putain detudiant

      Акума проснулся ближе к двенадцати, так бы и продолжил валяться в тёплой кровати, но лучи яркого солнца пробрались через шторы и попадали прямо на лицо. Акумов принял сидячее положение и руки сразу же потянулись к лицу, пальцы слегка надавили на веки глаз чтобы перед глазами стояла явная картина, а не пятна, которые бегали в его глазах по комнате. Серёжа минут десять приходил в себя, пытался вспомнить, что было вчера и каким образом он оказался дома, почему голова раскалывается от невыносимой боли. На всё это времени ушло побольше, чем просто прийти в себя и осознать всю ситуацию. Но память постепенно возвращалась. Никита, бар, Миша и реабилитационный центр, потом много, очень много алкоголя, такси, дом и кто-то очень тёплый согревал его всю ночь в объятиях. Первая мысль пришла, что это был Никита, они напились и дошли до такого, но пролистав моменты в голове, он вспомнил, что Энгель быстро сел в другую машину и направился в другую сторону, поэтому этот вариант отпал. Акума снова начал копаться в голове, одна фамилия крутилась на языке, но вспомнить её не мог, а от того, что не мог вспомнить, становилось ещё хуже. Будто он забыл что-то важное и ценное. " Только не звони ему.. Не хочу видеть этого Курседова."       Эта фраза пронеслась у него в голове, вспоминая этот отрывок, Серёжа вспомнил, что Никита его не послушал и всё-таки набрал Кира. Стало до ужаса стыдно за своё поведение, ведь теперь все вчерашние моменты хорошо отображались в его памяти. Как он сопротивлялся, дёргался, ругался, а самое главное, что даже после того, что Акума ему наговорил, он приехал в такой поздний час, ни отказался, не оставил одного гнить на улице за такие слова, а забрал его, привёз домой, ещё и уложил как ребёнка. От всех этих мыслей, хотелось провалиться сквозь землю и больше никогда оттуда не вылазить. Серёжа хотел было схватить телефон, набрать номер Курседа и без остановки, не давая вставить ему ни слова, извиняться, а потом завершить вызов, потому что у него недостаточно сил чтобы получить на всё это ответ. Но всё-таки решился. Найти номер Курседова было не трудно, ведь после вчерашнего его номер высветился самым первым. Звонил Никита ему явно ни один раз.       Нажав на вызов, Акума приложил телефон к уху и стал теребить пальцы между собой. Абонент не отвечает. Серёжа снова набрал номер Курседа надеясь, что тот просто не услышал, или связь плохая, но спустя пару минут из трубки доносились только гудки. Акумов решил, что Курседов просто не хочет его слышать, а видеть и подавно. Внутри всё сжалось то ли от обиды, то ли от злости на самого себя. Третий раз - должен быть счастливым, решил он и набрал его снова. Гудки слышались достаточно долго, поэтому Акума лёг на кровать и отложил телефон в сторону, но завершать вызов не стал. Гудки звучали не так громко, поэтому Акумов расслышал мелодию, которая доносилась из кухни. Завершив вызов - мелодия прекратила играть. Серёжа подумал, что уже совсем с катушек съехал, но на кухню всё-таки решил сходить.       Сам не понимая того, Акумов в своём же доме ходил на носочках, будто боялся кого-то спугнуть, или быть кем-то замеченным. Видимо не зря. Приоткрыв дверь на кухню, Акума заглянул туда и увидел Кира, который стоял к нему спиной и что-то делал у плиты. Тело само как-то двинулось назад, прижалось спиной к стене, полностью пропадая с вида на кухне. Серёжа понятия не имел, что он тут делает, но раз телефон на кухне, то он по-любому слышал его и знал, что Акума проснулся. Тогда почему не отвечал?       Серёжа стоял как вкопанный, он не понимал, что ему делать, и стоит ли вообще что-то делать. Вроде как, с одной стороны нужно зайти на кухню и поговорить, а с другой стороны, сможет он с ним поговорить? Только Акумов хотел зайти на кухню, как ноги будто приковали к земле и не отпускали. Руки дрожали, а он даже не понимал, от чего вся эта паника? Акума так бы и стоял, как вкопанный ещё пару часов, но услышав голос с кухни, его будто вернули обратно на землю. — Долго там ещё стоять будешь? — Кир приоткрыл двери и пригласил Серёжу внутрь, а тот послушно зашёл. Курседов налил из чайника кипяток в чашку. Запах кофе разнёсся по кухне. Горячий, утренний кофе, который приготовил красивый, высокий парень, что может быть лучше? Вот только во всей этой идеальной, утренней картине, Акума нервничал как никогда, а Кир был совершенно спокоен, на его лице сейчас не было никакой эмоции, поэтому прочитать по лицу, о чём он думает — невозможно. Полная невозмутимость. Студент поставил кружку с горячим кофе, тарелку с яичницей и поджаренной колбасой. Серёжа хотел его поблагодарить, но не смог и слова выдавить, поэтому просто кивнул. — Раз ты уже проснулся, то я пойду. — Погоди.. — Кир уже подходил к двери, но Акумов, сам не понимая того, схватил его за руку. Не понимал, что нужно говорить, зачем вообще остановил, как это объяснить, как попросить прощение? Всё это было таким лёгким испытанием, но сейчас Серёжа будто стал немым на пару часов, ни слова не произнёс, а взгляд, которым на него смотрел Курсед, вообще сбивал с мыслей. - Может тоже перекусишь? — Акума надеялся, что хоть что-то поменяется в его лице. Поменялось, но не то, что он хотел. — Если это всё, что ты хотел сказать, то я пойду. — Курседов выдернул руку из чужой и уже направлялся к выходу по коридору. Но, услышав тихое "прости", остановился, но разворачиваться не стал. — Вчера ты сказал, что тебе наплевать на меня и то, что я тебе никто. Испортил мне свидание с прекрасной девушкой своим звонком, наклюкался до неузнаваемости, ещё и пытался домогаться. И ты думаешь, после всего этого, твоё "прости" сработает?       Нет. Конечно же, Акума понимал, что одно его слово, не спасёт всю эту ситуацию. Он бы и сам не простил человека, который наговорил ему такого, но сейчас Серёжа хотел чтобы Кир не был как он. Чтобы простил его, подошёл, обнял, прижал к себе поближе, но Акума сам лишил себя этого. Если бы он только придержал свой язык за зубами в тот момент, то может у них бы всё и получилось. Но, из-за страха Акумов боялся подпускать к себе кого-то настолько близко, а Кир и так уже забрался достаточно глубоко. Серёжа допустил огромную ошибку, он считал, что Кир будет таким, как все остальные, также оставит его, бросит именно тогда, когда он уже привяжется к нему. Из-за долбаного страха — он, возможно, упустил свою маленькую надежду на счастливое будущее. Он всё это прекрасно понимал, но так не хотел чтобы Кир сейчас переступил этот порог и больше никогда сюда не вернулся, не появился у него в кровати утром, у него на кухне не будет готовить вкусный кофе и завтрак. От всего этого сердце сжималось с ужаснейшей силой. Казалось, ещё бы чуть-чуть и оно лопнуло. Один раз, Акума уже проебал свой шанс на счастье, и сейчас не хочет повторить этого снова. Кир не мог так долго ждать ответа, и так был на пределе. Только Курседов хотел наклониться за обувью, почувствовал, как руки окутались вокруг его талии, сделали замочек из пальцев и прижали к себе. — Не уходи. — Голос немного подрагивал и был не таким уж и громким, но прозвучало достаточно уверенно. Акумов боялся, что сейчас Кир расцепит его руки, оттолкнёт и скроется за дверью. До ужаса боялся этого, поэтому руки сами сжимали его с силой чтобы ни в коем случаи не отпускать. Весь ужас рассеялся, когда Акума почувствовал, как поверх его рук устроились чужие. Хотя, чужие грубо сказано, даже очень, ведь Серёжа уже давно не считал его чужим, просто боялся показать это. Почувствовав как по рукам разливается теплота от рук Кира, стало спокойнее, но говорить дальше он не решался. Вроде понимал, что нужно сказать, но эти слова казались такими сложными, даже можно сказать — невозможными.       А Курседов только этих слов и ждал. Ведь он не шевелился и не издавал никаких звуков, будто ждал чего-то ещё от Акумы. Тот прекрасно понимал, что именно, но почему же такие простые слова не могли выйти из его рта. Рано или поздно надо было решиться. Серёже не решился говорить эти слова, поэтому пытался подобрать другие, но чтобы смысл этих слов был одинаковым. В голову ничего не лезло, хотелось просто остановить время на этом моменте и наслаждаться им. — Я не хочу чтобы ты уходил, не хочу быть один. — Акума будто всё на одном дыхании проговорил, потому что после этих слов, воздуха категорически не хватало. Серёжа не хотел показаться странным, или неуверенным в своих словах. Его лицо покрылось румянцем, а голова стала настолько тяжелой, что уткнулась прямо в спину парня. — Почему раньше этого не сказал? — Кир повернулся и увидев обеспокоенное лицо Акумы, прижал его к себе заключив в объятия. — Вроде старше меня, должен быть опытней, но в таких делах ты мне уступаешь.       Серёжа был счастлив когда услышал из уст Курседа смешок, а когда увидел улыбку на его лице, счастью не было предела. Сердце начало биться быстрее, но это уже не чувствовалось так болезненно, наоборот, было ужасно-приятное ощущение внутри. От этого Акума сам невольной улыбнулся и не смог сдержаться. Взял в ладони лицо студента и потянулся к его губам. Поцелуй был очень нежный, смазанный, но ужасно тёплый. Именно этого и не хватало. Кира, который будет его обнимать, прижимать к себе и целовать, одаряя теплом всё тело.

***

      На протяжении двух месяцев, Никита каждый день по вечерам навещал Мишу. Каждый раз, когда Энгель появлялся на пороге, у Лиса улыбка до ушей была. Ну конечно, он не особо общительный, да и не хотел заводить знакомства в этом кругу общения. Была только Ольга Леонидовна его медсестра, хорошая, добрая и понимающая женщина. Она составляла ему компанию, покамест Никита был на работе. Женщина давно замечала что-то не то между парнями, то есть не только дружбу. Но против этого ничего не имела, даже наоборот, когда она видела такого счастливого Мишу рядом с Никитой, у неё у самой душа за него радовалась. Многие считают это неправильным и даже ненормальным, но ей было плевать, не ей выбирать кому-кого любить. Ей оставалось только наблюдать за всей этой приятной картиной. Вскоре она полностью убедилась в своих догадках, ведь Миша сам проболтался. Сидел красный как рак и боялся взглянуть на реакцию медсестры, но та похлопала его по плечу и улыбнулась. После этого их отношения значительно улучшились, Лис больше не чувствовал себя таким поддавленным покамест Никита был на работе, уже было не так одиноко. Ольга заметила, что у Миши не такие частые приступы, он совсем не подходил для этого места. Она спрашивала у начальника, как он тут оказался, но он рассказал это с такой насмешливостью, то есть сделал из его истории полный бред. Но она верила Лису, он не был тем, кто обманывал бы в такой ситуации.       Ольга на следующий день решила поговорить с Никитой на эту тему. Он знал историю дословно и доложил её женщине как мог. Никто из них не хотел оставлять всё так просто. Никита предложил обратиться в полицию, а у Ольги там работал муж, начальником, поэтому она предложила рассказать именно ему, ведь в полиции могут не поверить и отложить это дело хоть на пару лет. Энгель возражать не стал. Ольга думала, что этого парня не получится поймать с поличным и на него не будет никаких доказательств, но она ошибалась. По словам мужа, вся его квартира была напичкана наркотиками, такими различными, что даже Ольга парочку не узнала. Она сразу же рассказала обо всём Никите прежде, чем он пойдёт в палату к Мише. И также, она сказала, что поговорит с начальником за то, чтобы Мишу выписали раньше, ведь это место уже помогло ему, как могло, а всё остальное было только за Никитой.       Энгель сразу же рассказал обо всём Мише. Тот был так счастлив, что набросился на Никиту с объятиями. Он не хотел выпускать его из рук, да и Энгель таким желанием не горел. Они простояли так достаточно, и неожиданно для Никиты, Лис предложил ему прогуляться неподалёку. За всё это время, Никита только сейчас узнал, что можно выходить из центра, недалеко конечно, но можно было. Если бы знал, то когда Соня приезжала вместе с ним, они бы вышли на площадку неподалёку, а так Энгель сказал, что это запрещено, зря конечно, но назад время не вернуть, а слёзы девочка уже все выплакала.              Они вышли на площадку. Время было позднее, поэтому уже через пару минут Мише нужно возвращаться обратно, но минут двадцать у них оставалось. Лис почувствовал себя живым, не до конца свободным, но всё же. Впервые за два с половиной месяца вышел на улицу. Воздух был свежим, прохладный ветерок щекотал уши, а волосы разбрасывал в разные стороны. Раньше, Миша очень хотел выглядеть перед Никитой привлекательным, опрятным, а сейчас было всё-равно, ведь он знал, что Никита не выбирает людей по внешности. Сначала Лис этого не понимал, он считал, что внешность всё-равно является одним из главных пунктов в человеке, но Никита постоянно доказывал обратное. В итоге он победил, но Миша сдался только потому, что не хотел тратить время на споры, да и задерживать Энгеля после работы не очень хотелось. Конечно хотелось проболтать с ним хоть всю ночь, смотреть на его зевающую моську не отрывая взгляда, но Миша тоже человек и понимал, что Никите очень тяжело. Поэтому иногда приходилось его даже заставлять топать домой. — Свежий воздух, ночь, ещё и с тобой. Что может быть лучше? — Лис облокотился на лавочку и опрокинул голову взглянув наверх. Звёзды были обворожительны. В окне они выглядели совсем по-другому, а сейчас будто стали ближе, ярче и до ужаса красивы. Хотелось любоваться ими всю жизнь. Просидеть вот так с Никитой, смотреть на звёзды в тишине. Существует неловкая тишина, которая чаще всего и присутствует, но с Энгелем было приятно даже сидеть в тишине. — Я бы всю жизнь так провёл. Никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Никита посмотрел на Лиса. На лицо парня упал лунный свет, он был очень красив. Особенно сейчас, когда на его плечах плед, волосы смотрят в разные стороны, глаза сияют от красоты на небе, и улыбка. Она была настолько искренней, такой красивой, а главное — счастливой. Никита достаточно долго смотрел на Лиса, что тому стало неловко. Только он хотел спросить, что не так, как к его губам прислонились чужие.       Это чувство было незабываемым. В такую холодную, тёмную ночь, тело Миши нагрелось моментально. Поцелуй был настолько тёплый, в нём было столько любви, что Лис готов был растаять прямо на этой лавочке. К сожалению это не длилось долго, просто не могло длиться дольше. На пороге показалась Оля, она позвала парня напоминая про время. На прощание Никита оставил лёгкий чмок на лбу парня и пошёл к машине, а Миша направился ко входу. Этот день для них стал особенный.