Сыграй снова для меня

      Джисон сидел в музыкальном классе после уроков, когда в коридорах было тихо и пусто. Оставаться вот так было уже привычным явлением. Только сегодня парень был здесь совершенно один наедине с фортепиано и стеллажами с разными книгами по музыке. Где был Минхо, Хан не знал. Старший даже на звонки не отвечал, а звонков Джисон сделал достаточно и в разное время. Они точно пересекались утром и на некоторых переменах, но с окончанием учебного дня Минхо словно растворился в воздухе.       Пианист держал телефон в руках, сверля взглядом контакт с именем Минхо, как будто это могло заставить Ли перезвонить. Последние три дня после того, как скрипач узнал о том, что прошел в следующий этап конкурса, он ходил сам не свой. Чаще мрачный, задумчивый и легко раздражимый, из-за чего Джисон старался не дергать его лишний раз без дела. Но вдруг все-таки он чем-то задел Минхо? Разозлил неаккуратным словом и теперь скрипач не хочет иметь хоть что-то общее с Ханом. Эта мысль действительно напугала пианиста, и он крепче сжал свой телефон.       - Эй, Джисон, вот ты где, - в дверях кабинета показались запыханные Феликс и Хенджин. Джисон вздрогнул и отложил телефон, повернув голову на друзей. - Мы тебя обыскались.       - Я же говорил, что сразу сюда нужно было идти, - Хван скрестил руки на груди, показывая свою правоту гордо задранным носом.       - А ещё говорил про ваш класс и то, что он вообще ушёл уже домой, - фыркнул Ликс, пихнув плечом Хёнджина.       Они в последнее время стали действительно близки. Хан даже подозревает, что друзья уже встречаются, но почему-то держат это в тайне от остальных. Хотя причина вполне ясна и лежит на поверхности - гомофобия, тотальная и повсеместная в их стране. Конечно сейчас дела обстоят не так ужасно, но все ещё не все готовы принять и признать однополые пары. Полный бред по мнению Джисона. Вот только он и сам боялся с кем-то обсуждать вопросы своей ориентации. Кажется, ему никогда никто не нравился по-настоящему, разве что… Хан вспомнил о Феликсе и Хёнджине, которые прожигали друг друга огненными взглядами.       - Так зачем искали? - подал голос пианист, пока два его друга совсем не разругались.       - А, точно! - Ли порылся в карманах пиджака, - Минхо попросил передать, что сегодня у него не получится встретиться с тобой и ему очень жаль, - произнес Феликс, бросив Хану флешку. - Это тоже просил передать.       - Что это? - Джисон неловко поймал вещь, чуть не выронив ее на пол. Простая черная флешка на 10 гигабайт без каких-либо отличительных черт.       - Без понятия, - Ли младший пожал плечами, убрав руки в карманы брюк. - Хен просто сказал отдать тебе.       - Ты пойдешь с нами или останешься еще здесь? Мы хотим пойти в новое кафе, - спросил Хенджин, закинув руку на плечо Феликса и указав свободной рукой в примерно направлении до кафе.       - Если у вас свидание, то не хочу вам мешать, - хмыкнул Джисон, покрутив флешку и убрав ее в свой рюкзак. Феликс и Хенджин неловко переглянулись, снова посмотрев на Хана. - Да идите уже в свое кафе, я просто шучу, - махнул пианист двум парням, весело прогоняя их на "просто дружескую прогулку", как сами они это называли.       Феликс хотел было что-то сказать, но Хенджин перебил его быстрым прощанием с другом. Хван схватил Ли за руку и повел на улицу, оставляя Джисона в кабинете. Хан поднялся с пола, захватив с собой рюкзак и направился в компьютерный класс. Единственное место где он мог сейчас воспользоваться компьютером. К его счастью, там было не так много человек, и всем им было совершенно все равно на вошедшего парня. Они занимались какими-то статьями, доклада и и проектами, на что Джисон только поежился. Вся эта научная внеучебная деятельность явно не для него. Пианист занял свободный компьютер и вставил флешку в разъем. Вообще-то вставлять свои флешки ученикам нельзя в эти компьютеры, но ради удовлетворения своего любопытства Хан был готов нарушить этот запрет. В открывшемся окне с содержимым USB Джисон увидел лишь один файл с музыкой. “Блестящий полонез” Венявского в исполнении Ли Минхо - такое было название файла. Всё тело пробила дрожь, а в животе стянул я узел. Неужели Минхо записал Хану свою игру на скрипке? Джисон снова полез в рюкзак, достав оттуда телефон и провод от зарядки, чтобы подсоединить телефон к компьютеру.       Пришлось повозиться, чтобы загуглить, как перенести файл с компьютера на телефон, но в конце концов у Джисона это получилось сделать. Спасибо бедности за то, что у Хана не айфон и все оказалось хотя бы реализуемым. Спустя несколько проклятий в сторону техники, пианист закончил с переносом данных и убрал все свои вещи в рюкзак. Теперь можно было снова вернуться в музыкальный класс, где никого нет и царит тишина. Бесконечный звук клавиш клавиатуры уже изрядно раздражал пианиста. По пути он запнулся, на секунду оторвав "зубрил" от своей учёбы после учёбы, но тут же они вернулись к мониторам, возобновляя бездушный звук печатания. "Прям как зомби" - пронеслось в голове Джисона, когда он наконец вышел в коридор.       Хан резко открыл дверь в кабинет музыки, также быстро закрыв её. Парень боялся быть замеченным, как будто он собирался начать здесь какой-то акультистский обряд. Джисон привык слушать “Блестящий полонез” только здесь, каждый день после уроков, даже когда у Минхо не было настроения. И нет, Хан никогда не просил скрипача сыграть ему, старший всегда сам начинал играть его. Каждый день мелодии отличались прямо как настроение Минхо. Музыка пластично подстраивалась под то, что творилось внутри Ли, и передавала это намного лучше всяких слов. Иногда Джисон мог понять скрипача только через музыку, потому что внешне он всегда держался примерно одинаково.       Хан сел за фортепиано, достав наушники и включив тот самый полонез Минхо. Мелодия скрипки тут же заполнила все вокруг, хоть играла она лишь в наушниках пианиста. Джисон прикрыл глаза, пытаясь сдержать наваждение, которое резко накрыло его с головой. Эта мелодия отличалась от всех тех, что раньше играл Минхо. Каждая нота была наполнена той стороной Ли, с которой Джисон еще не был знаком. Минхо в этой игре было крайне мало. Это было почти чистое исполнение, которое Джисон постоянно слышал на конкурсах. Стерильная игра на скрипке пустила неприятные мурашки по всему телу пианиста, как будто это было что-то противное, хотя мелодия была до боли близка к идеалу. Это было бездушно, механически. Это было то, как играл Джисон три года назад, не находя больше удовольствия в музыке.       И только к середине Минхо похоже устал от этой слишком правильной игры, возвращаясь к привычному стилю. В нем было мало радости и жизни, было не так много энергии, которой Ли наполнял музыку обычно. Но в этот раз, как будто, старший раскрыл свою душу больше, показывая то, что хотел спрятать за живостью. Иногда он сбивался, окунаясь в собственные эмоции, но даже фальшивые ноты звучали так, как надо.       Джисон неосознанно расположил пальцы на клавишах, начиная играть. Он аккомпанировал старшему, пытаясь успевать за игрой скрипки в наушниках. Сумбурная и дикая игра Минхо так или иначе имела свою структуру, в которой пианист научился разбираться хотя бы отчасти. Резкие переходы в темпе, на самом деле можно было уловить. Каким образом? Ну… Джисон сам бы не смог объяснить это должным образом, он просто чувствовал, что это произойдёт в определённый момент.       Хан слышал пианино лишь на фоне, двигая пальцами так, как руки еще помнят. Объективно говоря мышечная память немного притупилась и играл Джисон грязно, и он это слышал, но продолжал играть под скрипку Минхо. Мать бы убила за такое, снова отбила бы ноги линейкой, не касаясь ладоней. "Твой главный инструмент - это твои руки. Они должны быть в идеальном состоянии," - каждый день мама говорила эту фразу на любую ссадину или следы от ручек и фломастеров на ладонях сына.       Пианист полностью отдался ощущениям, опустошив свой разум от всех тревог и волнений, которые накатывали при игре на пианино последние три года. Небо, чувство полета, свобода. Джисон никогда не испытывал это от собственной игры, но эти новые ощущения были настолько прекрасны, что Хан хотел испытывать их бесконечно. Однако “Блестящий полонез” не бесконечное произведение и вскоре скрипка в наушниках перестала звучать, заставив Джисона вынырнуть из своей фантазии о небе в реальный мир. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы полностью прийти в себя.       - И все же что-то с ним не так было, - прошептал пианист, снимая наушники и смотря в свой телефон.       Время близилось к позднему вечеру. К этому времени Хан покидал школу и шел домой с Хенджином или Минхо, а иногда и всей большой компанией с Феликсом. Вот только похоже, что сегодня он снова пойдет один, впервые за несколько недель. Почему-то этот факт был удручающим для парня, хотя раньше, еще до близкого знакомства с Минхо и Феликсом, Хан не раз ходил до дома один, когда Хенджин был на тренировках, и пианисту было вполне комфортно наедине с собой и попсовой музыкой в наушниках.       Джисон собрал все свои вещи и закинул рюкзак на одно плечо, закрыв за собой кабинет музыки. Пианист вышел из школы один из самых последних, судя по редким горящим лампам в паре кабинетов. И какие чудаки остаются так допоздна в школе? Джисон лишь пожал плечами на собственное недоумение и скорее пошел в сторону дома. Под вечер заметно холодало, и как назло Хан не взял с собой куртку, дрожа от холода идя по улице. Тучи постепенно застилали темное небо, а влага в воздухе сгущалась, намекая на скорый дождь. Вот уж под дождь попасть школьник точно не хотел, поэтому ускорил шаг, чтобы успеть домой до того, как начнет поливать. Непривычно было идти без кого-то под боком, поэтому Джисон еще пару раз решил набрать Минхо, в надежде, что на этот раз он ответит на звонок. Ровно два гудка и по ту сторону послышался голос знакомый до дрожи в коленях.       - Ой-ой-ой, Хан, смотрю ты без меня и дня прожить не можешь, - насмешливо произнес Минхо вместо приветствия. - Сколько ты мне позвонил за последний час? Соскучился?       - Очень, - честно выдал Джисон, не задумываясь ни секунды, на что Ли только похвально промычал. - Мне понравилась запись твоей игры. Вдохновляет. Я даже аккомпанировал под неё, хоть и вышло отвратно.       - Ты играл под мою скрипку? - удивился Минхо, выдыхая весь воздух и прижимая телефон сильнее к уху.       - Да, твоя игра была прекрасна, как всегда, но вначале… - Хан запнулся подбирая правильные слова, ведь та игра не была плохой, Минхо играл прямо по нотам и в нужном темпе, прямо как по учебнику. - Слишком правильно для тебя. Что-то случилось?       Минхо только хмыкнул, как будто Джисон неожиданно для него попал в самую точку. Хан был уверен в своей правоте, ведь что-то не так с Минхо творится как минимум несколько дней, но он не мог понять, что именно. Его нервозность и раздражительность были оправданы, ведь через неделю у него выступление, которое стало совершенно неожиданным и неприятным сюрпризом. Хан прекрасно мог понять чувства Ли, но в тот момент, когда он исполнял на скрипке "Блестящий полонез" на душе было что-то другое, тяжелее и мрачнее, что поглощало всю силу, как черная дыра.       - Как хорошо ты разбираешься в музыке, сразу видно гений, - Минхо немного покряхтел, меняя свое положение.       - Нет, просто полонез в твоём исполнении я слышал слишком много раз, чтобы не заметить разницу. Можно сказать, что я разбираюсь не столько в музыке, сколько в тебе.       Спустя секунду возникшей неловкой тишины по ту сторону раздался весёлый смех, который поначалу Минхо пытался сдерживать.       -Хан, ты просто нечто, - сквозь непрекращающийся смех проговорил Ли. - Но ты ещё плохо разбираешься во мне, если не знаешь, что именно со мной.       - Ставлю тысячу на то, что я ближе всех твоих знакомых к тебе, - в ответ усмехнулся младший.       - М, - задумчиво промычал Минхо, совсем прекращая смеяться. Ветер сильнее поднялся, нагоняя все более тёмные тучи на небо. Возможно, будет даже гроза. И как только Джисон подумал о том, как сильно будет поливать сегодня, в динамике наконец раздался голос. - Слушай, скоро дождь будет, ты далеко от дома?       - Ты не ответил на мою ставку! - заметил Хан, возмущённо надув щеки и повышая голос.       - Поторопись домой, у тебя иммунитет слабый же, - голос скрипача был заботливый и тихим. Джисон замер на месте прямо перед пешеходным переходом.       - Откуда ты…?       - О, прости, мне пора идти, увидимся уже после выходных! - голос Ли стал неожиданно бодрым. - Доктор Чхве, как там…       Вызов оборвался. Джисон все ещё стоял на месте, держа телефон около уха. Зелёный сигнал светофора уже вовсю горел, заставляя людей бежать, чтобы скорее добраться до нужного места и не попасть под дождь. Один из пешеходов случайно пихнул Хана, но даже на это пианист не отреагировал. Бегущий зелёный человечек начал мигать, показывая, что скоро сигнал переключится и людям снова придётся стоять в ожидании. Джисон отмер, почувствовав холодную каплю, упавшую с серого неба, на своей ладони. Хан мысленно выругался и убрал телефон в карман брюк, собираясь бежать домой, пока дождь не усилился. Пианист хотел сделать шаг вперёд, но дернулся назад не по своей воле. Он обернулся, удивлённо посмотрев на мужчину, который держал Джисона за лямку рюкзака. Школьник вдруг сжался, не понимая, почему этот взрослый человек схватил его. Хоть мужчина был щуплым, невысоким и в целом выглядел, как тот, кого принято относить к слабакам по внешним параметрам, Хан боялся вступать с ним в какой-то контакт.       -Там красный ещё горит, - высокий неровный голос мужчины подходил его внешнему виду.       Джисон обернулся, посмотрев на светофор. Действительно, ещё 10 секунд красного для пешехода.       -Ой, спасибо вам, - школьник поклонился мужчине и сделал несколько неловких шагов в сторону от него. - "Он же не подумал, что суицидник? Черт, он по-любому так и подумал," - Джисон прикрыл глаза, закатив их, и мысленно ударил себя по лбу за такую невнимательность.       Дождавшись нужный сигнал светофора парень уверенно шагнул на проезжую часть, переходя дорогу как можно скорее. Джисон почти бежал домой, но не потому что дождь становился сильнее, а потому что не хотелось пересекаться с тем мужчиной даже взглядом.       Серость заполнила город вместе с сыростью. Когда Джисон забежал в подъезд, он услышал за спиной грохот грома. Хан промок с головы до ног по пути до дома, и Мунбель точно будет переживать, увидев эту картину. Школьник снял ветровку ещё в подъезде, чтобы казаться менее промокшим, и тихо зашёл в квартиру. Он снял обувь и взял её в руки, чтобы отнести сушиться в ванную, где собирался оставить мокрые школьные брюки и ветровку.       -Джисон-а, сильно промок? - спросила Мунбель из другой комнаты, услышав шаги в коридоре.       - М, ну немного, - промямлил нехотя младший, закинув брюки в стиральную машинку, и достал недавно высушенные пижамные штаны. Всё же ходить перед сестрой в боксерах было как минимум неэтично.       - И это ты называешь немного!? - удивлённый голос сестры раздался в коридоре, где от младшего остался мокрый след из дождевой воды. - Скорее переодевайся, а я разогрею еду и витамины достану.       - Ладно, ладно, ма-ам, - протянул устало Хан, бросив кроссовки на край ванны.       - Только посмей назвать меня матерью ещё раз даже в шутку! Останешься без еды! - пригрозила старшая, гремя посудой с кухни.       - О нет, это слишком жестоко, - с плохо сыгранным драматизмом произнёс школьник, выходя из ванной в чистой и сухой одежде. - Как ты можешь быть такой жестокой к родному брату?       - Ох, ты же знаешь, что такое настоящее воплощение жестокости. Я ещё ангел, - хмыкнула Мунбель, оставив на столе несколько жёлтых шариков витамина "C".       Джисон зашёл на кухню, оперевшись о дверной косяк. Он безмолвно с искренней улыбкой кивнул на слова старшей сестры. Они оба знают, как выглядит жестокость, и сейчас в жизни обоих нет её главного воплощения - их матери. Джисон не уверен пережил ли он потерю одного из самых близких, несмотря ни на что, людей. С одной стороны говорить о матери он мог вполне спокойно, но вот играть он и по сей день после её смерти было слишком тяжело.       -Я… сегодня играл на пианино в школе, - рассказал Джисон, опустив взгляд. Мунбель замерла на месте с тарелкой в руках. - Звучало ужасно, но я не чувствовал, что задохнусь. Мне было так спокойно…       Хан вздрогнул от резкого звука разбившегося стекла и метнул взгляд на Мунбель. В ногах девушки лежали осколки тарелки, а сама она прижимала ладони к губам. Старшая переступила осколки и быстро подошла к Джисону, прижимая его к себе в крепких объятиях. Она поглаживала его по затылку, шмыгая носом. Хан и не представлял, что эта новость вызовет такую бурную реакцию. Хотя, наверное, такая реакция оправдана, когда годы смотришь за тем, как человек преодолевает себя ради мечты. Было понятно, что Джисон снова хочет играть. В конце концов Мунбель жила с ним в одном доме и иногда заставала "репетиции" младшего брата. И теперь он смог что-то сыграть без паники наконец-то, сделав огромный шаг в достижении своей мечты.       -Я правда играл. Играл "Блестящий полонез", - как будто убеждая в этом самого себя проговаривал Джисон. Его взгляд вдруг прояснился, стал живее и улыбка стала только шире.       - Кажется, раньше он казался тебе слишком простым и ты протестовал, когда мама говорила играть его, - Бель отступила, положив руки на плечи брата. Она потрепала младшего за щеку и это совершенно не испортило атмосферу.       - Кое-что поменялось, - младший пожал плечами, сам не зная наверняка, что именно изменилось.       - Или кое-кто поменял тебя, - улыбнулась Мунбель, проведя по волосам младшего брата. Джисон вопросительно посмотрел на сестру, но та лишь посмеялась и отошла, чтобы убрать разбитое стекло с пола. - Если сейчас не понимаешь, то потом поймёшь точно.       Джисон действительно не понимал, что имела ввиду Мунбель, поэтому молча сел за стол и закинул в рот витамины, тут же разгрыз их до кислого ядра. Девушка выкинула крупные осколки в мусорное ведро и пошла за веником и совком в ванную, чтобы замести мелкие кусочки. Младший взял кружку с тёплым чаем и долькой лимона, сделав короткий глоток. Жидкость ощутимо прошла по горлу, у рёбер, разогревая внутренности парня. Только сейчас Хан осознал насколько же замёрз под дождём, продрагивая от температуры чая.       -Так, что же заставило тебя сыграть? - Бель вернулась на кухню, заметная остатки стекла. По её лицу было видно, что девушка просто хочет убедиться в своих предположениях.       - Скрипка. Минхо играет просто невероятно. У него выходит так легко что ли, - пожал плечами пианист, крепко взяв кружку двумя руками. Он сделал глубокий вдох, подавляя улыбку от воспоминаний о полонезе Минхо. На самом деле скрыть восхищение при упоминании. Ли крайне сложно, потому что оно так и прёт из пианиста. Это не то, что можно контролировать. Чувства настолько переполняют, что с ними сложно совладать. - Точнее, я понимаю, сколько сил он вложил в то, чтобы научиться так играть, но… не знаю, это нужно услышать, чтобы понять.       - Может быть благодаря ему ты вернёшься на сцену, - хмыкнула Мунбель, развернувшись к брату. - Думаю, тебя ещё помнят в мире пианистов Кореи.       - Нет. Я ещё не готов стоять на сцене. По крайней мере, один я не смогу там стоять.       - У тебя же есть Минхо, - девушка подмигнула брату.       Джисон смущённо уставился в свою кружку, сделав несколько быстрых глотков. Играть с Минхо на одной сцене, не слишком ли это дерзкая мечта? Мечта, об осуществлении которой даже думать невозможно, ведь Ли на совершенно ином уровне. Да и он сам вряд ли согласится выступать с Джисоном, ведь все выступление тут же будет испорчено нелепой игрой на пианино.       Джисон отвлекся на вибрацию телефона и увидел на экране сообщения от Минхо. Всего четыре слова: "Завтра в кабинете музыки" - и кто такой Джисон, чтобы не прийти к старшему в выходной день в школу? Казалось, что куда бы Минхо ни пригласил Сона, младший согласился бы на все. Скрипач действительно имел странное влияние на пианиста, которое раньше имела над ним лишь его мать. Что было крайне удивительно, учитывая, насколько сильно Минхо отличался от госпожи Хан. Да, Ли хотел, чтобы Джисон снова начал играть, иногда используя грязные приёмы, например, как с детьми в кафе, но на самом деле после инцидента в кафе скрипач перестал давить на Хана. Он лишь выражал свое желание, даже можно сказать мечту, увидеть юного виртуозного пианиста вновь на сцене. Иногда Джисон даже думал о том, как это воплотить, но после возвращался в реальность, где это было все ещё невозможно.       "Во сколько?" - единственный вопрос, возникший у Джисона в тот момент. Хан просидел ещё минуту, прежде чем получил ответ. Теперь он точно мог идти спать со спокойной душой, поставив будильник на субботнее утро. Этой ночью единственное о чем беспокоился пианист, как бы не проспать встречу с Минхо. ***       Джисон стоял около кабинета музыки нервно дергая шнурки толстовки. Он не знал, зачем Минхо его позвал, поэтому чувствовал волнение. А что если его снова заставят играть? Нет, они обсуждали это. Минхо не будет так поступать с Ханом. Пока Джисон размышлял, за дверьми кабинета раздался звук клавиш пианино. Чистый и безупречный, незнакомый. Джисон вздрогнул, прислушиваясь к идеальной игре неизвестного пианиста. "Лунный свет" Клода Дебюсси - произведение, из-за которого оцепенение охватило все тело Хана. Слишком хорошо оно запомнилось и отпечаталось в голове, чтобы забыть хоть ноту. Пианист в кабинете играл его идеально, словно насмехался над Джисоном. Парень в ту же минуту вспомнил свой последний выход на сцену. Он узнал о смерти матери в день конкурса, но все равно вышел на сцену. Думал, что сможет сыграть, но он переоценил силу своей детской психики. В тот день Джисон даже не смог уйти сам со сцены, его увела Мунбель под ропот голосов зрителей и тихое шуршание бумаг судьями. Сочувствующие взгляды полные жалости провожали мальчика, но ему не нужно было это. Он не хотел, чтобы ему кто-то сопереживал или жалел. Джисон в тот момент хотел лишь одного. Спрятаться и больше никогда не слышать музыку.       Джисон схватился за угол стены, чтобы не упасть на обмякших ногах, и медленно скатился по стенке. Он прижал колени к груди, сидя на корточках и стараясь дышать, как учила его Бель во время приступов паники. Это помогало, но не сейчас. Не в момент, когда воспоминания накатывают и бьют по голове с каждой новой нотой. Хан начал задыхаться, тяжело хватая ртом воздух. По вискам сильно било, голова кружилась, парню хотелось лишь заплакать, но слезы никак не накатывали. Перед глазами только образ концертного зала, где душно и пыльно, где все смотрят на сцену. Джисон среди всех лиц пытается найти маму на её привычном месте, но там никого нет. На этом месте уже никого не будет. Он полностью теряет контроль над ситуацией и хочет только убежать, но ноги не слушаются. Они словно погрязли в болоте, куда затягивает всего парня. Джисон опускается на самое дно, в пустоту, где только он и голос матери. "Бездарь! Снова и снова одни и те же ошибки! Играй, как надо или снова выпорю," - типичные угрозы матери во время уроков медленно смешивались в кашу из криков, формируя совсем не четкий образ женщины в инвалидном кресле с капельницей рядом. Она не улыбается. Её лицо лишь отражает раздражение. Губы женщины немного приоткрываются, чтобы вновь кинуть острые слова в адрес сына…       -Эй, Хан! Хан! - резкий удар холодной воды в лицо заставил Джисона вздрогнуть и вернуться в реальность. Пианист непонимающе бегал глазами по лицу Минхо, наклонившимся перед ним. Ли держал в руках бутылку воды и испуганно осматривался Хана, тяжело дыша. - Всё н-нормаль-но? - руки старшего заметно тряслись, а речь была медленнее обычного с запинками.       - Да, спасибо. Мне лучше, - кивнул Джисон и поднялся с пола, вытирая влагу с лица. Была ли это лишь вода из бутылки или его слезы, Хан не задумался. - Тут кто-то играл на пианино? - он заглянул в кабинет робко, заметив сидящего парня у пианино.       - А, это ещё один ученик госпожи Со, только он на пианино специализируется, как её сын. Знакомься, Ким Сынмин! - Минхо запрыгнул в кабинет и указал двумя руками на парня, сидящего за клавишным инструментом. - Вы с ним должны быть знакомы. Джисон встретился взглядом с Сынмином, почувствовав, как холодный взгляд пронзает до глубины души шипами, пуская мурашки изнутри. Ким не выглядел довольным из-за этой встречи, демонстративно отвернувшись от Хана. Парень за инструментом выглядел опрятно и одет с иголочки. Рубашка идеально выглажена, несмотря на надетую поверх жилетку бежево-коричневых цветов. Чёрные джинсы хорошо дополняли образ, добавляя немного свободного стиля. Он выглядел, как любой музыкант на генеральной репетиции перед выступлением: не слишком официально, но и не совсем буднично.       -Боюсь, я не знаю, кто это, - прошептал Джисон на ухо Минхо. Ли удивлённо посмотрел на друга, раскрыв рот, пытаясь подобрать слова.       -Вы с ним каждый раз участвовали в конкурсах! И несколько раз даже на национальный уровень выходили! - скрипач просто не мог сдержать эмоции, начиная заикаться под конец от нехватки воздуха.       -Правда? Тогда он точно хорош, - кивнул сам себе Джисон, все ещё витая в облаках. Голова после приступа болела слишком сильно, чтобы напрягать её в попытках вспомнить Кима. - Отлично сыграно, Сынмин! - Хан поаплодировал пианисту, кивнув в одобряющем жесте.       Ким на это лишь дёрнул носом, скрестив руки на груди. Похвала от Джисона явно не обрадовала его, а даже наоборот. Хан не совсем понимал причину такой реакции, потерянно поглядывая на Минхо.       -Я сказал что-то не так? - Джисон растерянно посмотрел на своего друга, а потом на незнакомого парня.       -Нет, все так. В твоём стиле не замечать никого. Наверное, с высоты твоей славы и успеха, не видно остальных, - Сынмин хмыкнул, исказив губы в кривой линии. Джисон закусил губу, опустив виноватый взгляд в пол.       -Эй, эй, Ким Сынмин, не говори таких слов! - вмешался Минхо, встав перед Ханом. Ли раздражённо потёр виски, словно у него разболелась голова от дерзких слов Кима. Кажется, этот пианист не в первый раз позволяет себе говорить больше, чем нужно.       -Он прав, не надо…       -Неправда. Он не прав! Он не знает тебя! Не знает, каким ты стал за эти три года, - Минхо подошёл ближе к Киму, возвышаясь грозной тенью над ним, при этом обращаясь к Джисону. Даже сам Хан напрягся от тона старшего. - Ты ни черта не знаешь о Джисоне, - прошипел скрипач, наклонившись к Сынмину.       "Идеальный" пианист даже не дрогнул. Он выразительно выгнул бровь, выглянув из-за плеча Ли. Ким за секунду просканировал Джисона, неловко топтавшегося у двери. В конце своего "изучения" он лишь фыркнул с нотками раздражения и брезгливости. Появление Джисона кольнуло по гордости Сынмина, которого никогда не замечали в тени "юного виртуоза". Он снова вспомнил, как раньше пытался оказаться на одном уровне с Ханом, но когда он достиг своей цели, оказалось, что Джисон поднялся ещё на пять уровней. Он был недосягаем.       -Вернёмся к репетиции? - предложил Сынмин, снова сев ровно за инструмент. Его пальцы встали сразу на нужную позицию, глаза устремлены на ноты. Ким был полностью готов играть хоть прямо сейчас. - Я закончил разогрев, можем приступать к основной части.       Минхо закатил глаза и подошёл за своей скрипкой к чехлу, где она лежала. Ли кивнул Джисону, чтобы тот проходил в кабинет, а сам встал посередине, словно уже выступал перед публикой. Хан сел на парту у стены, опираясь спиной назад. Скрипач снова прошептал что-то неразборчивое, а после об кинул чёлку назад и немного прогнулся в спине, чтобы вспомнить начало. Ли провел тыльной стороной ладони по виску, немного скривившись от головной боли. У Минхо иногда бывают такие приступы, как заметил Джисон, возможно даже у старшего мигрень или что-то в таком духе.       -Что будете играть? - спросил Хан болтая ногами. Он надеялся, что "Лунный свет" в этих стенах больше не прозвучит, иначе паническая атака снова охватит Джисона.       -Муки любви, - с улыбкой произнёс Минхо и подмигнул Хану в игривой манере. Кончики ушей и щеки пианиста немного покраснели.       Сынмин фыркнул на нелепые игры парней. Он начал играть и почти сразу вступил Минхо, позабыв обо всех посторонних фактора в секунду. Их совместная мелодия была идеальной, чистой и яркой, как лунный свет безоблачной ночью. Джисон старался дышать, сосредотачиваясь больше на скрипке. Он ждал, что будет дальше. Как Минхо удивит в этой композиции. Ли качнулся в сторону аккомпаниатора. Хан задержал дыхание, схватившись за шнурки толстовки. Сейчас. И в ту же секунду скрипач начал играть иначе, пытался переиграть Сынмина. Пианист в шоке взглянул на скрипача, продолжая играть, как нужно, как написано. Он искрил от злости и ужаса, когда Минхо все больше уходил от изначального произведения. Оба музыканта играли совсем по-разному, поэтому совместное выступление звучало все хуже и хуже, пока Ким не остановился, вскочив с места.       Сынмин ударил по клавишам, заставив все вокруг замолкнуть. Джисон испугался, совсем забывшись в звуках скрипки, которые наполняли все тело. Ким тяжело дышал и никак не мог подобрать слов, находясь в замешательстве. Пианист бегал глазами по всему телу старшего, как будто пытался найти источник всех изъянов в нем. Хан прекрасно его понимал. Должно быть прилизанный пианист впервые столкнулся с кем-то вроде Минхо. И если Джисон был восхищён скрипачом, то Сынмин возмущён до невозможности.       -Почему ты остановился? - как ни в чем не бывало спросил Ли, наклонив голову на бок.       -Почему? Ты ещё спрашиваешь "почему"!? Да ты играл ужасно! Что это за темп вообще такой!? Госпожа Со точно твой преподаватель? Или скрипачей она учит, не объяснив основы!? - возмущению Сынмина не было предела. Он настолько повысил голос, что весь покраснел, а вены на шее вздулись. Пианист напоминал злую собаку на цепи, которая одним лаем отгоняла всех от себя. Джисон испуганно вжался в стену, надеясь, что про него вообще забыли.       -Какой зануда, да, Хан? - Минхо зевнул и подошёл к сидящему на парте другу. Скрипач сел рядом и положил тяжёлую голову на плечо Джисона. - Если не привыкнешь ко мне, то выступать вместе не сможем.       -Так это ты играешь неправильно! Почему нельзя сделать, как надо? - продолжал возмущаться Ким, создав много шума, от которого Минхо снова поморщился. - За тебя все уже написали, сиди и играй правильно!       -Потому что…       -Потому что тогда невозможно получить удовольствие от выступления. Играть надо ради своих эмоций, - вмешался Джисон, хмуро глядя на Кима.       Сынмин замер, широко раскрыв глаза от удивления, а после его звонкий смех наполнил кабинет. Он зачесал одной рукой волосы назад, открывая лоб и сверкнул насмешливым взглядом в сторону давнего знакомого.       -И это ты, Хан Джисон, говоришь мне про удовольствие и эмоции? Ты сам-то, когда в последний раз хоть что-то чувствовал на своих выступлениях, мальчик-метроном? - пианист провоцирующим выпадом наклонился вперёд с колючей усмешкой. Хан поднялся с парты и подошёл к пианино. Минхо встревоженно выпрямился, смотря вслед другу. Лишь бы не натворил глупости сейчас.       Джисон спокойно сел за пианино, из-за которого вскочил Сынмин, и начал играть. "Блестящий полонез" – единственное произведение, не вызывающее слишком большой реакции, однако спустя минуту руки все жн начало сводить, а в ушах снова загудел шум и звон. Джисон играл по памяти, что уже тяжело, особенно без практики в три года. Движения пианиста становились все более грубыми, резкими, а пальцы промахивались мимо клавиш. На глазах пелена, звуки вокруг почти полностью исчезают, когда за шею его тепло обнимают и прижимают к груди. Джисон только сейчас заметил, что Минхо успел подойти со спины к нему. Тёплое дыхание и нежные руки быстро успокоили Хана, медленно возвращая в норму. Пальцы сползли с клавиш с финальным протяжным звуком.       -Все хорошо, ты отлично справился, - прошептал Минхо, и Джисон готов поклясться, что почувствовал нежный поцелуй в заднюю часть шеи. - Сынмин, какого хуя ты так взъелся? Детские обидки все ещё не отпустил? - старший хмыкнул, подразнивая Кима.       -Что это за хрень только что была? - прошипел Сынмин, сжимая кулаки. - Разве это Хан Джисон, который всегда играл идеально? Хан Джисон, который занимал первые места всегда и везде? Недосягаемый идеал и пример для подражания? Тот, кого я мечтал обыграть все это время?       - От того Джисона остался только я, - грустно улыбнулся и пожал плечами Хан, развернувшись к Киму. Его раздосадованное выражение лица, смешанное с разочарованием, снова вернуло Джи в прошлое. Он встречал десятки таких лиц среди участников музыкальных конкурсов после своих выступлений.       - Уйди, - твёрдо произнёс Сынмин, смотря прямо на Джисона без особых эмоций. Словно кукла. - Нам с Минхо надо репетировать, чтобы… привыкнуть друг к другу, - Сынмин устало вздохнул. Работы будет много, ведь за неделю надо все выучить и сыграть я вместе. Взбалмошный скрипач и стерильный пианист - не такой уж плохой дуэт.       - Джисон здесь не просто так, - Минхо стек с парты подобно кошке и подошёл к скрипке. - Он хорошо понимает, когда я начинаю… - Ли неопределённо повёл рукой в воздухе.       - Быть собой в композиции, - закончил Джисон. Старший улыбнулся и кивнул, ведь именно это те слова, которые сам Ли не мог подобрать. - Я могу подсказывает, когда и что Минхо будет делать!       - Бред, - прошептал Ким, уже чувствуя, сколько проблем кроется в Ли Минхо и почему никто не хотел ему аккомпанировать. - Ладно, чудики, давайте попробуем, - Сынмин сел за пианино, не особо доверяя такому подходу. Зато от Минхо и Джисона уверенностью так и веяло на весь кабинет. Возможно, только поэтому Ким согласился попробовать их странный способ с недодирижером.       Минхо взял скрипку и смычок, встав в нужную позу. Он краем глаза посмотрел на Хана. Джисон стоял позади Сынмина, наклонившись ближе к его уху. Ким поежился, очевидно его личные границы были нарушены такой близостью. Собственно, справедливости ради, Джисон тоже был не в восторге быть так близко с этим грубым парнем. Видимо, это особая черта пианистов, которые хоть чего-то достигли в своей карьере.       Ким вступил первым, затем Минхо. По выражению лица старшего уже было понятно, что он хочет поиздеваться над своим аккомпаниатором. Однако первую часть оба играют безупречно. У Джисона же все это время потели ладони. "Слушай, слушай, слушай," - повторял он себе, сжимая кулаки, стараясь не уходить в себя. Нельзя поддаться даже лёгкой дрожи. Сейчас было не время для потери контроля над телом. Никто не осудит, если ему станет плохо, но из-за этого репетиции могут затянуться. Минхо будет раздражен, если долго будет заниматься одним и тем же.       - Медленнее, и перейди в тональность ниже, - прошептал Хан, не отводя глаз от Минхо.       Скрипач выглядел уже устало, хотя это было самое начало. Невольно Джисон забеспокоился, ведь состояние старшего навевало ту же атмосферу, что и недавняя записанная им игра. Ли продолжал играть, хоть дыхание становилось все тяжелее, а движения смычком действительно замедлились. Сынмин был готов к такому переходу, но все равно удивлённо покосился на Джисона.       - У вас двоих какая-то космическая связь идиотов?       - Сейчас ускориться, но тональность та же, - предупредил Хан, не обратив никакого внимания на слова Кима. Дернув рукав своей толстовки, Джисон никак не мог перестать смотреть на побледневшего Минхо.       И действительно, скрипач резко ускорился, как будто участвовал в гонках. Он покосился на Сынмина с дерзкой ухмылкой, на что Ким крепче сжал зубы, продолжая играть с этим несносным музыкантом. И как госпожа Со может терпеть его выходки? Она либо святая женщина, либо нервы стальные.       До самого конца Минхо играл быстрее нужного, как будто хотел закончить с этим как можно скорее. Откинув смычок в сторону, парень с громким стуком положил скрипку на парту, а сам упёрся руками рядом, опустив голову. Тяжелое дыхание наполнило комнату, все лицо Минхо горело, а руки подрагивали. Джисон только решился подойти к нему, чтобы узнать его самочувствие, как Минхо просто вышел из кабинета. Хан замер с поднятой рукой, смотря на раскрытую дверь.       - Какой в исполнении псих, такой и в жизни, - цыкнул Сынмин, потягиваясь за инструментом. - Скажи ему, пусть ищет другого аккомпаниатора. Я не собираюсь позорить имена великих музыкантов, исполняя "это", - пренебрежительно кинул пианист, собирая свои вещи.       - Как будто им не будет плевать на то, что какой-то парень на музыкальном конкурсе сыграет не так, как они писали, - фыркнул Джисон сдерживая злость. Кто вообще такой этот Ким Сынмин, чтобы говорить хоть что-то про исполнение Минхо? Ни разу даже не выиграл национальные конкурсы пока Джисон был в этой сфере, а о всемирных и говорить нечего.       Хан вышел из кабинета за Минхо, пытаясь предположить, куда он мог уйти. Первым предположением логично стал туалет, и на удивление сразу же верным. Минхо стоял, склонившись над раковиной, и обильно поливал его холодной водой. Рукава его кофты уже промокли на краях, на груди тоже накапало, но парня это не заботило. Тяжёлое дыхание никак не приходило в норму, а сам скрипач пошатывался. Джисон стоял в дверях, чтобы не пугать Ли своим присутствием. Ноги старшего дрожали и опасно подкашивались, пуская дрожь по всему телу.       Наконец, когда Минхо закончил обливать свое лицо ледяной водой, он просто остался в том же положении, крепко держась за бортики раковины, как будто от этого зависела вся жизнь. Его тяжелое дыхание отдавало хрипом, поэтому Джисон не выдержал и подошёл к нему, положив руку на плечо.       - Минхо? Что-то не так? Мне принести таблетки от мигрени? - шёпотом спросил Хан, резко переместив руки ниже. Ему пришлось подхватить Минхо под локти, потому что тело старшего обмякло мгновенно. Взгляд Ли помутнел, когда он пытался что-то сказать, но не успел. Скрипач потерял сознание прямо на глазах пианиста, медленно обмякая.       Джисон осторожно уложил Минхо на пол, на бок как учили на уроках. Хан чуть запрокинул голову старшего и, убедившись, что он дышит, убежал за медсестрой. Она же должна быть здесь? У неё же должны быть дела в школе в выходной день? Нет. Медсестры не было, а её кабинет закрыт. Сколько бы Хан ни дергал эту злосчастную ручку, дверь не открывалась. Паника только больше накатывала на Джисона. Он даже не заметил, как начал плакать и кричать, надеясь, что это поможет. . Минхо сейчас там один без сознания, а Хан никак не может помочь ему.       - Хан Джисон? Ты что тут делаешь? - на шум в коридоре вышла одна из учительниц. Женщина осмотрела трясущегося ученика и сама начала переживать.       - Т-там, ученик без сознания, - еле выговорил школьник, указывая примерно в сторону туалета на втором этаже. Джисону было страшно, страшнее в жизни ему ещё не было. Разве, что… да, пожалуй это можно сравнить с тем днем, когда его мать умерла.       - Где? Нужно вызвать скорую, - учительница тут же достала телефон и направилась к лестнице на второй этаж. - Джисон, пойдём, покажешь, где он!       Хан встряхнул головой и попытался взять себя в руки, уверенно поднимаясь к нужному месту. В туалет он заходить все же не стал, посчитав, что там итак мало места… На самом деле Джисон просто не мог смотреть на Минхо без сознания. Слишком большой страх накатывал на него даже сейчас.       Пианист прижался спиной к стене и зарылся пальцами в волосы, взъерошил их. Джисон кусал губы и обдирал кожу на пальцах, чувствуя гудение в ушах из-за повышенного пульса. Это напомнило состояние пианиста во время своего последнего выступления на конкурсе. В глазах все также плыло, а тело отяжелело, охваченное дрожью и приступом удушья. Звуки растворялись и даже воздух казалось давил с неимоверной силой, заставляя ноги дрожать.       - Что случилось? - ровный голос Сынмина прозвучал прямо перед Джисоном. Из туалета доносилось копошение и голос женщины, вызывающей скорую помощь по телефону. - А, Минхо снова в обморок упал?       - Снова? Такое уже было!? - удивился Хан, резко вскинув голову на подошедшего парня. Панику словно смыло холодной водой, приводя в чувства Сона. Он рукавом стёр остатки слез, смотря на Сынмина.       - При мне всего раз, - Ким обыденно пожал плечами. - Но госпожа Со говорит, что для него норма раз в месяц на занятии вырубаться. И каждый раз он лежит потом в больнице около недели, - лицо его не выражало ничего кроме тотальной скуки.       Джисон замер с шокированным лицом, вылупившимся глазами вцепившись в слишком спокойного пианиста. Хан не понимал, как вообще в такой ситуации можно оставаться таким хладнокровным?       - Скорую уже вызвали? - Сынмин заглянул в туалет, где преподавательница пыталась оказать первую помощь ученику без сознания. Ей совершенно не было дела до двух пианистов, которые стояли рядом. - Надеюсь, что да, - Ким поджал губы, опустив уголки, и вышел обратно в коридор. Его внешний вид, наконец выдал немного волнения. Пальцы парня мелко задрожали, но заметить этого не удалось. Пианист спрятал руки в карманы брюк, оглянувшись через плечо на туалет. - Чего ты здесь стоишь вообще? Не помогаешь, да и не поможешь своим нервным присутствием.       - Уйди, пожалуйста. Ваша репетиция очевидно закончена, - оскалился Джисон, почти прорычав на бестактного парня. Хану не хватало сил на полноценную злость. Сынмин ничего не сказал, но все же ушел. Не особо эмоциональный парень только хмыкнул, посмотрев сверху вниз на Хана. Да уж, этот парень точно не имел ничего общего с "мальчиком-метрономом", который всегда занимал первые места во всех музыкальных конкурсах. У этого Джисона есть эмоции, у того была идеальная техника. Неужели, чтобы снова начать играть, ему нужно отказаться от чувств и жить, как бездушная машина? Иронично получается: музыкальная карьера несовместима с человечностью и эмоциями.       Джисон скатился по стене, оседая на пол, и закрыл ладонями лицо. Его тело было совершенно ослабшим и неспособным даже стоять ровно.       - Где здесь ученику плохо? - громкий голос одного из врачей громом пронесся по коридору, отчего пианист вздрогнул и сильнее вжался в стену.       Из туалета вышла учительница, подзывая докторов к Минхо. Хан поджал ноги к груди, со страхом оглядывая взрослых людей в халатах с носилками. На одиноко сидящего школьника никто внимания не обращал, полностью сосредоточившись на парне без сознания. В коридоре вдруг стало слишком шумно, тесно и душно, хоть врачей было всего трое. Джисон старался дышать глубже, но воздуха было слишком мало для полноценного вдоха. Паника от происходящего била сильно и ярко, что Хан даже не мог до конца понять, что вокруг происходит. Всё расплывалось кривыми мазками, голова кружилась. Пока пианист пытался снова вздохнуть, доктора уже подняли Минхо на носилки и понесли его в машину. Хан старался не смотреть вслед врачам, тупым взглядом уставившись в пол.       - Хан Джисон, мне позвонить твоей сестре, чтобы она забрала тебя? - поинтересовалась преподавательница, севшая на корточки рядом со школьником. Она осмотрела его обеспокоенным взглядом, положив руку на дрожащее плечо.       - Да, пожалуйста, - Хан кивнул почти незаметно, раздирая кожу около ногтей. - Можете сказать, куда повезут Минхо?       - В городскую больницу. С ним все будет в порядке, - женщина помогла Джисону встать, чтобы увести парня в свой кабинет.       Почему-то Хан верил, что с Минхо все будет в порядке. Он, наверное, переусердствовал или перенервничал из-за непривычного дуэта с придирчивым Сынмином. Много стресса. Младший сам прекрасно знает, как может повлиять на организм переживания в купе с большим количеством работы. Именно поэтому Хан обязательно устроит скрипачу пару дней отдыха после того, как Ли выпишется из больницы. А еще пианист обязательно снова сыграет свою кривую, фальшивую мелодию для Минхо.