На ощупь в темноте

Было раннее утро, когда Джинни, проводив мужа на работу и по пути заглянув в детскую, чтобы убедиться, что ее сыновья еще спят, вошла в комнату Гермионы. Та уже не спала. Из ванной, дверь в которую была настежь открыта, лился свет. Заглянув туда, Джинни прислонилась плечом к дверному косяку и настороженно поинтересовалась: — Ты куда? Гермиона стояла напротив зеркала, которое висело над раковиной, и пыталась что-то сделать со своей гривой. На ней была изумрудная юбка с небольшим разрезом на бедре и черная рубашка из плотной ткани, застегнутая на все пуговицы. На стройных ногах — черные чулки и классические лодочки на тонкой шпильке тоже черного цвета. Она выглядела… как прежде, а именно до потери воспоминаний об отношениях с Малфоем. Такой, какой Джинни видела ее на первых полосах газет, будучи лишенной доступа к кругу общения некогда самой близкой подруги. Это была леди Малфой. Неужели Гермиона начинает вспоминать свое прошлое? — И куда делось твое отвращение к костюмам «испорченной слизеринской дамочки»? — не удержалась от иронии Джинни. — Мне показалось, что эта одежда будет уместной, учитывая, куда я направляюсь, — ответила Гермиона сухим тоном. — Джин, что за чары ты использовала на моих волосах, когда мы покидали Мунго? — Лэнис Криспум. Твое изобретение. Повторив заклинание с палочкой в руке, Гермиона удовлетворенно оглядела свою прическу. Мелкие запутанные кудри превратились в крупные локоны, которые струились по ее спине до самой поясницы. — Ты не думала подстричься? — нахмурилась Джинни. — Ты никогда не носила такие длинные волосы. Они сильно отросли за те полгода, что ты провела в Мунго. Гермиона в задумчивости покрутилась перед зеркалом и слегка взбила пальцами волосы у корней, чтобы они легли естественно, но аккуратно. — Знаешь, а мне нравится эта длина. — С ней ты более женственная, — усмехнулась Джинни, но ее глаза внимательно наблюдали за подругой. — Это все для него, да? Юбка, шпильки, слизеринские цвета. Длинные волосы, которые он всегда уговаривал тебя не стричь. — Уговаривал не стричь? — изумленно повторила Гермиона. — Ты даже не отрицаешь. Утомленно вздохнув, Гермиона обошла ее, слегка задев плечом, и покинула ванную. Джинни повернулась вслед за ней, став наблюдать за тем, как подруга принялась складывать вещи в свою сумку. Несколько книг, две пачки сигарет с лаймом и мятой, блокнот, который Гермиона не выпускала из рук, и упаковка мятных леденцов. — Леденцы? — Джинни была в недоумении. — Не представляю, чем он там питается. — Гермиона оставалась подчеркнуто невозмутимой. Она подошла к шкафу, став выбирать верхнюю одежду. — Пусть хоть немного порадует свои вкусовые рецепторы. — Это подозрительно похоже на заботу. — Нет, это моя попытка принести извинения. Мне нужны от него ответы, и я не могу лишиться его доверия. — Что? — застыла Джинни. — За что ты хочешь извиниться? Гермиона надела черный плащ, в котором когда-то покинула Мунго, и призналась с мрачным видом: — За то, что он испытал вчера из-за Рона. Он набросился на меня с поцелуями, просил вернуться к нему. Не понимаю, что с ним творится… Джинни взглядом потребовала дальнейших объяснений, потому что так ничего и не поняла. — Наши обручальные кольца, — неохотно призналась Гермиона. — Они зачарованы. Малфой испытывает ужасную боль, когда меня касается другой мужчина. — Годрик, ты это серьезно? — Карие глаза Джинни округлились от потрясения. — Хотя, чему я удивляюсь? Он ведь жуткий собственник и сходил с ума, стоило кому-то просто посмотреть в твою сторону. Гермиона повесила сумку на плечо и спрятала палочку в карман плаща, из которого теперь выглядывал ее кончик. — Гермиона, тебе известно, что я не одобряю твои встречи с Малфоем. Но я знаю, что ты в любом случае поступишь по-своему. Потому я просто прошу тебя — будь осторожна. — Ладно, — кивнула та, позволив поцеловать себя в щеку. — Ты скоро вернешься? — Джинни проследовала за ней к лестнице. — После Азкабана мне нужно заглянуть в Министерство. — Это еще зачем? — Я отправила запрос в отдел магического правопорядка. Мне назначили встречу с его руководителем. Они спустились по лестнице в гостиную на первом этаже, и Гермиона направилась прямиком к камину. — Чего ты намерена добиться? — допрашивала ее явно обеспокоенная Джинни. Зачерпнув из вазочки летучего пороха, Гермиона обернулась через плечо и сообщила, не вдаваясь в подробности: — Я хочу посетить Малфой Мэнор. Бросив порох себе под ноги, Гермиона произнесла «Азкабан» и растворилась во всполохе зеленого пламени. Сорвавшись с места, Джинни вошла в их с мужем спальню, взяла с тумбочки палочку и вызвала патронуса. Бледно-голубая лошадь промчалась по комнате и выжидательно застыла перед своей хозяйкой: — Гарри, Гермиона хочет посетить Малфой Мэнор. Сегодня, сразу после посещения Малфоя в Азкабане, у нее назначена встреча с главой отдела магического правопорядка. Думаю, она планирует добиться разрешения на посещение поместья. Отправив патронуса Гарри, Джинни закусила нижнюю губу.

***

По стандартной процедуре Гермиона рассталась со своей палочкой, позволила обыскать себя и изучить содержимое своей сумки. Долиш хмыкнул, заметив упаковку леденцов, но под строгим взглядом Гермионы удержался от комментариев. Она выглядела как женщина, которую лучше не злить. Неудивительно, что ей удалось сокрушить Волдеморта, приручить такого необузданного зверя, как Драко Малфой, и вплотную приблизиться к должности Министра Магии. — Один час, — озвучил правило Долиш, замерев рядом с дверью комнаты посещений. Гермиона кивнула и вошла внутрь, притворив за собой тяжелую металлическую дверь. Когда она повернулась, то обнаружила Драко сидящим за столом с вытянутыми ногами, которые он скрестил в щиколотках. Он скользнул изучающим взглядом по ее телу, задержавшись на ногах, и его зрачки расширились. Но затем он презрительно ухмыльнулся, заставив Гермиону смутиться своего вида. — Пришла рассказать о том, как хорошо провела вчера время с Уизелом? — Драко бросил ей это в лицо с ходу, без всяких прелюдий. С тяжелым вздохом положив сумку на стол, Гермиона села напротив и поерзала, поправив задравшуюся юбку. Что же, она умеет играть в эти игры. — Это были самые ужасные пять минут в моей жизни. Серые глаза впились в нее недоверчивым взглядом. В нем заклокотала ледяная ярость. Неужели Драко подумал, что у них с Роном был секс, который она так нелестно охарактеризовала? Гермиона насладилась этой реакцией и спустя минуту все же сжалилась: — Он полез ко мне с поцелуями и умолял к нему вернуться, пообещав развестись с женой. Я, разумеется, поставила его на место. Сказала, что я не из тех, кто рушит чужие семьи. И напомнила, что я замужняя женщина. Мускулы на бледном лице Драко расслабились, но он больше ничем не выдал своего облегчения. — Какое благородство. — Он с холодком улыбнулся. — И ради чего эта жертва? В твоей памяти вы все еще любите друг друга, а твой муж заточен в Азкабане и вряд ли смог бы вам помешать. — Малфой, пожалуйста, — закатила глаза Гермиона, заглянув в свою сумку. — Если ты влюблен в меня с четвертого курса, ты должен был понять, что я никогда не стала бы изменять мужу. Какими бы ни были обстоятельства. Это ясно или мы продолжим мусолить эту тему оставшиеся пятьдесят пять минут? Она положила на стол перед ним две пачки его любимых сигарет, стопку из трех книг и упаковку мятных леденцов. Малфой молча осмотрел все это, нахмурился при виде леденцов и ожидаемо потянулся к сигаретам. — Чего ты хочешь? — Он без труда разглядел попытку задобрить его и, вставив сигарету в рот, закурил. — Получить ответы, — ответила Гермиона и положила перед собой блокнот со своими записями. — Но прежде я хочу рассказать о том, что мне удалось выяснить. Полагаю, в наших же интересах объединить усилия в расследовании этого дела. Ты согласен? — А какой в этом прок лично для меня? — Драко вскинул брови, сделав глубокую затяжку и выдохнув дым в сторону, чтобы он не попал на нее. — Мы поймем, что случилось на самом деле. Отыщем правду. — М-м, правда. — Малфой произнес это слово, как ругательство, и лениво рассмеялся. — По-твоему, мне будет легче смириться со своей скорой казнью, если я узнаю проклятую правду? — Что бы ты там обо мне не думал, если найденная нами правда оправдает то, что ты сделал, я смогу добиться отмены казни и смягчения твоего приговора. Драко, возможно, что… — Драко? — переспросил он, изогнув дугой бровь. — Так ты прониклась ко мне, Грейнджер? Она так сильно сжала челюсти, что ее зубы заскрежетали, заставив Малфоя снова рассмеяться. — Я хочу добиться справедливости, — отчеканила Гермиона с гордым видом. — Ее заслуживает каждый. Ты не исключение. — Надеешься, что убийство восемнадцати человек, торговлю запрещенными артефактами, а также предположительное причинение вреда собственной жене и использование на ней Обливиэйта мне просто простят и отпустят на свободу, стоит тебе заделаться моим адвокатом? Мне — убийце, бывшему Пожирателю и чистокровному пуристу, который когда-то открыто презирал таких, как ты? Драко затушил окурок сигареты о поверхность стола и бросил его на пол. — Грейнджер, я знаю, что ты помешана на защите всех убогих и обделенных, но это не тот случай, где ты можешь одержать победу. Отпусти ситуацию. Позаботься о себе. Хоть раз в своей жизни поставь себя на первое место. Гермиона смерила его печальным, изучающим взглядом. Он так старательно изображал из себя бесчувственного ублюдка, равнодушного к собственной боли, что было очевидно — внутри он просто не находил сил для того, чтобы верить в лучшее. Малфой отказался от себя. Похоронил заживо. Он смирился, что скоро для него все закончится — несправедливо, грязно и мрачно. Так, как он всегда и ожидал. — Какое благородство. — Она вернула ему его же слова, но без сарказма. — И ради чего эта жертва? Малфой безотрывно смотрел ей в глаза и не шевелился. — А ты как думаешь? Она почти смутилась от его пристального внимания, но злость на его глупое смирение перед обстоятельствами была сильнее. — Если это ради меня, то мне не нужны твои жертвы. Мне нужен ты. Малфой моргнул, не ожидав от нее таких слов. — Без тебя я не смогу во всем этом разобраться, — продолжила натиск Гермиона. Нет, она не отступит. И ему не позволит. — Мы вместе забрели в этот тупик. И вместе должны найти выход. — Почти убедила, — хмыкнул Малфой, покручивая в руках пачку сигарет. — Если ты хочешь, чтобы я с тобой сотрудничал, у меня есть несколько условий. Это было ожидаемо. Он слизеринец до мозга костей и ни за что не упустит своей выгоды. Гермиона была готова к такому повороту и деловито кивнула. — Я слушаю. — Первое — никакого Уизли. Гермиона подавила улыбку, плотно сжав губы. Джинни права. Он — патологический собственник. Даже учитывая то, что они забыли о своих отношениях и в мыслях приходились друг другу чужими людьми, он не мог смириться с тем, чтобы рядом с ней находились другие мужчины. Было нетрудно согласиться на это условие. Гермиона и сама приняла решение держаться подальше от Рона. То, что она к нему испытывала, лишь обман памяти, из которой исчезли воспоминания об их разрыве. Гермиона знала себя. Она ни за что бы не пошла на измену и не ушла бы к другому, будь они с Роном счастливы. Ей не стоит рушить столько жизней и возвращаться к нему, чтобы еще раз убедиться в том, что они друг другу не подходят. — Принимается, — ответила она с легким кивком. — Что еще? — Грейнджер, я надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду, — настаивал Малфой со строго прищуренными глазами. — Я не хочу, чтобы кто-то лапал мою жену, пока я в тюрьме, даже если она ничего обо мне не помнит. — Я тебя услышала, Малфой. — Она закатила глаза. — Продолжай. — Ты будешь рассказывать мне все. Любую информацию, касающуюся нашего расследования. Ничего не утаивая и не скрывая даже во имя твоего любимого всеобщего блага. — Хорошо, — снова согласилась Гермиона. — Будем честны друг с другом. Я жду такой же откровенности и от тебя, Малфой. — И последнее условие… — Он сделал паузу, заставив ее понервничать, и с усмешкой продолжил: — За каждый ответ на твой вопрос мне нужна плата. Гермиона внутренне похолодела. Что он, черт возьми, придумал? Неужели надеется, что она… — Поцелуя будет достаточно, — добавил Драко, откровенно посмеиваясь над выражением ее лица. — А ты о чем подумала, Грейнджер? Гермиона вздохнула, прикрыв веки и пощипав переносицу. Она заготовила сотню вопросов и что же, ей придется целовать его за ответ на каждый? — Тебе что, тринадцать? — сочувственно поинтересовалась она. Малфой только насмешливо на нее взглянул, поджигая очередную сигарету и затягиваясь. — Может, ты придумаешь что-то более зрелое? — У нас осталось не больше тридцати минут, — напомнил он, равнодушно за ней наблюдая. — Какой же ты… — беспомощно процедила Гермиона, раскрывая свой блокнот. — Очаровательный? — Ты будешь слушать или мы продолжим эту детскую перепалку? Гермиона зачитала ему все факты, которые сумела выяснить. Поведала о загадочной Аманде Мид и о встрече с Блейзом Забини, который и рассказал об этой женщине. Упомянула странную смерть министра Бруствера от неудачной аппарации в марте, а также то, что тогда же она открыла в Гринготтсе личный счет на свою девичью фамилию и позаботилась о его надежной защите. Рассказала, что заставила близких к ним людей дать Непреложный Обет о хранении некой тайны, которая могла бы объяснить использование одним из них Обливиэйта в ночь нападения на поместье. — И еще несколько любопытных фактов, которые вызывают вопросы. — Гермиона перелистнула страницу, но вдруг отложила блокнот. — Твои родители. Сразу после трагедии в Малфой Мэноре они приехали в Лондон и попросили о встрече с тобой. Им отказали, но Нарцисса обратилась лично к Гарри, и он устроил вам свидание. Однако, ты не пожелал увидеться с родителями. Лишь попросил передать им фамильный перстень. Нарцисса побледнела, как мертвец. И сразу же после этого они с Люциусом покинули страну. Не стали бороться за тебя, хотя в прошлый раз, когда тебе грозил тюремный срок, Нарцисса рассталась с половиной имущества и умоляла Гарри дать показания в твою защиту. С тех пор о них ничего не слышно. Мой первый вопрос — что все это значит? Драко уже закончил курить и сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Иди ко мне. Опешив от такой неожиданной просьбы посреди серьезного разговора, Гермиона возмущенно приподняла брови. — Что, прости? — Если хочешь услышать ответ — выполни условие нашего договора, — невозмутимо ответил Малфой. Гермиона уже и забыла об этом дурацком требовании. Но было очевидно, что он не уступит, а времени до конца их встречи оставалось мало, и она не могла потратить его на бессмысленные препирательства. С видом оскорбленного достоинства она встала со стула, отдернула задравшуюся юбку и неохотно обошла стол. Приподняв над головой руки, закованные в наручники, Малфой освободил ей место на своих коленях, и она со смятенными чувствами присела на его бедро. Он тут же опустил руки, заключив ее в капкан. Прижавшись плечом к его груди, Гермиона подняла взгляд и покраснела, обнаружив, как близко их лица друг к другу. Из-за неудобной позы ее юбка съехала набок, и Гермиона поерзала в попытке ее поправить. — Лучше не делай так. — Голос Драко прозвучал ниже, чем обычно, и она тут же замерла. — Я могу целовать тебя куда угодно? — неуверенно уточнила она. Серая радужка Малфоя почти растворилась в черноте расширенных зрачков. — Грейнджер, не вынуждай меня обозначать места, где я хотел бы ощутить твои губы, — почти прорычал он, стиснув ее бедро так сильно, что наверняка останутся синяки. — Сделай уже что-нибудь, пока я еще в состоянии связно говорить. Гермиона чувствовала себя неловкой девчонкой, которой предстояло впервые поцеловаться. Да что это с ней? Почему она так разволновалась? Это всего лишь Малфой. Невыносимый придурок, который задирал ее все школьные годы. Сглотнув, Гермиона робко положила ладонь на его колючую от щетины щеку и медленно приблизилась к его лицу. Она могла бы чмокнуть его в щеку, но он наверняка бы не засчитал это за полноценный поцелуй. По-детски зажмурившись, Гермиона прижалась своими губами к его в целомудренном поцелуе и попыталась сразу же отстраниться, но Малфой удержал ее в таком положении еще на пару секунд, успев смять своими губами ее нижнюю губу. Гермиона ощутила, как внизу ее живота расползлась знакомая тяжесть. Она стиснула бедра, чтобы не заерзать и не выдать себя с головой. — Итак, я жду ответ. — Она тщетно пыталась изобразить спокойствие. — Я не пошел на встречу с родителями, потому что мне нечего было им сказать. Они хотели понять, что произошло, но у меня не было для них ответов. И я знал, что они попытаются меня вызволить, как в прошлый раз. Моя свобода дорого обошлась моей семье тогда, после войны, и я говорю не только об опустевших хранилищах в Гринготтсе. Отец, чтобы оправдать себя и меня, пошел на сделку с Авроратом и назвал имена всех Пожирателей, которых знал. И большинство поймали благодаря именно его сведениям. Ты понимаешь, как к этому отнеслись его бывшие «друзья»? Те, кто еще разгуливал на свободе. — Хм, я представляю, — покивала Гермиона, обдумывая это. — Он рискнул многим, чтобы вас оправдали. — Да, мы чудом избежали Азкабана. — Малфой, видимо, сам того не замечая, поглаживал ее по бедру. — Я не хотел снова втягивать их в это дерьмо. Тем более, понимая, что все это не имеет смысла. Выдвинутые мне обвинения слишком тяжелые, и у меня нет ни алиби, ни каких-либо доказательств своей невиновности. Я виновен, Грейнджер. Это я убил тех маглов. Я был не в себе, это так. Меня переклинило. Но я помню, что делал с ними. И помню, как голыми руками положил подоспевший отряд авроров. Я убил Симуса Финнигана, который пытался остановить меня. Просто сломал ему шею. Он прервался и зажмурил глаза, но когда открыл их, в них была обреченность. — Я не видел, да и сейчас не вижу смысла в попытках оправдать меня. Казнь будет заслуженным наказанием за то, что я сделал. И когда я передал матери фамильный перстень, она поняла, что я готов принять смерть. Что скоро род Малфоев лишится своего наследника. Это кольцо было символом моего будущего в качестве лорда и продолжателя рода. Теперь это будущее перечеркнуто. — Драко… — Гермиона не сдержалась и провела рукой по его лицу. — Не говори так. Я обещаю, что попытаюсь… — Грейнджер, это бессмысленно, — повторил он железным голосом. — Хочешь правды? Я помогу, чем смогу. Но в остальном ты не преуспеешь. В этом деле для нас не будет победы. — Я всегда побеждаю, — упрямо возразила Гермиона. — Тебя не казнят, это ясно? Ты убил не из прихоти. Они ворвались в наш дом, чуть не убили меня и измывались над тобой! Отряд авроров должен был помочь нам, а не сражаться с тобой. Они могли оглушить тебя, учитывая, что ты был без палочки. И по протоколу должны были сделать именно это, но почему-то нарушили его. В этом деле слишком много нестыковок и странностей. Будто кто-то хотел, чтобы с нами это произошло. Подстроил все это. — Не исключено, — задумчиво отозвался Драко. — Следующий вопрос. — Он тоже касается твоих родителей. Блейз рассказал мне о Непреложном Обете, как ты уже знаешь. Я пыталась скрыть нечто важное. И есть только один способ выяснить, что именно. Блейз подсказал, что помочь нам может Нарцисса. — Моя мама? — озадачился Малфой. — Нарцисса знает о тайне, но не давала обета ее хранить. Я и до встречи с Блейзом намеревалась поговорить с твоими родителями. Мне показалось странным, что они не стали помогать тебе и пропали. Не думаю, что они бы так легко сдались, получив от тебя фамильный перстень и осознав, что ты не видишь смысла бороться. — Они — не ты, Грейнджер. — Малфой тоскливо усмехнулся. — Отец далеко не образец для подражания, но он сам привил мне правило следовать своим решениям и не отступать. Вряд ли сам ему следовал, но он не виноват в том, что слабее духом, чем хотел бы быть. А мама… Она знает, насколько я упрям. И воспитана так, чтобы принимать волю мужчин без возражений. — Слабое оправдание, — насупилась Гермиона. — Нарцисса много раз рисковала всем, чтобы защитить тебя. Она бы ни за что не сдалась без веской причины. И, я думаю, эта причина связана с той тайной, которую мы так усиленно оберегали. Я сама спрятала твоих родителей, Драко. Никто не знает, где они, потому что этого захотели мы сами. От чего или от кого мы их спрятали? Чтобы скрыть тайну, в которую посвящена Нарцисса и, возможно, Люциус? Если так, почему мы не попросили их тоже дать Непреложный Обет? Малфой молчал, раздумывая над ее словами, а потом хмуро произнес: — Твой вопрос, Грейнджер. — Мы с Гарри подозреваем, что твои родители все еще во Франции, куда они уехали незадолго до нашей свадьбы. Там у вас, как я слышала, есть заграничное поместье. Ты знаешь, где оно? И какие на него могут быть наложены чары? Как нам найти их? — Это три вопроса, — ухмыльнулся Малфой. — Ты знаешь правила. Гермиона изумила его, когда, даже не став спорить, прижалась к его губам один раз, второй и третий. Три быстрых маленьких поцелуя, заставивших его шумно выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Его пальцы снова впились в ее бедра, будто он пытался совладать с собой и держался из последних сил. — Итак, я знаю, где расположено наше французское поместье, как и многие наши знакомые. Но я не думаю, что ты не учла этого, когда прятала моих родителей. Помимо стандартных защитных чар вроде ненаносимости и отталкивания на поместье, вероятно, наложено заклятие доверия. И хранителем тайны могли быть либо ты, либо я. Сомнительно, что это кто-то еще. Никто не найдет поместье, пока действует Фиделиус. — Но мы оба потеряли память, — расстроенно заключила Гермиона. — Значит, мы не сможем их найти… — Только если не отыщем способ вернуть свои воспоминания. Я не особо сведущ в этой области. Что говорили целители разума в Мунго? — К слову об этом, — вмиг оживилась Гермиона, попытавшись поудобнее устроиться на коленях у мужа. Он наградил ее неодобрительным взглядом. — Я планирую изучить все, что касается восстановления воспоминаний после применения Обливиэйта. Разумеется, я уже работала в этом направлении, пытаясь вернуть моим родителям стертые воспоминания обо мне. Плохая новость — мне это так и не удалось. Прошло десять лет, но я не нашла ничего, что помогло бы мне решить эту проблему. Контрзаклятия не существует. Целители разума в Мунго посоветовали мне терапию чужими воспоминаниями просто чтобы наладить контакт. — Показать твоим родителям то, что о них помнишь ты? — Малфой быстро ухватил ее мысль. Какое облегчение, что ему не нужно было ничего разжевывать, как Рону. Гарри соображал быстрее своего лучшего друга, но и он не всегда мог угнаться за ходом ее мыслей. Ее решение выйти замуж за Малфоя с каждой их встречей становилось понятнее. — Я показывала родителям свои воспоминания с помощью омута памяти. Это облегчило наше общение. Мы могли бы попробовать это и в нашем случае. Попросить у знакомых их воспоминания о нас за тот период, что мы не помним. Это не поможет восстановить собственные воспоминания, но позволит лучше разобраться в том, что происходило. Но я не намерена останавливаться на этом. Должен быть способ обратить действие Обливиэйта. И потому я хочу продолжить исследования на эту тему. Есть лишь два места, где представлено огромное количество книг на разные темы. — Хогвартс и мой дом, — кивнул Малфой. — Но поместье наверняка под арестом. — Так и есть. Я отправила запрос в отдел магического правопорядка, попросив аудиенции с его руководителем. У нас встреча через час. Мне нужно выбить у него разрешение на посещение Малфой Мэнора. — Они позволят, только если ты что-то предложишь им взамен. Ты упомянула, что им так и не удалось вскрыть наш сейф. Ты уже рассказала Поттеру, что маглы требовали у меня открыть сейф. Он наверняка внес этот факт в рабочую версию. Предложи Аврорату помощь в этом. Предположение о том, что сейф откроется только члену семьи, может их заинтересовать. Чтобы все получилось, тебе потребуется поддержка Поттера как главы Аврората. — Можно попробовать. — Гермиона закусила нижнюю губу в плену раздумий. — Еще я написала профессору Макгонагалл с просьбой посетить библиотеку Хогвартса. Она пока не ответила. Но, если что, я надавлю своим статусом героини войны и предложу взамен сделать выступление для студентов. — Запасной вариант никогда не бывает лишним, — одобрительно улыбнулся Малфой. — Ты меня не разочаровала, Грейнджер. — А ты ожидал от меня меньшего? — самодовольно фыркнула она и потянулась к упаковке леденцов, которые давно ее дразнили. — Они еще не знают, с кем связались. Кто бы это ни был. Зашуршав на всю комнату, Гермиона открыла упаковку, выудила из нее один леденец и сунула его в рот. — Еще вопросы? — Малфой напомнил о себе, проведя носом по ее шее и шумно вдохнув ее запах. — Что еще мне, по-твоему, нужно предпринять? Не дожидаясь, когда она его поцелует, Драко сам прижал ее к себе, раздвинул языком ее губы и, изловчившись, украл у нее леденец. Гермиона в негодовании отодвинулась. — Эй! — Прости. — Он рассмеялся ей в плечо, перекидывая леденец во рту. — Трудно было удержаться. — У тебя целая пачка! — Что касается твоего вопроса — тебе не нужны мои советы, Грейнджер. Тебе просто необходим достаточно умный собеседник, который поможет тебе выйти на нужные размышления. И я к твоим услугам. Приходи в любое время. — Дурак, — фыркнула она, оттолкнув его, когда он нагло потянулся к ее губам. — И почему ты все еще называешь меня Грейнджер? — Мы запутаемся, если будем обращаться друг к другу Малфой. — У меня есть имя. — Оно ужасное. Откуда твои родители вообще его взяли? Гермиона. — Да будет тебе известно, что моя мама — поклонница творчества Шекспира. Как и я, впрочем. Это знаменитый магловский поэт. У него есть поэма под названием «Зимняя сказка», и одну из ее действующих героинь зовут Гермиона. Шекспир описывает ее — я цитирую — «добродетельная и прекрасная королева Сицилии». Меня назвали в честь королевы, пусть и выдуманной. Как тебе такое, Драко? — О, я со своим созвездием Дракона даже рядом не стою, — саркастично ухмыльнулся он. Металлическая дверь с протяжным скрипом открылась, заставив Гермиону подскочить на коленях мужа. Долиш вошел в комнату посещений, удивился, в каком положении их застал, и подавил понимающую ухмылку. — Время вышло. — Да-да, — засуетилась Гермиона, но Малфой не выпускал ее из своих объятий. Она нахмурилась. — Ты слышал? Мне пора. И полистай книги на досуге. Я принесу новые в следующий раз. Он уловил намек в ее вроде бы ничего не значащих словах и покосился на стопку книг. И пока он гадал, что с ними не так, Гермиона решилась на мелочную месть. Поцеловала его и, воспользовавшись эффектом неожиданности, вернула себе леденец. Долиш округлил глаза, а Гермиона хихикнула и вывернулась из-под рук ошарашенного Малфоя. Подхватив свою сумку, она засеменила к двери и напоследок обернулась. Ее муж провожал ее угрюмым взглядом исподлобья, но в уголках его губ таилась усмешка. Ей удалось застать врасплох самого Драко Малфоя. — Не скучай, — издевательски бросила она, удивляясь самой себе. Преодолевая темные и холодные коридоры Азкабана, Гермиона пришла в себя и с ужасом анализировала свое поведение на минувшей встрече. Она что, флиртовала?!