На ощупь в темноте

Несмотря на дикую усталость, она снова промучилась бессонницей всю ночь. Было столько всего, что ей следовало как следует обдумать, но все, что она могла — это до бесконечности прокручивать в голове воспоминания о вчерашней встрече с Малфоем. Драко Малфой. Ее муж. Какая дикая мысль. Да что мысль? Пугающая реальность. Гермиона до сих пор ощущала фантомные прикосновения его губ к своей коже на шее. Принимая душ перед сном, она обнаружила легкий розовый след от его зубов в области между шеей и плечом, куда он ее и укусил. Что за варварские замашки? Гермиона долго смотрела на себя в запотевшее зеркало и хмурилась, потому что… ее это неожиданно взволновало. У нее, черт возьми, подкосились ноги от каких-то невинных поцелуев в шею! С ней такого никогда не было. Ее единственным мужчиной — по крайней мере, о котором она помнила — был Рон. И с ним она не испытывала ничего подобного. Рон был уютным и теплым, тихой и спокойной гаванью, которую она обрела в тревожные годы войны. Он любил валяться в обнимку на диване и есть крекеры из одной тарелки, почти панибратски клал руку на ее шею, когда они вместе шли по улице, целовал ее в лоб на прощание и щекотал в самые неподходящие моменты. Их отношения всегда были на грани братско-сестринских с легким налетом безыскусной, бытовой романтики. Словно они уже много лет прожили в браке, привыкли друг к другу и воспринимали как само собой разумеющееся. Никаких сердечных волнений, бешеных мурашек по коже, подкашивающихся ног и трепета где-то за ребрами. Что уж говорить, если даже сексом они занимались по расписанию, которое Гермиона составляла в своем ежедневнике, с трудом втискивая время на личную жизнь между работой, волонтерской деятельностью, книжным клубом и прочими важными делами. Лишь сейчас, после того, как она увидела его воочию после стольких лет, Гермиона осмелилась признать, что ей вполне мог вскружить голову такой мужчина, как Малфой. Он был преступно хорош собой: эти острые скулы, о которые можно порезаться, волевой подбородок с выступающей челюстью, пронзительные глаза цвета льда и… черт, да, сводящий с ума рельеф мышц. Малфой мог быть одет в грязную тюремную робу и ходить с отросшими волосами и щетиной, но все равно оставался привлекательным. Гермиона была по-настоящему напугана его выходкой на их последней встрече, но в то же самое время она никак не могла перестать думать о его губах, руках и горячем шепоте, которые пробудили в ней что-то, с чем она никогда еще не сталкивалась. У нее в животе скрутился тугой узел напряжения, который никак не желал исчезать, и она не знала, как от него избавиться. Точнее, знала, но боялась даже подумать об этом. Нет, никогда. Она не позволит ему вот так нагло пробраться в ее голову. И уж тем более вынудить ее хоть как-то ответить на его бессовестные провокации. — Гермиона, ты в порядке? Обеспокоенный голос Молли вынудил ее оторваться от своих мыслей и вскинуться. — Да-да, все хорошо, — выдавила улыбку Гермиона и сделала глоток из своего бокала с домашним вином. Джинни потащила ее вместе с Гарри и детьми в Нору, где Молли и Артур устроили семейный ужин. Как помнила Гермиона, они постоянно это делали со времени окончания войны, желая собраться за столом одной большой семьей и провести время вместе. Обменивались новостями, сыпали анекдотами и в красках делились перипетиями своих трудовых будней. И квиддич. Уизли постоянно обсуждали квиддич. Гермиона, вынырнув из своих размышлений, решила прислушаться к общей беседе за столом. — Адамс — худший загонщик в истории! — раскрасневшийся Рон махнул рукой, задев свой бокал. Вино расплескалось на скатерти, но Молли молча взмахнула палочкой, заставив пятно исчезнуть. — Я удивляюсь, как его вообще взяли в Холихедские Гарпии! У них там что, тренер — его свекр? Или какой-то безнадежно слепой мудак? — Мерлин, Рон, можно подумать, что в Пушках Педдлс есть кто-то получше, — отмахнулась от брата Джинни. — Они продули свой последний матч, как слюнявые первокурсники, которые впервые сели на метлу. Ты видел, кого они поставили вратарем? Да он боялся лишний раз шевельнуться, чтобы не грохнуться на землю! — А вот и нет! — разъяренно отозвался Рон и повернулся к помалкивающему лучшему другу. — Гарри, скажи ей! Робертсон — охренительный вратарь! Он пропускает мячи с вероятностью один к десяти, и это, заметьте, лучший результат в ежегодной статистике по квиддичу. — Да, Гарри, — ехидно обратилась к мужу Джинни. — Скажи нам, кто лучший вратарь. — Э-э, — проблеял Гарри, оказавшись меж двух огней. — Слушайте, я не думаю, что… Пока он пространно излагал свою точку зрения, Гермиона закатила глаза и поставила пустой бокал из-под вина на стол. Нет, это просто невыносимо. Еще минута — и она закричит не своим голосом, лишь бы они умолкли. Ей срочно нужно на свежий воздух. — Я в уборную, — сказала она в свое оправдание, поймав вопросительный взгляд Молли. Джордж и Анджелина, как бывшие игроки, тоже подключились к жаркому обсуждению квиддича. Чарли рассказывал своему отцу о недавней поездке в Болгарию для поимки редкого вида драконов. Билл и Флер, склонившись друг к другу головами, шептались как влюбленные подростки. Один лишь Перси помалкивал, но только потому, что за обе щеки уплетал мясной пирог, приготовленный его матерью. Дети резвились в комнатах наверху. Миновав гостиную, Гермиона вышла на крыльцо в одном свитере из оранжевой шерсти, присела на верхнюю ступеньку и обняла колени руками. Был теплый пряный вечер с ясным звездным небом над головой. На окружавших Нору полях от порывов ветерка шевелились золотистые колосья нескошенной травы. Сделав глубокий вдох, Гермиона попыталась вернуть себе утраченное спокойствие. — Не помешаю? — раздался у нее за спиной женский голос. Гермиона, которая хотела побыть в одиночестве, поджала губы в недовольстве, но все же ответила: — Нет. Как оказалось, ее побеспокоила Лора. К ее удивлению, она разместилась рядом с ней на ступеньках крыльца в своем длинном кардигане поверх домашнего платья в цветочек и тоже посмотрела на бескрайнее поле впереди. — Тебе здесь не по себе? — тихим голосом спросила Лора, так и не повернув головы. — Терпеть не могу квиддич, — призналась Гермиона с раздражением, которое еще не успело остыть. — Я тоже, если честно, — хмыкнула Лора. — В первый год наших отношений с Роном я притворялась, что обожаю квиддич. Ради него изучила правила, запомнила имена знаменитых игроков и все эти приемы… Думала, нас это сблизит. — И как, получилось? — меланхолично отозвалась Гермиона. — Не думаю, что он вообще обратил на это внимание… — Ну, это Рон. Лора только после этих слов повернулась к Гермионе, секунд пять изучала ее профиль и с грустной улыбкой произнесла: — Я пыталась быть тобой для него. Гермиона вздохнула, не зная, как посмотреть ей в глаза после такого признания. — Я не дура. Видела, что он еще любит тебя, когда мы начали встречаться. Я как только увидела тебя, сразу поняла, что он выбрал меня только потому, что я напомнила ему тебя. — Не говори так, — досадливо воскликнула Гермиона. — Нет, это правда, — безжалостно продолжала Лора. — Знаешь, он до сих пор хранит твою фотографию между страниц одной книги. Я нашла ее за день до нашей с ним свадьбы. Проплакала всю ночь, думая, что стоит все отменить. Но не смогла. Слишком прикипела, чтобы отказаться от него даже после такого. Он тайком смотрит на эту фотографию вечерами, когда думает, что я не вижу. — Послушай, Лора. — Гермиона повернулась к ней и терпеливо заговорила: — Не мучай себя этим. Я давно уже в прошлом. Да, мы с Роном вместе выросли и многое преодолели рука об руку. Я всегда буду любить его, как и он меня. Но пойми, я бы не вышла замуж за другого, если бы мы с Роном были счастливы. Мы слишком разные и никогда не сможем друг друга понять. Эту преграду между нами не преодолеть, хотя мы и пытались долгие пять лет. — Ты… необычная женщина, Гермиона, — зачем-то сказала Лора и после удивленного взгляда объяснила: — Не обижайся, но… Ты не красавица. У тебя вполне себе заурядная внешность. Не говорю, что я лучше, нет. Но ты совсем не стараешься привлекать мужчин, однако, они почему-то в тебя влюбляются. И никак не могут забыть. Я все пытаюсь понять, почему, но не нахожу ответа. — Глупости, — отмахнулась смущенная Гермиона. — Надо мной смеялись все школьные годы. Во мне заметили девушку только после того, как я пришла на Святочный бал под руку со знаменитым Виктором Крамом. Он выбрал меня, потому что я единственная, кто не бегал за ним с мечтательным взглядом преданной фанатки. Рона это задело, ведь он привык, что я… ну, неравнодушна к нему. И его интерес ко мне — это неосознанное желание комфорта и контроля, к которому он привык рядом с матерью. — А твой муж, Драко? Гермиона поежилась от его упоминания. — Я помню его только в школьные годы. — Она пожала плечами. — Но он признался, что был влюблен в меня с того самого Святочного бала. — Это все знают, — фыркнула Лора. — Драко не скрывал этого, когда вы еще поддерживали с нами общение. До вашей свадьбы. — Правда? — Да, он выглядел таким любящим. — Лора послала ей странный взгляд. — Я даже немного тебе завидовала. — Ох, да брось! — слабо рассмеялась Гермиона, чтобы скрыть неловкость. — Крам продолжал тебе писать, — тоже улыбнулась Лора. — Драко это жутко раздражало. Ты рассказывала на одном из ужинов в Норе, что он нашел все его письма и сжег, а сам отправил ему что-то вроде угрожающего подарка. — О, ты серьезно? И что в нем было? — Драко так и не рассказал тебе, но даже после этого Виктор не переставал писать. Просто стал делать это реже. Я не знаю, сохранили ли вы переписку до сегодняшнего дня. — Он очень упрямый, — кивнула Гермиона, вспомнив своего друга из Болгарии. — Они не забывают тебя, как я и сказала. — Лора снова стала серьезной. — И я просто хотела попросить тебя, Гермиона. Не пользуйся этим сейчас, когда… Ну, ты осталась одна. — Не поняла, — нахмурилась та. — Не забирай у меня Рона. — Лора проникновенно заглянула ей в глаза. Гермиона вспыхнула от стыда и неловкости. Тот поцелуй с Роном был ошибкой, и она вовремя остановилась, но случившееся все равно жгло ее душу. Было трудно бороться со своими чувствами, пусть они и были эхом ее воспоминаний. — Тебе незачем просить об этом. — Она поколебалась и все же взяла Лору за руку. Та вздрогнула, но не отстранилась. — Он — твой муж, и я никогда не посягну на это. Лора опустила глаза, видимо, чтобы скрыть слезы, и кивнула. — Ладно. — Она высвободила свою руку и поспешно поднялась. — Я пойду внутрь. Вдруг Молли нужна помощь на кухне? Гермиона проводила ее долгим задумчивым взглядом и вздохнула. Она осталась в одиночестве, но сейчас оно ее тяготило. В последний раз окинув взглядом окружающую Нору сельскую местность, Гермиона поднялась со ступенек и вернулась в дом.

***

Гермиона непонимающе нахмурилась, когда Гарри, Джинни и Рон мгновенно замолчали, стоило ей войти в гостиную. Все трое притворились, что ничего особенного не произошло. Гермиона уперла руки в бока и строго осведомилась: — Что вы задумали? — Ничего, — слишком быстро ответил Гарри, за что словил гневный взгляд жены. — Вы же знаете, как я не люблю, когда что-то затевают у меня за спиной. — Гермиона в этот момент сильно напоминала профессора Макгонагалл. — Рассказывайте. — Гермиона, ты помнишь, какое сегодня число? — вдруг спросила Джинни. — Э-э. — Гермиона напрягла разум. — Пятнадцатое? — Пятнадцатое сентября, — повторила Джинни, как будто она была безнадежной идиоткой. — У тебя день рождения через четыре дня! Что мы, по-твоему, можем обсуждать втайне от тебя? — Ох, — растерялась Гермиона, но от нее не укрылось, как Рон и Гарри облегченно переглянулись. — Предупреждаю сразу: никаких шумных празднований. — Да неужели? — хмыкнула на это Джинни. — Жаль, ты не помнишь, как отмечала свой день рождения последние три года. Званые ужины в Малфой Мэноре, пафосные вечеринки на заграничных курортах и первые полосы газет, занятые твоими фотографиями в блистательных платьях и объятиях Драко Малфоя. — Ты серьезно? — Гермиона поморщилась, падая в свободное кресло. — Какая пошлость! Гарри подавился смехом, а Рон довольно усмехнулся, словно его удовлетворила ее реакция. — Что скажешь насчет скромной вечеринки только для своих у нас дома? — с заговорщической улыбкой предложила Джинни. — Обещаю сильно не увлекаться! — Ты не отстанешь, да? — уныло воскликнула Гермиона. — Неа. — Тогда у меня нет выбора. Джинни радостно хлопнула в ладоши и поспешила на кухню, чтобы поделиться планами с такой же деятельной матерью и почерпнуть у нее пару идей об организации будущего праздника. Золотое Трио осталось наедине, и Гермиона с упоением вздохнула. — Так приятно, что мы снова вместе. Словно и не было всех этих лет. Которых я, к слову, даже не помню. — Когда тебе нужно наведаться в Мунго для осмотра? — поинтересовался Гарри. — На следующей неделе, в четверг. — Как ты себя чувствуешь? — теперь уже спрашивал Рон. — Отлично. — Гермиона в ответ пожала плечами. — Не беспокойтесь обо мне. Есть более весомые причины для этого. Гарри, как продвигается наше дело? — Ваше дело? — переспросил Рон, прищурившись. — Гермиона попросила меня разузнать, где живут Малфои-старшие, — напряженным голосом объяснил Гарри. — Это еще зачем? — Рон заметно встревожился. — Поговорить, очевидно, — сухо произнесла Гермиона. — Узнать, что им известно. И выяснить причину, по которой они не желают помогать единственному сыну, находящемуся в шаге от казни. — А какая тебе разница, почему они ему не помогают? — Рон распалялся все больше. Кончики его ушей стали красными. — Он — убийца, который заслуживает казни. Гарри вздохнул, догадываясь, какую реакцию это вызовет у Гермионы. По непонятным ему причинам она испытывала иррациональное желание хоть как-то помочь Малфою. Патологическая самоотверженность? Повышенное чувство справедливости? Комплекс героини? Все вместе? — Какая мне разница? — негодующе переспросила Гермиона и сложила руки на груди. Поза, с которой она всегда пускалась в спор. — Вообще-то, он мой муж. — Разве сейчас это имеет значение? — не унимался Рон. — Ты его не помнишь. И это, блядь, лучшее, что могло произойти. Плевать, что с ним будет. Главное, чтобы ты была в порядке. Гарри позаботится об этом. На суде… — На суде, Рональд, должны будут рассмотреть все факты произошедшего для того, чтобы вынести справедливое решение. И я позабочусь о том, чтобы эти факты раздобыть и предоставить их Визенгамоту. Если Драко не заслуживает казни, мы должны это доказать. Рон настолько был разгневан ее словами, что подорвался с дивана красный как спелый помидор. Гарри прикрыл глаза и потер переносицу. Похоже, это надолго. — Ты что, заботишься о нем?! Гермиона, да он же Пожиратель! И то, что он заморочил тебе голову и заставил выйти за него, ничуть этого не меняет! Он хорошо притворялся все эти годы, но в апреле, наконец-то, показал, кто он на самом деле! Сбрендивший убийца, которому ничего не стоит раскромсать людей голыми руками. И ты не должна защищать его! Какие еще факты? Какие доказательства?! Джинни, услышав крики, заглянула в гостиную, осознала масштабы бедствия и снова исчезла. Гарри чуть не простонал, когда она не пришла ему на помощь. — Откуда тебе знать, что произошло в ту ночь? — Гермиона встала напротив Рона с порозовевшими от ярости щеками. — Там были я и Драко, и он рассказал мне, что его заставили пережить! Напавшие на наш дом маглы наслали на меня темное проклятие, и они могли это сделать, потому что у них также получилось взломать защитные чары поместья. Я не знаю, как! Какой-то артефакт или им помог какой-то маг — не знаю! И пока я умирала, они связали его, избивали и унижали. Они грозились изнасиловать меня, убить его и сжечь наши тела в его поместье, если он не сделает того, что им нужно. А нужен им был семейный сейф Малфоев, который он не мог открыть, потому что, как и я, потерял память! Рон отшатнулся от нее, не ожидав услышать такую неудобную для него версию событий. — Я не оправдываю того, что сделал Драко, но он, черт возьми, был в отчаянии! И я могу — по крайней мере, пытаюсь — понять его. Он был разозлен и напуган. А что бы чувствовал ты, Рон, если бы какие-то преступники ворвались ночью в твой дом, смертельно ранили твою жену и стали измываться над тобой, угрожая всеми возможными способами? Ты был бы с ними добрым и ласковым?! Нет, скажи мне. Был бы? — Я не знаю!— взорвался Рон и пнул журнальный столик. — Так, остыньте. — Гарри больше не мог отмалчиваться. — Давайте обсудим это спокойно. — Я не буду обсуждать его с ней, ясно?! — зарычал Рон и гневно посмотрел на Гермиону. — Она защищает его! Она, блядь, зовет его Драко! — Он шагнул к Гермионе и процедил сквозь зубы: — Что, пару раз навестила этого ублюдка в тюрьме и уже готова ради него на все? Скажи, он правда настолько хорош? Гермиона замахнулась и влепила ему пощечину как раз в тот момент, когда семья Уизли потянулась из кухни в гостиную, чтобы понять, что происходит. Лора ахнула, когда голова ее мужа дернулась от удара. Она подбежала к нему и обхватила ладонями его багровое лицо, но он грубо оттолкнул от себя ее руки и почти выбежал из дома. — Рон! — испуганно позвала его Лора, а затем с нескрываемой злобой обратилась к Гермионе: — Что ты сделала? — Я ухожу, — с ледяным достоинством произнесла Гермиона и направилась к камину. — Спасибо за ужин, Молли. Все было просто прекрасно. Ее силуэт растворился во вспышке зеленого пламени.

***

Было уже немного за полночь, а Гермиона расхаживала по своей лиловой комнате в доме на площади Гриммо, пожевывая ноготь большого пальца. Дурацкая привычка, от которой она все никак не могла отделаться. Их с Роном спор вытащил из глубин ее души то, что она так отчаянно прятала даже от самой себя. Она, сама не зная почему, хочет помочь Малфою. Несмотря на то, что он бывший Пожиратель и убийца, несмотря на его сумасшедшую выходку в их последнюю встречу, несмотря на свой страх перед ним — опасным, непредсказуемым и жестоким человеком с дурной репутацией. Он мог и солгать ей о том, что произошло в ночь на десятое апреля. Мог играть с ней, как и предостерегал ее Гарри. Он и играл. Он снова не раскрыл ей деталей нападения на Малфой Мэнор, чтобы у нее была причина вернуться. Даже если она этого не будет желать после его наглых ласк, ей придется вернуться к нему ради желаемых ответов. Но почему-то Гермионе хотелось верить в его искренность. Искренность и Драко Малфой? Самой-то не смешно? Нет, ей нельзя отвлекаться на него. Отныне она запрещает себе думать о Драко. Нет, о Малфое. Никакого «Драко». Что это с ней? Откуда такая перемена? Слова Рона вызывали в ней жгучую обиду, но Гермиона боялась сквозящей в них уродливой правды. Всего две встречи — и она уже борется с желанием ему помочь. Две встречи — и она не может заснуть, взволнованная эхом его прикосновений. Она продолжит разбираться в произошедшем, но не ради Малфоя, а ради себя. Ради правды. Звучит как оправдание, но к черту. Основные задачи уже были четко обозначены, и она работала над их решением, но Гермионе казалось, будто она что-то упускает. Ей нужна полная картина. В порыве озарения Гермиона взяла свою палочку с подоконника и взмахнула ею, направив на стену. На ней материализовалась большая пробковая доска, какая была у нее в доме родителей. В детстве она любила прикреплять к доске стикеры с напоминаниями, списки дел, какие-то свои размышления или цитаты из любимых книг. Так информация из ее головы из хаотичной становилась материальной и четкой. Гермиона мысленно разделила доску на три части: одну обозначила как «Нападение на Малфой Мэнор», вторую — «Аманда Мид», третью — «Малфои-старшие». В каждый из столбцов она внесла уже имеющуюся у нее информацию, быстро набросав ее в своем блокноте и вырвав из него листки, затем прикрепив их к пробковой доске. В разделе «Нападение на Малфой Мэнор» Гермиона обозначила дату и указала две известные ей версии событий — версию Гарри (или, скорее, версию Аврората) и версию Драко. Они мало, чем отличались, разве что у Драко было больше подробностей, достоверность которых она пока никак не могла проверить. К версии Драко Гермиона выписала и прикрепила на стикере несколько вопросов, на которые ей только предстояло найти ответы: — Как маглы преодолели защитные чары поместья? — Как им удалось наслать на нее проклятие? — Кто стер память ей и Драко? — Как открыть сейф Малфоев? Перейдя к разделу «Аманда Мид», Гермиона просто выписала все то, что узнала от Гарри. Здесь тоже возникало много вопросов, которые она не поленилась выписать на нескольких стикерах для того, чтобы сформировать круг проблем и приступить к их последовательному решению. — Почему Пэнси и Блейз были так нетерпимы к Аманде и уехали за границу? — Что связывало меня и Аманду? — Что связывало Аманду и Драко? — Есть ли след Аманды в смерти Кингсли от «неудачной аппарации»? — Есть ли след Аманды в последующем нападении на Малфой Мэнор? — Как и почему Аманда исключила меня из штата Министерства после трех месяцев моего нахождения в искусственной коме? Гермиона не стала задерживаться на этой теме и перешла к следующей, а именно к «Малфоям-старшим». Здесь у нее почти не было информации, помимо того, что они пытались увидеться с Драко сразу после его ареста, но он не пожелал этого и только передал им фамильный перстень, на что Нарцисса странно отреагировала. Гермиона все же выписала парочку вопросов, чтобы просто держать их на виду: — Что им известно о нападении на Малфой Мэнор? — Почему они не помогают Драко? — Что значила передача Драко фамильного кольца родителям? Оглядев плоды своих трудов, Гермиона с удивлением улыбнулась. Она и вправду натолкнулась на несколько идей, которые прежде от нее ускользали. Гермиона подбежала к подоконнику, на котором лежал ее блокнот, и вернулась на страницу со списком задач. Она добавила еще несколько пунктов: «Отыскать Пэнси и Блейза для разговора об Аманде» «Изучить возможные чары или артефакты, которые способны взломать мощные защитные чары поместья» «Изучить способы возвращения воспоминаний после Обливиэйта» Гермиона уже представляла, как именно может приступить к решению новых задач. Пэнси и Блейзу она просто может написать письма. В отличие от Малфоев-старших, они не скрывались в тайном заграничном поместье. Наверное. Гарри упомянул, что она подружилась с Пэнси и Блейзом после свадьбы с Малфоем. Возможно, они пойдут ей на встречу и предоставят полезные сведения об Аманде. Что касалось изучения чар или артефактов, способных преодолеть защитные чары, а также способов возвращения воспоминаний после Обливиэйта, то у нее было лишь две идеи. Библиотека Хогвартса, в которой она почти всегда находила ответы на свои вопросы. И другая известная ей и вторая по величине библиотека, которая располагалась в Малфой Мэноре. Поместье было под управлением Министерства и оставалось закрытым для посещений, но могла же она, как его полноправная хозяйка, получить разрешение на посещение в качестве исключения? Стоит попробовать оба варианта. Воодушевленная своими умозаключениями Гермиона разместилась за письменным столом, наколдовала себе чернильницу с пером и принялась за написание писем. Одно для Пэнси, второе для Блейза — оба с кратким изложением событий, ее нынешнего положения и просьбой о встрече. Также Гермиона написала письмо на имя нынешнего директора Хогвартса — профессора Макгонагалл, обратившись к ней с просьбой посетить школьную библиотеку для своего исследования. В школьные годы она была ее любимой ученицей. Макгонагалл вряд ли способна ей отказать, но ее может смутить ситуация с Малфоем, который, как ее муж, почти осужден на казнь. Чтобы не тратить время, если Макгонагалл ей все же откажет, Гермиона составила письмо-обращение для отдела магического правопорядка, в котором попросила о личной встрече с его руководителем. Когда-то она сама возглавляла этот отдел в Министерстве. Она знала почти всех, кто в нем работал, и рассчитывала, что это сыграет ей на руку, пусть даже сейчас ее репутация была сильно подпорчена обвинениями в их с Малфоем адрес. По старой памяти ей могут пойти на встречу. Отправив все четыре письма с помощью новой совы Поттеров, Гермиона закрыла за ней окно и поежилась — с улицы в комнату проникла прохлада осенней ночи. Проводив взглядом исчезающую в небе сову, Гермиона с тоской посмотрела на свою не расправленную кровать. Спать совсем не хотелось, несмотря на то, что веки были свинцовыми от усталости, а голова уже плохо соображала. Ей нужно зелье Сна без сновидений. Гермиона спустилась на первый этаж, стараясь никого не разбудить, и прошла в кабинет Гарри, где он хранил свои запасы зелий. Отыскав среди склянок нужное зелье, Гермиона выпила его до последней капли и тут же ощутила сильную сонливость. Шаркая ногами, она с трудом добралась до своей комнаты и прямо в джинсах и свитере упала на покрывало, сразу же провалившись в долгожданный сон. Не прошло и пары часов, как в окно кто-то постучался. Гермиона сонно приподняла голову и увидела большого черного филина, который выжидательно на нее смотрел. Она подскочила с кровати, распахнула окно и впустила птицу. Филин гордо уселся на подоконнике, позволил отвязать письмо от его лапки и отказался от старого крекера, который протянула ему Гермиона в качестве лакомства. Ухнув с презрением, он вылетел в окно. На письме не было никаких опознавательных знаков. Развернув его, Гермиона взволнованно пробежалась глазами по двум строчкам, выведенным безупречным каллиграфическим почерком. Сегодня я буду в Лондоне проездом. Встретимся по указанному в письме адресу в десять часов утра. Блейз. Это была магловская часть Лондона. Очевидно, он не хочет, чтобы у их встречи были свидетели в магическом мире. С облегчением прижав к груди письмо, Гермиона взглянула на пробковую доску, где были изложены детали ее большого расследования. Поколебавшись, она направила на нее палочку и сделала все материалы невидимыми для посторонних. Лучше держать в тайне то, что она затеяла. Очевидно, что Гарри, Рон и Джинни не желают, чтобы она занималась этим, и помогать ей не станут. Так пусть не мешают. Ей придется действовать скрытно, если она хочет помочь себе и Малф... только себе избежать несправедливого приговора.