На ощупь в темноте

За окном теплился рассвет, а Гермиона даже не ложилась. Расправленная постель под балдахином лавандового цвета была свежей и нетронутой. В черной с кружевом сорочке Гермиона сидела на ковре возле кровати и устало рассматривала плоды своих ночных трудов. Прошлым вечером она обнаружила в кабинете Гарри подшивки «Ежедневного Пророка» за последние годы. Гарри объяснил, что это «для работы». Гермиона была признательна ему, потому что благодаря этому у нее на руках оказалась хоть какая-то информация о забытых годах. Она основательно взялась за дело, мучаясь бессонницей. Вырезала все статьи о себе и Малфое вместе с колдографиями, какие только попадались в газетах. Затем разложила их в хронологическом порядке прямо на полу и попыталась структурировать информацию в блокноте, который так же позаимствовала из кабинета Гарри. Она и Малфой объявили о помолвке 12 июня 2004 года, появившись вместе на пафосной опере. Гермиона с любопытством разглядывала колдографию, на которой она сияла неподдельным счастьем в вечернем зеленом платье и держалась за локоть Малфоя в не менее роскошном смокинге. На ее руке сияло кольцо с миндалевидным изумрудом в окружении бриллиантов, которое покоилось на том же месте и сейчас. Они выглядели… счастливыми. По-настоящему. Гермиона была сбита с толку собственной лучезарной улыбкой. Она не узнавала себя, потому что никогда не умела улыбаться так. Репортер спросил, означает ли их совместное появление, что они теперь вместе. Малфой, если верить тексту статьи, с присущим ему сарказмом ответил: «Нет, я ради забавы надел на ее палец семейную реликвию, которую вручают будущим леди Малфой». Их помолвку обсуждали еще в трех последующих выпусках «Ежедневного Пророка», а через несколько месяцев состоялась свадьба. 19 сентября 2004 года. В день ее двадцать пятого дня рождения, что казалось противоречивым решением. Почему они выбрали именно эту дату, совместив два важных для нее праздника? Гарри не преувеличил, когда описал свадьбу как отвечающую всем требованиям чистокровных семей. Гермиона, закусив нижнюю губу и борясь со слезами, смотрела на себя на колдографии в белом свадебном платье, стоящую у алтаря. Платье было… неописуемым. Совершенно не таким, какое она представляла себе в юности, будучи влюбленной в Рона. Тогда она мечтала о скромном и неброском образе — цветочный венок в волосах, рядом только самые близкие и родные люди, шатер в Норе и непритязательные развлечения жарким летним днем. Но все обернулось по-другому. Она вышла замуж за другого. Такие платья она видела разве что в кино. С открытыми плечами и вырезом лодочкой, оно тесно обхватывало ее талию, а после расходилось пышной юбкой с длинным шлейфом. В ее элегантно собранных волосах сияла бриллиантовая мини-тиара — наверняка из сокровищниц Малфоев, а от нее по спине струилась тончайшая фата. В этом образе она казалась сказочным видением, а не реальной женщиной. И прикованный к ней взгляд Малфоя это всецело подтверждал. У него на лице читались любовь и преклонение. Смотрящей на их свадебную колдографию Гермионе было неловко это осознавать. Похоже, что он и вправду любил ее. Церемонию бракосочетания обсуждали в газетах намного дольше, чем скандальную помолвку. И самой животрепещущей темой было отсутствие родителей жениха. Люциус и Нарцисса не посетили свадебное торжество. Наверное, для них это было слишком. Она не представляла, как Драко удалось уговорить их на брак с ней. Удивляло, что его не вычеркнули из семейного древа и не лишили наследства за союз с ней — маглорожденной. Видимо, уступка со стороны его родителей была такой огромной, что на посещение свадьбы у них не хватило выдержки. Далее следовали статьи с их фотографиями со свадебного путешествия, которое продлилось полгода. Где они только не побывали — Париж, Милан, Тоскана, Венеция, Монако… Их замечали то в дорогом ресторане за романтическим ужином, то за дайвингом в открытом океане, то за посещением национальных парков, где они кормили с рук исчезающих животных. Это было тайной мечтой Гермионы, которая сформировалась в годы войны — увидеть мир. Она боялась, что погибнет, так и не узнав, что скрывается там — за границами ее мировоззрения. Следующие найденные ею статьи обсуждали ее стремительное продвижение по карьере и открытие Малфоем бизнеса по торговле артефактами. Иногда статьи описывали их совместные появления на мероприятиях магического общества Британии или слухи, касающиеся популярной пары. Гермиона жадно проглатывала статью за статьей и делала пометки в блокноте, чтобы ничего не упустить. Постепенно в ее голове выстраивалась цепочка событий, но пока еще очень хрупкая, с огромными пробелами и множеством вопросов. Чтобы не потеряться в своих мыслях, Гермиона открыла чистую страницу и выписала наиболее значимые вещи, которыми ей предстояло заняться. «Встретиться с Малфоем и выяснить, что ему известно». «Разыскать родителей Драко». «Узнать, есть ли у меня доступ к счетам в Гринготтс. И, если да, то купить себе нормальные вещи». «При возможности обзавестись палочкой (найти старую или приобрести новую)». «Выяснить все, что касается смерти Бруствера, нападения на Малфой Мэнор и моего отстранения от должности». Гермионе казалось, что эти события как-то связаны между собой. Слишком уж все это было подозрительно... И, подумав, она добавила еще один пункт. «Узнать больше об Аманде Мид».

***

— Не обсуждай с ней его. — А если она будет спрашивать? — Она будет спрашивать. Отвлеки ее. Придумай, чем ее можно занять. — Но что я могу придумать? — Я не знаю! Что-нибудь. — Отлично, Гарри. Просто замечательно. Мы сейчас одного и того же человека обсуждаем? Это Гермиона, мать ее, Грейнджер. И, если ей нужны ответы, ее не получится чем-то отвлечь. Она из меня душу высосет, как проклятый дементор, если я… — Черт, Джин, просто сделай это! Я не могу срываться с работы, чтобы позаботиться о подруге. У меня три нераскрытых дела, в том числе и то, которое касается самой Гермионы и ее почти осужденного на казнь мужа. Я пытаюсь защитить ее от обвинений, понимаешь? И это непросто, учитывая обстоятельства. Прошу, помоги мне. — Ладно. — Усталый вздох. — Я попытаюсь ее занять… — Спасибо. — Звук поцелуя. — Люблю тебя. До вечера. — До вечера, милый. Гермиона прижималась к стене в коридоре, к собственному стыду подслушивая разговор друзей. Она не планировала этого. Просто спустилась утром на кухню, ощутив сильный голод, и случайно застала их за обсуждением. Так значит, Гарри не хочет, чтобы она пыталась во всем разобраться. Он попросил Джинни отвлечь ее от расследования. И стоит ли в таком свете ждать от него, что он исполнит ее просьбу о встрече с Малфоем? — Доброе утро. — Гермиона улыбнулась, когда вошла на кухню. Джинни сидела за столом в махровом халате и подпирала голову рукой. Видимо, раздумывала, чем можно занять потерявшую память подругу, которая пыталась получить ответы на неудобные вопросы. — Гермиона, ты уже проснулась? — Изобразив воодушевление, Джинни поднялась со стула. — Я как раз собиралась приготовить завтрак. Ты мне не поможешь? Отличное занятие. Особенно учитывая тот факт, что Гермиона всей душой ненавидела готовку. — Конечно, помогу. Она тонко нарезала сыр на разделочной доске, пока Джинни жарила яичницу с беконом. И как бы невзначай спросила: — Джин, а ты не знаешь, где моя палочка? — Э-э, — растерялась та, а потом осторожно объяснила: — Твой целитель настоятельно рекомендовал воздержаться от использования магии до полного выздоровления. — И все же: где моя палочка? — Кажется, ее изъяли авроры. — Для чего? — Возможно, чтобы изучить, какие заклинания были применены в ту ночь? Гермиона поджала губы и положила нож рядом с нарезанным сыром. Значит, ее палочку конфисковали для следствия. Вернуть ее не представлялось возможным. Ей нужна новая, а для покупок требуются деньги. — Я думаю наведаться в Гринготтс, — невозмутимо заявила Гермиона, повернувшись к подруге, которая так и застыла у плиты с лопаткой для помешивания в руке. — Зачем? — По-вашему, я должна жить на вашем с Гарри обеспечении? Как немощная содержанка? — С этим нет никаких проблем, Гермиона. Мы купим все, что ты скажешь. Тебе чего-то не хватает? — Пожалуй, самостоятельности, — мрачно сказала та и сложила руки на груди. — Тебе не кажется, что вы с Гарри заигрались в заботливых нянек? Джинни выдохнула и выключила огонь под сковородой с яичницей. — Мы переживаем за тебя, — сдавленным голосом воскликнула Джинни. — Мы так испугались, когда все это произошло. Ты была при смерти! Пять месяцев находилась в коме. Конечно, мы будем пытаться оградить тебя от всех опасностей, когда ты наконец вернулась к нам. — Я не нуждаюсь в этом, — отрезала Гермиона. — Я в порядке, ясно? И в состоянии позаботиться о себе самостоятельно. Джинни опустила взгляд в пол. — Прости. Мы хотим как лучше. Гермиона смягчилась, увидев, как расстроена подруга. Приблизившись, она взяла Джинни за руку и попробовала быть максимально честной: — Джин, пойми, я не успокоюсь, пока не выясню правду. Как бы вы ни пытались оградить меня от этого. Мне нужны ответы. И будет лучше, если вы с Гарри поможете мне вместо того, чтобы чинить препятствия. — Значит, Гринготтс? — вскинула на нее глаза Джинни.

***

Перед Гермионой встал непростой выбор: беззастенчиво вульгарное красное платье с вырезом, глубина которого кричала «смотри только сюда!», или невыносимо вычурный костюм изумрудного цвета с серебряной вязью на воротнике и манжетах. — Джинни, я тебя убью! — процедила Гермиона, с неприязнью смотря на вещи в своем шкафу. Когда она спустилась в гостиную на первом этаже, Джинни сидела на корточках перед Альбусом и надевала на него вельветовую курточку. Ее глаза скользнули по недовольной Гермионе, и она прыснула от смеха. — Гермиона, ты пойдешь в этом? — А что не так? Джинни выразительно посмотрела на сильно великоватый ей свитер Гарри из синей шерсти и те же классические серые брюки, в которых Гермиона покинула больницу. — Это свитер моего мужа. — В своем шкафу я не нашла ничего подходящего, — отозвалась Гермиона. — И эти брюки совершенно не подходят к нему. — Я не виновата, что среди тех вещей, которые ты мне купила, одни лишь платья для вечеринок-оргий и костюмы выпускницы Слизерина. Джинни рассмеялась, тяжело поднявшись с корточек со своим большим животом. — Что смешного? — возмутилась Гермиона. — В том шкафу твоя одежда, Грейнджер, — огорошила ее Джинни. — Мы забрали ее из Малфой Мэнора накануне. Бестолково уставившись на нее, Гермиона, запнувшись, пробормотала: — М-моя? — Я говорила, что после замужества ты стала одеваться под стать Малфою. — Невозможно, чтобы я по своей воле носила это. — Ладно, — вздохнула Джинни и взяла с журнального столика свою палочку. — Исправим это недоразумение. После того, как она взмахнула палочкой, свитер Гарри на Гермионе уменьшился. — Не скажу, что стало лучше, но если тебе так нравится… — Мы же не возьмем с собой Джеймса и Альбуса? — поинтересовалась Гермиона, взглянув на одетых детей. — У нас много дел, а они… — Мы оставим их в Норе и оттуда отправимся в Косой переулок. С облегчением кивнув, Гермиона направилась к камину и зачерпнула из вазочки, стоящей на нем, летучего пороха. Когда она вышла из камина в Норе, ее окутали до боли знакомые ароматы. Сладкая выпечка с корицей, что-то пряное и терпкое, а еще дерево и свежескошенная трава. Обстановка была такой же, какой она ее помнила. На душе сразу стало легко. Она словно вернулась домой после долгого отсутствия. — Хьюго, Мерлина ради! — Гневный голос миссис Уизли огласил весь дом. — Я же просила: не трогай пирог. Ну что за поросенок? Гермиона улыбнулась и в то же время нахмурила брови, вопросительно обернувшись на появившуюся следом за ней Джинни. У нее на руках был Альбус. — Это сын Рона, — пояснила Джинни со скованностью и поставила сына на пол. — Так он здесь… — Гермиона ощутила всплеск волнения, страха и нетерпения. — Я мельком видела его в больнице, когда пришла в себя. — Да, он приехал с женой и детьми, когда Гарри написал ему, что тебя планируют выводить из искусственной комы. Хотел поддержать. В тот же момент послышались приближающиеся шаги, которые Гермиона без труда узнала — так часто слышала их. Она любила этого человека с четырнадцати лет, а после еще пять лет прожила с ним под одной крышей. В ее памяти Рон был все еще с ней. Он проник в нее так глубоко, что стал ближе, чем кто-либо еще. — Мам, пирог изумительный! — держа в руке кусок яблочного пирога, крикнул Рон с набитым ртом и вошел в гостиную. — Неужели ты думала, что мы устоим? Он зацепился взглядом за застывшую Гермиону и так резко остановился, будто налетел на невидимую стену. Какое-то время они просто стояли и смотрели друг на друга. Их глаза отражали целый калейдоскоп запутанных эмоций, которые даже им самим было бы трудно расшифровать. Это был настолько личный момент, что Джинни прочистила горло и, поспешно уходя, пробормотала: — Отведу детей к маме. Рон очнулся первым. Он отложил недоеденный кусок пирога прямо на журнальный столик, вытер руку о брюки — Гермиона улыбнулась от этого знакомого жеста — и неуверенно шагнул к ней. — Гермиона, ты в порядке? Я приехал, как только узнал, что ты… Тебя… — Да, я в порядке, — заверила она внезапно охрипшим голосом. — Меня выписали вчера. — Отлично. Я хотел встретить тебя вчера при выписке, но Гарри сказал, что будет лучше, если у тебя будет время прийти в себя. — Что ж, я рада тебя видеть, Рон. Как у тебя дела? Джинни сказала, что ты женат. — Э-э. — Рон озадаченно наморщил лоб. — Значит, это правда, что ты не помнишь последние пять лет? — Правда. — И ты не помнишь Малфоя? — Этот вопрос прозвучал робко, почти уязвленно. — Не помню. Мое последнее воспоминание — это мы. У нас в квартире в Лондоне. Сентябрь две тысячи третьего года. Накануне моего дня рождения. Помнишь? — Тогда мы еще были вместе... — На этих словах в голубых глазах Рона отразилась тоска. — После твоего дня рождения все и начало рушиться. — Расскажи мне. — Гермиона подалась к нему с жадным блеском в глазах. — Что произошло? Почему мы расстались? Почему я вышла замуж за… него? — Я… — Рон, я же просила тебя принести мне… — Появившаяся в гостиной женщина запнулась, застав их наедине. — Я помешала? — Нет-нет, Лора, все в порядке. — Рон побагровел от смущения и отошел от Гермионы. — Мы просто разговаривали. Взгляды Гермионы и, как ее назвал Рон, Лоры столкнулись с ощутимым напряжением. Не нужно было долго думать, чтобы понять — это и есть жена Рона. Было странно видеть их удивительную схожесть. У Лоры тоже были каштановые волосы, но локоны выглядели искусственно и уже распрямились на концах. У нее тоже были карие глаза, но более темные — не янтарь, как у Гермионы, а темный шоколад. Даже их телосложение было одинаковым — невысокий рост, хрупкие плечи, аккуратная маленькая грудь и красивый изгиб широких бедер. Единственное существенное отличие между ними — черты лица. У Гермионы они были мелкими и изящными: острый подбородок, тонкие изогнутые брови, вздернутый носик с россыпью веснушек и маленький рот с губами в форме сердца. Лора же обладала чертами более грубыми. Ее нос был с едва заметной горбинкой, губы — тонкие и невыразительные, что она пыталась исправить при помощи макияжа, а подбородок — квадратный, с тяжеловатой челюстью. — Привет, Гермиона. — Лора заставила себя улыбнуться и протянула ладонь для рукопожатия. — Ты меня, наверное, не помнишь. Я — Лора, жена Рона. — Значит, знакомимся заново. — Гермиона пожала ее руку и переглянулась с Роном. — Очень приятно. — Мама будет рада тебе. — Он переминался с ноги на ногу, явно смущенный. — Мам! — громко позвал он. — Гермиона пришла! Миссис Уизли вошла в гостиную в переднике и с полотенцем в руках. — О, милая! — Она подошла к Гермионе и положила теплую морщинистую ладонь на ее щеку. — Мы так переживали за тебя все это время! Как ты? — Все хорошо, Молли. — Гермиона улыбнулась вполне искренне. — Я чувствую себя прекрасно. Разве что растеряна. Ничего не помню о последних годах своей жизни. — Я слышала об этом, Джинни написала нам. — На лице миссис Уизли отразилось сочувствие. — Мне жаль. Что сказали целители? Возможно ли восстановить потерянные воспоминания? — Говорят, это невозможно. Воспоминания были стерты магией. Они не заперты у меня в памяти, их просто нет. — Мерлин, — вздохнула Молли и оглядела ее с ног до головы. — Ты такая худенькая, Гермиона! Ты голодная? Мы собираемся обедать. Я испекла твой любимый яблочный пирог с корицей. — Она строго оглянулась на сына. — Если, конечно, от него еще что-то осталось. — А что я? — Рон вскинул руки, защищаясь. — Это все Хьюго! — О, не сваливай все на своего двухлетнего сына! — Миссис Уизли шлепнула его полотенцем по плечу. — Он не мог умять половину пирога за те пять минут, что меня не было на кухне. Гермиона не сдержала улыбки и заметила, что Лора напряженно наблюдает за ней. Она что, не сводила с нее глаз все это время? От ее ледяного взгляда по телу побежали мурашки. — Мам, я оставила Альбуса с Джорджем, но, пожалуйста, проследи за ними. — Джинни вернулась в гостиную. — Джеймс играет в саду. — Вы не останетесь на обед? — расстроилась миссис Уизли. — Куда вы собрались? — Мы с Гермионой хотим прогуляться по Косому переулку. — Тебе не рано выходить из дома? — обеспокоился Рон, повернувшись к Гермионе. — Я не больна, Рон. — Она устало улыбнулась. — Потеря воспоминаний не делает меня беспомощной. Тем более я иду не одна. Мне нужно развеяться, кое-что прикупить. — Может, я мог бы… — Кхм-кхм. Рон, кажется, ты обещал Джорджу помочь с детьми, — вмешалась Лора, схватив его за локоть. — Они ждут тебя в саду. — А, ну да. — Рон почесал в затылке. Миссис Уизли удивила Гермиону, когда ядовито взглянула на свою невестку. Джинни тем временем подхватила ее под руку и потянула к камину. — Нам пора. Я заберу мальчиков вечером. — Будьте осторожны, — напоследок напутствовала их миссис Уизли. Одна за другой Гермиона и Джинни исчезли в зеленом пламени.