На ощупь в темноте

— Госпожа? Гермиона поморщилась сквозь сон, услышав этот робкий тоненький голос возле самого уха. — Госпожа, проснитесь. — Чья-то крохотная ладошка дотронулась до ее плеча. Приоткрыв глаза, Гермиона тут же простонала от боли в затекшей шее. Кажется, она заснула в библиотеке. Прямо за письменным столом, лицом на старом фолианте, раскрытым перед ней. Медленно сев, поскольку ее спина казалась одеревеневшей от сна в неудобной позе, Гермиона прохрипела: — Мерлин, который час? — Уже половина девятого, госпожа. — Тилли стояла рядом с ней, заламывая ручки. Взглянув на нее, Гермиона вспомнила, что было накануне, и вскинулась: — Тилли, ты вернулась? Тебе удалось?.. — О да, Грейнджер, ей удалось. Вздрогнув от этого язвительного голоса, раздавшегося прямо у нее за спиной, Гермиона рывком обернулась и увидела Пэнси. Она сидела на широком подоконнике библиотечного окна в коротенькой черной сорочке, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди. Похоже, ее вырвали прямо из постели. У нее за спиной клубились чернильно-серые тучи, из-за чего даже в эти утренние часы все вокруг тонуло в полумраке. Близилась гроза. — Пэнси? — Гермиона сначала растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Прости, что потревожила. Мне пришлось пойти на крайние меры. Нам нужно поговорить. — Все такая же доставучая стерва, — проворчала пышущая недовольством Пэнси и отвернулась. — Я понимаю, как это выглядит… — осторожно начала Гермиона, поднявшись со стула и став приближаться к ней. — Это выглядит, как похищение. — Паркинсон высокомерно фыркнула. Решив сделать ставку на искренность, Гермиона остановилась в паре шагов от нее и произнесла проникновенным полушепотом: — Пэнси, я не знаю, что мне делать. Драко в Азкабане, и ему могут вынести приговор о казни. Несправедливый приговор! Теперь я уверена, что нас подставили. Что все происходящее — чья-то спланированная игра, исход которой мне неясен. Если ты хоть что-то об этом знаешь — помоги мне, пожалуйста. Пэнси скривилась от этой откровенной манипуляции и скользнула по Гермионе насмешливо-оценивающим взглядом. — Драко был прав, ты чудесно бы вписалась в наши слизеринские ряды. Ты подговорила шляпу на церемонии распределения? Только честно, Грейнджер. Неохотно улыбнувшись, Гермиона пожала плечами. — Вообще я рассчитывала попасть в Равенкло. — Шляпа не знала, что с тобой делать, вот и запихнула в Гриффиндор, надеясь, что ты придашь хоть немного здравомыслия этому факультету гребанных спасителей мира с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Пэнси заметно оттаяла, и Гермиона расслабилась, с изумлением обнаружив, что своеобразная манера общения Паркинсон, которую она недолюбливала в школьные годы, нисколько не раздражает ее сейчас. — Представь, что стало бы со Слизерином, будь я его частью? — поддержала шутку Гермиона. — Малфой потерял бы голову на четыре курса раньше, — хмыкнула Пэнси и лениво, как кошка, поднялась с подоконника. — Но не думай, что мы с тобой стали бы подругами, Грейнджер. — Почему нет? — Я сама по нему сохла. — О, — смутилась Гермиона, хотя прекрасно об этом знала. Пэнси таскалась за Малфоем вплоть до шестого курса Хогвартса — то в качестве преданной соратницы, то влюбленной по уши подруги с привилегиями. Затем она, видимо, вспомнила о самоуважении и переключилась на Нотта. — Да, это стало бы проблемой. — Ты не предложишь мне чаю? — бесцеремонно осведомилась Пэнси. — Да, конечно, — спохватилась Гермиона, начисто забывшая о роли радушной хозяйки. — Пройдем в столовую? — Мне нравится здесь. — Э-э, хорошо. — Гермиона пока не знала, как с ней общаться. Как они вообще могли дружить? — Тилли? — Да, госпожа? — Эльфийка мгновенно появилась в библиотеке. — Подай нам, пожалуйста, чай и что-нибудь к завтраку. — Я буду черный кофе, без сахара и сливок, — встряла Пэнси. — Тогда и я тоже. — Гермиона, как могла, поддерживала видимость нормальности. — И пусть мне принесут что-нибудь из одежды. Я вся окоченела в этом клочке ткани. — Тилли, будь добра, принеси мисс Паркинсон приличную одежду. — Я предпочитаю неприличную, — ухмыльнулась на это Пэнси. Гермиона закатила глаза и плавным жестом отпустила Тилли, которая наблюдала за странным разговором во все глаза. — Что это на тебе, Грейнджер? — Пэнси не давала ей передышки и презрительно оттянула ткань ее пиджака на плече. — Только не говори, что все мои усилия пошли прахом. Я потратила годы на то, чтобы привить тебе хоть что-то, отдаленно напоминающее вкус. — Это трансфигурированная пижама, — буркнула Гермиона. — Ночью на меня напали. Пэнси только слегка нахмурилась, более никак не отреагировав. — Знаешь, я думала, что в вашей славной компании именно Поттер — магнит для неприятностей. Теперь я понимаю, что все существующее в мире дерьмо притягивала ты. — Ты очень мила, Пэнси, — иронично воскликнула Гермиона, недоумевая, куда пропала Тилли. Наедине с Паркинсон ей было не по себе. Она была такой колючей, саркастичной и… сложной, из-за чего Гермиона пребывала в постоянном напряжении. — Говорю, как есть. — Пэнси невозмутимо улыбнулась. — Раньше тебе это нравилось. — Может, я была слишком вежливой, чтобы убедить тебя в обратном? — Зануда, — отмахнулась Пэнси и вздохнула с появлением домовиков с подносом еды и одеждой. — О, ну наконец-то. Вас только за смертью посылать. Она молча, что было удивительно, переоделась в принесенные ей черные классические брюки и красную блузку, после чего села прямо на стол и взяла в руки чашку с дымящимся кофе. — Почему мы в поместье? — задала она первый вопрос, сделав пару глотков. — Разве оно не под арестом? — Я заключила сделку с Амандой Мид. — Гермиона не намеревалась более тянуть с разговором. — Я получила разрешение на неограниченное посещение Малфой Мэнора, а она — встречу с Малфоем. Пэнси застыла, так и не донеся до рта чашку. Затем медленно ее опустила и повернулась к Гермионе с непонятным выражением лица. — Не стоило этого делать. — Почему? Что ты знаешь о ней? Потеряв всякий интерес к кофе, Пэнси отставила чашку на стол рядом с собой и спрыгнула на пол. Гермиона в ожидании наблюдала за тем, как она прохаживается вдоль стеллажей, скользя пальцами с красными длинными ногтями по корешкам книг. — Пэнси, ты сбежала, когда мы встретились в баре в Лос-Анджелесе. Ты была напугана. И сказала, чтобы я не пыталась снова втянуть тебя в «это дерьмо». Расскажи мне. — Я сразу поняла, что она из себя представляет, стоило ей только появиться. — Пэнси прислонилась спиной к стеллажу и задумчиво уставилась в окно справа от нее. — Отец принял ее без сомнений и колебаний. Сказал, что отныне мы для него равны. Я, конечно, закатила истерику, и это поспособствовало тому, что все вокруг посчитали, будто моя неприязнь к ней — это ревность обиженной дочери. Она втерлась в доверие к отцу, миссис Забини, вам с Драко, но только потому, что это и было ее целью. Блейз осторожничал. Ему тоже не понравился тот факт, что у него есть незаконнорожденная сестра, которую от него скрывали все это время. Он был моим единственным союзником. — Я виделась с Блейзом. Он рассказал мне кое-что об этой Аманде. — Ты с ним виделась? — Пэнси выглядела сбитой с толку. — Он же в Италии. — Он был проездом в Лондоне. Завершал какие-то дела перед окончательным переездом. Половину наследства миссис Забини переписала на дочь. Его это, как я поняла, не устроило. Он разорвал отношения с матерью. — И что он тебе рассказал? — Аманда была моей тенью, хотела забрать себе мою жизнь. И пыталась разлучить нас с Драко. Ты разоблачила ее, за что она тебе отомстила, разрушив твои отношения с Ноттом прямо накануне свадьбы. — И все? — меланхолично уточнила Пэнси, продолжая смотреть в окно. — Я догадываюсь, что Аманда… действует не одна. Пэнси резко перевела на нее взгляд и прищурилась. — Что ты знаешь о Воронах? — прямо спросила Гермиона. — Или как они себя называют? — Черные Вороны. — Обычно язвительный голос Пэнси звучал тихо и серьезно. — И я тебя разочарую, Грейнджер. Я почти ничего о них не знаю. Только то, что мне рассказывала ты сама. — Что конкретно? — Они заинтересовались вами почти сразу после вашей свадьбы. — Паркинсон мучительно нахмурилась. — Я не могу рассказать всего. Я связана Непреложным Обетом, который ты же и потребовала дать. Но то, что скрыто, объясняет их интерес. — Значит, я была права в своих предположениях. Я пыталась что-то спрятать именно от Воронов. То, за чем они и охотятся. И родителей Драко я скрыла по той же причине. Защитить их и ту тайну, в которую они были посвящены. Блейз сказал мне, что Нарцисса знает правду, и она не связана обетом. Пэнси кивнула, подтверждая это. — Аманда — часть чего-то большего, и я поняла это слишком поздно, — продолжила она рассказ. — Она не отличается ничем особенным, но ей это и не нужно. Она марионетка, которой управляют. Подставная кукла, руками которой Вороны сейчас управляют самим Министерством. Ты не хотела втягивать в это нас с Блейзом, потому мы знали мало, но… Ты была напугана. Когда я разоблачила Аманду, и она забрала у меня Тео, я сбежала. Она угрожала мне. Сказала, что, если я не перестану лезть не в свое дело, меня просто уберут. Ты устроила мой побег в США, одолжила денег, обеспечила прикрытие. Драко, кстати, они пытались завербовать, но он отказался. И тогда у него начались проблемы с бизнесом. В Министерстве тоже что-то происходило. Смерть министра Бруствера в марте. И наступающая тебе на пятки Аманда, которая быстренько заняла твое место после того, как вас с Драко смели с доски этим нападением на поместье. Они повсюду, Грейнджер. — Но что им нужно? — с тихим отчаянием воскликнула Гермиона. — Я выяснила, что их интересовало нечто, о чем знала только я. Драко был помехой, которую они сейчас пытаются устранить, чтобы он не помог мне выяснить правду. Они считают, что это я стерла нам обоим воспоминания, чтобы лишить их желаемого. И еще… Если это Вороны напали на нас в ту ночь, в чем я уже почти не сомневаюсь, им было нужно содержимое нашего сейфа. Что там могло находиться? — Понятия не имею. Но да, ты что-то искала. Вы оба. Драко начал торговлю артефактами, чтобы найти что-то. Его бизнес — всего лишь прикрытие для поисков. У вас был глобальный план. — Какой? — Гермиона подалась вперед, жадно смотря на собеседницу. — Салазар, я не могу сказать! — процедила Пэнси, тряхнув головой. — Это связано с оберегаемой нами тайной, хорошо, — поняла ее Гермиона и принялась усиленно думать. — Драко искал некий артефакт, так? Его бизнес был только прикрытием. И, полагаю, именно его хотели заполучить Вороны. Его мы хранили в сейфе. Похоже, артефакт был очень опасным, раз мы не осмелились положить его в хранилище Гринготтса, где уровень безопасности куда выше. — Черт его знает, — выдохнула Пэнси с усталым видом. — Но теория выглядит логичной. — Гарри сказал, что сейф так и не удалось вскрыть из-за сложных защитных чар. Он предложил попробовать открыть его мне, как леди Малфой. Может… — Не выйдет. — Пэнси оборвала ее размышления. — Потребуется кровь представителя рода. И заклинание, которое знает лишь он. Сейфы в домах чистокровных защищены магией крови, чаще всего, крови подчеркнуто чистой. Тебя защитные чары не признают. Ты же… — Грязнокровка, — мрачно хмыкнула Гермиона. — Я хотела сказать «маглорожденная». — Ну да, разумеется. Значит, сейф может открыть только Драко. — Можешь и ты, если у тебя будут его кровь и заклинание. — Дело в том, что он этого не помнит. Он потому и не смог открыть сейф, когда Вороны этого потребовали, вторгнувшись в поместье. Я, как предполагается, стерла нам память либо накануне нападения, заранее зная о нем, либо в тот самый момент, когда поняла, что они здесь. — Дерьмо, — подытожила Пэнси. Гермиона вздохнула и случайно скользнула взглядом по настенным часам. — Черт, я совсем забыла! — Она подорвалась со стула, едва не опрокинув чашку с остывшим кофе. — У меня же назначена встреча. — С кем? — С Лонгботтомами. Кажется, помимо артефакта, мы с Драко пытались найти ингредиенты для какого-то крайне редкого зелья. Невилл собрал часть для меня. А его жена — целитель разума. Хочу посоветоваться с ней на тему восстановления воспоминаний. — Хм, — изрекла Пэнси. — Ну, тогда удачи. Твой эльф перенесет меня обратно? Гермиона в спешке кивнула и, поколебавшись, взяла ее за руку. Сопротивления не последовало. — Спасибо, что поговорила со мной. Я многое поняла. И, если ты не против, в будущем я могу еще пару раз тебя «похитить». — Ни в чем себе не отказывай. — Пэнси закатила глаза.

***

— Простите, я опоздала. Гермиона виновато улыбнулась Невиллу, который сидел на высоком табурете за барной стойкой «Дырявого котла». За самой стойкой хозяйничала Ханна, которая в этот момент подавала постояльцам две кружки сливочного пива с пышной пеной. — Все в порядке. — Невилл ответил бывшей однокурснице легкой улыбкой. — Гермиона, привет, — Ханна, заметив ее, подошла. — Рада тебя видеть. — Привет. И я тебя. — Невилл сказал мне, что ты хочешь со мной поговорить. Идем наверх. — Хорошо, — кивнула Гермиона и вопросительно повернулась к Невиллу. — А как же?.. — Я провожу вас в комнату и передам то, о чем мы говорили, — пояснил он, поднимаясь с табурета. Они оказались в одной из комнат гостиницы на втором этаже — тесной и скромной по обстановке, как и все прочие здесь. Не теряя времени, Невилл прошел к потертому деревянному комоду, на котором уже стояла небольшая коробка из картона. В ней что-то зазвенело, когда Лонгботтом взял ее в руки и поставил на круглый обеденный стол перед заинтересованной Гермионой. Заглянув внутрь, она обнаружила стеклянные баночки с разным содержимым. — Здесь все, что было в списке, и строго в указанном количестве. — Невилл полез в карман своей куртки. — А это сам список. Забрав помятый пергамент, Гермиона бегло с ним ознакомилась и изогнула брови. — Годрик, это же… — Знаю, — усмехнулся Невилл с легким смущением. — Где ты все это достал? Лепестки белоцветника стоят целого состояния! Он же цветет раз в пятьдесят лет. — Ерунда, — отмахнулся мужчина и неловко почесал щетину на подбородке. — Нет, не ерунда! — праведно возмутилась Гермиона. — Сколько я тебе должна? — Гермиона, прекрати. Ты же знаешь, я не возьму с тебя ни кната. Я помог своему другу, и на этом все. — Но… — Не спорь с ним, Гермиона, — посмеялась Ханна, сев за стол на один из двух скрипучих стульев. — Ты же знаешь, какой он. Упрямый до жути. Гриффиндорец, чтоб его. — И я тебя люблю, дорогая, — фыркнул Невилл и, наклонившись, поцеловал жену в макушку. — Ладно, я пошел. Мне нужно возвращаться в Хогвартс. Удачи, Гермиона. — Спасибо, — с признательностью улыбнулась она. — Садись, — предложила ей Ханна, когда они остались наедине. — О чем ты хотела поговорить? Опустившись на стул напротив, Гермиона сложила руки перед собой. — Невилл рассказал мне, что ты — целитель разума. Наверняка ты слышала, что произошло со мной и Драко. Мы потеряли воспоминания из-за применения Обливиэйта. — И ты хочешь знать, можно ли вернуть их? — Я примерно представляю, что ты мне скажешь. Я советовалась со множеством специалистов по разуму, но ответ был одним и тем же — шансов на возвращение воспоминаний почти нет. Я прошла это со своими родителями. Они так и не вспомнили меня, хотя прошло уже десять лет. — Тогда чем я могу тебе помочь? — Ханна свела тонкие светлые брови на переносице. — Кажется, я нашла один способ, но он весьма опасен. — Это невозможно, Гермиона, — недоверчиво уставилась на нее Ханна. — Нет никаких способов возвращения стертых Обливиэйтом воспоминаний. Поверь, я бы о них знала. — Возможно, в академии целителей не изучаются темные ритуалы, запрещенные еще несколько столетий назад? — Гермиона неуверенно закусила нижнюю губу. — О, Мерлин. Ты же это не серьезно? — Только взгляни, ладно? Гермиона вытащила из своей сумки толстый блокнот, раскрыла его на нужной странице и подвинула к настороженной Ханне. Она прочла ее заметки, выписанные ночью из жуткого трактата «Чертоги разума», после чего заметно побледнела. — Даже не думай, — вынесла она свой вердикт. — Это самоубийство, Гермиона! Извлечение души — крайне опасная затея. На это способны лишь дементоры. Как ты знаешь, этот процесс необратим. Если из кого-то высосут душу, ее уже невозможно вернуть «на место». Неудивительно, что этот варварский ритуал был запрещен. Я сильно сомневаюсь, что кто-либо смог после него выжить. С тихим вздохом захлопнув блокнот, Гермиона выглянула в окно, под которым располагался стол. Гроза, подразнив, отступила, так и не пролившись обещанным дождем. — Неужели больше ничего нельзя сделать? — Мне жаль, — сочувственно отозвалась Ханна. — Ты пробовала терапию… — …Чужими воспоминаниями? Я не пытаюсь восстановить память ради того, чтобы помнить. Мне нужна информация, которую я могла бы использовать для защиты Драко и себя самой. Эти воспоминания очень важны, понимаешь? Я именно потому и стерла их, как я подозреваю, пытаясь скрыть что-то от не тех людей. В моем разуме было нечто важное. — Тогда, возможно, тебе и не стоит пытаться вспомнить? Чтобы это важное оставалось в безопасности. Гермиона задумалась над этой неожиданной мыслью. Ей вспомнилось, как оживилась Аманда, когда она в разговоре с ней упомянула о своем намерении вернуть воспоминания в качестве причины посещения Малфой Мэнора. Вороны хотели бы, чтобы она вспомнила. И тогда они получат возможность пролезть к ней в голову — пытками или при помощи легилименции. Как угодно. Но и оставаться в неведении было опасно. Как тогда спасти Драко от приближающейся казни? Как доказать его невиновность, не имея представления о том, что произошло на самом деле? На суде… И тут Гермиона осеклась, остановив поток размышлений. Внезапное озарение было пропитано паникой. Густой, лишающей надежды. Все напрасно. Ворон из воспоминания Рона четко сказал, что Драко ни за что не выпустят из Азкабана. Им нужна его смерть. Приговор будет одинаковым, что бы она не делала. Ей не доказать его невиновность на суде, ибо все заранее решено. Министерство в руках Воронов благодаря их марионетке Аманде. Собери она доказательства — их не рассмотрят. Может даже не позволят ей выступить на стороне защиты. Из нее слепят преступницу, какой ее уже выставили в прессе и обществе — наверняка умышленно — и отправят в соседнюю камеру к мужу. Если вообще не убьют. Недаром же на нее было совершено нападение этой ночью? Предстоящий суд — просто фарс. Фикция. Тщательно спланированное представление с давно оформленной концовкой. Такой, в которой Малфоев просто-напросто уничтожают. Воронов не остановить правосудием, которому даже не позволят состояться. Помешать их планам воплотиться — куда более действенно для защиты ее семьи. А для начала стоит эти планы узнать. Ей необходимо выяснить правду. О себе, о той тайне, которую они с Драко оберегали, о том «глобальном плане», который они, по словам Пэнси, пытались воплотить в жизнь. Явно имея веские причины. Ее главное оружие — информация. Но, очевидно, придется добывать ее без опоры на собственную память. Вслепую. На ощупь. Оставить эту заманчивую, но опасную идею возвращения воспоминаний, в утрате которых крылась временная, но все же безопасность для той тайны, ради сохранения которой она стольким пожертвовала. Чтобы победить в этой игре, нужно сломать навязанные им правила. Переписать заготовленный сценарий и изменить концовку. Обвести вокруг пальца. Сыграть по-своему. Обойти. Уничтожить врагов первыми.

***

Гермиона знала, что предложит Драко, когда они увидятся. Знала и боялась, что он ответит «нет». Не потому, что сомневался, удастся ли им. А потому, что заранее сдался. Она видела это в его серых, как небо в туманное дождливое утро, глазах. Драко в прошлую встречу спрашивал у нее, зачем ему правда, если она не спасет от казни. Не верил, что есть смысл ее искать. И уже тогда он понимал больше нее, слепо верящей в возможность добиться оправдания или хотя бы справедливости. Но, как оказалось, правда нужна им, чтобы остановить Воронов. Они не зря боялись их воссоединения. Пытались помешать им объединить силы, навязывая ей Рона и обманом вовлекая в отношения с ним. Развести их, разобщить, сломать. Вот, чего они хотели. Вороны понимали, что стоит им с Драко понять, к чему все идет, они станут опасными. В своем отчаянии. В своей ярости. В обоюдном желании выжить и защитить друг друга. После разговора с Ханной, который пусть и не помог ей в вопросе восстановления воспоминаний, но навел на такие правильные и нужные мысли, Гермиона вернулась в Малфой Мэнор. Ей нужно было все обдумать — это во-первых, а во-вторых — воспользоваться, возможно, последним шансом беспрепятственно, без надзора со стороны исследовать библиотеку поместья. Склонившись над своим блокнотом, Гермиона блуждала в собственном разуме. В их с Драко «глобальный план» она вписала некий артефакт, который они предположительно нашли и хранили в своем сейфе, а также таинственное зелье, редкие ингредиенты для которого она искала. В качестве причины всего этого Гермиона выбрала ту самую тайну, за которой охотились Вороны. Наверняка все это связано. Гермиона уже пыталась их переиграть или даже остановить. Она это чувствовала, а интуиция редко ее подводила. План и тайна — две стороны одной медали. И обе как-то связаны с Воронами. Что касается артефакта, то либо он все еще хранился в сейфе, который никому так и не удалось открыть, либо… Не хотелось думать, что Вороны все же до него добрались. Им нужна была кровь Драко и заклинание. И если его кровь еще можно было достать, то заклинание Малфой не помнил. Нужно вскрыть сейф, как только появится такая возможность. Гермиона надеялась, что это случится скоро. Зелье. С ним тоже предстояло разобраться. У нее в руках были ингредиенты, но только растительного происхождения. Сомнительно, что в зелье не добавлялись другие — животного происхождения. Из этого факта Гермиона вывела вполне себе логичное предположение, что она также могла обратиться за помощью к специалисту по животным, дабы выяснить, где раздобыть оставшиеся ингредиенты. И, конечно же, у нее так кстати была знакомая, работающая магозоологом. Луна Лавгуд. Очередная тайна в ее расследовании, очередной кусочек пазла. Гермиона уже написала ей коротенькое послание, попросив о встрече без каких-либо подробностей. Нужно узнать, обращалась ли она к ней за помощью до потери памяти. Сама же, борясь с сонливостью, отправилась на штурм библиотеки Малфоев в попытке хотя бы по известной ей половине ингредиентов выяснить, что за зелье она намеревалась приготовить. Спустя два часа сосредоточенных поисков и исследований Гермиона согласилась с Невиллом — такая комбинация ингредиентов для зелья была крайне редкой. В ее случае это было удачей. Зелье нашлось на удивление быстро благодаря своей исключительности и да, включало в себя такой же длинный список составляющих животного происхождения. Редких и чрезвычайно дорогих. Она была права. Зелье называлось «Раскрытие магии» и в целом не представляло собой ничего ужасного, хотя считалось ценным и причислялось к темным искусствам. Оно возрождало магию в том, кто был ее лишен, но изначально родился волшебником. То есть магл, испивший зелье, не обрел бы волшебные силы. А вот искусственно лишенный сил волшебник благодаря ему восстановил бы свой магический потенциал. Зачем им понадобилось это зелье? Кто-то в ее окружении был лишен магии, и она хотела помочь? Родители Драко? Гермиона была в недоумении, но сделала пометку в блокноте. Очередная загадка была решена, но она по-прежнему не видела картину целиком. Разрозненные факты путали, все казалось лишенным смысла. Но смысл был, стоило лишь отыскать его. Гермиона задумчиво пролистала страницы блокнота. Ей так многое предстояло рассказать Драко, а ведь ей, к тому же, нужно убедить его в целесообразности своей крайне опасной и отчаянной затеи, которую можно даже назвать сомнительной авантюрой. Им не хватит часа на обсуждение. Да и станет ли он ее слушать? От этой ядовитой мысли Гермиона поникла, ощутив, как ее энтузиазм тает словно первый снег, выпавший слишком рано. Он ведь рассержен из-за случившегося с Роном. Наверняка смертельно обижен. И согласился на встречу лишь потому, что она встревожила его сообщением о нападении. Что, если он пошлет ее к черту, едва убедившись, что она в порядке? Гермиона зажмурилась и уронила голову на сложенные поверх стола руки. На нее вдруг навалилась такая сильная усталость. Она и правда устала. Тащить весь этот груз на себе, одной справляться с трудностями и одной же искать пути спасения. Хотелось поделиться с кем-то ответственностью, передать часть забот. Ощутить ободряющее прикосновение к плечу. И услышать слова «я с тобой». Это чувство было так хорошо знакомо ей. Она задыхалась от него все годы, проведенные рядом с Роном. Вымученная роль, набившая оскомину. Женщина, уставшая быть сильной. — Госпожа, перенести вас в спальню? — Писклявый голос Тилли заставил Гермиону отвлечься от приступа жалости к себе. — Да. — Она захлопнула книги, закрыла блокнот и отодвинула на край стола пустую чашку от кофе. — Спасибо, что предложила, Тилли. Хватит на сегодня расследований. Мгновение, и она посреди спальни. Такой светлой, уютной и подсознательно знакомой. Сразу же накатило чувство покоя и защищенности. Будто это обычный вечер. Она готовится ко сну, сидя за туалетным столиком и нанося на руки увлажняющий крем. Дверь в ванную открыта, и он вот-вот войдет в спальню, закончив чистить зубы. Спустя пару минут они уже подходят к кровати с обеих сторон, откидывают одеяло и, пожелав друг другу спокойной ночи, ложатся на соседние подушки. Гермиона вздохнула от этой странной, но полной грусти фантазии. Она что, скучала по Драко? Или просто нуждалась в ком-то рядом с собой? — Ваша одежда здесь, госпожа. — Тилли раскрыла дверцы платяного шкафа. — Подать вам сорочку или комплект пижамы? — Пижаму, пожалуй. Что-то теплое. Гермиона с тоской покосилась в сторону смежной со спальней ванной, но поняла, что ее сил не хватит даже на то, чтобы принять душ. Глаза закрывались, голова не соображала, тело казалось непослушным. Не спать сутками — не лучший выбор. Переодевшись во фланелевую пижаму, которую ей подала Тилли, Гермиона прошлепала босыми ступнями к кровати, не созданной для одиночества. Забралась на нее, укуталась в одеяло и вздохнула. Ей чертовски одиноко. Настолько, что она повернулась набок, сгребла соседнюю подушку и обняла ее, уткнувшись в нее лицом. Завтра. Она увидит его завтра.