На ощупь в темноте

Она поморщилась после аппарации и приложила ладонь к животу, где зародилась тошнота. Гарри, как глава Аврората, сумел договориться с отделом магического правопорядка о посещении ими Азкабана. Оказавшись внутри крепких стен башни, расположившейся на острове посреди Северного моря, Гермиона осмотрелась. Ей показалось, что она в подземельях Хогвартса. Полумрак, разгоняемый горящими на стенах факелами. Потрескавшиеся от времени влажные каменные стены. Воздух промозглый и немного спертый. Только атмосфера была другой — в Азкабане пахло глухим отчаянием, безнадежностью и смертью. — Мистер Поттер, — обратился к ним, видимо, один из смотрителей тюрьмы, появившийся буквально из ниоткуда. — Привет, Долиш, — кивнул ему Гарри. — Вы получили письмо из Министерства с приказом? — Да, все в порядке. — Долиш внимательно их оглядел. — Вы знаете протокол. Я должен обыскать вас. И сдайте, пожалуйста, ваши волшебные палочки. — Сдать палочки? — прошептала Гермиона. В этом зловещем месте почему-то было трудно говорить нормальным голосом. — Не волнуйся. — Гарри беспрекословно отдал свою палочку Долишу. — Я буду рядом. Он подумал, что ей страшно встретиться с Малфоем безоружной? Ну, это было недалеко от истины. Он рассказал о нем достаточно, чтобы вызвать у нее тревогу. Но ведь Малфой тоже будет безоружен. Он ничего ей не сделает. Передав свою палочку стражу Азкабана, Гермиона стерпела, когда он пробормотал какое-то заклинание и провел собственной палочкой от ее макушки до самых стоп. Она сглотнула и оправила на себе мантию, под которой скрывался строгий брючный костюм черного цвета. Гарри был одет точно так же, только под пиджаком у него была черная рубашка, а у Гермионы — белая. Они переглянулись, прежде чем последовать за Долишем, который жестом поманил их за собой. Миновав несколько одинаково мрачных коридоров, они спустились на нижний уровень по узкой каменной лестнице. Гермиона схватилась за локоть Гарри, чтобы не поскользнуться на мокром камне под ногами. Он по-своему истолковал этот жест и с беспокойством обратился к ней: — Если ты передумала… — Нет, Гарри, — отрезала она. — Все в порядке. Они оказались в холле со множеством железных дверей. Одну из них Долиш открыл и отступил от прохода, пропуская их в комнату. Гермиона увидела, что внутри довольно светло — на потолке висел проржавевший канделябр со свечами. Гарри вошел первым, и последовавшая за ним Гермиона услышала слова Долиша: — Я буду за дверью. У вас один час. Когда Гермиона оказалась в комнате для посещений, ее волнение достигло апогея, и она нетвердо покачнулась в своих туфлях, уже успев пожалеть о том, что сдалась на милость Джинни и позволила той нарядить ее во все это. Джинни оправдалась тем, что Гермиона должна выглядеть так, словно эта встреча с Малфоем — исключительно деловой визит. По делу. Чтобы он не питал никаких иллюзий. Вот только какие у него могли быть иллюзии насчет этой встречи? Он почти осужден на казнь. Что с этим можно поделать? Гермиона увидела его сидящим за серым пластиковым столом на таком же стуле. Малфой выглядел сильно похудевшим и еще более бледным в сравнении с тем образом, который отложился у нее в памяти. В последний раз она видела его на выпускном в Хогвартсе. Следующие пять лет после окончания учебы, которые Гермиона помнила, информацию о Малфое она черпала из статей Ежедневного Пророка. Не то чтобы она им интересовалась, однако, ей было любопытно, что о нем пишут. Как было бы любопытно прочесть об успехах Невилла, ставшего преподавателем в Хогвартсе, или Луны в ее зоологических исследованиях. Это был просто однокурсник, которого она знала с самого детства. Кто-то знакомый. Им он для нее оставался и сейчас, если отбросить в сторону тот факт, что она каким-то образом вышла за него замуж, но забыла об этом. — Малфой, — процедил Гарри у нее за плечом. — Я предупреждаю сразу: хоть одно грубое слово в ее адрес… Малфой даже не шелохнулся с их приходом. Его ноги были вытянуты под столом и скрещены в лодыжках. И даже в тюремной полосатой робе, с щетиной на подбородке и с грязными спутанными волосами он выглядел так, словно был одет в дорогущий костюм от кутюрье и пребывал на званом ужине. Если ты родился в богатой семье аристократов и привык считать себя лучшим, это ничем не вытравить. — Посетители. — Малфой выглядел откровенно скучающим. — Давно их не было. — Может, потому, что все эти месяцы ты отказывался от любых встреч? — парировал Гарри. — Почему ты согласился в этот раз? — подала голос Гермиона, наконец осмелившись на это. Холодные серые глаза переместились на нее, и Гермиона поджала плечи. Его присутствие ощущалось тяжело. — Я был заинтригован, — произнес Малфой и скользнул по ней оценивающим взглядом, задержав его на изумрудном перстне на ее безымянном пальце. — Значит, это правда. Мы женаты. — Расстроен? — с сухой иронией воскликнула Гермиона и сняла с себя мантию, повесив ее на спинку стула для посетителей. Она ожидала, что он выплюнет что-то оскорбительное, чтобы заставить ее ощутить себя недостойной брака с ним, но Малфой оставался на удивление беспристрастным. — Скорее, озадачен. — Малфой проследил за тем, как она опустилась на стул, оказавшись по другую сторону стола. — Чем обязан удовольствию лицезреть тебя, Грейнджер? — И добавил с ноткой сарказма: — Или мне лучше обращаться к тебе леди Малфой? — Пошел к черту! — процедила она, заставив его усмехнуться. — Хотела лично убедиться, что ты в таком же положении, что и я. — Вряд ли твое положение равняется моему, — он презрительно хмыкнул и показал наручники, которые сковывали его бледные запястья с голубыми венами. — Или хочешь составить мне компанию в моей камере? Как там звучат брачные клятвы? В болезни и здравии, в горе и радости? — Малфой, я же предупреждал. — Гарри шагнул ближе к Гермионе и положил руку на спинку ее стула. — Без глупостей! — Ну что ты, Поттер? Это ты у нас главный по части глупостей. Хотя, может, только благодаря этому ты все еще жив. — Гарри, остынь, — строго сказала Гермиона и вздохнула, когда мужчины умолкли. — Малфой, у нас мало времени. Если ты не знал, я лишь на днях… пришла в себя. Я находилась в искусственной коме все пять месяцев после случившегося в апреле. И, очнувшись, поняла, что не помню последние пять лет своей жизни. Я не знаю, что случилось в ту ночь десятого апреля. Гарри рассказал мне все, что удалось выяснить в ходе следствия, и это… звучит жутко. — В самом деле? — Малфой рассеянно почесал за ухом. Как будто хотел что-то взять и вспомнил, что там этого нет. Она уже видела этот жест. Очень часто. — Ты хочешь курить? — догадалась она. Впервые за время их разговора глаза Малфоя ожили от промелькнувшего в них изумления. — Как ты это поняла? — Мой папа курит. Он часто оставляет сигарету за ухом. — Я бы не отказался сейчас от сигареты… — сдавленно пробормотал Малфой. — Когда ты начал курить? — Он курил еще со времен войны, — вмешался Гарри. — Ты безуспешно пыталась отучить его от этой привычки. Гермиона обменялась с Малфоем мрачными взглядами. Похоже, им обоим было одинаково не по себе от любого упоминания о том, что они были женаты. Они и сейчас в браке. Мерлин, помоги. — Ты тоже ничего не помнишь? — полушепотом спросила Гермиона. Малфой не отводил от нее глаз. В ответ он лишь коротко кивнул. — Гарри рассказал, что, когда авроры появились в Малфой Мэноре, ты… убил почти всех маглов, вторгнувшихся в поместье. Я к тому моменту была уже под действием неизвестного темного проклятия и пребывала в бессознательном состоянии. И, значит, мои воспоминания были стерты до прихода отряда авроров. Вряд ли это сделали маглы, учитывая, что они не владеют магией. — Думаешь, я стер нам обоим воспоминания? — равнодушно уточнил Малфой, изучая ее лицо с голодом. Это был голод человека, который почти одичал и снова оказался среди людей. Он впитывал каждое слово, каждое движение и жест. Хотя и старался не показывать, что это так. Наверное, он и вправду успел соскучиться по человеческому общению за время своего заточения в одиночной камере, по какой-то причине отказываясь от любых посещений. — А какие еще есть варианты? — продолжила их беседу Гермиона, точно так же внимательно разглядывая его в поисках хоть каких-то намеков на то, что он знает больше, чем говорит. — Только у тебя была палочка на тот момент. — Она была и у тебя, Грейнджер. — Ты… — Она задохнулась от наглости такого предположения. — Ты намекаешь на то, что это я стерла нам воспоминания? — Я же говорил, что ты не получишь от него ответов, — в раздражении отошел от них Гарри. — Гермиона, прошу тебя, пойдем отсюда! Малфой продолжал смотреть ей в глаза, и она не могла прервать этот напряженный зрительный контакт. Нечто странное было в его взгляде. Она чувствовала, что за этим кроется… что-то. Что-то важное. Ей только нужно до этого добраться сквозь стены, которые он воздвиг. — Я еще не закончила, — пробормотала она как завороженная. — Я продолжу, только если мы останемся наедине, — неожиданно выдвинул условие Малфой. — Забудь об этом! — прорычал Гарри, вернувшись к ним из угла, в который отошел. — Гермиона, мы уходим. Малфой по-прежнему смотрел только на нее, и Гермиона прохрипела: — Гарри, пожалуйста, оставь нас ненадолго. — Что?! Только после этого она смогла отвернуться от Малфоя и упреждающе посмотрела на ошеломленного друга. — Прошу тебя. — Гермиона, я согласился устроить эту встречу с условием, что ты ни при каких обстоятельствах не останешься с ним наедине! — Всего на пару минут. — Гермиона говорила мягко, но все в комнате понимали, что это не просьба. — Я буду в порядке, не волнуйся. — Нет! — Да Мерлина ради! — Она на мгновение вышла из себя, став похожей на разъяренную фурию. — Он лишен палочки и закован в наручники! Что он может мне сделать?! Бросить мне в лицо «грязнокровка»? Меня это давно уже не трогает. Гарри, выйди из этой чертовой комнаты. Жди меня за дверью. Я в любой момент смогу позвать тебя. Гарри был вынужден отступить. Когда он направился к двери, в чертах наблюдающего за ним Малфоя проступило мрачное торжество. Мерлин, сколько бы лет ни прошло, эти идиоты будут вести дурацкий счет на тему «кто круче». Они остались наедине, и между ними повисло напряженное молчание. Первым его прервал Малфой, окинув взглядом ее волосы, лицо, затем шею и область груди — все, что было доступно для изучения, учитывая, что она сидела за столом. — Ты похорошела. — Ты заставил меня прогнать Гарри, чтобы беспрепятственно флиртовать? — Гермиона скептически вскинула брови. Малфой улыбнулся уголком бледных губ. — И все такая же невыносимая. — Малфой, тебе есть что рассказать мне? — раздраженно выдохнула Гермиона, в защитном жесте сложив руки на груди. — Возможно. — И? — Что ты хочешь знать? — Все, что ты помнишь о той ночи. Он откинулся на спинку своего стула и задумчиво пожевал нижнюю губу. — Когда я пришел в себя, то лежал на полу в спальне родителей. Может, мы жили в ней после свадьбы? Ты лежала рядом без сознания, и я видел, как из ран на твоем теле вытекает… что-то черное. Не кровь, а некая субстанция. Я понял, что тебя прокляли. — Ты был удивлен, что я в твоем доме в таком состоянии? На тот момент ты уже потерял память о последних пяти годах жизни? — Секунда колебания. — О нас? — Да, я был удивлен. Мягко говоря. Ни у одного из нас не было палочек. Я был связан по рукам. Так по-магловски — обычной веревкой. Тебя они не трогали. Видимо, считали, что ты долго не протянешь и нет смысла с тобой возиться. — «Они» — это маглы? — с трепетом уточнила Гермиона. Он кивнул и замолчал на минуту. — Что им было нужно? — Гермиона не выдержала паузы. — Понятия не имею, — пожал плечами Малфой. — Они требовали от меня открыть сейф в моем кабинете. Повели меня туда, думая, что я не представляю для них опасности без палочки. Унижали, пинали. Говорили, что сделают с твоим телом, когда ты умрешь. Считали, верно, что я помню о том, что ты — моя жена. Я позволил им думать о себе как о бессильной жертве какое-то время, а потом… — Что? — В комнате раздался ее встревоженный шепот. — Я вернул себе палочку и вышел из себя, — угрюмо произнес Малфой. — Ты растерзал их, как животное! — Гермиона отшатнулась от него, удивленная, что он так просто об этом говорит. — Гарри упомянул, что их даже не смогли распознать. От тел остались одни ошметки! — Я же сказал, что потерял контроль. — Голос Малфоя прозвучал холодно и жестко. — Чего ты ждешь от меня? — Может, хоть каплю раскаяния? Он недоверчиво хмыкнул. — Грейнджер, они говорили о том, что убьют меня, как только я открою им сейф. Что изнасилуют по очереди твое бездыханное тело. Что сожгут наши тела вместе с многовековым поместьем моих предков. Они пинали меня, били и унижали. Ты, блядь, ждала, что я расправлюсь с ними иначе? Гермиона похолодела от его жестоких слов и отвела глаза. Почему-то ей захотелось плакать. Но ей нельзя было раскисать. Не сейчас. Ей нужны ответы. — Значит, им нужно было нечто, лежащее в сейфе, — кивнула она самой себе, мысленно сделав пометку. — Они пришли в поместье ради этого. Как, по-твоему, они смогли обойти защитные чары? У них с собой что-то было? Малфой взглянул на нее, и Гермиона распознала расчетливое выражение на его лице. Он что-то прикидывал в уме, а потом прохладно улыбнулся: — Не все сразу, Грейнджер. Гермиона была далеко не дура и поняла, зачем ему этот ход. — Ты хочешь, чтобы я пришла снова? — Несмотря на то, что она быстро догадалась, предположение было шокирующим. — Принеси мне сигареты, — невозмутимо заявил Малфой. — И я расскажу тебе чуть больше. — Значит, торгуешься? — фыркнула Гермиона. — Я слизеринец, — будто это все объясняло, отозвался он. Размышляя, Гермиона закусила нижнюю губу и не заметила, как взгляд Малфоя сожрал этот невинный жест. — И это все, чего ты хочешь взамен? — с сомнением воскликнула она. — Жалкие сигареты? — И общение с красивой женщиной в придачу. — Он нагло улыбнулся. — Так ты считаешь меня красивой? — Гермиона смутилась и спрятала это за едкой иронией. — Помнится, в школе ты называл меня лохматой выдрой. — Ну, я уже сказал, что ты похорошела. — Ты все такой же придурок. — Она покачала головой, поднимаясь со стула и снимая с его спинки свою мантию. — Ну так что? — Он наблюдал за ней с плохо скрываемым любопытством. — Мы договорились? Гермиона надела мантию и посмотрела ему в глаза прямым бесстрашным взглядом: — Договорились. Она уже подошла к двери, когда ей в спину раздалось: — Грейнджер, в следующий раз надень что-нибудь менее убогое. Я хочу по достоинству оценить свою жену. Она обернулась и наградила его высокомерной усмешкой. — Не дождешься, Малфой. Дверь за ней с грохотом захлопнулась, а оставшийся в комнате заключенный мрачно хмыкнул. — Посмотрим.