Дядя

Кока его всё-таки увидел. Кивнул и прошёл мимо. Но в глазах промелькнуло что-то пугающее. Не ненависть. Угроза. И печаль. Но это там, наверное, уже давно. Три года, не меньше. Когда люди в костюмах ушли, Эля что-то шепнула шестерке, стоявшему за спиной, и тот мигом вылетел из комнаты. — Мне казалось, тебе ещё три года. — Твоими молитвами отпустили по УДО. — Я была слишком занята, чтобы о тебе молиться. — Чё, правда что ли? Тогда все благодарности Коке. На лице, обращённом к нему, наконец-то появились эмоции: — Ты это о чём? — А он тебе не говорил? Он договорился, чтобы меня по условке выпустили. И вообще... я неплохо сидел, если ты понимаешь... — Понимаю. Зачем ты Коке, тебе не сказали? — Пришёл, собственно, узнать. — Так а чего не спросил? Он ушёл уже, не вернётся сегодня. — Я, если честно.... Я тебя хотел увидеть, Эль. — Увидел. Что-то ещё? — Нам поговорить надо! Я три года этого ждал! — А я три года пыталась тебя забыть. Неприятно. Как ледяной водой на горячую голову. И резко всё смешалось, потеряло смысл. Потому что зачем тогда? Зачем проплачивать братве, "договариваться" на УДО? Если это месть, то она одновременно беспощадная и бессмысленная. И если первое — про Коку, то второе — совсем не про него. — Знаешь, мне лестно, что ты нашёл время прийти. Даже домой еще не забегал, как я погляжу. Видно, я для тебя что-то ещё значу. Раф хотел ответить, но Эля замотала головой, требуя тишины. Помолчала немного, посмотрела на него в упор, и улыбнулась, как прежде — с теплотой, с мягкостью. — Какими же мы были детьми! Я, если честно, не узнала тебя в первый момент. Возмужал, даже похорошел что ли... Жаль, что процесс взросления для нас оказался столь болезненным. С другой стороны, всё хорошо, что хорошо кончается. — Хочешь сказать, для тебя всё закончилось? — Да. И для тебя тоже. Ты, главное, не держись за прошлое. Отпусти — и вперёд. Если понадобится работа — всегда рады помочь. Если деньги нужны, чтобы уехать, начать всё с чистого листа — тебе нужно лишь озвучить сумму. На языке появилась горечь. Захотелось её ранить. Совсем не по-взрослому, не по-мужски. Но сил промолчать не оказалось. — А "не держаться за прошлое" и взять отчество дяди — это как получается? Ни одна мускула не дрогнула на Элином лице, зато ответ её оказался больнее пощёчины: — Не Кока с психопаткой трахался. В голове звенело, хотелось возразить, поругаться. Но не было сил. Да и смысла, кажется, не было. Она знала все его ответы, и они её совсем не интересовали. Эля отпустила прошлое с ним во главе. Равиль молча встал и на трясущихся ногах вышел из комнаты, спустился на первый этаж и, слегка шатаясь, вышел на улицу. Он уже не слышал звонкий Элин смех: — Дурак!... Ну и ладно... справится. Всё теперь у него будет хорошо. В идеале — подальше от нашего города.