Сыграй снова для меня

      Джисон сидел в кабинете музыки на полу, листая в телефоне картины Мунка. Заданием по мировой художественной культуре было рассказать про какого-либо художника, который больше понравится. А Джисону никто особо не нравится, картины в нем никаких чувств не вызывают. Пока бывший пианист изучал искусство живописи в поисках чего-то интересного, Минхо играл на скрипке свой любимый “Блестящий полонез”. Ли играл это произведение чуть ли не каждый день после уроков, а Хан каждый день вот уже на протяжении недели приходил к Минхо, чтобы… Джисон сам не знал причину. Он просто приходил и тихо сидел в кабинете, слушая игру скрипача. Джисон всегда уходил в свои мысли под музыку Ли, но эти мысли не душили его, как те, что посещали его в одиночестве.       - Хан, опять в себя ушел? - Минхо сел рядом с пианистом, смотря на картину в телефоне Джисона. Парень разглядывал ее уже около десяти минут пустым взглядом. Это уже было привычно, что Хан иногда отключался от реального мира, смотря в одну точку.       - Да, - кивнул Хан, убирая телефон в карман. Он даже не пытался оправдаться перед старшим. - Прости, повтори, что ты говорил.       - Я прошел на следующий этап конкурса, - без особой радости оповестил скрипач, как будто эта новость была совершенно обыденной. - Получил место благодаря зрительским симпатиям.       - Неожиданно, - Джисон кивнул, сжав губы в единую линию, сдерживая себя от лишнего восторга. - Я бы искренне поздравил, но ты счастливым не выглядишь.       - Чанбин с госпожой Со уехали на конкурс в Японию, - Минхо закусил нижнюю губу, несколько раз моргнув. - Никто кроме них не захочет играть со мной. Ну ты понимаешь почему, - Ли неоднозначно махнул рукой, постукивая пальцами по коленям.       - Да уж, с таким скрипачом невозможно играть вместе, - согласился Джисон, не собираясь врать даже для поддержки друга. - А может тебе начать правильно играть? Ты ведь умеешь, - осторожно предложил Хан, положив свою ладонь на бедро старшего. Нога Ли дёрнулась в короткой судороге.       - Нет, не буду. Музыка - это свобода в первую очередь, для меня, и я не за что не променяю это чувство свободы на какие-то рамки! - фыркнул раздраженно Ли, скидывая чужую руку со своей ноги.       Джисон задумался над словами скрипача. Свобода никогда не ассоциировалась у младшего с музыкой. Свобода - это бескрайнее небо. Что-то более четкое, чем абстрактная музыка, не имеющая визуальной формы. Музыка для Джисона - ноты, ограничения, боль, но точно не свобода. Хан снова ушел в размышления, что не скрылось от взгляда Ли.       - Ладно, пошли поедим? - Минхо поднялся с пола, взяв чехол со скрипкой и рюкзак. - Я знаю одно местечко, там очень вкусно. И раз я тебя зову туда, то заплачу тоже я.       Джисон быстро поднялся с пола и широко улыбнулся, услышав про бесплатную еду. Школьники вместе вышли за территорию ненавистного места, где им приходилось находится пять, а то и шесть дней в неделю. Минхо не раз открыто говорил, что хуй на учебу забил, потому что музыка ему важнее, чем знание паронимов, всяких теорем и законов. Джисон такого халатного отношения к учебе не мог себе позволить, потому что музыка перестала быть смыслом его жизни. После выпуска Хан пойдет в университет на юриста, экономиста или какую-то специальность, по которой много свободных вакансий, а потом всю жизнь будет жалеть, что не выбрал музыкальный путь. Да, именно такой Джисон видел свою жизнь - несчастной и полной сожалений из-за нереализованных амбиций. А в конце он станет, как его собственная мать… Хан резко дернул головой, покрывшись мурашками, представив свой самый страшный кошмар. Нет, как мать Джисон не станет никогда, какой бы плохой жизнь у него ни стала.       Парни дошли до кафе, которое раньше Джисон не замечал и всегда проходил мимо по пути до школы или из нее. Обычно Хан останавливался только около магазина, где потом расходился с Хенджином. На остальные заведения бывший пианист не заглядывался. И вот он впервые заходит в то место, которое не замечал, жалея об этом почти сразу. С самого входа внутри встречала атмосфера уюта. Теплые нейтральные оттенки интерьера с добавлением черного и белого в некоторых деталях. Вся мебель довольно минималистична, из-за чего пространства было достаточно и даже дышать становилось легче. На стенах висели полки с книгами и маленькими горшками с цветами, также растения, но уже больше намного, стояли на полу около некоторых столиков. Цветы на полу были искусственные, но качественные настолько, что Джисон сначала и не отличил их от живых.       Столик выбрал Минхо, поэтому Хану оставалось лишь сесть напротив и взять меню. Список блюд не был громоздким, но вполне мог удовлетворить основные потребности гостей. Ли даже не посмотрел в меню, наверное, частый гость в этом месте и уже все меню выучил наизусть. Джисону же понадобилось время, чтобы определиться. Младший остановился на тыквенном супе, чае каркаде и чизкейке. Джисон был по-настоящему голоден и знал, что дома его будет ждать только стряпня Мунбель, которая объективно была не очень съедобной. Минхо заказал только панакоту с шоколадом и горячий шоколад. Джисон и до этого замечал, какой скрипач сладкоежка, поэтому даже не удивился.       - И как у тебя все еще прыщи не появились от такого количество сладкого? - расплывшись в улыбке спросил Джисон, когда официантка отошла от столика. Хан разглядывал чужое лицо, замечая шрамики после акне, но ни одного прыща не было.       - А смысл мне уже следить за весом или качеством кожи? - хмыкнул Минхо, не раздумывая. Джисон растерялся, собираясь уточнить, что имел ввиду Ли, но старший опередил его своим смехом. - Шучу. Просто к косметологу ходил, поэтому прыщей нет. Я не только ведь сладкое ем, а еще много ухаживаю за кожей со всякими масочками, кремами, лосьонами и маслами. Тебе бы кстати тоже не помешало бы следить за кожей, блестишь, как будто жирной курицей обмазал лоб и нос, - Минхо обвел взглядом лицо Хана, указывая на некоторые проблемные места.       - Эй! - Джисон возмутился, проведя тыльной стороной ладони по лбу и носу, пытаясь избавиться от жирного блеска. - Я тебя не спрашивал мнение о состоянии моей кожи.       - Да, в этом ты прав. Но и тебя никто не просил делиться мнением о моих предпочтениях в еде и таком же состоянии кожи, - Ли невинно приподнял только уголки губ, подперев подбородок одной рукой. - Зато ты теперь понял, что есть некорректные вопросы. Видишь, со мной ты учишься новому и перестаёшь быть причиной моей постоянной головной боли.       - Извини, я не хотел задеть тебя этим, - Хан виновато опустил голову, чувствуя укор совести за подобное поведение. Ему уже говорили, что стоит больше думать над словами, чтобы не задеть собеседника. Но как понять эти границы, когда мать с самого детства открыто оскорбляла Джисона, его навыки игры на пианино, а также всех, кто пытался достичь высоты Хана. Чего только не наслушался юный пианист на своем музыкальном пути, у многих людей бы уши в трубочку свернулись и глаза бы выкатились от шока.       - Забей, если бы я обижался на все некорректные и ненужные вопросы оскорбительного характера, то не смог бы выдержать обучение в музыкальной школе, - посмеялся старший, махнув рукой в сторону пианиста. Парням принесли их заказы. Джисон оказался действительно голодным, поэтому порцию супа он съел за пару минут, не отвлекаясь на разговоры. За это время Минхо успел…он даже не прикоснулся к своей еде пока. Вниманием Ли завладели две маленькие девочки, которые окружили пианино в углу кафе. Они в четыре руки пытались сыграть собачий вальс, но только первые несколько нот, которые знали многие. Минхо улыбнулся, смотря на любопытных детей, для которых пианино какая-то огромная и малоизвестная вещь, издающая гармоничные или не очень звуки.       - Веселое здесь пианино, - повернувшись к десерту произнес Ли, отправляя в рот кусочек панакоты. Он не торопился его проглатывать в полной мере наслаждаясь вкусом.       - Чего? - Хан посмотрел за спину Ли, где стояло пианино, и быстро осмотрел инструмент. - Если уж в таком ключе говорить про это пианино, то оно самое печальное и давно в депрессии, - хмыкнул пианист, отломив чизкейк. - Заставили инструмент живыми цветами, когда вода ему только вредит. Подпускают детей, которые постоянно бренчат на нем. Жалко инструмент здесь.       - Так спаси его, - Минхо посмотрел чуть исподлобья, очевидно провоцируя Джисона. - Сыграй так, чтобы к нему никто не подходил от смущения играть после виртуоза.       - Не слишком ли очевидная уловка? Я на такое не поведусь и играть не буду! - Джисон лишь самодовольно хмыкнул, гордясь тем, что не повелся на провокацию Минхо.       - Вот как? - Ли совсем не выглядел расстроенным, а только больше загорелся азартом. Он повернулся к девочкам и громко произнес: - Эй, детишки, этот дяденька умеет играть на пианино, хотите сыграет вам?       Две девочки тут же подбежали к столику, останавливаясь около Джисона. Две пары больших и любопытных глаз неотрывно смотрели на Хана, пока тот пытался придумать, как сбежать из этой ситуации. Джисон нервно поглядывал на старшего, надеясь найти помощь в нем. Минхо в это время спокойно попивал горячий шоколад, как будто не он стал причиной мини апокалипсиса в голове Джисона. И пианист даже не знал, за что больше злился: за такую подставу или за увеличенный возраст до “дяденьки”. Одна из девочек неуверенно дернула Хана за рукав рубашки, указывая на пианино.       - Сыграйте с нами всего разок, пожалуйста, - тихо попросила девочка в розовом сарафане.       - Хан Джисон, у тебя нет сердца, если откажешь, - подливал масла в огонь Минхо, отставив кружку со своим напитком в сторону.       У Джисона просто не оставалось выбора, кроме как согласиться на это. Вся ситуация была слишком неловкой, как будто после его отказа каждый человек в этом кафе лично подойдет и осудит пианиста. Хан следует за двумя девочками, которые чуть ли не вприпрыжку добежали до инструмента. Девочка в розовом сарафанчике села за пианино, не отрывая взгляда от взрослого пианиста. Джисон встал рядом с пианино, смотря сначала на клавиши, а потом на двух непосед.       - Что хотите сыграть? - вежливо поинтересовался Хан, скрывая дрожь в пальцах, как только это было возможно.       - Я недавно научилась играть Собачий вальс, - робко пробормотала девочка в сарафане, пока ее подруга в джинсах рядом прыгала и часто-часто кивала головой, словно болванчик. Джисон чуть приподнял уголки губ в улыбке и начал по памяти играть Собачий вальс одной правой рукой.       Девочки восхищенно раскрыли рты, наблюдая за быстрыми пальцами пианиста. Они начали громко хлопать, когда Джисон закончил первую и самую простую часть произведения. Хан чувствовал, как быстро билось сердце. Он тяжело дышал, не отводя взгляд от клавиш, которые начали медленно расплываться перед глазами. Хан не слышал похвалы маленьких слушательниц, которые с большим восторгом перебивали друг друга.       - Я же говорил, что это веселое пианино, - голос Минхо раздался около уха Джисона, отчего пианист вздрогнул и хотел сделать шаг назад, но крепкая рука скрипача удержала его на месте, обвив талию. - Может сыграете вместе? Дяденька не будет так быстро играть, - Ли улыбнулся девочке в сарафане и подмигнул ей.       Минхо положил руку на плечо Джисона, встав сбоку от него, наблюдая за длинными тонкими пальцами. Хан посмотрел на девочку в сарафане и коротко кивнул ей, наблюдая за тем, как она поставила указательные пальцы на клавиши. Она выглядела невероятно маленькой рядом с инструментом, и даже ее пальцы казались крохотными. Девочка начала играть первой, а Джисон тут же подхватил ее немного неловкую игру. Хан не торопился, играл под темп девочки, хоть это и было непривычно. Джисон вспомнил, как в детстве с мамой также играл, еще до того, как женщина решила сделать гения из своего сына. Эти времена были полны счастья и солнца, когда Хан засыпал под маминым пианино.       - Молодец, - произнес Минхо на самое ухо Джисона, но смотря только на девочку. Хан все равно думал или хотел думать, что скрипач сказал похвалу именно ему, и последующие слова это подтверждали. - Не нервничай, все отлично, ты знаешь ноты наизусть и помнишь, как играть, - кивнул Ли, крепче сжав плечо младшего, который начал дрожать. Рука Минхо тоже дрожала, он переживал за пианиста, которого отправил играть.       Джисон облегченно выдохнул, стараясь расслабить пальцы, которые начало покалывать. Присутствие Минхо и двух девочек помогало Хану забыть про свои тревоги, которые накатывали, каждый раз, когда он играл все последние три года. Джисон улыбался, играя простую мелодию, которую изучают самой первой ученики во всех музыкальных школах или самоучки.       Пианист даже и не заметил, что на его дуэт с маленькой музыканткой обратили внимания многие посетители и работники кафе. Все были заинтересованы, кто-то даже снимал это на камеру, чтобы потом выложить в свои социальные сети с какой-нибудь дурацкой надписью и кучей стикеров. Но Джисон до самого конца не обращал внимания ни на кого из людей вокруг, кроме Минхо и своей напарницы по инструменту.       По завершении совместного маленького выступления пианисты поклонились друг другу, после чего девочки побежали за свой столик к родителям. Они что-то бурно и шумно рассказывали, указывая на Джисона. Несколько человек похлопали, поблагодарив музыкантов за небольшое разнообразие их вечера. Хан тем временем не мог перестать улыбаться, хоть щеки от этого начинали неприятно ныть. Он давно не получал благосклонность от публики, поэтому сейчас это даже смущало. Хан хотел скорее вернуться за столик, чтобы никто не заметил его красоту на всем лице. Его тело все еще подергивало после неожиданного выступления, а ребра давили на легкие, мешая дышать.       - Отлично справился, мистер "я больше не играю", – посмеялся Минхо, потрепал по голове младшего.       - Зачем ты это сделал? Я же говорил, что не хочу играть! - Джисон резко скинул руку Ли со своего плеча, раздражённо выдохнув через нос. Постепенно он пришел в себя и осознал все произошедшее только что. - Может будешь уважать мои желания? Ты ведь видел, что со мной происходит, когда я начинаю играть!       - Но в этот раз все прошло неплохо и…       - Да какая разница, как прошло сейчас? Минхо, ты не знаешь, насколько страшно мне в том состоянии, и я делаю все, чтобы не впадать в него! - Хан отчаянно пытался докричаться до Минхо, чтобы старший его понял. Джисон прикусил собственный язык с силой, вспомнив, что они все еще в общественном месте и на них обращено внимание некоторых людей. Хан замолк, одаривая Ли тяжелым выразительным взглядом, через который можно было четко понять мысли пианиста, обращенные старшему.       - Извини, - Минхо опустил голову и отступил на шаг. - Я хотел сделать, как лучше для тебя, но не хотел слушать, что для тебя лучше. Мне жаль.       - Надеюсь, больше такого не повториться, - Джисон сделал глубокий вдох и расслабленно выдохнул, возвращаясь в спокойное состояние после небольшого всплеска эмоций. - Меня еще ждет чизкейк, пойдем.       Парни вернулись за столик, где провели еще около 30 минут, прежде чем старший оплатил их общий счет. За окном уже заметно начало темнеть, когда Джисон и Минхо шли в сторону дома Ли. Хан знал, что они живут в одном районе, но даже не представлял насколько близко это было. Минхо жил в пяти минутах ходьбы от пианиста, стоило лишь пройти немного выше по улице. Младший решил за ужин проводить Ли до дома, заодно прогуляться и не возвращаться домой к Мунбель, которая скоро наверняка начнет звонить брату.       Парни дошли до кондитерской-пекарни, где еще горел свет, хотя время уже было довольно позднее. На двери уже висела табличка "закрыто". Хозяин заведения вышел на улицу, закуривая сигарету, и Минхо подбежал к нему, оставляя Джисона чуть позади. Хан остановился под фонарем, наблюдая чуть издалека за всем. Минхо о чем-то негромко говорил с хозяином пекарни, иногда быстро поглядывая на Хана, а потом возвращая внимание обратно к взрослому мужчине. Пианист еще немного потоптался на месте, пока его не подозвали:       - Хан, иди сюда! Мой папа хочет познакомиться с тобой, - Минхо поманил друга рукой. Младший послушно подошел ближе, неловко поклонившись взрослому мужчине в знак приветствия и вежливости.       - О, так вот как ты теперь выглядишь, Хан Джисон? Я твой фанат с давних пор! - господин Ли широко улыбнулся, пожав ладонь Джисона, и быстро потряс несколько раз. Пианист даже подумал, что еще немного и его рука сейчас отвалится. - Я просто обязан угостить тебя своими сладостями! - мужчина первым вернулся в пекарню, подзывая свою жену и активно жестикулируя перед ней.       - Спасибо, мне очень приятно, но… - уже было робко начал Джисон.       - Никаких “но”! Спустя три года мой папа снова увидел тебя и вот так вживую, а не на сцене, - шикнул Минхо, подталкивая Хана внутрь пекарни.       Внутри было просторно и пахло выпечкой и шоколадом. Помещение было не слишком просторным, но места было достаточно для того, чтобы уютно посидеть в небольшой компании друзей. Господин Ли стоял за витриной и складывал в бумажный пакет изделия, которые еще остались в конце рабочего дня. Джисону было неловко встретить своего фаната, тем более уже взрослого человека, у которого есть семья, свой маленький бизнес, проблемы взрослых типа налогов и кредитов.       - Почему ты раньше не сказал, что твой папа меня знает? - шепотом спросил пианист у Минхо, когда старший оказался рядом.       - Из головы как-то вылетело, - Минхо лишь пожал плечами, пройдя за витрину к отцу. Скрипач помог сложить сладости для Джисона. - Кстати, Хан, у тебя есть аллергии? - уточнил Ли проверяя содержимое пакета.       - Нет, никаких аллергий, - быстро покачал головой пианист и даже не заметил, как в его руках оказался бумажный пакет полный кондитерских и хлебобулочных изделий. Господин Ли снова широко улыбался, поэтому пианист просто не смог сдержать улыбки в ответ. - Спасибо вам, - Джисон вежливо поклонился несколько раз хозяину заведения, неловко направляясь к выходу спиной вперед.       - Заходи еще, здесь тебе всегда рады! - мужчина помахал Хану на прощание и, как только младший скрылся в полумраке улиц, обернулся к Минхо. - Он вежливый и хороший, но излишне робкий. Чем он тебе приглянулся?       - Ну… наверное, это сложно понять, когда впервые в жизни его видишь, - Минхо зажато улыбнулся и приподнял плечи, смотря смущенно на отца. - Спасибо, что подыграл. Он бы не взял еду, если бы это я ему дал просто так.       - Если он тебе действительно так нравится, то нет никаких проблем в том, чтобы помочь, - господин Ли потрепал сына по волосам, на что Минхо фыркнул, но ничего не сказал. - Как твои головные боли сегодня?       - Как обычно, - вздохнул скрипач, выключая свет в зале пекарни. ***       Джисон остановился на светофоре, смотря на горящий красным светом сигнал. Машин не было, но парень все равно стоял на тротуаре. Пакет со сладостями немного шуршал, пока Хан разглядывал все, что ему положили в пекарне. На самом деле было не так много всего: пара булочек с корицей, с красной фасолью, круассаны и коробочка моти из шести штук с еще неизвестной начинкой. В голове еще играл собачий вальс. Казалось бы, произведение совсем уж детское, но все никак не отлипало от мозга Хана. Парень даже пальцами повторял нужные движения, стуча по бедру свободной рукой. Это первое произведение, которое действительно удалось сыграть, не запнувшись и не перестав полностью слышать то, что происходит вокруг. Возможно, потому что Минхо был рядом. Да, Джисон отругал друга за то, что тот так нагло заставил его играть через манипуляцию детьми, но этот опыт определенно сделал Хана более счастливым и уверенным в своих силах. Возможно, у него даже появилась крошечная надежда вернуться на сцену и сыграть на ней. Даже если не на сцене, у пианиста появился шанс сыграть для Минхо полностью какое-нибудь произведение без ошибок, трясок и паники. Возможно, даже сам Джисон услышит наконец-то, как он играет от начала и до конца.       Писк светофора отвлек пианиста от разглядывания содержимого пакета и странных мыслей, заставляя его начать шагать по пешеходному переходу. Прохладный ветер бил свежестью по лицу, путая волосы Хана. На улице поблизости не было людей и машин, оставляя вокруг Хана лишь звуки шелеста листьев, гул ветра, шорох одежды и шагов самого парня. Спокойная атмосфера каким-то образом замедлила скорость Джисона. Он шел, разглядывая небо над головой, которое не было ничем закрыто. Еле заметные звезды уже начинали появляться на темно-синем полотне, но сложить их в созвездия у пианиста никак не получалось. И все равно парень смотрел на небо, желая запомнить этот вечер, как можно точнее.       Звонок телефона разрушил всю тихую атмосферу, в которую успел погрузиться Джисон. парень ответил на вызов, увидев на экране имя сестры, и поднес телефон к уху. Она, наверное, волнуется, ведь в это время Хан обычно уже был дома.       - Алло, Джисон, ты где? - взволнованный голос сестры тут же раздался в трубке.       - Иду домой, буду через минуты три, - пианист осмотрелся вокруг, понимая, что ему осталось пройти всего пару домов до своего. - Я с другом загулялся, не уследил за временем, прости.       - Так с тобой все хорошо? - уточнила Мунбель, на что младший утвердительно промычал. - Ну, ладно, можешь не торопиться на самом деле. Просто в следующий раз предупреди меня, если пойдешь куда-то после школы на долго. Даже смски будет достаточно.       - Ага, давай, скоро буду дома, - Джисон сбросил вызов и вздохнул, смотря на тускнеющий экран смартфона.       Почему он все еще не может привыкнуть к тому, что Мунбель не будет его ругать за долгие прогулки и нарушение какого-то режима? Даже за три года совместной жизни со старшей сестрой парень никак не мог избавиться от привычки вечно извиняться даже за лишний вздох, спрашивать разрешение даже на самые банальные вещи, постоянно придумывать оправдания своим действиям, которые могли вообще не нести ничего плохого. Мунбель была определенно прекрасным опекуном для Джисона, но жизнь с матерью оставила на нем большой отпечаток, от которого даже после ее смерти было трудно избавиться. Дома парень никогда не чувствовал покой, наоборот наибольший стресс в жизни приходился именно во время его нахождения дома. там он притворялся больше всего, надевая маску послушного ребенка.       Джисон подошел к своему дому, напоследок сделав вдох холодного воздуха полной грудью, такой, что легкие начало покалывать. Запах свободы остался с пианистом ровно на 47 секунд, за столько он дошел до двери своей квартиры и открыл входную дверь. Уже в коридоре можно было почувствовать запах курицы и лапши. Хан еще не успел снять обувь, как в коридоре появилась Мунбель.       - О, что принес!? - довольно громко спросила девушка, отчего младший вздрогнул, чуть пошатнувшись. - Ой, прости, я думала ты в наушниках, как обычно, - тут же Мунбель взяла пакет из пекарни, который протянул ей Джисон. - Ого, это же из той пекарни рядом? Там же цены немаленькие, откуда у тебя деньги?       - Меня угостили. Друг, с которым я гулял, сын владельца пекарни, - устало произнес Хан, проходя в свою комнату и кидая рюкзак на пол. - Я сейчас переоденусь и приду поем!       - Сегодня на ужин кисло-сладкая курочка и лапша!       - Супер! Мне двойную порцию тогда! - попросил Хан, стягивая с себя школьную форму, из-за чего его голос был приглушен.       - Ага, сейчас положу и опять не доешь, - фыркнула Бель, гремя посудой, накладывая еду в тарелку.       Джисон вышел на кухню через несколько минут, когда ужин уже был готов и разложен по тарелкам. Мунбель сидела на стуле, подогнув одну ногу под себя, и переписывалась с кем-то в телефоне. Наверное, снова писала своему парню, которого Хан никогда не видел даже на фотографиях. Иногда Джисон думает, что парня по имени Ёнсан не существует даже.       - Отвлекись от переписки с парнем, еда же остынет, - младший сел напротив и сразу принялся есть, почти не смотря на сестру.       - Что? А… это… - Бель странно дёрнула уголками губ, смотря на экран своего телефона, а потом на Джисона. Девушка отложила гаджет, сделав глоток своего горького кофе, и остановила взгляд на брате, выдерживая паузу для собственных размышлений. - Думаю, что тебе уже можно сказать и ты не будешь винить меня, как наша мать, - тон разговора резко стал серьёзным, к чему Хан был совсем не готов. С тяжестью прожевав еду и проглотив её, парень нахмурился, готовый слушать сестру. Старшая нервно кусала нижнюю губу и крутила телефон в руке, набирая побольше воздуха и сил. - Ёнсан не парень, это моя девушка, - на одном дыхании произнесла она, не поднимая глаз со своей кружки кофе.       Джисон опешил от такого заявления. Всё это время он думал, что сестра состоит в длительных отношениях с парнем, а тут оказывается, что парня никакого и не было. Бель сильно сжалась, ожидая реакцию брата, но младший ничего не мог сказать. Точнее не знал, что стоит сейчас сказать. Конечно, он не считал однополую любовь чем-то плохим. Да и как он мог так думать, когда даже его лучший друг влюблен в парня? Просто признание Мунбель оказалось настолько неожиданным, что даже отреагировать как-то было сложно. Этот момент, наверное, должен был сблизить брата и сестру, но Джисон просто чувствовал себя неловко из-за этой ситуации.       - Кхм, - Хан прокашлялся, выигрывая для себя ещё несколько секунд на раздумья. - Спасибо, что рассказала и доверилась мне, даже если мы не слишком близки. Я рад, что ты счастлива и это самое главное.       - Спасибо, - сквозь ком в горле произнесла Бель, и Джисон вздрогнул от этого ломающегося голоса сестры. - Спасибо, что принимаешь меня, в отличие от матери.       - Она знала? - парень удивлённо поднял брови и раскрыл широко глаза.       - Да, я рассказала ей по собственной глупости. После этого она выгнала меня из дома, - Бель взяла с подоконника электронную сигарету и закурила.       Пар с запахом малины быстро развеялся около открытого окна, но сладкий запах оставался. Девушка неплохо держалась, сдерживая свои слёзы, только дрожь в руках её выдавала. Заметив состояние сестры, Джисон поднялся с места и подошёл к ней, разведя руки в стороны. Молчаливое приглашение обняться сначала было встречено скептически, но Бель все же обняла брата, выдыхая малиновый пар в его домашнюю футболку. Джисон медленно поглаживал по голове старшей сестры, ничего не говоря. Он все еще не знал, что стоит говорить в этот момент, но вряд ли слова сейчас нужны были. Мунбель тихо всхлипывала, оставляя мокрые следы от слез на футболке младшего брата. Джисон забыл про остывающую лапшу и курицу, предпочитая быть ближе к сестре.       Время незаметно в тишине дошло до полуночи, когда Мунбель полностью успокоилась и отстранилась от Джисона, вытирая остатки влаги с глаз. Девушка улыбнулась, похлопав по плечу брата. Девушка была смущена излишним проявлением эмоций, из-за чего оба снова почувствовали себя неловко рядом друг с другом. Парень сделал шаг назад, смотря себе под ноги. Как вообще в обычных семьях ведут себя после чего-то такого? В обычных семьях вообще бывают такие ситуации? Джисон не мог понять, правильно ли он себя повел или стоило сделать все совсем иначе? Реакция сестры никак не давала ответ на этот вопрос. Джисон только подумал, что может сблизиться с сестрой, когда ему выпал такой шанс, но в то же время испугался, что для нее это была лишь небольшая слабость перед эмоциями. Возможно, уже завтра утром, Буль будет вести себя так, словно ничего и не произошло и снова станет чужим человеком... Стоп. Кажется, Джисон снова слишком много думал, отчего начал сам себя загонять в тупик.       - Прости, что помешала тебе поужинать, все уже наверное остыло, - девушка виновато посмотрела на еще полную тарелку, вытирая остатки мокрых дорожек с щек. Мунбель, захватив с собой телефон, поднялась со стула и направилась к выходу с кухни. Она неловко остановилась около Джисона, очевидно собираясь что-то сделать или сказать, но лишь улыбнулась. - Поешь все-таки и иди спать.       - Ты в порядке? - зачем-то парень решил уточнить это. Старшая обернулась на вопрос брата, стоя уже в дверях. Мунбель несколько раз кивнула и отвлеклась на новое сообщение в телефоне, уходя в свою комнату.       - Спокойной ночи, Сони! Долго не сиди! Чтобы, когда я пришла есть ночью, ты уже спал в кроватке! - девушка тепло посмеялась из коридора, отчего Джисон тоже улыбнулся. Это впервые за три года жизни вместе, когда сестра пожелала ему спокойной ночи.       - Видимо и правда в порядке, - проговорил себе под нос парень с легкой улыбкой, взяв тарелку и поставив ее в микроволновку. Он хотел поделиться с сестрой новостью о том, что он сегодня играл в людном месте. Раз уж Бель решила поделиться с ним своим сокровенным, парень думал тоже раскрыть ей важную часть своей жизни, которая произошла буквально пару часов назад. Но похоже эта история останется на следующий раз, когда они снова будут готовы поговорить по душам.