На ощупь в темноте

Выйдя из безлюдного переулка после аппарации, Гермиона приподняла воротник своего бежевого пальто, чтобы защититься от ветра, и покосилась на пасмурное небо. Погода была ужасной — холодно, влажно и мрачно. Середина сентября могла бы быть более приятной. Шагая по тротуару мимо ресторанов и магазинов, Гермиона разглядывала вывески, чтобы не пропустить нужную. Постояв на перекрестке, пока на светофоре горел красный свет для пешеходов, она перешла дорогу и, сверившись с названием на вывеске, вошла в ресторан, который Блейз указал в своем письме. Внутри было немноголюдно и, главное, тепло. С облегчением вздохнув, Гермиона сняла влажное от мороси пальто, повесила его на согнутую в локте руку и выбрала столик у окна. — Доброе утро. — Почти сразу к столику подошла приветливая официантка. — Наше меню. — Не нужно, — отмахнулась Гермиона. — Мне, пожалуйста, капучино и яблочный штрудель. Попивая горячий кофе, Гермиона смотрела в окно на проезжающие мимо машины, спешащих по своим делам прохожих и с грустной улыбкой размышляла о том, что осень, несмотря на холодную и дождливую погоду, ее любимое время года. — Старая добрая Грейнджер, — произнес мужской голос совсем рядом. — Выходит, газеты не лгут — ты забыла все, чему я тебя учил. — Блейз! — удивилась Гермиона, отвернувшись от окна и увидев перед собой элегантно одетого мулата с теплой белоснежной улыбкой. — Я тебя не заметила. Она встала, чтобы поприветствовать его, но, так как помнила его лишь по школе, только неловко улыбнулась. — Где ты откопала этот уродливый свитер? — поморщился Блейз и неожиданно обнял ее, но сразу же отстранился, почувствовав, как она напряжена. — И вовсе он не уродливый, — вступилась за свой белый свитер Гермиона, пригладив вышитый на груди красный цветок. — По сравнению с тем, что я носила до потери памяти, это самая прекрасная вещь на свете! Откуда в моем шкафу вообще взялись слизеринские костюмы испорченной дамочки?! Блейз с удовольствием рассмеялся и ленивым жестом поманил к себе официантку. Заказав себе дорогое белое вино, он откинулся на спинку стула и внимательно оглядел сидящую напротив женщину. — Салазар, твои волосы… — Он фыркнул с доброй насмешливостью. — Я скучал, Грейнджер. Сбитая с толку таким отношением к себе, Гермиона покраснела. — Похоже, мы неплохо ладили. — Ты стала почти нормальной в последние годы, Грейнджер. Жаль, ты этого не помнишь. — Улыбка Блейза померкла, и он продолжил. — Я видел в газетах статьи о том, что произошло у вас с Драко. Приезжал в Лондон, но мне не разрешили его навестить, а ты была в больнице — как мне сказали, в коме. Поттер никого к тебе не подпускал. И я уехал ни с чем. — Блейз… — Гермиона обхватила пальцами свою чашку с капучино. — Я пытаюсь во всем разобраться. Гарри и Рон… я рассчитывала, что они помогут мне, как было всегда. Но в этом деле они мне только мешают. Они не хотят, чтобы я вообще в это лезла и пыталась помочь Малфою. Гарри более рассудителен, и после долгих уговоров и споров мне удается заставить его сделать хоть что-то для моего расследования. Он согласился выбить для меня разрешение на посещения Малфоя в Азкабане. — Ты с ним виделась? — оживился Блейз, и его лицо выражало крайнее беспокойство. — Как он? — Жив. И все тот же высокомерный придурок. Блейз посмеялся, кивком поблагодарив официантку за принесенный ему бокал вина. — И, несмотря на это, ты выскочила за него замуж. Кстати, я был шафером на вашей свадьбе, но так сильно напился, что почти ничего не помню. Говорят, хорошо повеселился, но я отказываюсь верить этим рассказам. Не настолько же я чокнутый? — Правда? — не сдержалась от хихиканья Гермиона. — Ты был нашим шафером? Блейз кивнул, отпив вина из бокала с завидным изяществом. Гермиона вспомнила, зачем вообще настояла на этой встрече, и подавила улыбку. — Блейз, я попросила тебя о встрече, потому что мне нужны ответы. Я уже успела выяснить, что напавшие на Малфой Мэнор маглы требовали у Драко открыть сейф. Они каким-то образом смогли обойти защитные чары поместья и наслать на меня неизвестное темное проклятие, которое чуть меня не убило. И еще мы с Малфоем оба забыли пять лет своих отношений. Воспоминания обрываются накануне моего дня рождения в две тысячи третьем году, в который, как предполагается, мы встретились спустя много лет. — Да, запутанная история. Но я не верю, что у тебя нет длинного списка теорий и предположений, Грейнджер. — Пока что есть только вопросы, и некоторые я хочу задать тебе. — Что же, приступай. — Он серьезно на нее взглянул. — Итак, Аманда Мид. Что ты о ней знаешь? — О, — отозвался Блейз и нервно усмехнулся, разом осушив бокал с вином. Очевидно, эта тема была ему неприятна. — Лихо ты начала. — Меня настораживает эта женщина. Гарри рассказал мне, что она внебрачная дочь мистера Паркинсона и миссис Забини. То есть, твоя единоутробная сестра. — Будь она проклята, — желчно пробормотал Блейз и прочистил горло. — Хорошо, начну издалека. Аманда объявилась в две тысячи пятом году на дне рождения моей матери. Это в июле. Та представила ее своей дочерью перед всей магической аристократией, поселила ее в нашем поместье, переписала на нее половину имущества. Я не особо обрадовался наличию сестры. Пэнси… ну, ты представляешь, какой могла быть ее реакция. Она не любит неприятные сюрпризы. Аманда, надо отдать ей должное, не растерялась и продемонстрировала себя терпеливой, хорошо воспитанной и доброжелательной девушкой. Постепенно мы расслабились, чего она, собственно, и добивалась. — Она появилась неспроста? — нахмурилась Гермиона. — Какие отношения были у нас с ней? — Ну, она весьма убедительно притворялась твоей подругой. Затесалась между тобой и Пэнси и стала постепенно оттеснять ее. Аманда проделывала то же самое с тобой и Драко, со мной и Драко. Это ее любимое занятие — сеять раздор ради личной выгоды. — Хм, — протянула Гермиона, обдумывая услышанное. — Но что ей было нужно? — Полагаю, твоя жизнь, Грейнджер, — спокойно сообщил ей Блейз. — Ты была для нее примером успеха, о котором она всегда мечтала. — Что? — Гермионе стало не по себе. — Она вертелась вокруг тебя, как одержимая. Копировала прическу, носила такие же шмотки, даже заклинанием изменила цвет своих глаз, сделав их карими как у тебя. Тоже устроилась на работу в твой на тот момент отдел магического правопорядка. Поднималась по карьерной лестнице след в след за тобой. И, конечно, Драко. — Что «Драко»? — Она хотела прибрать к рукам и его. Впоследствии даже больше, чем стать тобой. Мы поздно это поняли. Пэнси открыла всем глаза. Она стала замечать странности в поведении Аманды. Помешала нескольким ее попыткам опоить Драко амортенцией, а также соблазнить его и заставить тебя поймать его в компрометирующей ситуации. В ход шло все. Был большой скандал, когда Пэнси однажды поймала Аманду в вашей спальне с Драко. Он был почти в бессознательном состоянии, а она раздевала его и… Не знаю, Пэнси тогда верещала, что она уже почти оседлала его, ожидая твоего возвращения с работы. — Какой ужас, — с неприязнью поморщилась Гермиона. — Что за глупости? — После этого ты перестала общаться с Амандой. Драко так вообще… дерьмово с ней обошелся. Хотел отомстить за то, что она заставила тебя переживать насчет его верности. — Что он сделал? — Унизил, выставив ее на министерском сборище доступной девушкой, которая не прочь развлечься с каждым женатым мужчиной в зале. Устроил что-то вроде аукциона, и некоторые парни всерьез подходили к ней с нескромными предложениями, называя свою цену. — Да уж, это было жестоко, — невольно поежилась Гермиона. — Представляю, как она разозлилась… — Мало представлять. Она стала мстить. На этих словах Гермиона напряглась. Вот они и подошли к той теме, которая ее волновала. — Начала с Пэнси, которая разрушила все ее планы, — продолжал рассказывать Блейз. — Рассорила их с Тео, а они тогда были помолвлены. Паркинсон уже выбирала свечки на свадебный торт, когда Аманда затащила этого идиота в постель. Не знаю, был он под Амортенцией или еще чего похуже, но Тео бросил Пэнси и ушел к нашей чокнутой сестре. — Пэнси из-за этого уехала из страны? — Да, она тяжело перенесла случившееся, — мрачно покивал Блейз. — Она любила Нотта еще со школы, у нее это было всерьез. — А что у Аманды с Тео? — поинтересовалась Гермиона. — Она его бросила месяца через три, кажется. Он не был ей нужен. Нотт приполз обратно к Паркинсон, но она его не приняла. — Что Аманда сделала нам с Малфоем? Блейз внимательно посмотрел на поджавшую плечи Гермиону, которая с опаской ждала его ответа. — Ничего явного она вам не сделала. Ты думаешь, она причастна к нападению на Малфой Мэнор? — Ну, есть такая вероятность. Согласись, у нее был мотив причинить нам вред. — Ты сказала, что в поместье пробрались маглы, неизвестно как взломав защитные чары и наслав на тебя темное проклятие. — Блейз в раздумьях смотрел на то, как вино плещется в его бокале, который он наклонял из стороны в сторону. — Очевидно, ими руководил кто-то из магического мира. Тот, кому было нужно содержимое сейфа Малфоев. Здесь не проглядывается мотив пресловутой мести обиженной женщины. Аманда, конечно, не дура, но это не ее почерк. Она больше по части глупых и мелочных интриг. И даже если она имеет к этому какое-то отношение, например, выудила информацию о содержимом вашего сейфа или о защитных чарах поместья, по моему мнению, ею воспользовался кто-то другой — настоящий кукловод. — И кто это может быть? — Хороший вопрос, Грейнджер, — хмыкнул Блейз, отставив бокал. — Это ты у нас умнейшая ведьма своего поколения. Пораскинь легендарными мозгами. — Без своих воспоминаний я не так уж и полезна, — с горечью отозвалась Гермиона. — Знаешь, Драко считает, что это я стерла нам обоим воспоминания… Блейз заметно насторожился, и Гермиона вцепилась в это с хваткой бульдога. — Ты знаешь, что может являться этому причиной, да? — Предполагаю, — уклончиво ответил Блейз и сильно занервничал. — Но я даже намекнуть не могу. Прости меня. — Что? Но почему? — Ты сама об этом позаботилась, — удивил ее Блейз, вперив в нее виноватый взгляд. — Я дал тебе Непреложный Обет и не могу… даже намекать на это… обстоятельство. Ты сама составила текст клятвы, не оставив ни единой лазейки для раскрытия тайны. — Мерлин, Блейз! — отшатнулась от него пораженная Гермиона. — Что это за тайна?! Она объясняет, что произошло в ночь на десятое апреля? — Понятия не имею, но, думаю, это значимо. — И как же я должна в этом разобраться, если… — Твою мать, я не должен этого делать! — Блейз с усилием потер лицо и вдруг наклонился к ней, навалившись локтями на стол. — Поговори с Нарциссой, — проникновенно прошептал он. — Она знает и не связана обетом. — Я и так собиралась это сделать. — Гермиона ощутила облегчение от того факта, что до этой тайны все же можно добраться. — Мне только нужно найти родителей Малфоя. — Это будет непросто, — заключил Блейз, снова заговорив нормальным голосом. — Ты об этом позаботилась, Грейнджер. — Снова я? — простонала Гермиона. — Это я их спрятала? — И, зная тебя, спрятала надежно. — Что я скрывала так тщательно? Блейз поморщился, как будто пытался что-то сказать, но не мог даже рта раскрыть. Данный им Непреложный Обет не позволял ему сделать даже крохотного намека. — Не могу, не заставляй меня, Грейнджер, — прохрипел он, и она сжалилась. — Ладно, все, не надо. — Она ухватила его смуглую руку поверх стола и попыталась улыбнуться. — Ты мне очень помог, Блейз. Спасибо за этот разговор. — Что думаешь делать? — Он не отнял руки и дождался, когда Гермиона сама это сделает. — Со всей этой ситуацией. Драко, я слышал, могут казнить. — Они и меня могут посадить в Азкабан по обвинению в соучастии его преступлениям. Малфой убил десять маглов, восемь авроров, подозревается в наложении на меня темного проклятия и Обливиэйта на нас обоих, а еще на него повесили торговлю запрещенными артефактами, которые обнаружили при обыске в Малфой Мэноре. Гарри обещает помочь, он уже готовится к суду, но я… Не знаю, все против нас. Министерство в руках Аманды, общественность верит, что мы с Малфоем — кровавые убийцы, а я потеряла память и даже не могу защитить нас! — Драко — мой лучший друг, всегда им будет. — Блейз смотрел на нее с душераздирающей искренностью, которой она от него не ждала. — И ты, Грейнджер, как бы меня не раздражала порой, тоже мой друг. Если тебе понадобится помощь — обращайся. Деньги, полезные знакомые, адвокаты. Что угодно, договорились? Я буду на связи. Жаль, я не могу здесь задержаться. У меня своя винодельня в Италии, бизнес пошел в гору. Я приехал, чтобы закончить здесь с делами, оставить пару подписей в Гринготтсе и поговорить напоследок с матерью. Сжигаю мосты, как говорится. — Уезжаешь насовсем? — почему-то расстроилась Гермиона. — Да, так будет лучше, — сухо кивнул Блейз. — Но помни, о чем я сказал: если что-то нужно — я всегда помогу. Вы мне не чужие люди. — Спасибо, это… Я хотела сказать неожиданно, но я просто не помню, что мы действительно были друзьями. — Слизеринцы привыкли держаться вместе, — ухмыльнулся Блейз. — Думаю, Драко прав. Распределяющая шляпа ошиблась, не отправив тебя к нам на Слизерин. — Что за ерунда? — насмешливо фыркнула Гермиона. — Джинни тоже упоминала эту шутку. — Ты ее очень любила, и да, Грейнджер, ты вполне оправдываешь эти слова. Я верю, что ты найдешь способ докопаться до правды и спасешь бледную задницу своего невыносимого мужа. Ты умеешь добиваться своего, малышка. Я бы не рискнул встать у тебя на пути. — Фу. Что еще за «малышка»? — Гермиона скривилась, чем вызвала громкий смех у самодовольного Блейза. — Малфой называл тебя так, но только когда напивался в дрова. Не спрашивай, как ты называла его в ответ. Я не готов объяснить сейчас, а ты точно потребуешь объяснений. — Лучше и вправду не буду. — Она покраснела, догадываясь, что за этим кроется что-то пошлое, и спряталась за чашкой с остывшим капучино.

***

Выступив из камина на площади Гриммо, Гермиона наткнулась на подозрительный взгляд Джинни, которая сидела на диване со сложенными на груди руками. Судя по редкой для этого дома тишине, дети спали. — Ты меня ждешь? — Где ты пропадала? — напустилась на нее Джинни. — Я проснулась, а тебя нет дома. Ты хоть представляешь, как я перепугалась? Хорошо, что Гарри срочно вызвали в Аврорат, и он этого не знает. — Джин, сколько раз мне нужно повторить, что я не нуждаюсь в вашей опеке? — осадила ее Гермиона и, возможно, слишком жестко. Потому что у подруги увлажнились глаза. — Пожалуйста, не пытайтесь контролировать меня. Я в порядке. И я знаю, что делаю. — Так значит ты все-таки что-то затеяла? — Джинни с трудом поднялась с дивана и взяла ее за руки. — Гермиона, прошу тебя, не лезь в это! Тем более, в одиночку. Гарри обо всем позаботится. Он возглавляет Аврорат, и там расследуют произошедшее. Вдруг это опасно? Мы не можем снова тебя потерять. — Я уже даже не прошу понять меня, — Гермиона мягко высвободила руки из ее захвата. — Просто не мешайте. И она направилась на второй этаж прямиком в свою комнату — ей нужно было сделать записи в блокноте, пока в памяти еще был свеж богатый на интересные подробности рассказ Блейза. Закрыв за собой дверь, Гермиона повесила пальто на открытую дверцу шкафа, чтобы оно просохло, подбежала к блокноту на подоконнике и призвала к себе чернильницу с пером. Закончив записи, она затем вырвала несколько листов из блокнота и подошла к пробковой доске на стене. В раздел «Аманда Мид» она внесла новые детали, полученные от Блейза, и добавила стикер с вопросом: — Кто мог использовать Аманду? Нужно изучить ее прошлое в США, где ее скрывали столько лет, а также определить круг общения там и здесь, в Британии. Вдруг, она обнаружит какие-нибудь связи, указывающие на истинного заказчика нападения на Малфой Мэнор? Раздел «Нападение на Малфой Мэнор» тоже пополнился стикером с предположением о том, что некто использовал Аманду, имевшую доступ в поместье и мотив для мести, чтобы добраться до содержимого сейфа Малфоев. Ей стоит поскорее разобраться с тем, как обойти наложенные на сейф древние чары и открыть его, чтобы понять, что привлекло грабителей. Информацию об этом она сможет поискать в библиотеке поместья, если ей выдадут разрешение на его посещение. Встав напротив раздела «Малфои-старшие», Гермиона в глубокой задумчивости прикрепила к доске стикеры с тревожащими заметками: — Я заставила Блейза и, возможно, кого-то еще из близких друзей дать Непреложный Обет для защиты тайны, которая может объяснить наложение Обливиэйта на нас с Драко (мною или им). — Нарцисса посвящена в тайну, но не давала обета хранить ее. — Родителей Драко спрятала я сама. Оглядев собственные заметки, Гермиона обхватила себя руками за плечи и насупилась. Что же это была за тайна, раз она пошла на такой отчаянный шаг, как стирание воспоминаний, лишь бы она не открылась? Она боялась, что их с Драко будут пытать ради этого секрета и не могла позволить ему открыться? Или защищала их с Драко от последствий каких-либо их действий в прошлом? И могло ли случиться так, что в ту ночь в поместье вместе с маглами проник маг (Аманда или кто-то другой), который взломал защитные чары дома, стер им с Драко память (цель этого вызывала вопросы) и наложил на нее темное проклятие? А если Драко совершил все эти зверства не по своей воле, а под действием чужого Империуса? Она даже не спрашивала его об этом. Столько вопросов и ни одного внятного ответа. Чем глубже она в это влезала, тем больше всплывало тайн. Ее собственная жизнь, похоже, была полна секретов и опасностей, иначе зачем бы ей тратить столько усилий на сокрытие правды? — Гермиона? — Джинни заглянула в комнату, вынудив Гермиону поспешно взмахнуть палочкой и скрыть содержимое пробковой доски. — Что это? — Структурирую свои воспоминания, — солгала Гермиона. — Ты что-то хотела, Джин? — Вообще-то, не я. — Она вдруг подмигнула. — Дай ему шанс объясниться. Голова Джинни исчезла, и через мгновение в комнату вошел подавленный Рон в джинсах и красном свитере крупной вязки. Он застыл у порога, переминаясь с ноги на ногу. — Привет. — Здравствуй, Рональд, — подчеркнуто холодно ответила Гермиона и сложила руки на груди. — Зачем ты пришел? — Извиниться за вчерашнее. — Рон смотрел в пол, как нашкодивший ребенок. — Прости меня. Я не должен был так реагировать на твои слова. Я идиот, знаю. Приревновал тебя к твоему же мужу. — Он вздохнул и заговорил уже громче: — Мне невыносимо слушать, что ты хочешь помочь Малфою, несмотря на то, какой он подонок. И еще я не могу забыть, что ты сказала мне недавно. О том, что все еще меня любишь. — Рон… — Нет, подожди. — Он в три шага сократил расстояние между ними и обхватил крупными ладонями ее лицо. — Я ни о чем другом думать не могу! Гермиона, мы можем… — Мы ничего не можем, Рон, — отодвинувшись, в смятении произнесла Гермиона. — Ты женат, у тебя двое чудесных детей! — Я не люблю ее, — поспешно заверил он. — А детей ты любишь? — Да причем тут это?! Я от них не отказываюсь! Но мне нужна ты, Гермиона. Я думал, что потерял тебя навсегда, но вот ты снова говоришь, что любишь меня. Ты смотришь на меня совсем как тогда — до того кошмара, который разрушил мою жизнь. И на этот раз я не отступлю, понятно? И, наклонившись к ней, Рон сгреб ее в охапку и обрушился на ее губы. Гермиона растерялась от неожиданного натиска, и он воспринял это за положительную реакцию. Попытался углубить поцелуй и проскользил руками с ее талии на бедра, сжав их до боли. Гермиона собралась с силами и попыталась его оттолкнуть, но смогла лишь отстранить лицо на пару сантиметров. — Рон, нет. Прекрати! — Не могу. — Он осыпал жадными поцелуями ее щеки, подбородок, лоб. — Пожалуйста, Гермиона. — Я же сказала — прекрати! — негодующе процедила Гермиона и вырвалась, отбежав на безопасное расстояние. Рон тяжело дышал и смотрел на нее так отчаянно, что у нее разрывалось сердце. Она так хотела бы ответить на его порыв, все еще находясь во власти последних своих воспоминаний, полных любви к нему, но это неправильно. Не только потому, что у Рона есть семья, но и она… не свободна. Вспомнив, что Малфой испытывает жуткую боль, когда ее целует или обнимает другой мужчина из-за чар на обручальном кольце, Гермиона понурилась. Так не должно быть. Она не хочет быть неверной женой, которая соблазняет чужих мужей. Это даже звучит омерзительно! — Рон, между нами ничего не может быть. — Гермиона попыталась объяснить это мягко. — Посмотри. — Она продемонстрировала ему руку с изумрудным перстнем. — Я замужем. И пусть мой муж — Драко Малфой, которого мы в школе считали врагом. Пусть он бывший Пожиратель Смерти и убийца. Пусть ты считаешь его виноватым в том, что он разрушил наши отношения. Я — его жена. И я не могу поступать против своей совести. А ты, Рон? Тебя не гложет совесть? Разве это справедливо по отношению к Лоре, которая, к слову, по-настоящему тебя любит? Рон молчал какое-то время после того, как она закончила, а потом с болью усмехнулся. Она еще никогда не видела у него такого выражения лица — безнадежность и мука. — Мне плевать на совесть, — прохрипел он. — Я пять лет сходил с ума от мысли, что ты с ним. Пять лет смотрел на твою фотографию из школьного альбома и думал о том, что потерял тебя. И сейчас, когда ты ко мне вернулась, мне плевать на совесть. Чего ты от меня ждешь? Что я упущу этот, возможно, единственный шанс тебя вернуть и продолжу, как совестливый парень, жить в разваливающемся несчастливом браке, заключенном только для того, чтобы тебя забыть? — Мерлин… — Гермиона закрыла глаза и вздохнула, не зная, как это остановить. — Не отталкивай меня. — Рон несмело шагнул к ней, как к дикому зверьку, которого хотел поймать. — Ты и я — вот, что правильно. Если тебя заботит «совесть», мы все сделаем открыто. Я завтра же признаюсь Лоре и разведусь с ней. Мы разделим опеку над детьми. Они не будут чувствовать моего отсутствия. Ты освободишься, когда Малфоя заслуженно казнят. И мы будем снова вместе, Гермиона. Он уже стоял совсем рядом, поглаживая ее по волосам, пока она беззвучно плакала, смотря вниз, на носки своих туфель. — Мы будем вместе, как и должны были. Рон поцеловал ее в лоб, но Гермиона отодвинулась и, стерев мокрые дорожки с щек, ответила совсем не то, что он ожидал услышать: — Для меня поступить правильно — это сделать все, чтобы правда восторжествовала. И в свете того, что я узнала... Мой муж, кем бы он ни был, не заслуживает казни. Он защищал меня. Защищал нас, когда в наш дом ворвались преступники и пытались нас убить. Да, он убил этих маглов, а затем и пытавшихся его арестовать авроров, но не менее важны причины, которые ко всему этому привели. И я не позволю, чтобы его казнили, не узнав этих причин. Так что твоя надежда на то, что я освобожусь от него и вернусь к тебе, не имеет права на жизнь. — Ты… — Рон отошел от нее, как будто она ударила его под дых. — Ты хочешь быть с ним? Спасти его, чтобы снова быть с ним? — Я сказала, что хочу добиться справедливого суда, — отчеканила Гермиона. — Нет, ты хочешь доказать, что он ни в чем не виноват. Чтобы его освободили, и вы снова были вместе. У вас что-то было, когда ты навещала его в тюрьме? Скажи мне. — Какой же ты… — покачала головой разочарованная Гермиона. — Я говорю, что намерена добиться справедливости, а ты слышишь лишь то, в чем тебе хочется меня упрекнуть. — Ты уходишь от ответа, — зло прищурился Рон. — Да потому что тебе плевать, что я скажу! — Это снова происходит. — Он хохотнул с невменяемым видом и стал пятиться к двери. — Что? — не поняла Гермиона. — Он снова тебя забирает. — Рон, оборвав смех, теперь истерически усмехался. — Он, блядь, заперт в Азкабане за кровавое массовое убийство, висит на волоске от казни, но даже сейчас ты выбираешь его! Он рявкнул последнее слово во все горло, затем развернулся и вышел из комнаты, с такой силой захлопнув за собой дверь, что с потолка посыпалась штукатурка. Гермиона подскочила от этого грохота, подошла к стене и бессильно сползла по ней на пол. Удивительно, но слез не было. Она была настолько оглушена случившимся, что не могла даже заплакать. Ее и без того разрушенная жизнь превращалась уже не просто в руины, а прямо на глазах рассыпалась в прах. Последнее, что у нее осталось — ее друзья, с которыми она столько всего пережила, и они отворачивались от нее. Никто ее не слышал. Никто не хотел понять. Они только осуждали, считая ее сумасшедшей. Может, она на самом деле сошла с ума? Зачем она стремилась спасти того, кто убивал и проливал кровь невинных на войне? Зачем шла против близких ради того, чтобы защитить его вопреки всему? Зачем так лихорадочно искала правду, лишь бы доказать, что он заслуживает спасения? Гермиона положила на колено руку с сияющим на ней обручальным кольцом и меланхолично его осмотрела. Что же это? Магия брачных клятв, связавшая их навечно, или она сама, потерявшая рассудок всего после пары встреч с человеком, которого когда-то так яростно и горячо ненавидела?