Ничего хорошего в Ромашковой Долине 2

Глава 7.

      Тем временем в Ромашковой Долине.       Копатыч стоял на морозе. Его грела шерсть, рабочие перчатки и серая шапка, криво налезавшая на глаза. Веки его вяло опускались, желая сомкнуться, но Копатыч каждый раз не без усилия одергивал себя. На взгляд, в его теле чувствовалась не дрожь, но зажатось и словно бы скукоженность от холода, и было видно, что Копатыч всеми мечтами находится в своей постели. Тем не менее кулаки его были сжаты.       — Еще раз, — зевая, проговорил он, — еще раз, что у вас по условиям?       Даже этот сонный голос звучал с солидной твердостью. Бараш защебетал:       — Ага, ага, еще раз. Условия у нас, хахммх, довольно притягательные и более чем среднерыночные, поэтому, сейчас, — он порылся в карманах пальто, достал бумажку и вгляделся в пустой белый лист. — За выполнение задания вам назначено двадцать ящиков картошки, также три пачки соли, и вместе с этим новая сковородка и спички в количестве пятисот штук, чтобы все это изжарить.       — Неплохо, — пробубнел Копатыч, снова зевнув с прикрытыми глазами.       — В качестве предоплаты вам назначена еще половина от всех названных сумм.       — Прям от всех?       — Не сомневайтесь, любезный!       — И даже полсковородки? — под веками Копатыча странным блеском сверкнули зрачки.       Бараш нервно почесал в затылке, моргнул, открыл было рот, но Копатыч произнес с неожиданным удовольствием и негой:       — Замечательно…       Бараш поднял на него взгляд. Копатыч зевал, закрыв рот кулаком и запрокинув голову.       — Просто замечательно, — повторил он.       Бараш усмехнулся, опять же, на нервной почве, начал что-то говорить очень тихо, но вновь его прервал медвежий бас:       — Ну давай.       Бараш осекся.       — Эхмм… что?       — Предоплату.       Бараш начал нервничать. Не по-детски. И тут в разговор вступила Нюша:       — Амм, прошу прощения что отвлекаю, но предоплата уже отправлена к вашему дому. Прям за забор ящики сложили.       — Прям за забор?       — Да, да, прям за забор, — сказали в один голос Нюша и Бараш и усиленно закивали.       — Хмм, — с зевом изверг из себя Копатыч. — Замечательно.       Сердце Бараша стало успокаиваться. Он с улыбкой ждал, пока кто-то продолжит диалог. Но Нюша более не сказала ни слова, а Копатыч и вовсе, похоже, уснул.       — Э-кхм, э-кхм! — кашлянул Бараш.       Копатыч резко очнулся, открыл глаза. Слегка неловкое молчание повисло в зимнем воздухе. Что же, сказать действительно больше было нечего, все условия были обговорены. Для неформального общения эта ситуация тоже не подходила. Поэтому Бараш, наклеив на лицо приторную улыбку, поклонился и, шагнув назад, обеими руками указал Копатычу на домик Совуньи.       — Можете, эмм, приступать, — сказал он.       Копатыч поправил шапку, получше натянул перчатки, что-то прохрипел. Наконец двинулся с места. Сердце Бараша уже будто плескалось в теплом молоке с медом, однако это молоко вдруг замерзло в льдину, когда Копатыч пошел прямо на него. Бараш не успел даже вскрикнуть, как медвежья лапища взяла его за грудки, подняла и подвесила в двух метрах над землей.       Копатыч, смотря на Бараша из-под дремучих бровей, прорычал:       — Учти, фраер. Ежли обведешь… Ты сильно пожалеешь, что вырвал меня из спячки.       Копатыч разжал кулак, тело рухнуло в снег. Когда Бараш пришел в себя, Нюша начала смахивать снег с его пальто, а Копатыч уже поднимался по лестнице совиного дома, его тучный силуэт утопал в утренних сумерках.

Продолжение следует...