На ощупь в темноте

Еще только светало, а Гермиона в халате поверх сорочки спустилась на кухню и застыла на пороге, сонно уставившись на Гарри. Он сидел за столом и уныло поедал хлопья, залитые молоком. Они столкнулись взглядами, удивились такой ранней встрече на кухне и продолжили заниматься своими делами. Гермиона стала наливать себе кофе, а Гарри громко хрумкал хлопьями. — Не спится? — хриплым после сна голосом осведомилась Гермиона, сев за стол напротив друга. — Кошмары, — уклончиво ответил Гарри, отодвинув от себя тарелку с оставшимся на дне молоком. — А ты чего так рано встала? — Я и не ложилась, — пробормотала Гермиона, сделав глоток обжигающего кофе и поморщившись от жжения на языке. Гарри не стал возмущаться. Он знал свою лучшую подругу — если она чем-то увлечена, то забывает обо всем. И в такие моменты лучше не лезть к ней с нравоучениями. — Что ты решила? — Я не испугалась, если ты этого ждал, — отрезала Гермиона, направив на него стальной взгляд карих глаз. — Я удивлена, что после всего этого его вообще оправдали. Я помню слушания по его делу сразу после войны. Многое из того, что описано в его деле, даже не упоминалось. Почему? — Нарцисса, — ответил Гарри и взъерошил свои и без того спутанные волосы. — Когда она попросила меня о помощи, я сказал ей, что моих свидетельств будет недостаточно, чтобы Малфоя оправдали. Она вскользь упомянула, что позаботится об этом. Она дала огромную взятку Визенгамоту. Некоторым из судей. Полагаю, потому многие нелицеприятные подробности о Малфое были скрыты. — Но сейчас ее нет рядом, — задумчиво протянула Гермиона, согревая руки о чашку. — Она не борется за сына в этот раз. Не могу взять в толк, по какой причине. Я обязательно должна поговорить с ней. Гарри, поторопись. — Сделаю все, что смогу, — сдержанно ответил он. — Ты все-таки пойдешь к нему снова? — Да. И не переживай обо мне. Я не так глупа и наивна, чтобы попасть в его ловушку. Я сыграю с ним в его игру. Посмотрим, что из этого выйдет. — Я, наверное, уже достал тебя с этим, но… Один раз он уже победил в этой игре. — Не поняла. — Гермиона, один раз он уже заполучил тебя, перекроил под себя и вынудил жить по своим правилам. В этом его опасность. — Я склонна поверить тебе, Гарри. Но что-то не складывается… — В каком смысле? — Я не уверена, что для него все это было игрой. Смотрю на наши колдографии со свадьбы и… он любил меня. Кажется, даже больше, чем я его. Ты все это помнишь, это происходило на твоих глазах. Разве это не так? Гарри упрямо молчал, но все же признал: — Да, любил. Полагаю, он этого не планировал. Он хотел использовать тебя, твое имя, твою славу, чтобы реабилитироваться в обществе. Но не учел, насколько ты великолепна, — он хмыкнул от собственных слов. — Прости, это он так о тебе говорил. Гермиона фыркнула в чашку и сделала еще один глоток. Кофе уже остыл, и она облегченно вздохнула. — Я хочу понять, Гарри, что заставило меня так измениться. Бросить Рона, вычеркнуть всех вас из своей жизни. И еще я хочу… не знаю, сделать все правильно. Возможно, он не лучший человек, но я за что-то его полюбила. Может быть, он заслуживает спасения? Если не спасения от пожизненного заключения, то хотя бы от смерти. — У тебя комплекс героя. Ты готова спасти даже почти осужденного на казнь убийцу. — Убийцу, которого любила и однажды уже спасла. Я не могла ошибиться в нем. Значит, были причины. Был повод! — Это звучит отчаянно. — Так и есть. Я в отчаянии. Вчера Рон поцеловал меня. Я сказала ему, что все еще люблю его. А он ответил, что тоже это чувствует. До сих пор. Гарри изумленно приподнял брови, но не стал комментировать. — Это было ошибкой, — прошептала Гермиона, с тоской взглянув в окно за спиной у друга. Небо стало бледно-розовым. — Я поняла это сразу же, как только все произошло. Мое сердце… взбунтовалось, понимаешь? Меня пронзило чувство неправильности происходящего. Словно я… — Предала кого-то, — закончил за нее Гарри, нахмурив брови. — Ты думаешь, что где-то внутри себя ты… помнишь Малфоя? Помнишь, что любила его? — Я не знаю… Гарри сделал тяжелый вздох и взял ее за руку. — Ладно, я организую вам еще несколько встреч. Когда ты хочешь его посетить? Гермиона решительно сверкнула глазами. — Сегодня.

***

— Вашу палочку, миссис Малфой. Гермиона рассталась с волшебной палочкой и запахнула полы мантии, поежившись от леденящего холода Азкабана. Долиш, встретивший ее по прибытии, придирчиво ее осмотрел. Он как будто сдержал ухмылку, скользнув взглядом по ее черной шелковой блузке и обтягивающим джинсам. — Я должен изучить содержимое вашей сумки. Гермиона с невозмутимым видом раскрыла свою сумку, и смотритель тюрьмы направил в нее палочку. — Книги? — удивился он. — И сигареты, — она сухо улыбнулась. — Я ознакомилась с перечнем допустимых для передачи предметов. — Мистер Малфой осужден… — Еще не осужден, — поправила его Гермиона с надменным видом. — Идет расследование, суда не было. В соответствии с кодексом… — Достаточно, — прервал ее Долиш, закатив глаза. — Следуйте за мной. Гермиона с удовлетворением зашагала следом за ним по уже знакомому маршруту. Череда безликих коридоров, скользкая лестница, погруженный в полумрак холл с бесконечными дверьми по всему периметру. — Я жду за дверью, — предупредил Долиш. — У вас один час. Гермиона глубоко вдохнула и вошла в комнату для посещений, которая выглядела, как и в прошлый раз. Ржавый канделябр на потолке, пластиковый стол со стульями по центру. И холод, пронизывающий до костей. Малфой сидел за столом, навалившись локтями на его поверхность. Он смотрел прямо на нее — напряженно и как будто бы осуждающе. Он явно был чем-то недоволен. Она пришла, как и обещала. Что не так? — Как ты и просил. — Гермиона нырнула рукой в сумку и положила на стол две пачки сигарет. — Гарри сказал, что ты предпочитал именно эти. С лаймом и мятой. Ничего не ответив, Малфой с ленцой потянулся к сигаретам, достал одну из пачки и в ней же нашел припрятанную магловскую зажигалку. Прикурив, он сделал глубокую затяжку и с нескрываемым удовольствием прикрыл глаза. Гермиона села напротив и зачем-то вдохнула поглубже ароматный дым, который он спустя пару секунд выдохнул. Горьковатый цитрус, освежающая мята. Это был его запах. Он безошибочно ему подходил. — С кем ты вчера была? — Этот вопрос выбросил Гермиону из сладкого дурмана. — Ч-что? — озадачилась она, нервно прочистив горло. Малфой сбросил пепел прямо на пол и, не отрывая от нее ледяных глаз, снова затянулся. Он молчал и ждал, как бы испытывая ее. Зная, что она его расслышала. Почему он спрашивает об этом? Он имеет в виду Рона? Как он узнал?! — Я не понимаю… — О, пожалуйста, Грейнджер, — поморщился он, будто она его ужасно раздражала. — Не пытайся притворяться дурой. Ты оскорбляешь саму себя. — Малфой, чего ты от меня хочешь? — ощетинилась Гермиона. — Мы женаты, и наши обручальные кольца зачарованы. — Он говорил равнодушно, но напряжение все же проскальзывало в слишком твердом произношении согласных. — Если кто-то из нас проводит время с другим, кольцо заставляет испытывать жгучую боль. Вчера это не продлилось долго. Полагаю, вы только целовались. Если он, конечно же, не кончил за жалкие две минуты. И мне любопытно, кто он. — Ты чувствуешь боль, когда я?.. — задохнулась от удивления Гермиона. — Уизли? — предположил Малфой и по ее взгляду догадался, что удачно. — Этого следовало ожидать. — И как это понимать? — Было ожидаемо, что он приползет к тебе, воспользовавшись ситуацией. — Говоришь так, словно что-то помнишь, — подозрительно прищурилась Гермиона. — Грейнджер, он все школьные годы был как собака на сене. Сам с тобой быть не может, потому что не дотягивает, но, стоит тебе закрутить с Крамом или выйти замуж, как он тут же приползает с бантиком на шее. — Не говори так о нем! — Ты сказала, что твои воспоминания обрываются на сентябре две тысячи третьего? — Малфой потушил окурок сигареты прямо о пластиковый стол. — Да, — с опаской подтвердила Гермиона. — Накануне моего дня рождения. — Девятнадцатое сентября. Он знает, когда у нее день рождения? Малфой задумался и взял вторую сигарету, которую поджег и вставил в рот. — Как и у меня. Если ты так дрожишь от одного упоминания Уизли, полагаю, ты помнишь себя в отношениях с ним. Твои чувства такие же, какие были в тот период. Гермиона кивнула, недоумевая, к чему он ведет. — Чего ты добиваешься? — Я здесь изолирован, но у тебя наверняка было время, чтобы узнать больше о том, чего мы не помним. Что случилось девятнадцатого сентября? — Никто точно не знает. — Она уклонилась от прямого ответа. — Какие есть предположения? Он уже ведет свою игру, вне всякого сомнения. Что же, следует ему подыграть, даже толком не понимая правил. Гермиона решилась на откровенность. — Мы отмечали мой день рождения в ночном клубе для волшебников. — Она сделала паузу, выводя пальчиком узоры на столе. — Джинни рассказала, что я отлучилась в уборную, но надолго пропала. Когда я вернулась, то выглядела сбитой с толку и сразу же попросила всех разойтись по домам. После этого наши отношения с Роном начали рушиться. Я от него отдалилась. Джинни полагает, что это было связано с тобой. — Мы встретились в том клубе? — Возможно, этого никто точно не знает. Спустя время мы увиделись на каком-то благотворительном вечере и, как после рассказывали другим, с этого момента стали поддерживать связь. — Ты изменяла ему со мной? — Малфой спросил это без тени усмешки, что было для него нетипично. — Я не хочу в это верить, но очень похоже на это. — Гермиона заправила за уши волосы, которые сегодня оставила распущенными. — Рон был уверен, что у меня интрижка на стороне. Устраивал сцены, скандалил. Пока не поставил ультиматум: или он, или другой. И я ушла под Рождество. — Что дальше? — Он продолжал курить, оставаясь спокойным. — Полгода мы тайно встречались, затем помолвка. Еще через три месяца свадьба в Малфой Мэноре по всем традициям чистокровных. Твоих родителей не было на церемонии. Мы отправились в свадебное путешествие на полгода, а когда вернулись, я оборвала все связи с близкими. Строила карьеру в Министерстве, ты открыл свой бизнес по продаже древних артефактов. Если судить по статьям в газетах и рассказам моих друзей, мы были счастливы. Это странно, правда? — Что мы могли быть счастливы друг с другом? — уточнил Малфой, приподняв бровь. — Это же… немыслимо. Ты и я. Малфой только покрепче затянулся сигаретой. — Вчера… — Она не поняла, зачем вообще говорит это, но остановиться не смогла. — Когда Рон поцеловал меня, я тоже почувствовала что-то. Гермиона перехватила любопытный взгляд Малфоя и под тяжестью его внимания продолжила уже не так уверенно: — Мне стало не по себе. Я ощутила неправильность происходящего. Думаешь, это связано с магией наших обручальных колец? — Скорее, с магией наших брачных клятв, — пожал плечами Малфой. — Что ты знаешь о магических браках? — Ничего, — честно призналась Гермиона. — Чистокровные семьи заключают браки в согласии с древними ритуалами связывания. Проводится ритуал связывания душ с использованием крови, магических клятв и темной магии. И эти узы нерушимы. Магический брак нерасторжим, чары не распадаются даже после смерти одного из супругов. — Это жутко. — Гермиона вздрогнула. — Как я на это согласилась? — Может, любила достаточно сильно? — Малфой позволил себе усмехнуться. — Малфой? — Она поерзала на стуле, выдавая свою нервозность. — М? — Он выдохнул дым через ноздри, как дракон. — Если я помню себя в отношениях с Роном и все еще ощущаю к нему привязанность, то… Что чувствуешь ты? Ну, в отношении меня? То же, что до всего произошедшего между нами? До событий осени две тысячи третьего. — Ждешь, что я признаюсь в ненависти? Скажу, что презираю тебя? — Он со смешком ее оглядел. — Грейнджер, ты умна во всем, что не касается мужчин. Ты годами не замечала того, что было на поверхности. И сейчас не видишь. — О чем ты? — Мама тебе не говорила, что мальчишки дергают за косички только тех девочек, которые им нравятся? — Малфой лукаво улыбнулся, но его улыбка исчезла, когда он обхватил губами фильтр сигареты для очередной затяжки. — Подожди… — Гермиона судорожно бегала глазами по его бледному лицу. — Ты хочешь сказать, что в школе я тебе нравилась? Поэтому ты обзывал меня «грязнокровкой», доводил до слез и всячески унижал? Это ты так чувства, значит, выражал? — Я не умел по-другому, меня этому не учили. — Он невозмутимо наблюдал за ней. — Мне внушили, что ты — ничтожество, которое не стоит моего внимания. Что мне нельзя даже смотреть в твою сторону. И под гнетом чистокровной идеологии я был вынужден прятать свое влечение к тебе. Даже от самого себя. Но не мог оставить тебя в покое. Я жаждал твоего внимания, но ненавидел тебя за это. И я долго боролся с собой, прежде чем просто признать, что я хочу тебя. Это было на четвертом курсе, после Святочного бала. Тогда я понял, что бесполезно прятаться — ты мое наваждение. Потерянная Гермиона на нетвердых ногах поднялась со стула и прошла в другую часть комнаты, остановившись спиной к нему. — Я пытался избавиться от этой болезни. — Малфой безжалостно добивал ее своими признаниями. — На пятом курсе начал встречаться с Паркинсон, но она еще больше доказала, что мне нужна только ты. Она все делала не так, выглядела не так. И я понял, что отношения — не мой вариант. Менял девчонок каждую неделю. Думал, если тебя не забуду, то хотя бы привлеку внимание. — Он зло хохотнул. — А ты даже не смотрела в мою сторону, пока я не бросал тебе в лицо «грязнокровка». Меня это убивало… — На шестом курсе ты перестал меня задирать, — прохрипела Гермиона, не осмеливаясь к нему повернуться. — Да, я получил темную метку и невыполнимое задание от Волдеморта, оказавшись перед угрозой смерти семьи в случае моей неудачи. Я тогда попрощался с тобой. Похоронил свои чувства, понимая, что после всего этого ты никогда уже не будешь моей, даже если каким-то чудом и смогла бы мною заинтересоваться. Потом началась война… — Я читала твое дело. — На волне негодования она все же обернулась. — Ты стал чудовищем! Ты убивал, Малфой. Хладнокровно и без всякой жалости. — Я и сам был мертв внутри! — Он впервые за все время разговора перестал притворяться спокойным и буквально прорычал это, бросив тлеющую сигарету в стену. — Мне было нечего терять. Не на что надеяться. Я считал себя пропащей душой. Знал, что в конце этого пути меня ждет только смерть. Я просто боролся за жизни своей семьи, которую Волдеморт держал на прицеле. Одна ошибка — и они мертвы. Гермиона немного смягчилась, услышав эту душераздирающую тираду. — Но ты справился. — И какой ценой? — Малфой хмыкнул и откинулся на спинку стула. — После того, как мать буквально вытащила меня из Азкабана, раздав министерским собакам половину имущества, я три года сидел на зельях мозгоправов, чтобы не прикончить самого себя. Когда я немного оправился, отец решил, что, если я женюсь, меня это отвлечет. Нашел мне невесту — чистокровную и с богатым папочкой. Астория Гринграсс. — Почему вы не поженились? — с тихим изумлением спросила Гермиона. — Она оказалась носительницей семейного проклятия и умерла, когда ее вынудили избавиться от ребенка. Астория была беременна от своего любовника, но, чтобы она смогла за меня выйти, ее отец разлучил их и пошел на это варварство. Гермиона зажмурилась, испытав неожиданный всплеск боли и сожаления. Малфой хотел было взять третью сигарету, но передумал и стал просто чиркать зажигалкой, смотря на вспыхивающий огонек. — Драко, это… — О, так я теперь Драко? — съязвил он. — Знал бы, что тебя пронимает жалость, давно бы этим воспользовался. Гермиона только вздохнула. Яд и сарказм — его обычный способ отгородиться от боли. — Я не знаю, чем ты в конечном итоге воспользовался, но я стала твоей женой. И мы вроде как были счастливы. — И, конечно, все воспоминания об этом оказались стерты. — Он сардонически улыбнулся и покачал головой, отчего спутанные светлые пряди упали ему на лицо. — Это было бы слишком легко для меня — просто счастливо жить с женщиной, которую люблю. — Любишь?.. — робким эхо раздался ее голос. — Сколько раз ты хочешь это услышать, Грейнджер? — Он пригвоздил ее мрачным взглядом. — Твое самолюбие тешит, что, помимо Уизли, тебя хочет хоть кто-то еще? — Малфой, ты такой придурок. — Она с осуждением в глазах сложила руки на груди. Пора заканчивать этот странный разговор. — Ты обещал, что расскажешь мне больше о ночи нападения на Малфой Мэнор, если я приду снова. — Можешь забыть об этом, — отрезал он и поднялся на ноги. — Я рассказал все, что знаю. Свидание окончено. — Что?! — опешила Гермиона и загородила ему путь собой, когда он шагнул по направлению к двери. — Малфой, хватит! — Свали с дороги, дорогая, — процедил он сквозь зубы, смотря на нее сверху-вниз. Ее макушка была на уровне его плеч. — Забыла? Я опасный преступник, почти осужденный на казнь. — Ты мне ничего не сделаешь, — не очень-то уверенно проговорила Гермиона, с трудом выдерживая его придавливающий к полу взгляд. — Ты так думаешь? Миг напряженного зрительного контакта в тишине, и он руками, закованными в наручники, схватил ее за запястья, толкнул к столу и набросился на ее губы. Гермиона протестующе замычала ему в губы, не успев опомниться, когда он вторгся языком в ее рот. Под натиском их тел пластиковый стол с противным скрипом проехался по полу. Чувствуя, что под его бешеным напором ее рот все шире открывается, Гермиона не придумала ничего лучше, как прикусить его язык. Несильно. Но он все равно прошипел от боли и отстранился, уставившись на нее мутными потемневшими глазами. Их тяжелое дыхание столкнулось, и Гермиона прорычала ему в лицо: — Отпусти меня. Малфой хищно усмехнулся, а потом крутанул ее за запястья, прижал спиной к своей груди и быстро перекинул через нее руки в наручниках, тем самым заперев в своих объятиях. Ее живот врезался в стол, который уже уперся в стену. Горячее дыхание коснулось ее шеи, когда Малфой прошептал ей на ухо: — И что ты будешь делать дальше? — Закричу. — Гермиона похолодела, ощутив, что в ее поясницу упирается его эрекция. — Долиш за дверью. — И ты на самом деле этого хочешь? — Малфой прижался губами к бешено бьющейся жилке у нее на шее, проскользив ими вниз, а затем обратно к уху. — Твою мать, ты пахнешь точно также, как я помню. — Откуда тебе знать, как я пахну? — Гермиона пыталась не поддаваться на его провокацию, но сердце заходилось от неистового ритма, а в ногах растеклась странная слабость. Его тихий смех защекотал кожу на ее шее, заставив покрыться мурашками. — Я был тобой одержим с детства, Грейнджер. Думаешь, я не запомнил твой запах? Малфой еще сильнее прижался к ней сзади, буквально придавив к столу и заставив навалиться на него. Гермиона упиралась ладонями в края стола, чтобы не упасть на него грудью. — Малфой, я серьезно, — успев по-настоящему испугаться, выдавила Гермиона. — Отпусти. Он спустился губами к ее плечу, подбородком отодвинул ворот ее блузки и зачем-то несильно прикусил кожу, вызвав новую волну мурашек. Сумасшедший ублюдок. — Ты даже вкуснее, чем я представлял. — Он продолжал свою пытку, легко поцеловав место укуса. — Интересно, я часто кусал тебя, пока мы были в браке? — Что за бред ты несешь? Хватит, пожалуйста! — Пожалуйста, произнесенное тобой, звучит слишком хорошо. Повтори-ка. — Пошел к черту! — Так тоже неплохо. Она ощутила его ухмылку, когда он коснулся губами ее мочки. — Чего ты хочешь?! Видимо, уловив в ее голосе нотки истерики, Малфой немного сбавил натиск и отодвинулся, позволив ей встать прямо. — Спустя полгода заточения в одиночной камере? — произнес он ей в волосы. — Думаю, я доходчиво объяснил. Но если ты не поняла, я попробую еще раз. И он чуть сдвинулся, чтобы его эрекция уперлась ей прямо в задницу. — Мечтай дальше. — Гермиона безуспешно постаралась скрыть дрожь в своем голосе. — Я пришла, чтобы во всем разобраться. И, возможно, попытаться тебе помочь. Но после того, что ты устроил, я сомневаюсь, что моя затея этого стоит. Немедленно отпусти меня, Малфой! — Значит, помочь мне? — Он поднял закованные в наручники руки, чтобы выпустить ее из капкана. — Любопытно… — Можешь забыть об этом, — выплюнула оскорбленная Гермиона, вернув ему его же слова. — Свидание окончено! И, подхватив с пола свою сумку, выскочила из комнаты посещений как ошпаренная.