На ощупь в темноте

Гермиона в ожидании смотрела на своего лучшего друга. Он молчал. Молчал слишком долго. И когда у нее уже кончилось терпение, вдруг взял со стола свою волшебную палочку и взмахнул ею в сторону двери, запирая ее. Затем шепотом наложил на свой кабинет заглушающие чары и вздохнул. — Прежде, чем мы продолжим, я должен кое-что сделать, — проворчал Гарри и выдвинул нижний ящик своего рабочего стола. Гермиона закатила глаза, когда он выставил на стол початую бутылку огневиски. Открутив крышку, Гарри отпил прямо из горла, поморщился от неприятного жжения во рту и откинулся на спинку кресла. — Итак. — Его голос был сиплым, и он прочистил горло, прежде чем продолжил. — Начнем с самого безобидного. Зачем тебе понадобился порт-ключ, да еще и международный? — Гарри, я уже сказала тебе, что ищу ответы. Ты меня знаешь, я не смогу жить в блаженном неведении, стоя посреди руин собственной жизни. Я хочу понять, что произошло. — Хорошо, — терпеливо кивнул Гарри. — Я начала собирать информацию. — Гермиона была приободрена его сговорчивостью и говорила честно. — Перелопатила все выпуски «Ежедневного Пророка» за последние годы в попытке восстановить цепочку событий, о которых я ничего не помню. Задала пару вопросов Джинни, кое-что узнала после визита в Косой переулок. Есть факты, которые вызывают вопросы. — Например? — Самое странное — почему семья бросила Малфоя в Азкабане? Джинни упомянула, что после нашей с ним свадьбы Люциус и Нарцисса перебрались в их поместье во Франции. Когда Малфой оказался в Азкабане, они приехали в Лондон и попытались встретиться с ним, но он отказался. После этого они пробыли здесь еще пару дней, а затем вернулись обратно. И с тех пор никто о них не слышал. Что, черт возьми, все это значит? Гарри поразмыслил над тем, что она сказала, а потом уточнил: — Ты хочешь к ним наведаться? — Да, международный порт-ключ мне нужен для встречи с ними. Я думаю, им что-то известно. Нечто вынудило их сбежать, отказавшись от борьбы за сына. Гарри, они могут быть какими угодно людьми, придерживаться любых убеждений, но одно ясно как день — они любят Драко. Нарцисса ради него рискнула жизнью и солгала Волдеморту, прикрыв тебя. Она бы ни за что не отреклась от своего ребенка, ради которого пошла на такое. Что ты знаешь об этом? — Не больше тебя, Гермиона. Малфои и вправду появились в Лондоне сразу же, как стало известно о случившемся в Малфой Мэноре. Отправили запрос в отдел магического правопорядка для встречи с сыном, им отказали. Нарцисса пришла ко мне, прямо в этот кабинет. — Ты серьезно? — удивилась Гермиона. — Она просила тебя помочь? — Как и перед судом Малфоя после войны, она умоляла меня повлиять на Министерство и разрешить ей с мужем увидеться с сыном. Спрашивала, что я знаю о случившемся. Я рассказал ей все, что на тот момент было известно, и она была поражена. Сказала, что Драко ни за что не поступил бы так, если бы его не вынудило что-то ужасное. Но ее нельзя назвать объективной, она его мать. — Что еще? — Она волновалась о тебе. Собиралась навестить тебя в Мунго и даже узнала номер палаты. — Но так и не навестила. Почему? — Я сказал ей, что не могу помочь Малфою избежать приговора, но выбил им разрешение на посещение. Они были в Азкабане, но Малфой… не пришел. Только передал Нарциссе фамильное кольцо. — Фамильное кольцо Малфоев? — вскинулась Гермиона. — Что это значит? — Да черт его знает. — Гарри снова отпил из бутылки. — Я там не был, но Долиш рассказал мне, когда я заглянул в Азкабан, чтобы узнать, как прошла встреча, что Нарцисса изменилась в лице и стала бледной, как мертвец. После они с Люциусом, как ты знаешь, уехали. — Это был какой-то жест, смысл которого известен только Малфоям, — рассуждала Гермиона и потянула руку к бутылке огневиски. — Дай мне. — Гермиона, — предупреждающе посмотрел на нее Гарри, но ответный взгляд был таким тяжелым, что он уступил ей. Сделав один глоток из горла, Гермиона зажмурилась и подавила приступ кашля. Какая мерзость. Но, надо признать, стало легче. Узел напряжения у нее в груди слегка ослабился под действием алкоголя. — Вот, почему я должна с ними встретиться. Они что-то знают. Мы можем узнать точно, где находится поместье Малфоев во Франции? — Оно наверняка ненаносимо, как и Малфой Мэнор. Ты не сможешь туда аппарировать или перенестись через камин. — Поэтому мне и нужен порт-ключ. Нужно лишь знать примерное местоположение поместья. Неужели у Аврората нет никаких рычагов, чтобы это выяснить? Когда я была в Гринготтсе, главный гоблин упомянул, что у Люциуса есть личный счет во французском магическом банке. Это поможет? — Возможно… — пробормотал Гарри, почесав в затылке. — Если сделать запрос во французский магический банк от имени Аврората и сказать, что информация о Малфоях требуется для расследования, то они могут предоставить нам закрытые данные. Но это будет сложно провернуть. Я не могу действовать один. Придется напрячь отдел международного сотрудничества. И по правилам мне нужно будет отчитаться перед Мид, а она вряд ли станет помогать. Придется действовать у нее за спиной. — Мид? — нахмурилась Гермиона. — Аманда Мид? Она была вторым заместителем министра при Бруствере, так? — Угу. — Гарри почему-то насторожился. — Что ты о ней знаешь? Кто она такая? — Если вкратце, то чистокровная, но внебрачная дочь мистера Паркинсона и миссис Забини. Гермиона так и застыла с бутылкой в руке. — Что, прости? — Ее скрывали. Миссис Забини была влюблена в мистера Паркинсона во время учебы в Хогвартсе. У них была короткая интрижка, он ее бросил. Она забеременела, но от обиды не сообщила ему об этом. Семья девушки, боясь позора и скандала, скрыла ее беременность. Ее забрали из Хогвартса за полгода до выпуска. Было объявлено, что она больна драконьей оспой и якобы лечится дома. Когда Аманда родилась, родители миссис Забини отдали ту на воспитание дальней родне в США, у которых была фамилия Мид. — Вот черт… — пробормотала шокированная Гермиона. — И что, она вдруг объявилась? — Да, представь себе. Миссис Забини приняла ее. Она уже слишком стара, чтобы снова выскочить замуж. Как я слышал, ей было одиноко, и она решила наладить отношения с дочерью. — Как к этому отнеслись Пэнси и Блейз? — Ну, в целом негативно. Оба не обрадовались общей сестре. Аманда объявилась, когда ты уже была замужем за Малфоем. Она пыталась войти в ваш узкий круг. Но, я полагаю, что-то пошло не так. Спустя два или три года присутствия Аманды в ваших жизнях Пэнси стала к ней абсолютно непримирима и уехала из Англии, а Блейз отказывался с ней общаться и разругался с матерью чуть ли не до отказа от наследства. Он сейчас тоже за границей, в Италии. Миссис Забини переписала половину имущества семьи на Аманду, и его это задело. Я все это узнал из газет и слухов и не уверен, что произошло на самом деле. — А какие отношения были у нас с Амандой? — Я полагаю, она тебе завидовала. Вечно крутилась рядом, ее часто уличали в том, что она копирует твой стиль, идет по твоим стопам в карьере. Мне она казалась одержимой. И еще кое-что… — Что? — Малфой, — мрачно произнес Гарри. — Было что-то такое, что… Годрик, я не знаю. Может, мне показалось. — Говори, Гарри, — надавила Гермиона. — Ладно. Мне кажется, что вся эта одержимость Аманды тобой как-то связана с Малфоем. — То есть ты думаешь, она хотела быть похожей на меня, чтобы завлечь Малфоя? — Не совсем так… — Гарри! — Гермиона с ума сходила от его блуждания вокруг да около. — Скажи уже, что ты имеешь в виду. — В общем, у меня есть версия, что Аманда замешана в том, что случилось десятого апреля. Она могла желать вашего падения после того, как предположительно Малфой отверг ее даже после всех ее стараний затмить тебя. Месть обиженной женщины. Но это только моя фантазия. Никаких доказательств этому нет. Это просто чутье. — Я тоже это чувствую, Гарри, — выдохнула Гермиона, со звоном поставив бутылку огневиски на стол. — Она была вторым заместителем министра. Когда Бруствер умер из-за неудачной аппарации, что, к слову, вызывает вопросы, его место должна была занять я, но, так кстати для Аманды, случилось нападение на Малфой Мэнор, которое выбило меня из игры и позволило ей встать во главе Министерства. — Мы ступаем на опасную дорожку, Гермиона. — Гарри встал из-за стола и прошел к окну, закрыв его. Так, будто их могли подслушать. — Если мы начнем копать под нее, то… — То раскроем возможную преступницу! — жарко закончила за него Гермиона. — Если она и вправду замешана во всем этом, мы должны выяснить правду и доказать ее вину. В феврале она собирается баллотироваться на должность министра. Этого нельзя допустить. — Твою мать. — Гарри снова схватился за бутылку. — И почему нам не живется спокойно? Я же только настроился на нормальную жизнь без приключений. Семью завел. Как добросовестный человек пять дней в неделю хожу на работу. И что, опять в самое пекло? Гермиона безрадостно хмыкнула, наблюдая за тем, как он делает большой глоток огневиски и затем предлагает выпивку ей. Отрицательно покачав головой, Гермиона решила подытожить: — Значит, ты попробуешь выяснить местоположение французского поместья Малфоев и раздобудешь для меня международный порт-ключ? — Если ты просишь. — Гарри пожал плечами. — Но на это потребуется время. — А что насчет остального? — Ты про Аманду? — Мы выясним, какую роль она сыграла в случившемся весной, но я не об этом. — Малфой, — догадался Гарри и со смешком отвернулся, пройдясь по кабинету. — А он и вправду хорош… Гермиона смотрела на него в недоумении. — О чем ты? — Почему ты хочешь регулярно его навещать? — Гарри спросил это так, словно проводил допрос подозреваемого. — Гарри, я хочу понять, что ему известно о событиях той ночи. Он может оказаться полезным. — О да, польза. Выгода. Он мастер в этом. — Мерлин. — Гермиона в изнеможении прикрыла веки и съехала по креслу, чтобы ее голова оказалась на спинке. — Поттер, или объясни, на что ты намекаешь, или прекрати это. — Гермиона, неужели ты со своими блестящими мозгами не видишь, что он тобой манипулирует? Всегда это делал. Все годы вашего брака. — Гарри устало улыбнулся и рухнул в свое кресло. — Что бы он тебе не наплел, когда вы остались наедине, это ложь. Уловки. Единственное, в чем Малфои всегда преуспевали — это выживание. Они пережили две войны, и в обеих поддерживали Волдеморта, но дважды вышли сухими из воды. — И в чем смысл его уловок? — скептически воскликнула Гермиона. — Ты сам сказал, что ему уже ничем не помочь. Его казнят. — И ты думаешь, что он просто смирится с этим? — Гарри, ты рисуешь из него монстра, как было и в школьные времена. Преувеличиваешь его опасность. Из твоих слов выходит, что он — искусный убийца, манипулятор и психопат, который угрожает обществу. Я говорила с ним. Смотрела ему в глаза. Он все такой же ядовитый, но в целом безобидный задира с завышенным самомнением и грязными помыслами. Просто Малфой, который пакостил нам в Хогвартсе, но был слишком труслив, чтобы понести за это ответственность и чуть что жаловался папочке. — О, именно таким он и хотел тебе показаться, — невозмутимо ответил Гарри. — Он будет таким, каким захочет. Лишь бы ты поверила ему. Пошла у него на поводу. Играла по его правилам в его же большую игру под названием «все ради выживания». — Он всего лишь попросил у меня пачку сигарет! — не выдержав, выложила Гермиона. — Взамен на информацию о событиях той ночи. И, заметь, я сама к нему пришла. Сама стала требовать ответы. Он уже рассказал кое-что любопытное. Маглам нужен был сейф Малфоев. Вы его нашли? Осмотрели? Гарри насупился, заинтересованный сказанным ею. — Мы видели сейф, но его не получилось вскрыть. На нем слишком много древних защитных чар, и мы в Аврорате не знаем, как их взломать. Малфой сказал, что в нем? — Он не помнит, как и я. Вероятно, то, что хранится в сейфе, и привлекло маглов в Малфой Мэнор. Может, сейф откроется только члену семьи? Что, если мне попробовать? — Посмотрим, — уклонился от прямого ответа Гарри. — Что еще он сказал? — Я узнаю больше, если приду к нему снова. — Так это и было его условием? Чтобы ты к нему приходила в обмен на выдаваемую порционно информацию? — Он не поставил четких условий. — Умно, — фыркнул Гарри. — Ты даже не заметила, как стала играть по его правилам. Очевидно, ему нужно, чтобы ты его навещала. Или с целью использовать тебя для того, чтобы ты помогла ему избежать казни и смягчить приговор выгодными ему показаниями на суде, или по другой, менее очевидной причине. — Гарри… — Ты мне не веришь, да? — усмехнулся тот и поднялся на ноги, обходя стол. — Ладно. Ты хотела взглянуть на его дело? С допуском к засекреченным документам, так? Я могу это устроить. Просто чтобы ты поняла, что он за человек, и раскрыла наконец глаза. Гермиона в нетерпении наблюдала за тем, как Гарри открывает шкаф с документами и достает из него толстую папку в черной кожаной обложке. Он шлепнул ее на поверхность стола и засунул руки в карманы брюк. — Я выбью для тебя разрешение на регулярное посещение Малфоя, поскольку у тебя есть на это право как у его жены, но с одним условием — ты изучишь его дело. Я достаточно давно знаю тебя, чтобы быть уверенным в твоем благоразумии. Я жду, что, познакомившись поближе с тем человеком, в которого превратился Малфой на войне, ты поймешь, что вся эта затея с посещениями — огромная ошибка. Впрочем, как и ваш брак. Гермиона, я не хочу терять тебя снова из-за него.

***

Когда Гермиона вышла из камина в доме на площади Гриммо, в гостиной ее встретил смущенный Рон, на коленях у которого сидел Альбус. Прижав к себе папку с делом Малфоя, которую Гарри одолжил ей только на этот вечер, Гермиона закусила нижнюю губу, сбитая с толку этой неожиданной встречей. — Привет, — буркнул Рон. — Гермиона, ты вернулась? — Джинни выглянула из кухни в фартуке. — Обед почти готов. Ты не поможешь мне накрыть на стол? Рон, неси Альбуса сюда. Джеймс, за стол! Все поплелись на кухню, не став ей перечить. За обедом царила напряженная атмосфера. Джинни как могла поддерживала разговор на самые разные, но отвлеченные темы вроде погоды, сплетен и новостей магического мира. Рон иногда вставлял пару слов, а Гермиона молча смотрела в свою тарелку. Она не могла смотреть на него, боясь выдать свои чувства. — Я уберу со стола, а вы двое не могли бы присмотреть за мальчиками? — воскликнула Джинни, когда все закончили есть. — Без проблем, — согласился Рон и, подхватив Альбуса с детского стульчика на руки, побрел в детскую. — Идем, Джеймс. — Гермиона взяла крестника за руку. — Покажешь мне свои игрушки? Оказавшись в детской, оба маленьких Поттера увлеклись своими детскими делами, так что Рону и Гермионе ничего не оставалось, кроме как неловко переглянуться и выйти в коридор. — Э-э, как у тебя дела, Гермиона? — Рон покраснел, как неопытный школьник при общении с понравившейся девочкой. — Пытаюсь разобраться со всем этим, — пожала плечами Гермиона. — А ты как? Как дети и Лора? — Нормально. — Он вздохнул и спрятал руки в карманах брюк. — Слушай, я… Не знаю, как подступиться к этому разговору. Ты, наверное, жутко на меня разозлишься. — Тебе не привыкать, Рон. — Гермиона хмыкнула. — Хочешь взглянуть на мою комнату? Уверена, Джин обустраивала ее для своей будущей дочери. — Любопытно. Рон осмотрелся в комнате с лиловыми цветочными обоями, а затем грустно усмехнулся. — Здесь пахнет тобой. Теперь пришла очередь Гермионы заливаться краской. Она зацепилась взглядом за дело Малфоя, которое положила на подоконник рядом со своим блокнотом. Ей не терпелось изучить его и понять, почему Гарри так опасался Малфоя. — Знаешь, мы давно так не разговаривали. — Рон прошел к кровати и почему-то посмотрел на одну из подушек, которая была примята, потому что Гермиона спала именно на ней. — Я даже не помню, когда в последний раз видел тебя вживую, не из газет. — Правда? — Уловив тоску в его голосе, Гермиона сама поддалась этому настроению. — Гарри и Джинни сказали мне, что я отдалилась от вас после свадьбы с Малфоем. И я не понимаю, почему. — Вероятно, в этом по большей части виноват я, — пробурчал Рон. — Ты? — Я долго не мог отпустить тебя, — признался он, присев в изножье кровати. — И я ненавидел его — так сильно, что готов был убить. И даже всерьез подумывал об этом, когда ты только ушла. В первые недели я выслеживал тебя, засыпал письмами, буквально не давал прохода. Сходил с ума, в общем. Он, конечно, жутко ревновал. Я потрепал вам обоим нервы. Думаю, ты мне этого не простила. И отстранилась. — Рон… Чувствуя, как все внутри нее пылает от боли, чувства вины и тоски, Гермиона села рядом и взяла его за руку. Рон уныло смотрел на переплетение их пальцев, а потом вдруг притянул их руки к своему лицу и поцеловал ее пальцы. Что-то в груди у Гермионы сладко екнуло, и она сглотнула. — Джинни рассказала мне все, что знала. Она думает, что я обманывала тебя с Малфоем, а потом, когда ты поставил меня перед выбором, ушла к нему. И у меня в голове не укладывается, что я могла так поступить с тобой! С нами. — Я долго думал, почему все так получилось. — Рон не расцеплял их руки. — Может, это я виноват? Я не подарок. Никогда им не был. Мало уделял тебе внимания, не интересовался твоими делами на работе. Не поддерживал твои идеи и проекты. Он это делал. Чертов аристократ со всеми этими манерами, воспитанием и умением вскружить голову одной только улыбкой. Я впервые увидел вас как пару на дне рождения Гарри, когда вы уже были помолвлены. Увидел спустя долгое время, потому что после первого месяца преследований я сдался и начал… ну, выпивать. — Произошла драка, я знаю, — пробормотала Гермиона, взглянув на него с жалостью. — Я тебя не виню. Рон хмыкнул и покачал головой с удрученным видом. — Нет, я не о том. Знаешь, почему я наконец отпустил тебя после этого случая? — Почему? — Я понял, что он подходит тебе гораздо больше, чем я. Как бы абсурдно это ни звучало. Вы с ним были лучшими по оценкам на нашем курсе, интересовались наукой и литературой. Я даже не понимал, о чем вы толкуете. Все эти имена, даты, термины. И это… ну, ставило вас на один интеллектуальный уровень. Я просто не мог за тобой угнаться, Гермиона, а он… Ты так на него смотрела в тот день, что я просто не выдержал. Осознание того, что я настолько ему уступаю и что он забрал тебя, просто раздавило меня. И я сорвался. Бил его, бил и бил… А он даже не защищался, представляешь? Он позволил мне, потому что и сам все это понимал. — Мне так жаль, Рон. — Гермиона захлебнулась в слезах и прижала ладонь к солнечному сплетению, где ее пронзила острая боль. — Боже, я ужасный человек… — Иди сюда. Он высвободил руку и прижал ее к себе, а Гермиона зажмурилась и положила голову на его грудь. Несколько минут она просто плакала в его родных, успокаивающих объятиях. И казалось, что не было всех этих лет разлуки, разочарований и мук. — Я — ужасный человек, — шепотом повторила раздавленная собственным прошлым Гермиона. — Вовсе нет. — Рон гладил ее по спине, задевая волосы. — Ты — самая прекрасная женщина на свете. И ты заслуживаешь лучшего. Не уверен, что он — именно то, что нужно, но ты сделала такой выбор. — Я могла и ошибиться, — вдруг заявила Гермиона, отстранившись, чтобы заглянуть ему в глаза. — Почему ты не называешь Малфоя по имени? Говоришь только «он». — Мне больно произнести даже его имя, — хрипло признался Рон, и в его голубых глазах стояли слезы. — Спустя столько лет все еще больно. — Он вдруг стал отодвигаться. — Прости, что вывалил это на тебя. — Нет-нет, все хорошо. — Она не дала ему окончательно разомкнуть объятия. — Я хочу сказать… Сейчас он для меня чужой, а ты… Ты — все. Я помню только нас. Наши отношения, наши тепло и нежность. И мне так больно осознавать, что все это лишь в моих воспоминаниях, что это давно уже неправда. Ты женат, у тебя семья, и я не имею права… ждать от тебя хоть чего-то. — Ты сейчас чувствуешь, что между нами все по-прежнему? — робко спросил Рон, вцепившись пальцами в ткань ее пиджака. — Да. — Гермиона опустила взгляд на воротник его фланелевой клетчатой рубашки. — Я чувствую, что все еще люблю тебя. Секунда на осознание, и его губы врезались в ее с бешеным рвением. Гермиона даже не испугалась. Она разомкнула губы и ответила на поцелуй привычным жестом. Это ведь ее Рон, которого она любила с четырнадцати лет. С которым давно решила разделить свою жизнь, но все пошло наперекосяк и, возможно, только из-за ее собственных ошибок. Рон со стоном углубил поцелуй, прорвавшись языком к ней в рот, но все испортил чей-то громкий «ах!». Оторвавшись друг от друга, раскрасневшиеся Рон и Гермиона увидели застывшую на пороге комнаты Джинни. — Я… — Она побледнела и стала пятиться. — Простите, я не хотела… Она почти убежала, насколько это позволял ее большой живот, а Гермиона виновато понурилась. — Мы не должны были этого делать. Мы оба в браках с другими и… — Я думаю, что я тоже все еще люблю тебя, Гермиона, — перебил ее Рон и снова посмотрел на ее припухшие после поцелуев губы. — Всегда любил. Она растерянно обратила к нему взор. — Но ты с Лорой! — Я женился на ней, чтобы забыть тебя. Но, наверное, мне стоило выбрать женщину, менее похожую на ту, кого я пытался выбросить из головы. — Это неправильно. — Гермиона почти снова заплакала. — Нет, Рон. Так нельзя. И она высвободилась из его теплых рук, тоже выбежав из комнаты. Добравшись до первой попавшейся ванной, Гермиона забежала в нее, захлопнула за собой дверь, защелкнула замок и рывком включила кран. Набрав в сложенные лодочкой ладони ледяной воды, Гермиона трижды умылась, чтобы прийти в себя и успокоиться. — Что я делаю?.. — потерянно прошептала она, присев на бортик ванной.

***

Притронуться к черной кожаной папке Гермиона осмелилась лишь ночью, когда осталась наедине со своими мыслями и пришла в себя после инцидента с Роном. Джинни старательно избегала ее взгляда с тех пор, но делала вид, что ничего не видела. Напряжение никуда не исчезло, и Гермиона сразу после ужина поспешила укрыться в своей комнате. Гарри проводил ее задумчивым взглядом, видимо, ожидая ее решения по поводу Малфоя. Гермионе было стыдно и неловко не только перед Джинни, но и перед самим Роном. И еще больше перед Лорой. Она не имела права рушить чужую семью, даже если чувства между ней и Роном все еще не умерли. Она не такая женщина. Лучше уж она наступит на горло самой себе, нежели причинит боль невиновным людям в лице Лоры и их с Роном детей. Сейчас она должна сосредоточиться на другом — как выпутаться из того дерьма, в котором оказалась на пару с Малфоем. Его ждала казнь, а ей — в худшем случае — грозило заключение в Азкабане по обвинению в соучастии его преступлениям. Она обязана во всем разобраться, чтобы найти правильные решения. Расположившись на подоконнике и раскрыв папку, Гермиона увидела своего рода титульный лист, на котором была указана общая информация о Малфое с его колдографией. Последняя была сделана уже в Азкабане, и он, одетый в тюремную полосатую робу, равнодушно смотрел в камеру. Лишь на дне его прозрачных серых глаз был непроглядный мрак — тень его настоящих эмоций. Гермиона бегло изучила его биографические данные, но не почерпнула из них ничего нового. Она продолжила изучение дела. Записи начинались с описания прямого участия Малфоя в проникновении Пожирателей Смерти в Хогвартс во время их шестого курса обучения, а также полученный Малфоем приказ об убийстве Дамблдора, который вместо него выполнил Снейп. Судя по следующим записям, с того момента, как Малфой вместе с Пожирателями сбежал из Хогвартса после смерти директора, и началась его «карьера» у Волдеморта. Он официально вошел в ряды его последователей и участвовал во все большем количестве сражений и нападений. Поскольку Пожиратели действовали скрытно — в масках и плащах, то львиную долю преступлений Малфоя раскрыли его собственные товарищи по оружию, когда попадали в плен. Его обвиняли в использовании непростительных заклятий — он чаще всего практиковал убивающее заклятие и при совершении преступлений отличался хладнокровием. Если другим Пожирателям нравилось пытать жертв с использованием Круцио и играться с более простыми боевыми заклинаниями, то Малфой не был в этом заинтересован. Волдеморт посылал его на задания, где требовалось устранить неугодных, доставить важных пленников или раскопать что-то прямо под носом у Ордена. Он был его ручным палачом — самым молодым, но талантливым и эффективным слугой. Гермиона зацепилась взглядом за событие, описанное как Битва в Уилтшире. Показания под сывороткой правды дал схваченный в плен Пожиратель, который поведал, что отряд новобранцев армии Волдеморта под предводительством Малфоя прибыл в Уилтшир, чтобы пробраться в одно из убежищ Ордена, где, по добытым сведениям, хранились планы их готовящегося наступления. Гермиона ничего об этом не знала, ведь в то время они с Гарри и Роном скитались в поисках крестражей. Малфой действительно продемонстрировал свою способность к манипуляциям и нечеловеческую безжалостность при выполнении этого задания. Он принял Оборотное зелье, превратившись в члена Ордена, который накануне был схвачен и под пытками выложил им информацию о готовящемся большом нападении Ордена. Его признали за своего и впустили в убежище, а он убил всех, кто там находился. Уходя с планами Ордена, Малфой столкнулся с прибывшим подкреплением, которое успели вызвать убитые им члены Ордена. Он изобразил отступление, заманил подкрепление в убежище и взорвал его вместе с половиной собственного отряда, которая сражалась внутри. Главным для него было — доставить хозяину планы Ордена. И он это сделал. Он был неуловим, хотя однажды все-таки попал в плен, но пробыл в нем недолго. В деле Малфоя был описан случай, когда он пытался устранить одного министерского чиновника, который перешел на сторону Ордена. Его заманили в ловушку, пока он преследовал свою добычу. Отобрали палочку, заковали в цепи и оставили в подземелье, чтобы помучить, прежде чем начать допрос. Когда к нему спустились через пару часов, Малфоя не было. Он умудрился обвести вокруг пальца девчонку, которая принесла ему еду. Изобразил, что ему плохо, а когда она подошла, чтобы понять, что с ним, вырвал у нее палочку и освободился. Под Империо она рассказала ему, как можно покинуть это место, и даже помогла в этом. В деле Малфоя было также много информации о том, как успешно он вербовал шпионов из числа приверженцев Ордена. Ему в этом помогали его умения в легилименции — он находил и использовал слабые места жертв, их страхи и желания. Малфой очаровывал женщин, которые вместе с сердцами отдавали ему свою преданность, и ломал мужчин, заставляя их работать на Волдеморта даже против их воли в страхе за семью или собственную жизнь. Гермиона с нарастающей тревогой изучала все это и понимала — он и вправду опасный человек. Холодный, беспринципный и жестокий. Идущий на все ради цели. Он мог притвориться кем угодно, если ему это было выгодно. Он обманывал бывалых и опытных волшебников, играл на чужих слабостях с мастерской виртуозностью. Он лгал, манипулировал и из любой ситуации выходил, пусть и с потерями, но неизменно живой. Гарри прав — он умеет выживать. И такой человек попросту не может безропотно принять свою казнь. Он все еще ведет игру и то, что он согласился с ней увидеться, а после еще и предложил регулярные встречи, не может быть только желанием пообщаться, как сказал он сам, с красивой женщиной. Ему что-то от нее нужно. И она должна понять, что именно. Придется начать собственную игру.