На ощупь в темноте

От острого чувства ностальгии защемило в груди, стоило переступить порог лавки «У Олливандера». Когда-то давно одна крохотная, но не по годам умная девочка пришла сюда за своей первой палочкой, все еще не до конца осознавая, что она — волшебница. Тогда все происходящее ей казалось чудом. Она и сейчас, спустя почти двадцать лет, испытывала этот трепет. — Так-так. — Олливандер выглянул из-за стеллажей и ахнул. — Мисс Грейн… Прошу прощения, леди Малфой. Я премного благодарен чести видеть вас в своей скромной лавке. Чем могу служить? Гермиона смущенно улыбнулась, не показав, как ее буквально передернуло от обращения леди Малфой. — Здравствуйте, господин Олливандер. Мне бы хотелось приобрести новую палочку. Моя прежняя… пришла в негодность. — Ваша первая палочка, если не ошибаюсь, это виноградная лоза и сердечная жила дракона? — Верно. — Гермиона грустно кивнула. — Я лишилась ее еще во время войны. После пользовалась палочкой, которую мне выдали в Министерстве. Но я не чувствовала с ней связи. И вот, пришла к вам, чтобы подобрать нечто… для себя. — Понимаю… — Он уже прикидывал что-то в уме, постукивая пальцем по подбородку. — Полагаю, в качестве сердцевины мы оставим сердечную жилу дракона. Я мог бы предложить вам волос единорога, но… Не уверен, что это действительно вам подходит, хотя вы несомненно производите впечатление человека со светлой, незапятнанной душой. — Палочки с волосом единорога тяжелее всего поддаются темной магии. — Гермиона поняла, о чем он толкует. — Такие подходят чувствительным и мягким людям, способным глубоко привязываться. И они очень преданы хозяину. — Вы, как всегда, блещете умом. — Олливандер с усмешкой положил перед ней два футляра с палочками. — Сердечная жила дракона подходит вам куда больше, миссис Малфой, хотя это и изумляет. Палочки с такой сердцевиной обладают наибольшей силой и, увы, легче остальных склоняются к темной магии. Драконья сердечная жила делает палочку темпераментной и склонной к несчастным случаям. И, что еще любопытно, они почти не питают преданности к владельцу. Если хозяина такой палочки обезоружат в бою, она легко согласится работать на победителя. — И почему вы думаете, что мне это подходит больше? — поинтересовалась Гермиона, рассматривая одну из предложенных ей палочек. — Хороший вопрос, — хмыкнул Олливандер. — Взмахните палочкой. Гермиона послушалась, но не ощутила никакой отдачи. — Не то. — Олливандер забрал у нее неподходящий вариант. — Теперь попробуйте эту. Ива, десять дюймов. Взявшись за древко протянутой ей палочки, Гермиона выдохнула через рот. Вот оно. Тончайшая вибрация магии прошибла ее пальцы. Сделав взмах, Гермиона с улыбкой оценила результат — на прилавке появилась стеклянная ваза с ирисами. — Превосходно! — хлопнул в ладоши Олливандер. — Мы не ошиблись. — Но почему именно сердечная жила дракона, господин Олливандер? — не смогла не спросить Гермиона. — Я не тяготею к темной магии, предана близким, спокойна и рассудительна — меня не назовешь темпераментной и необузданной. Разве такая палочка не подошла бы больше кому-то вроде… Драко Малфоя? Почему она вспомнила именно его? — Быть может, вы не признаете того, что скрывается глубоко в вашей душе? — с хитрой полуулыбкой предположил Олливандер. — Я ни в коем случае не хочу принижать вклад мистера Поттера и мистера Уизли в победу в минувшей войне, но я не солгу, сказав, что из вашего трио вы — наиболее решительная личность. У вас острый и быстрый ум, храброе сердце, страстная тяга к познанию нового и поразительная целеустремленность. Вы были так близки к должности самого министра магии до досадных событий апреля. Вы не так уж лишены темперамента, как полагаете, миссис Малфой. Поверьте, огонь в ваших глазах пылает так же ярко, как и у всех выдающихся людей на моей памяти. Убрав свою новую палочку в карман брюк, Гермиона расплатилась за нее монетами, которые заранее одолжила у Джинни. Подруга ждала ее в лавке с животными, выбирая филина, поскольку их с Гарри старая сова умерла на днях. — Спасибо, — на прощание сказала Гермиона, Олливандер, однако, остановил ее. — Вы упомянули вашего супруга, мистера Малфоя. — От этих слов Гермиона побледнела. — Предположили, что ему куда больше подошла бы ваша палочка, чем вам самой. Но его палочка с сердцевиной в виде волоса единорога. И первая, и вторая. — Разве это не парадоксально? Он… опасный человек. Мрачный и замкнутый, из семьи магов-аристократов, которые помешаны на чистоте крови и были близки к Волдеморту. Почему его выбирают палочки с самой светлой, чувствительной и преданной сущностью? — Быть может, глубоко в душе, как и вы, он прячет то, в чем боится себе признаться? — с мудростью смотрел на нее Олливандер. — И вы сумели разглядеть это в нем, раз полюбили. Его хрупкое сердце, его способность тонко чувствовать, его абсолютную преданность семье и тем, кого он любит. Вы были такой прекрасной парой... Вся страна обожала вас, потому что вы служили живым доказательством того, что любовь объединяет даже настолько разных людей. Мне искренне жаль, что с вашей семьей случилась такая беда. Я был бы очень рад, если бы вся эта ситуация благополучно разрешилась и для вас, и для мистера Малфоя. Крепитесь. Гермиона не знала, что ответить. Почему-то она ощутила боль. Та как острая игла пронзила ее сердце. И у нее не было готового объяснения тому, что было ее причиной. Возможно, чувство потери. Она потеряла то, что, вероятно, составляло основу ее жизни. Потеряла любовь, настолько изменившую ее, что сейчас она не узнавала женщину, которой являлась в забытые ею годы. Она потеряла себя.

***

Ступая по огромному мраморному холлу, Гермиона ловила на себе неприветливые взгляды гоблинов. Они привычно работали за высокими стойками, склонившись над банковскими книгами, которые были больше их самих, взвешивая на весах драгоценные камни и пересчитывая монеты. Волшебный банк «Гринготтс». — Гермиона, если ваши счета заблокированы, то можешь не переживать об этом. — Джинни шла рядом, придерживая рукой живот. Ей становилось все труднее передвигаться. — У нас с Гарри достаточно средств, как ты знаешь. Нам совершенно не в тягость… — Спасибо, Джинни, — сухо ответила Гермиона. — Но, уверяю тебя, я не буду у вас на содержании. Если мои счета заблокированы, я найду способ раздобыть деньги. Устроюсь на работу, в конце концов. — Что? Нет! Гермиона, ты только что… — Добрый день! — проигнорировав ее, Гермиона улыбнулась главному гоблину, к стойке которого они подошли. Гоблин с большой неохотой оторвался от изучения какого-то письма и окинул ее взглядом. Что-то в его лице переменилось, и он даже наклонился вперед. — Леди Малфой, добро пожаловать. Чем могу помочь? — Я хотела бы узнать состояние своих счетов. — Что же, давайте посмотрим. — Он надел на нос крохотные очки, которые до этого висели на золотой цепочке, и стал листать банковскую книгу корявыми ручками с длинными ногтями. — Все счета семьи Малфой заблокированы по приказу Министерства Магии до окончания следствия, начатого в отношении Драко Малфоя. Нам известно, что у Люциуса Малфоя есть личный счет во французском волшебном банке, но у вас к нему доступа нет. И еще кое-что… В марте этого года вы открыли в нашем банке личный счет с ограниченным доступом на имя Гермионы Джин Грейнджер. — В марте? — переспросила Гермиона в замешательстве. — Я могу снять с него средства? — Поскольку счет открыт на вашу девичью фамилию и принадлежит только вам, счет не был заблокирован. Вы перечислили на него значительную сумму с главного счета Малфоев. И можете воспользоваться этими средствами, леди Малфой. Система защиты была оговорена вами. Вместо ключа вы должны предъявить палочку. Чтобы сейф открылся, вам нужно использовать свою кровь. А сейчас вашу палочку, пожалуйста. Гермиона с легким сердцем протянула ему новую палочку. Как только она приобрела ее, был заключен магический договор. Теперь они связаны, что и подтвердилось, когда гоблин изучил ее палочку при помощи магии. — Действительно, палочка связана с вами, леди Малфой. Ваша личность подтверждена. Можете забрать палочку. Вас проводят к вашему хранилищу. — Я подожду снаружи, — поморщилась Джинни. — На таком сроке поездку в проклятой вагонетке я не выдержу. Перемещение в гоблинской тележке было таким же неприятным, как помнила Гермиона. На бешеной скорости они пронеслись по запутанному лабиринту в подземелье, что привело ее волосы в ужасное состояние и вызвало тошноту. Пошатываясь, она выбралась из вагонетки и пригладила безумную гриву. — Ваша ладонь, — потребовал гоблин, когда они подошли к двери сейфа. Гермиона с опаской протянула ему свою руку, и он уколол ее палец чем-то острым. — Приложите палец к двери. Последовав инструкциям, Гермиона оставила кровавый след на двери, и раздался щелчок открывшегося механизма. Дверь отворилась, явив ее ошеломленному взгляду горы золотых монет. И это только ее личный счет, в спешке открытый полгода назад! Что же таят в себе хранилища Малфоев, которым сотни лет? — Сколько вы намерены взять? — спросил гоблин. — Пожалуй, двадцати тысяч галлеонов хватит, — прохрипела Гермиона. Она достала из кармана заранее отданный ей гоблинами мешочек, взмахнула палочкой, и галлеоны золотым потоком заструились в его недра. Закончив, она завязала веревочки мешочка и кивнула. — На этом все.

***

Джинни нашлась в ателье мадам Малкин, перебирая платья на одной из вешалок. — Как тебе это? — Джинни сняла с вешалки белое платье на тонких бретельках. — Джин, сейчас сентябрь. — Гермиона с непреклонным видом вернула платье на вешалку. — И мне нужны нормальные вещи. — Под нормальными ты подразумеваешь скучные? — Комфортные. — Ты такая ханжа, Грейнджер! Раньше ты нравилась мне больше, пусть и воротила от нас нос. Ты выглядела великолепно. Гермиона в замешательстве обернулась на нее. — Воротила нос? — Мы не общались четыре года, Гермиона. — Джинни легко пожала плечами, словно это ничего не значило. — После замужества ты уехала в свадебное путешествие на полгода, а когда вернулась, перестала отвечать на наши письма. Оборвала общение. — Я не могла поступить так. Зачем мне это делать? Вы — мои близкие люди. — Думаю, что Малфой стал тебе куда ближе нас. Ты выбрала его. — Чепуха, — проворчала Гермиона и двинулась к вешалке со свитерами, став яростно перебирать их. — Ничего зеленого, серого и черного. Хватит! Джинни подавила улыбку, наблюдая за ней. Прежняя Гермиона вернулась.

***

Сделав глоток капучино из белой фарфоровой чашечки, Гермиона выглянула в окно, возле которого располагался их столик. Погода испортилась, пошел сильный ливень, загремел гром. Им пришлось забежать в кафе, чтобы переждать грозу и заодно утолить голод после рейда по магазинам Косого переулка. — Джин, могу я спросить кое о чем? — Конечно, спрашивай, — кивнула Джинни, с аппетитом поглощая свой десерт из клубники и сливок. — Почему мы с Роном расстались? Джинни сразу же напряглась и отложила ложку на блюдце с остатками десерта. — Гермиона, я почти ничего не знаю об этом. Вы оба не делились со мной подробностями. — Хотя бы расскажи, что тебе известно. Пожалуйста. — Что-то произошло в твой день рождения в две тысячи третьем году. Не у вас с Роном, нет. Сначала мы праздновали в Норе, а после отправились в клуб для волшебников. Мы хорошо повеселились, ты была счастливой. Я смутно помню происходящее, но кое-что отложилось в памяти. Один момент. — Какой? — с придыханием воскликнула Гермиона. — Ты ушла в уборную и сильно задержалась. Рон даже заволновался и хотел отправиться за тобой, но ты вернулась… странная. — В чем это выражалось? — Не знаю, — покачала головой Джинни и заправила за ухо короткую рыжую прядь, упавшую ей на лицо. — Нечто было в твоих глазах. Потрясение, замешательство. Ты сказала, что хочешь вернуться домой. И мы разошлись. Гермиона задумалась, сложив руки на груди. Она кого-то встретила? Что-то увидела? Почему это так повлияло на нее? — И что было дальше? Рон упомянул, что после моего дня рождения все и начало рушиться. — Да. Ты стала отстраненной и дерганной. Не говорила, что тебя беспокоит, когда мы спрашивали. Рон жаловался нам с Гарри в то время, что ты перестала разговаривать с ним. Не игнорировала, но вы перестали... болтать. Обсуждать дела после работы, делиться своим мнением, спорить. Ты с ним не спорила, Грейнджер! Что-то явно было не так, согласись? Да, Гермиона и отсутствие споров — это тревожный признак. — До октября все это продолжалось. Ты даже придумала неправдоподобный повод выставить Рона из спальни. Мол, тебе снятся кошмары и тебе легче засыпать одной. Он ютился на диване, но терпел, потому что любил тебя. Переживал, правда, жутко. И вдруг все разрешилось как по волшебству. — В каком смысле? Я резко стала прежней? — Не совсем. Если подумать, именно в это время, в середине октября, ты пересеклась с Малфоем на каком-то званом вечере. Позже, уже будучи в отношениях с ним, ты рассказала, что тем вечером между вами все и закрутилось. Мол, вы начали переписку. Но знаешь что? — М-м? — Гермиона, я подозреваю, что в твой день рождения ты, отправившись в уборную, столкнулась с Малфоем. И между вами произошло нечто, что выбило тебя из колеи. Оборачиваясь в прошлое, я понимаю, что скорее всего ты терзалась от чувств к Малфою, которые, вероятно, не могла даже признать. Ощущала себя виноватой перед Роном, потому и отстранилась от него. И вот вы с Малфоем снова встретились. Поняли, наверное, что притяжение непреодолимо и… закрутили роман. — Джинни! — возмутилась Гермиона, и ее щеки покраснели до самых ушей. — Я бы никогда не поступила так с Роном. Я любила его. — Гермиона, ты вполне могла увлечься другим мужчиной, — дипломатично произнесла Джинни. — Опасным, загадочным, страстным и интересным. Я, конечно, не перевариваю Малфоя, но вы были... похожи. Амбициозные, образованные, увлеченные литературой, наукой и искусством. Вы могли говорить часами. И, похоже, что часами не выбирались из постели. Ты бы видела, какими вы были, когда начали официально встречаться — после твоего расставания с Роном в декабре. Годрик, вы искрили, как сумасшедшие! — Я выглядела влюбленной? — усомнилась Гермиона. — Обезумевшей! — хохотнула Джинни. — Я даже не удивилась, когда спустя всего полгода ты выскочила за него замуж, хотя Рона держала в статусе бойфренда пять лет. — А Рон? — В голосе Гермионы слышалась тоска. — Как он это воспринял? — Тяжело. — Джинни резко стала серьезной и вздохнула. — Полагаю, ты тайно встречалась с Малфоем до расставания с Роном в декабре, потому что многое на это указывало. Ты сияла, пропадала вечерами, оправдываясь загруженностью на работе, и держала Рона на расстоянии. Мы взрослые люди, так что я скажу открыто — вы не спали. Рон сходил с ума. Подозревал всех твоих коллег мужского пола, устраивал сцены ревности. Дошло до того, что поставил тебе ультиматум: или он, или тот, с кем ты обманывала его. Ты без колебаний выбрала Малфоя и ушла. — Мерлин, — прошептала Гермиона, потерев виски. — Я — ужасный человек. Как так можно?! Я изменяла Рону? Бросила его после всего, что мы пережили вместе? — Всякое бывает, — пожала плечами Джинни и допила свой молочный коктейль. — Рон был разбит. Заперся дома, пил. Мы с Гарри еле-еле вытащили его из этого состояния. И только он пришел в себя, как вы с Малфоем объявили о помолвке. Был… неприятный инцидент. — Что произошло? — встревожилась Гермиона. — Рон подрался с Малфоем, когда вы пришли в Нору на день рождения Гарри уже в качестве жениха и невесты. Рон чуть не убил его, а Малфой и не отбивался. Это всех удивило. Он позволял ему бить себя. После этого ты отдалилась от нас. В последний раз мы полноценно общались на твоей свадьбе, а после… Все закончилось. Гермиона умолкла, переваривая услышанное. Ее переполняли отвращение к самой себе и недоумение. Не могла она… Хотя откуда ей знать? Возможно, она и вправду потеряла голову? Человек в таком состоянии способен на любую глупость. Но Гермиона Грейнджер никогда не теряет голову. Это не про нее. Она — воплощение стабильности, преданности и благоразумия. Что этот проклятый Малфой с ней сделал? — Рон закрутил роман с Лорой тебе в отместку, я думаю. — Голос Джинни заставил ее отвлечься от приступа самобичевания. — Он не скрывал, что выбрал ее, потому что она была похожа на тебя. Рон перепутал ее с тобой, когда увидел со спины в парке. Так они и познакомились. — Но сейчас он счастлив? — с призрачной надеждой спросила Гермиона. Джинни дернула плечом, посмотрев на нее с грустью. — По-своему счастлив. Успокоился, перестал пить. Потом у них родились Роза и Хьюго. Это укрепило их брак, но я, если честно, не думаю, что Рон до конца забыл тебя. Сегодня он выглядел… взволнованным встречей с тобой. — Джин, я не знаю, как мне вести себя с ним, — призналась Гермиона. — Я не помню нашего расставания. В мыслях он все еще мой. Мой Рон, которого я люблю. — Понимаю… — сочувственно покивала та. — Но у меня нет для тебя совета, прости. Откинувшись на спинку стула, Гермиона снова перевела взгляд в окно. По стеклу стекали дождевые капли, и ее душа тоже плакала. Она так ужасно запуталась…

***

— Миссис Поттер! — Секретарша в приемной главы Аврората озарилась широкой улыбкой. — Привет, Эмма, — ответила Джинни и кивнула на дверь кабинета своего мужа. — У себя? — Да, вернулся десять минут назад. Сообщить о вас? Гермиона стояла за спиной у Джинни, с любопытством осматриваясь в Аврорате. Он больше походил на обыкновенный офис. — Не нужно, — отмахнулась Джинни и уверенно направилась к кабинету. Она, правда, постучалась и только после этого вошла. Гермиона последовала за ней и увидела, что Гарри сидел за рабочим столом и хмуро вчитывался в какие-то бумаги. Подняв голову на вошедших, он сначала нахмурился, а потом просиял: — Что вы здесь делаете? — И тебе привет, любимый. — Лукаво улыбнувшись, Джинни подошла к нему и чмокнула в губы. — Мы с Гермионой решили заглянуть к тебе и забрать с работы пораньше. Поужинаем вместе в Норе? Мальчики тоже там. — Э-э, хорошо. — Гарри машинально приобнял жену за талию и рассеянно повернулся к Гермионе. — Ты в порядке? И почему у вас с собой столько пакетов? — Мы были в Косом переулке, — поделилась Джинни. — Гермионе захотелось отвлечься. — В этих словах сквозил намек. — А я не стала возражать. Гарри наградил ее долгим взглядом, а потом отпустил и приблизился к Гермионе. — Ты мрачная. — Он погладил подругу по плечу. — Настроение такое же паршивое, как и погода, — вымученно улыбнулась Гермиона. — Не переживай. — Что купили? — наигранно беззаботно поинтересовался Гарри и заглянул в один из пакетов. — О, да тут целая гора свитеров для бабушек! — Дурак! — Джинни со смешком ударила его по руке. — Гермионе не понравились ее вещи, которые мы перевезли из Малфой Мэнора. — Они мне тоже не нравились, — хмыкнул Гарри. — Еще я купила волшебную палочку. — Гермиона достала ее из кармана брюк и продемонстрировала напрягшемуся Гарри. — На деньги, которые сняла со своего счета в Гринготтсе. — Что? — Гарри это явно не понравилось. — Для чего все это? Тебе еще нельзя колдовать. И зачем тебе понадобились деньги? Мы же… — Я приобрела палочку и сняла двадцать тысяч галлеонов со своего счета, чтобы обойтись без твоей помощи и самой устроить встречу с Малфоем в Азкабане, — железным голосом сказала Гермиона. — Ты ведь не собирался помогать мне в этом, хотя и обещал, верно? Джинни ахнула, не обратив внимания на то, как недовольно посмотрел на нее муж. — Гермиона, ты потащила меня в Косой переулок, чтобы подготовиться к встрече с Малфоем? — Я же просил отвлечь ее! — рявкнул взбешенный Гарри. Джинни дрогнула от его резкого тона и язвительно откликнулась: — Ну, как ты и хотел, она отвлеклась и ни разу не спросила о Малфое. Ведь это было твоей просьбой? — Прекратите. — Гермиона вмешалась в их назревающую ссору. — Вы оба — просто прекратите! Я могу о себе позаботиться. И ваша гиперопека совершенно неуместна. — Я не отпущу тебя к нему! — процедил Гарри со сжатыми кулаками. — Что он, по-твоему, может мне сделать?! — Гермиона взорвалась, как вулкан. — Малфой заключен в тюрьме и находится под постоянным надзором. У него даже нет палочки! — Она не понадобится ему, если он захочет тебе навредить. — Зачем? — Просто потому, что он — Малфой. — Я — его жена! — Он не помнит об этом! — прорычал Гарри. — Я был на его допросе, Гермиона! Малфой — психопат и убийца. Не сломался даже под Круциатусом и выдавил из себя пару слов о потере памяти только из-за убойной дозы сыворотки правды. Я не представляю, как он ей сопротивлялся! Гермиона отшатнулась от него, напуганная еще больше прежнего. Да как она, черт возьми, вышла за него замуж? — Он — дьявол, Гермиона, и даже у меня от него мурашки по коже. Прошу, оставь эту затею. Тебе не нужно видеться с ним, он ничего не скажет. Она отмахнулась от Гарри, который попытался взять ее за плечи. — Я не боюсь его, ясно? — сипло произнесла Гермиона. — И все равно отправлюсь к нему, потому что мне, черт возьми, нужны ответы! Я хочу посмотреть ему в глаза и убедиться, что он, как и я, ничего не помнит. Что он точно так же растерян. Что я не одна! — Но ты не одна, Гермиона, — со слезами в глазах прошептала Джинни. — У тебя есть мы. — Я и Малфой — мы оба оказались вовлечены во что-то, что разрушило наши жизни. Это касается только нас! И я, будь он проклят, вытяну из него все, что он знает. Гарри, или ты поможешь мне, или я сама любыми путями добьюсь с ним встречи. Завтра же! Гарри закрыл глаза и сделал медленный выдох. Когда он посмотрел на Гермиону, то она поняла, что он сдался. На этот раз окончательно. — Ты не отойдешь от меня ни на шаг, пока мы будем там. Вы будете говорить в моем присутствии. Это мое условие. Гермиона сухо кивнула. — Я согласна.