе. За эти два дня Джисон даже ни разу не пересекся с Минхо. Хорошо ведь? Определённо. Меньше видится с этим чудиком, который может в секунду превратить все внутреннее состояние в хаос – это то, что надо.       Вечер пятницы встречал остатками тепла учеников, которые медленным потоком выплывали за пределы школы. Кто-то обсуждал планы на выходные, кто-то ныл о количестве домашки, которую все всё равно сделают в последний момент, если сделают вообще. Джисон сегодня шёл до дома один, потому что Хёнджин снова был на тренировке. Хан заткнул уши наушниками, включая свой плейлист на рандом. В ушах заиграла спокойная песня, IU – Lilac. Нежное и воздушное сопрано идеально подходило девушке, поющей о словно сиреневое облако любви, которая длится лишь до конца весны. Джисон любил эту песню, уже полгода слушал её и каждый раз восхищался приятным голосом, который пел высоко, но не раздражающе. Хотя местами чувствовалась излишняя лёгкость голоса, особенно на высоких нотах, но Джисон ведь никто, чтобы действительно критиковать труд популярной айдолки и «младшей сестры нации», которая старше Джисона на десяток с хвостиком лет. Несмотря на некоторые недостатки, которые простому слушателю и вовсе незаметны, эта песня была идеальной композицией для весны, когда все вокруг цвело и пахло, навевая романтические настроения.       Хан раньше поп музыкой не интересовался, классика, классика, только классика и ничего другого. Вся музыка для масс-маркета была лишь «мусором, забивающим голову» по словам матери Джисона. А он был хорошим сыном. Хёнджин впервые познакомил Хана с этим ярким миром творчества айдолов в младшей школе, когда показал на своём кнопочном телефоне скачанный клип Super Junior, где пиксели были размером с головы младшеклассников, а звук постоянно сопровождался шипение и треском. И все же Джисону понравилась песня даже в таком отвратном качестве. Он хотел узнать и услышать больше таких песен, в которых заедающий текст прилипал к мозговым клеткам, как ириски к зубам и деснам, а ритм заставляет тело двигаться само по себе. И, конечно же, маленькому интересующемуся уму это удавалось. Они с Хёнджином постоянно смотрели какие-то новинки на телефоне Хвана и после целый день обсуждали, какие 2pm крутые и что my house лучшая песня, которую им удавалось услышать. Что уж говорить, эти двое даже пытались выучить хореография к припеву. Вышло неплохо для пятиклассников, которые танцами в жизни не занимались, но по обоюдному согласию было решено навсегда умолчать об этом опыте кавердэнса.       Джисон рассматривал лиловые облака, которые медленно плыли по небу в такт музыке в наушниках. Одна песня сменялась другой, и среди них не было ни одной излишне громкой и вызывающей. Все они были примерно в одном жанре с оттенком нежности и воздушности. Это то, чего не хватало Джисону в повседневной жизни, когда его душили собственные рамки. Поэтому школьник сбегал в мир музыки, где можно было вздохнуть полной грудью. Иронично, что сбегал он в мир чужой музыки, а не собственной. Хан шёл в сторону своего дома, вспомнив, как предложил пойти Хёнджину на мост. Джисон был уверен, что из-за такой тёплой погоды, которая уже несколько дней окутывала улицы города, утки должны были прилететь и оккупировать свое любимое место на реке под мостом. Хан хотел посмотреть, как изменился тот мост за три года, которые он там не появлялся. Покрылось ли то место мхом? Потерял ли небольшой мост несколько из своих досок?       Решение для себя Джисон принял быстро. Сейчас никто не мог его остановить от желания посмотреть на уток. На самом деле птицы его волновали не так уж и сильно. Джисон просто хотел пойти на мост и насладиться неуловимой атмосферой, как будто никого на свете больше нет, кроме Хана. Собственные мысли в голове иногда пугали бывшего пианиста, но после пребывания на том мосту, голова на удивление была пуста от лишних мыслей.       Хан неспешно вышагивал по дорожке из гальки вдоль небольшой реки. По этой тропинке можно было без проблем добраться до моста, ведущего в парк. Джисон уже видел деревянное сооружение, которое за три года отремонтировали и обновили даже. Уток, как и предполагал Хёнджин, ещё не было. Хан ступил на мост, который встретил его приветливые скрипом, словно это было какое-то волшебное место. Так и было для него. Джисон в секунду вернулся в детство, представая в собственных глазах младшеклассником с огромными очками и рюкзаком, который перевешивает ребёнка. Этот небольшой мост был настоящим мостом в Террабитию для Джисона, где его воображение могло творить.       Хан скинул рюкзак и сел на самый край, свесив ноги под перилами, держась руками за балки. Мост был не так высоко над водой, всего пару метров, и сама река была глубиной около метра. Для чего вообще поставили этот мост? Возможно, не хотели осушать реку и оставить природную красоту в её первозданном виде. Это было отличным решением в любом случае.       Совсем рядом из земли пробивался родник, из которого в детстве Джисон часто пил воду, не беспокоясь о паразитах, прячущихся в воде. Сейчас же, во взрослом возрасте, живот скручивало от одной мысли испить из родника хоть глоток. Тихое журчание воды, скрип досок моста от малейших движений, ветер шелестящий в листьях деревьев неподалёку и в волосах Джисона, пение птиц и редко падающие засохшие ветви преобразовывались в целый маленький оркестр, где каждая деталь дополняла другую. И Хан был далеко не дирижером этого произведения или солистом, а простым слушателем. Джисон снял свои кеды, оставив их рядом с рюкзаком, засунул носки в обувь и закатал школьные брюки почти до колена, поднимаясь в полный рост. Хан перелез через перила, без малейшего страха спрыгивая с невысокого моста. Высокие брызги поднялись над головой Джисона, все равно измочив одежду, особенно штанины, насквозь. Хан, наверное, был похож на психа со стороны, потому что после прыжка начал прыгать в воде и руками поднимать брызги. Апрельский вечерний ветер с холодом пробрался под кожу Хана, но это не отвлекало парня от своего веселья.       - Эй, шизик, - знакомый хохочущий голос раздался с моста. Джисон откинул мокрую чёлку, поднимая голову на Хёнджина. – Заболеешь, и Мунбель-нуна будет недовольна.       - Да ладно тебе, я не заболею!       - Сказал человек с худшим здоровьем во всей школе. Да у детсадовца иммунитет крепче! – цыкнул Хван, слезая со своего велосипеда и оставив его на подножке рядом. – Последний день решил оторваться, ребёнок тирании?       - Типа того, - Хан кивнул, подняв голову к пыльно-синим облакам. – Просто подумал, что хочу прийти сюда. Знаешь, день ещё сегодня такой…похож на день, когда я узнал, что мамы больше нет.       Хёнджин заметно поежился, но не от ветра, а от слов друга. Хвану все ещё было некомфортно говорить на эту тему. Отчасти парень продолжал чувствовать вину, хотя 15-тилетний подросток никак не мог предотвратить смерть взрослой женщины, именно из-за Хёнджина Джисон в тот момент был не с матерью. Они были на этом мосту и просто болтали о планах на будущее, которые тогда у Джисона были однозначными.       - С того дня ты и не можешь играть.       - Ага, зато жить легче стало. Без всех этих уроков сольфеджио и музыкальной литературы стало намного проще дышать, - с облегчением выдохнул Джисон, проведя по поверхности воды.       - Перестань! Ты любил это! Ты жил музыкой, дышал ей! – Хёнджин необычайно громко для себя воскликнул, чуть наклоняясь через перила. Его голос все равно не был слишком громким, даже когда он крикнул, но это все равно заставило Джисона вздрогнуть и удивиться. Его друг никогда не был таким громким. – Прости… я немного перевозбудился.       - Всё в порядке. Ты прав. Но это не имеет значения, потому что даже если я признаю правдивость твоих слов, играть я не смогу, - на лице музыканта не было обиды, но в душе что-то откликнулись на слова друга. Джисон продолжил плескаться в воде, как ни в чем не бывало.       В тишине парни провели пару минут, пока Джисон не чихнул, вытирая мокрыми руками свой холодный нос. Хван цокнул, вытаскивая из своей спортивной сумки полотенце и протягивая Хану.       - Фу, оно же потное по-любому, - скривился Джисон забираясь обратно на мост, упираясь ногами в деревянную опорную балку моста. Хёнджин потянул Хана на мост за ворот рубашки.       - Вытирайся, чем есть, - парень кинул полотенце на макушку своего мокрого друга, впитывающими движениями собирая максимум воды. Джисон пытался дёргаться и невыносимо ныть, чего Хёнджин просто не выдержал. Хван зарядил подзатыльник другу, отчего Хан тут же сел смирно и замолк. – Я не вытирал им пот. Это полотенце после душа.       - Ты ходишь в душ? – гогочет Хан, получая очередной подзатыльник. Хван постарался максимально вытереть Джисона, чтобы он не заболел. В противном случае сам Хан будет изнывать Хёнджину в телефон о том, какой он несчастный человек, которого заставляют пить горькие таблетки жаропонижающего и противовирусного. Как бы сильно Хёнджин ни любил Джисона бро-любовью, терпеть больного Хана вряд ли кто-то смог.       - Обмотай шею полотенцем и запрыгивай.       Джисон обмотал махровую ткань вокруг шеи и спрятал концы под рубашку, чтобы не вылетели. Хёнджин снял велосипед с подножки и уже готовился ехать. Повезло, что велосипед у него был не спортивный, а самый обычный, без скоростей, ручного тормоза и звонка. Ну а зачем занимать место на руле, когда можно просто гаркнуть: «Съебись с дороги!». Такова железная логика Хёнджина, с которой невозможно было поспорить. Джисон запрыгнул на багажник, закинув рюкзак на спину и взяв на колени спортивную сумку друга. Они часто ездили вместе на этом велосипеде, когда дорога достаточно освобождалась от снега и луж. Мать бы прибила Джина, если бы он испачкал школьные брюки ещё на пути в школу. Хан взялся за куртку друга, стараясь не обращать внимания на запах исходящий из спортивной сумки. Хёнджин забирал свою форму из школьной раздевалки два раза в неделю: в середине и в конце, чтобы постирать её. Если бы не госпожа Хван, подросток и вовсе забирал бы форму раз в неделю, потому что стиркой парень всегда занимается самостоятельно.       - Эй, выкинь меня у магазина! – Джисон похлопал друга по спине, когда они остановились у светофора. – Надо купить пожрать чего-нибудь, а то в холодильнике от повешенной мыши только прах остался.       - У тебя вообще когда-нибудь есть еда, когда Мунбель-нуны нет дома?       - Сегодня будет.       Хёнджин остановился около магазина, от которого они всегда расходились. Друзья отсалютовали друг другу двумя пальцами. Спортсмен первым надавил на тяжёлую педаль велосипеда, заезжая в горку. Джисон с усмешкой недолго посмотрел на то, как друг мучается, и зашёл в магазин. Что же взять? Готовить Хан ненавидел, да и не умел на самом деле. Как обычно выбор пал на рамен и десяток яиц категории С0. Все вполне дёшево и сердито, хотя старшая сестра оставила Джисону приличную сумму денег на нормальную еду, можно было бы даже доставку заказать. Но нет, парень предпочитает то, что испортит его желудок своими хим добавками. Шагая до дома по улице под пламенем оранжевых облаков, покрывших темно-синие небо, Джисон старался не трясти пакет, разглядывая тёмные облака, быстро проплывающие по небу. Хану стоило поспешить домой, пока не стало слишком темно и он не слишком замерз. Дома школьника встречает уже привычная тишина, которая завтра уже будет разрушена голосом нуны. Джисон скинул свои кроссовки, направившись сначала на кухню, чтобы оставить продукты, а потом в ванную, чтобы принять горячий душ. Хан скинул свою форму в корзину для стирки, хотя все содержимое оттуда пора было убирать в стиральную машинку. Мылся парень недолго. Можно даже сказать, что он не мылся, а варился в кипятке, который оставлял на коже яркие красные пятна.       После душа Джисон обтерся полотенцем и побежал в свою спальню, потому что домашнюю одежду конечно же не додумался взять сразу. Тёплый воздух в доме казался арктическим, поэтому Хан покрылся гусиной кожей с ног до головы, пока пытался натянуть домашние спортивки и футболку. Полотенце осталось висеть на шее, чтобы мокрые капли с волос не падали на одежду, пока Хан готовил себе ужин. Он был жутко голоден, поэтому, сварив лапшу с яйцом, съел целую тарелку чуть ли не разом. Джисон чуть приподнял глаза над тарелкой, смотря на тонкую рыжую полоску солнечных лучей. Последние мгновения дня медленно таяли за горизонтом. Переход от серо-голубого к яркому огненному был настолько необычен, что Джисон завис на нем на несколько минут, наблюдая за изменениями цветов в небе.       Хан почти забыл о выступлении Минхо, которое назначено на завтра. Парень быстро вымыл тарелку за собой и направился в спальню. Хоть время и было раннее, парень понимал, что придётся рано встать, чтобы найти цветы. Было ощущение, что если Хан не купит букет, то его разорвут на мелкие кусочки одним лишь взглядом. После поисков гортензий Джисону нужно будет прийти пораньше в школу ради какой-то задумки Минхо. Пианист лёг на кровать, укутавшись в одеяло, но сон успешно обходил парня стороной. Как будто вся квартира была обклеена надписями отгоняющими усталость и сонливость, даже намёк на них. Джисон долго ворочался по матрасу, скомкав простынь, и в итоге остался лежать на спине, разглядывая на тёмном потолке фосфорные зелёные наклейки в виде звёзд. Они с мамой наклеили их, когда парню было ещё восемь лет. Тогда он был уже уверенным пианистом со стажем в четыре года. В те годы мальчика возвышали над другими, называя юным Бахом или современным Моцартом, возлагая огромные ожидания на маленькие плечи.       Звезды на потолке Джисон наклеили с мамой после первого выступления на телевидении. Мальчик выступал с какими-то взрослыми людьми, если честно, Хан и не вспомнит сейчас, что это было за мероприятие. Зато он хорошо помнит до сих пор о том, как мама приклеила одну из звёзд сыну на лоб и с улыбкой назвала его своей Полярной звездой. Это было начало нового витка в творческом пути Джисона, когда мама ещё улыбалась сыну. Хан всегда хотел вернуть эту улыбку, но она осталась лишь блеклым старым воспоминанием. Парень всегда был уверен, что даже перед смертью мама бы ни за что ему не улыбнулась бы. К сожалению или к счастью он не видел лицо матери перед смертью.       Джисон прикрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон, но вместо желанного отдыха, в его ушах отразился голос матери, преследующий Хана уже как три года. «Почему ты лёг спать? Разве ты закончил изучение? Пока не сыграешь идеально этот кусок, ты не имеешь права отдыхать!». Хан вытащил наушники из ящика и подключил их к телефону, перемешивая все песни. Лишь бы отвлечься от противного образа, который воспроизводит мозг из обрывков воспоминаний. Звуки дождя раздались в наушниках и заглушили нежеланный, удушающий голос, без которого Джисон смог уснуть. Хан проснулся с третьего будильника, который завёл специально. Сегодня ему предстоял сложный день с самого утра, хотя бы потому, что Джисона ждала встреча с Минхо. Для начала ему стоило зайти в цветочный магазин и найти необходимые цветы. Гортензии продавались в магазине около школы, Джисон точно видел их на витрине того цветочного. Хан наскоро оделся и даже не позавтракав выбежал из дома. Парень поправил свою куртку и накинул шарф на шею. Со вчерашнего вечера его горло начало испытывать некоторые проблемы, поэтому подросток решил перестраховаться, чтобы совсем не лишиться голоса к приезду сестры.       Джисон шёл довольно быстро, потому что ужасно боялся опоздать на эту встречу. Но, кажется, только он так спешил. Оказавшись около школы, он никого не увидел кроме охранника на входе. Хан еще раз проверил время, они должны были встретиться десять минут назад, но нет ни одного намека на то, что Минхо вообще приходил. Хан сел на скамейку, ожидая скрипача и перебирая крупные яркие бутоны.       - Ой-ой-ой, прости, немного задержался! – Минхо без капли вины в голосе не спеша подходил ко входу школы с чехлом из-под скрипки наперевес. Он пришёл в кожаной куртке, белой футболке, облегающих джинсах и берете. Старший улыбаясь махнул рукой парню, который уже около получаса ошивался во дворе школы. – О! Ты всё-таки купил гортензии? Красота!       - Ты хоть знаешь, как сложно их было найти? - Хан закатил глаза, сдерживаю себя от желания ударить этим букетом по нагло у лицу Минхо. Младший протянул букет Ли, чтобы он оценил цветочную композицию, но скрипач полностью проигнорировал этот жест. – Так, зачем мы сюда пришли? У тебя выступление скоро, - Джисон достал телефон, чтобы проверить время, но гаджет резко выхватили, не дав даже возможности включить его.       - Времени еще достаточно, чтобы выполнить мои планы и успеть на выступление. К тому же, я выступаю десятый, а на открытии точно не будет чего-то интересного. Но нам все равно нужно поторопиться, - Минхо взял Джисона за руку, уводя младшего по коридорам школы.       В школе было поразительно тихо. Только проходя мимо некоторых кабинетов можно было услышать монотонный голос учителя, который диктовал выпускникам материал для экзаменов. «Это то, что скоро ждёт и меня» - тоскливо пронеслось в голове Хана, когда до ушей донесся женский голос, рассказывающий что-то про интеграл и формулу Ньютона-Лейбница. – «Стоп, а разве Ньютон не физик?» - нахмурился Хан и встряхнул головой, выгоняя лишнюю на данный момент информацию из головы. Минхо зашёл в кабинет музыки, осторожно закрывая за собой дверь. Старший посадил Джисона за фортепиано. Хан смотрел куда-то мимо инструмента, словно этого громадного лакированного монстра и вовсе не было. Для Джисона фортепиано было именно монстром во плоти с зубастой черно-белой пастью из клавиш, которая сейчас была закрыта. Минхо ходил позади него, открывая окно, и после нескольких секунд плюхнулся рядом с младшим.       - Мою просьбу помнишь? Ты обещал сыграть мне. Хочу сегодня выступать вдохновленный твоей игрой, - Ли поднял клавиатурный клап, открывая самую страшную для Джисона вещь во всем инструменте. Хоть он и знал, что не сами клавиши издают звук, а струны, по которым били молоточки. И все же Хан упрямо смотрел на свои острые колени, на которых то и дело сжимались и разжимались пальцы. В уши, как будто начала заливаться вода, через толщу которой не было слышно ничего. – Насколько сильно тебе нравится музыка? – неожиданно спросил Минхо, спустя минуты две молчания.       - О-очень! Очень нравится, как будто только этим могу жить, - впервые искренне и воодушевленно проговорил Хан с тёплой улыбкой, перебирая складки на брюках и пытаясь их разгладить. - Но я не могу играть!       - Тогда зачем ты здесь? Ты знаешь свои возможности, так почему согласился на то, чего не в силах сделать? – в глазах Ли промелькнуло разочарование, которое занозой впилось в сердце Джисона. - На самом деле, я ненавижу гортензии, - признался Минхо, оперевшись локтем на клавиши, которые издали противную какофонию звуков. – Зато Феликс их обожает. Я поэтому и сказал тебе купить их. Хенджину ведь нравится мой брат? Передашь их ему, - Минхо скривился, рассматривая пушистые раскрытые бутоны вблизи.       Скрипач поднялся со своего места, направляясь к выходу. От него веяло холодом, который Джисон испытал вчера после душа. Младшему было ужасно стыдно, но он правда думал, что сможет хотя бы коснуться клавиш. Однако его тело словно отвергало инструмент, а где-то к горлу подкрадывался ком не до конца переваренного завтрака. По телу снова прошлись мурашки, заставляя младшего вздрогнуть и задеть инструмент. Это касание как будто ожогом от далось в мозг и Хан отпрыгнул от фортепиано на метр. Он остался в кабинете один на один с инструментом, чувствуя что воздуха критически не хватает. Школьник злился на себя и боялся притронуться к клавишам, но похоже злость была сильнее. Разочарованный холодный взгляд Минхо снова проскользнул в голове, и Хан уверенно сел на край банкетки, расправил локти и поставив пальцы на нужные позиции. А что играть? Пальцы затряслись, пока в голове перебирались десятки произведений, которые играл Джисон в прошлом. Любимый Чайковский? Бах? Шопен? Ноты крутятся в голове, но выцепить что-то не выходит. Всё заняло лишь доли минуты, когда пальцы сами начали играть примитивную мелодию, которая всплыла совершенно машинально. Джисон не думал о том, что именно играл, его глаза были прикрыты, а в голове лишь крутилось: «Вернись! Я играю! Я выполнил свое обещание!».       Минхо не вернулся, да и не то, чтобы он уходил. У самого выхода его пригвоздило к земле исполнение багателя номер 25 в ля миноре Бетховена. Наиболее известно это произведение под название «К Элизе». Ли стоял около двери, слушая отчаянную игру. Чем дольше он слушал, тем сильнее Джисон начинал бить по клавишам и промахиваться мимо нот, пока совсем не остановился. Это было похоже на борьбу с чем-то неощутимым, но сильным, что уничтожало мир Джисона. Минхо осторожно заглянул в кабинет, где сидел Хан с опущенной головой. Младший тяжело дышал, трясущиеся пальцы продолжали вдавливать клавиши в панель, боясь отпустить и услышать очередной звук не в такт. Ли тихо прошёл в кабинет, чтобы не пугать Джисона, чтобы младший не скрывал эту свою сторону. Большие любопытные глаза сияли, увидев, что случилось с выдающимся пианистом. Он был сломан, словно пианино, на котором играли маленькие дети, вырвавшие пару клавиш из клавиатуры и сломавшие правую педаль. Как и сломанное пианино Джисон не мог никак сыграть ноты правильно, чисто. От блестящего музыканта остались лишь воспоминания и идеальный слух.       - И все же, ты умеешь играть, - Минхо взял руки Джисона в свои и убрал пальцы с клавиш. - Умеешь, но еще не можешь.       Джисон поднял голову на Минхо, заглядывая в глаза хранящие бескрайнее количество звёзд. Его глаза сияли снова после того, как он услышал игру Хана спустя три года. Младший никогда и не мог думать, что его музыка может вызвать такое количество эмоций в одном человеке. Несмотря на то, что Хан был отвратителен в своей игре, в похвале Минхо не было ни капли злорадства или сарказма, старший говорил искренне, хоть в это и сложно было поверить.       - Пошли, нам еще добираться до концертного зала, - Минхо достал телефон, чтобы проверить время и тут же ему в лицо прилетели пропущенные звонки от Ликса. Ли старший тяжело вздохнул и все же решил перезвонить брату. Не стал бы он звонить, если бы просто хотел поболтать со старшим и узнать, как у него дела. Минхо свободной рукой потянул Джисона за собой на выход, слушая длинные гудки звонка. – Что случилось? – первым же делом спросил Ли в трубку.       Всё время телефонного разговора Джисон молчал в страхе пошевелиться. Парень перебирал в пальцах упаковку цветов. Если Минхо ненавидел эти цветы, то какие же ему нравились? Почему-то Джисон захотел узнать это во что бы то ни было. Исключительно удовлетворение внутреннего любопытства, да, не более того. Хан пропустил весь разговор Минхо по телефону, находясь в размышления, какие цветы могли бы нравиться Ли? Может быть розы? Или цветы мака? Они бы точно подошли ему.       - Ну что ж, пойдём. Оказывается меня передвинули и теперь я выступаю седьмым, - тяжело вздохнул Минхо, убирая телефон в карман и поправляя чёлку. Старший выглядел лишь слегка раздраженным из-за сложившейся ситуации, но совершенно не нервничал по поводу того, что у него осталось меньше времени перед выступлением.       - Хён, а какие у тебя любимые цветы? – Джисон закрыл клап, проводя ладонью от щеки к шее, растирая кожу до легкой красоты.       - А? Ну, я не задумывался об этом… наверное, лилии особенно желтые, - немного поразмыслив ответил Минхо.       - У них есть какое-то особое значение?       - Может и есть, я без понятия, - посмеялся Ли уже у выхода из школы. Из кармана джинс он достал карамельку, закинув ее в рот и гоняя языком. – Просто бабушка их выращивает постоянно, поэтому я хорошо запомнил именно их, - он пожал плечами поправляя чехол на спине со скрипкой. Вступительный этап конкурса Минхо проходил в небольшом культурном центре. До места парни добрались за 20 минут, как раз к открытию конкурса. Минхо совершенно не спешил и даже не нервничал, по крайней мере внешне. Казалось, что Джисон и то больше переживает, как будто это он идет на конкурс.       - Ли Минхо! Ты хоть раз мог прийти вовремя!? – у самого входа в центр скрипача подхватила под локоть женщина лет 40, продолжая отчитывать. Хан рядом вздрогнул от неожиданного строгого тона.       - У меня была уважительная причина, госпожа Со, - Минхо обворожительно улыбнулся и кивнул в сторону Хана. Женщина просканировала Джисона заинтересованным взглядом и снова посмотрела на Минхо прищурившись.       - Парень твой что ли? - без намека на насмешку, серьёзно спросила женщина, скрестив руки на груди.       - Что? Нет, конечно! У меня другой типаж, - Ли закатил глаза, откинув челку со лба. Он несколько раз подряд моргнул, возвращая взгляд на Хана. – Это Хан Джисон, тот самый мальчик-пианист!       - Вот как? А вырос совсем не узнать. Говорят, ты больше играть не можешь, - на лице женщины явно читалось сочувствие и грусть. Многие преподаватели музыки были знакомы хотя бы косвенно с матерью Джисона, а потому и знали о её смерти.       - Вроде того, - робко кивнул Хан, пряча взгляд от госпожи Со. – Я, наверное, пойду в зал уже, - Джисон неловко потоптался на месте и махнул рукой Минхо.       - Ага, не забудь про цветы! – напомнил Минхо, уходя со своей преподавательницей в гримерку, чтобы переодеться.       - Боже, да ты прям светишься, Минхо, - госпожа Со улыбнулась, наблюдая за улыбкой на лице ученика, которую Ли пытался подавить весьма неудачно. – Так не терпится выступить перед ним?       - Солнце ведь должно сиять ярко, чтобы луна после могла осветить ночное тёмное небо, - Минхо лишь пожал плечами.       - Иногда тебя невозможно понять. Проверься у врача как-нибудь на досуге, - вздохнула госпожа Со, покачав головой, подталкивая парня вперёд. – Быстрее переодевайся в костюм и вспоминай, что ты играть будешь! Как твои руки?       - Госпожа Со, мои руки в прекрасном состоянии, - скрипач показал женщине "окей" и поспешил переодеваться.       ***       Джисон тихо вошёл в зал, где почти не было людей. На самом деле для начального этапа конкурса зрителей было даже много. Хан нашел две знакомые макушки Хёнджина и Феликса, что вовсю шептались о чем-то. Джисон осторожно прошел к свободному месту, как раз во время смены конкурсантов.       - Ты чего опоздал? – спросил Хван, хлопнув друга по бедру. – Мы уже думали ты не придёшь.       - Меня Минхо задержал, попросил выполнить одну его просьбу, - Джисон вздохнул, расслабляясь, наконец-то. – Ах, точно! Это любимые цветы Феликса, подари ему, - немного дрожащими руками Хан протянул букет Хенджину, стараясь не шуршать лентой, которая удерживала цветы в едином букете. Хван удивленно посмотрел на своего друга, пару раз моргнув, а потом повернулся к парню, который нравился ему.       - Феликс, - Хван тихо окликнул парня, сидящего правее и протянул ему небольшой букет, который выглядел вполне изящно.       - Ого, это мои любимые цветы, спасибо, - Ликс принял букет тут же зарываясь носом в бутоны, чтобы полной грудью вдохнуть любимый аромат. – Тебе хён подсказал? - он посмотрел на Джисона с легкой улыбкой.       - Ага, помогаем Хенджину как можем, - улыбнулся Хан, еле заметно кивнув и подмигнув покрасневшему другу. Первые выступления были хороши, но Джисон то и дело замечал ошибки. Его слух тонко улавливал все неточности, а после каждого выступления парень выносил вердикт. Феликс слушал его, опустив челюсть, с искренним интересом слушая о том, что ему чуждо.       И вот, наконец, наступила очередь Минхо. Джисон придвинулся, чуть не переваливаясь через спинку кресла напротив. Он вот-вот снова услышит ту самую игру, которая кружит и уносит далеко от реального мира. Сначала на сцене появился невысокий аккомпаниатор, который сел за фортепиано. Он выглядел довольно крепко, мышцы груди и рук четко выделялись под белой рубашкой. Совсем этот парень не был похож на пианиста в голове Джисона, он выглядел чужеродно рядом с инструментом. После на сцену вышел скрипач в белом классическом костюме, словно ангел. Под костюмом виднелась белая рубашка с высоким воротников, под которым вокруг шеи был завязан бант из белой атласной ленты. Волосы Минхо были уложены, но несколько прядей все равно спадали на лоб. Он поправил свой пиджак, сделав глубокий вдох. Ли немного поморщился на сцене, потерев рукой со смычком висок. Джисон заметил, как губы скрипача еле еле зашевелились.       - Это он Шумана цитирует. Настраивается так, - прошептал Феликс, наклоняясь к Джисону ближе через Хенджина. Парни внимательно смотрели на сцену, не отрывая взгляд от парня в белом костюме.       Ли встал в нужную позицию, поставив смычок над струнами и незаметно кивнул аккомпаниатору. Заиграла знакомая Джисону композиция, которая началась со вступления скрипки. Тут же скрипача подхватил пианист, идеально дополняя звучание.       - Паганини Крейслер - Кампанелла, - шепотом произнес Хан, не отводя искрящихся глаз от Минхо. Джисон вцепился пальцами в спинку кресла перед собой, затаив дыхание. Элегантные и быстрые движения пальцев скрипача и смычка. Он играл точно по нотам без единой ошибки, передавая именно ту мелодию, к которой привыкли все. Но Джисон уловил что-то невесомое, почти невидимое обычному глазу в игре скрипача. Минхо поглядывал на своего аккомпаниатора, как будто кот, который решил поиграть с любимой игрушкой. Ли опустил смычок, когда наступила партия фортепиано, с хитрой улыбкой пробегая взглядом по залу. Он остановил свои кошачьи глаза на Джисоне в то время, как снова началась его партия. Неожиданно дерганная и быстрая мелодия стала еще быстрее, как будто Минхо решил поставить рекорд по скорости исполнения. Пианист еле поспевал за ним, закусив нижнюю губу и нервно поглядывая на необузданного скрипача. Видимо, решив пожалеть своего аккомпаниатора, Минхо вернулся к обычному темпу произведения, переходя в модерато.       Хенджин и Феликс не могли оторваться от дерзкой игры скрипача, как и каждый в этом зале. Даже некоторые жюри оживились от такого исполнения, забыв про накатившую скуку. Председатель жюри нервно грыз карандаш, слушая неправильную игру Минхо. Он был вне конкурса однозначно, но каждая деталь, каждое движение смычка говорило, что Ли играл не ради какого-то конкурса. Он проживал эту мелодию от и до, меняя звучание под свое настроение. Его не волновал неправильный темп, издевательство над пианистом или злобные взгляды жюри, как будто все это приносило ему особое удовольствие. Он снова ускорялся, а потом также неожиданно возвращался в нормальный темп. Это все было похоже на детскую шалость, которая была абсолютно в духе Минхо.       Джисон задержал дыхание, ощущая легкость, с которой играл скрипач. Эта игра наполняла свободой и будоражила все внутри Хана. Раньше такого на конкурсах он не испытывал никогда, а что-то похожее было при первой встрече с Минхо. Бывший пианист снова испытал это противоречивое чувство восхищения и полного непонимания такого исполнения конкурсного произведения. Но именно такие противоречия казались правильными, тем, чего Минхо добивался.       Композиция завершилась, Ли эффектно откинул челку назад, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. На его лице сияла улыбка, которая так и кричала о том, что скрипач полностью доволен собой и своей игрой. Весь зал молчал, как будто никого и не было кроме скрипача и пианиста. Жюри зашуршали бумагой и карандашами, а через мгновение зал взорвался аплодисментами, отходя от шока и некого транса, в который Ли всех погрузил. Минхо смог покорить сердце каждого зрителя. Весь зал еще несколько минут без умолку купал в овациях молодого скрипача, пока он благодарно кланялся и махал рукой со смычком. Пианист ушел сразу после поклона, как будто хотел скорее сбежать за кулисы. Минхо ушел со сцены после того, как аплодисменты стихли. Уже ближе к закулисью его ноги слегка подкосились, но аккомпаниатор успел его подхватить.       - Вау, Минхо так круто сыграл! Это точно первое место! Да? - громко воскликнул Хенджин, подпрыгнув с места и уставившись на своих друзей. Он беспрерывно аплодировал вместе со всем залом. Эмоции переполняли высокого парня, но он не мог выразить их как-то иначе, поэтому хлопал в ладоши и даже громко свистнул вслед Минхо. За такой громкий звук Хван получил в свой адрес злобные и осуждающие взгляды других зрителей.       - Очень надеюсь, он такой восторг вызвал на этом тухлом конкурсе, - кивнул Феликс и тоже поднялся с места, чтобы быстро уйти и никого не отвлекать от следующего выступления. Все равно никого интереснее здесь они больше не услышат.       - Будет чудом, если он вообще пройдет дальше, - вздохнул Джисон, наконец, приходя в себя. Он поднялся следом за парнями, проходя мимо рядов зала, чуть пошатываясь, под удивленные взгляды Феликса и Хенджина.       - Эй, погоди, почему это? - Хван толкнул Джисона в спину на выходе из зала. Хан чуть не запнулся, почти встретившись носом с полом, но чудом удержал равновесие. - С чего это Минхо последнее место займет? Он же сыграл виртуозно!       - Потому что это был совсем не Паганини, заявленный в программе, а Ли Минхо. Не соблюдал темп совсем, а на конкурсе такое просто непозволительно, - Хан пожал плечами и покачал головой, проговорив с тяжестью в голосе. - Но, думаю, Минхо и не ради первого места участвовал, - Джисон прикрыл глаза и кивнул сам себе.       Джисон вышел в главный холл около зала и сел на скамейку, тяжело выдохнув. Голова немного кружилась после нахождения в душном и пыльном зале. Феликс и Хенджин переглянулись недоуменно, а после посмотрели снова на Джисона. Хван отошел к автомату со снеками и напитками, чтобы взять воду для друга, оставляя его с Феликсом. Ли сел рядом, неловко поглаживая по плечу. Джисон прикрыл глаза, выравнивая свое дыхание, и положил голову на плечо Феликса.       - Тебе часто так плохо? - шепотом спросил Ликс, убирая челку со лба Джисона.       - После музыкальных конкурсов, да, - кивнул Хан, тихо прохрипев в ответ. - Все нормально, бывало и хуже. Просто там было очень душно.       - Да уж, жюри там явно душнилы, - посмеялся Феликс, стараясь не тревожить Хана. - Особенно самый главный там. Ты опоздал, поэтому не видел, но там такой нудный мужик, - Ли закатил глаза, цокнув языком.       - Этот мужик еще будет душнить на следующем этапе, - Минхо появился в холле с Хенджином и бутылкой воды. Хван подтолкнул Джисона, протягивая минералку другу. Хан благодарно кивнул и поднялся с удобного плеча Феликса, чтобы попить. Взгляд Джисона наткнулся на Минхо, который стоял в своем концертном костюме, разве что банта на шее уже не было. Лицо скрипача было красное и немного мокрое, как и ворот рубашки. Конкурсант выглядел так, будто его успели облить водой. - Кстати, кто из вас, дуралеев, начал свистеть? - улыбка скрипача стала натянутой, плохо скрывая раздражения такой выходкой. Ли растрепал свою укладку, прожигая взглядом троицу перед собой.       Феликс с Джисоном посмотрели на Хенджина, а Хван всеми силами делал вид, что совсем не услышал вопрос старшего. Уши виновника громкого свиста тут же стали алыми, готовые взорваться в любой момент. Все поведение спортсмена выдавало его с потрохами. Скрипач тяжело вздохнул, одарив Хенджина легким подзатыльником, на что младший только зашипел, потирая место удара.       - Руки не распускай! - строгий женский голос раздался по холлу вместе со стуком каблуков. Вместе с преподавательницей Минхо по скрипке вышел и аккомпаниатор, который выглядел мрачным, как грозовая туча. - Итак выступление чуть не сорвал своими выходками. Повезло, что Чанбин привык к твоей взбалмошности и подстроился быстро, - госпожа Со потерла устало переносицу.       - Мог бы хоть один раз на конкурсе сыграть, как надо? Ну хотя бы один раз, - Чанбин похоже все свое недовольство высказал раньше, потому что сейчас его хватало только на вялые жалобы. - В следующий раз я не буду тебе аккомпанировать, как бы хорош ты ни был.       - И не надо! - заявил Минхо, подняв резко Джисона за руку. У младшего чуть бутылка из рук не выпала от такой резкости, и он подавился водой, пытаясь безуспешно откашляться. - Он будет мне аккомпанировать!       Все вопросительно уставились на Минхо, а Джисон замер, сжимая в руках бутылку, пытаясь понять правильно ли он все услышал. К сожалению, слух пианиста не подвел. Хан повернул голову на скрипача, смотря на него, как на сумасшедшего. Бывший пианист немного дернулся из хватки старшего Ли и взглядом указал идти за собой. Минхо спокойно шел за Джисоном, не задавая вопросов. Хан был настолько в шоке с полного безразличия старшего на мнение и состояние младшего, что возмущение не было предела. Однако устраивать разборки при всех не в духе Джисона.       - Ты с ума сошел!? Какой из меня аккомпанемент? - Джисон затащил Минхо в мужской туалет, прожигая старшего злым взглядом. - Я не собираюсь играть с тобой! Ни за что!       - Не ори, Хан, и без тебя голова болит, - Минхо махнул рукой, подходя к раковинам и ополоснул свое лицо. - Серьезно думаешь, что я пройду дальше? Полный бред, - хмыкнул себе под нос скрипач, смахивая капли с рук.       - То есть…       - Я не собираюсь делать тебя свои аккомпаниатором. Просто решил позлить Чанбина, пока он дуется на меня, - Ли совершенно спокойно пожал плечами и приподнял брови. - Ты точно не справишься с тем, чтобы играть на сцене с кем-то. Да, в целом, ты бы и три года назад не смог бы справиться.       - Почему это? - Джисон почувствовал, как слова кольнули больно по гордости маленького бывшего пианиста, который сидел где-то глубоко внутри около сердца.       - Потому что ты никогда не умел играть на втором плане, - нараспев объяснил Минхо, выходя из туалета, напоследок брызнув мелкими каплями с кончиков пальцев в лицо пианиста.       Джисон недолго простоял в туалете, переваривая слова Минхо. Хан никогда не был чьим-то аккомпаниатором. Он привык быть на сцене один или в центре внимания. Но сейчас ощущение сцены настолько чуждо, что даже пугает. Когда Джисон вернулся в холл, Хёнджин и Феликс уже делали совместное фото с Минхо, поставив скрипача посередине, чтобы проще было щипать его за щеки и держать на месте. Они улыбались и корчили рожи на камеру, отчего Джисон невольно улыбнулся. Наверное, это было весело вот так просто фотографироваться с друзьями, но Хан почти этого не делал. Последнюю его фотографию сделали на финале национального конкурса три года назад, когда Джисон не смог даже в десятку лучших попасть. Ну ещё бы, он за десять минут до выхода на сцену узнал о смерти матери…       -Эй, Хан, иди к нам! - Минхо подозвал пианиста, заметив его. Джисон вздрогнул и резко поднял голову, смотря на подходящего ближе Ли. - Мне нужна фотография с тобой тоже! - старший подошёл к Джисону и обнял его за плечо, сделав несколько селфи разом.       - Ну и зачем тебе так много? - усмехнулся Хан, все же встав в позу для фотографии. - Как будто это твой последний шанс сфотографироваться со мной.       - Пока я красивый, мне нужно максимальное количество фото! Маме же нужно показать, - пожал плечами Ли. - Давайте ещё все вместе сфотографируемся! А потом ещё с госпожой Со и Чанбином! - Минхо был так взбудоражен, что несколько минут всем пришлось остаться в холле, пока скрипач не был доволен количеством фотографий в своём телефоне. На самом деле это была весёлая съемка, на которой Джисон повеселился, напрочь забыв обо всем, запомнив лишь счастливую улыбку Ли. Ради этого стоило в принципе и можно было приходить на этот конкурс.