На ощупь в темноте

— Гермиона, передай мне соль, пожалуйста. Протянув солонку Джинни, Гермиона снова взяла в руки вилку и переглянулась через стол с Гарри. Он только что вернулся с работы, и у них не было возможности поговорить с прошлого дня, а разговор предстоял важный и требовал уединения. — Как прошел день? — поинтересовалась Джинни у мужа. — Как обычно. — Гарри явно был не в духе. — Бумажная волокита, нудные собрания и отчеты авроров, которые, в отличие от меня, ловят преступников и раскрывают дела. Гермиона подавила улыбку на это ворчание, а Джинни только покачала головой и ответила: — Это к лучшему. Ты уже достаточно рисковал своей жизнью, Гарри. — Жизнь скучна без риска. — Так говорил Сириус, да. — Карие глаза Джинни полыхнули огнем, когда она повернулась к нему. — И где он сейчас? Куда это привело его? — Не смей говорить о нем так! — Гарри отреагировал вполне ожидаемо, со звоном отбросив вилку на тарелку. Джинни вздрогнула. — Он погиб по моей вине. Это я сглупил, вынудив его отправиться в самое пекло для того, чтобы меня защитить. Сириус не смог уберечь моих родителей и чувствовал за это вину, потому он… — Гарри, мы это знаем. — Гермиона протянула к нему руку и накрыла его ладонь своей. — Сириус был замечательным крестным и сделал все для того, чтобы защитить тебя. Он сознательно пошел на риск, отправившись тогда в Министерство. Не мог иначе. И то, что он погиб, не твоя вина. Просто так случилось. Это сражение, и люди в нем погибают. Мы по-прежнему помним его и чтим его память. Джинни не хотела тебя огорчать. Она просто беспокоится за тебя. Ты — ее семья. Гарри медленно выдохнул, и Джинни рядом с ним расслабила плечи. Она скользнула взглядом по соединению рук друзей с едва различимой тоской. В отличие от Гермионы, она никогда не знала, что сказать Гарри, чтобы его успокоить. Наоборот, только подливала масла в огонь. — Простите, — виновато пробормотал Гарри и поцеловал руку Гермионы, а затем выпустил ее и погладил по плечу грустную жену. — Джин, я не хотел… — Все в порядке. — Она скованно улыбнулась и встала из-за стола. — Кто-нибудь хочет добавки? Джинни мыла посуду руками, не воспользовавшись магией. Гермиона знала, что ее это успокаивает. Она задержалась с ней на кухне, помогая убирать со стола после ужина. Гарри отправился в свой кабинет, чтобы закончить читать отчеты, которые взял на дом из-за большой занятости в Аврорате. — Джин, не расстраивайся. — Гермиона с сожалением посмотрела на кислое лицо подруги. — Ты же знаешь, какой Гарри. Он легко взрывается, но также легко отходит. К тому же, Сириус для него больная тема. Лучше не затрагивать ее. — Ты всегда знаешь, что ему нужно, — посетовала Джинни, выключив воду. Она вытерла руки о полотенце, прислонившись к раковине поясницей. — Между нами этого нет. — Мы с Гарри дружим с самого детства. — Как и мы. — Джин… — Нет, я ни в чем тебя не виню, Гермиона. Просто иногда мне завидно, что ты так хорошо его понимаешь, а я — его жена — нет. Он тебя любит и уважает. Твое мнение для него значимо. Он привык тебя слушаться. Со мной все по-другому. Если мы спорим, победить должен он и никак иначе. Он будет распаляться все сильнее, но не уступит. А я… Мне это трудно дается, понимаешь? Принимать поражение. Видеть, что он поступает по-своему, что бы я не говорила. У меня попросту нет авторитета в его глазах. Я младше него. Вечная влюбленная в него девочка, за которую он принимает решения, думая, что знает, как лучше. Гермиона терпеливо вздохнула, выслушав ее исповедь. — Джин, ты сама назвала причины. Он слушается меня, потому что привык. С тобой у него выстроилась другая модель поведения. Это не значит, что она чем-то хуже. Просто… другая. С тобой он хочет быть сильным. Ты - его любимая, и он видит тебя хрупкой женщиной, которую нужно оберегать. Гарри пытается быть главой семьи, о которой так долго мечтал. Позволь ему это. — Малфою ты никогда не уступала, — хмыкнула на это Джинни. — Он тоже оберегал тебя и любил, но принимал тот факт, что у тебя есть свое мнение по каждому вопросу и считался с ним. Я не представляю, как вы вообще уживались с такими характерами… — Наверняка мы постоянно ссорились. — Гермиона насмешливо фыркнула. — Но знаешь… Несмотря на мою жесткость и стремление к независимости я даже сейчас, почти его не зная, чувствую, что готова за ним следовать. Я как будто могу доверить ему все самое сокровенное и откуда-то знаю, что он не подведет. Поймает в момент падения. Поддержит, когда сломаюсь. — Да, в нем это есть, — задумчиво покивала Джинни. — Знаешь, в природе хорьки очень привязаны к своему семейству. Гермиона тихо рассмеялась, шлепнув ее по руке. — Гарри тоже ради вас готов на все. Но его сердце изранено войной и потерями. Он никогда не будет… домашним. Жизнь с ним — это постоянное хождение по минному полю. Он рвется в бой, не думая о последствиях. И будет это делать до самой смерти. Нужно просто с этим смириться. Ты его не переделаешь. — Мама? — позвал Джеймс из гостиной голосом, полным чувства вины и страха. — Ну что опять? — закатила глаза Джинни, гневно направившись к нему. — О Мерлин, Джеймс, что ты сделал с железной дорогой брата?! Гермиона улыбнулась, услышав ее привычную ругань, и незаметно вышла из кухни. Она вошла в кабинет Гарри и застала его за ворохом бумаг, попивающим огневиски из стакана. Он устало поднял на нее взгляд и откинул от себя очередной отчет. — Напомни, почему я решил стать аврором? — Чтобы бороться с преступностью. — Именно. — Он закрыл глаза, красные от перенапряжения. — А на деле перекладываю бумажки и ставлю подписи. — Так хочется оказаться в гуще событий? — Она подошла к нему со спины и стала разминать затекшие плечи. — Скоро представится такая возможность. Гарри, который расслабился было под ее руками, напряженно замер. Он закинул голову на спинку кресла, чтобы встретиться с ней глазами. — Ты про побег? — приглушенно спросил он. Гермиона взяла со стола его палочку и наложила на кабинет Заглушающие чары. — Я все обсудила с Драко. Он озвучил план побега, дав мне четкие инструкции. Гарри убрал ее руки со своих плеч, чтобы они его не отвлекали. Гермиона присела на подлокотник его кресла. — Какие? Когда Гермиона озвучила ему план, он нахмурил густые брови и стал бегло рассуждать. — Достать метлы — не проблема. Международный порт-ключ — у меня припрятано несколько на чрезвычайный случай. Оборотные зелья — здесь придется подумать. Самый простой вариант — это раздобыть их на черном рынке в Лютном переулке, но нас не должны узнать. Остается только один вопрос. Чьи облики вам с Малфоем принять? К тому же, нам понадобятся палочки этих же волшебников. — Что, если выбрать какую-нибудь молодую супружескую пару, которая якобы отправляется в совместный отпуск, что могло бы объяснить их временное исчезновение? До тех пор, пока мы с Драко не скроемся. Но только как мы их изолируем? Зелье долгого сна? — Джонсы! — оживился Гарри. — Тед Джонс — один из моих авроров. Через два дня он как раз уходит в отпуск. Он всем подряд рассказывал, что они с женой собирались отдохнуть в Египте. Мы с Джинни можем напроситься к ним в гости. Скажем, завтра. Они давно нас звали. Джинни дружит с женой Теда, Фелисити, потому что они обе играли в «Холихедских Гарпиях». Мы возьмем их волосы для Оборотных зелий и их палочки, а чтобы у вас была фора, используем зелье долгого сна. Они проваляются дома не меньше двух суток. И да, придется подправить им воспоминания, чтобы потом они нас не выдали. — Но как объяснить Министерству, которое начнет расследование побега, почему наш с Драко выбор пал именно на Джонсов и как мы пробрались к ним в дом? — Оставим наживку в доме Джонсов. Что-нибудь, что укажет на Малфоя. Мол, да, он был в этом доме в ночь побега. Как объяснить причину выбора Джонсов? Легко. Ты тоже знакома с Фелисити, просто не помнишь этого. Вас свела Джинни. Ты могла обратиться к подруге за помощью, но не к самой близкой, у которой тебя ожидали бы увидеть в первую очередь. Подложим в их вещи письмо якобы от тебя для Фелисити с просьбой приютить тебя на ночь из-за того, что ты ушла с площади Гриммо после ссоры с нами. Логично будет предположить, что с твоей стороны это была уловка. Вы с Малфоем после побега из Азкабана обманом попали в дом Джонсов, забрали их волосы и палочки, стерли им воспоминания о своем визите, напоили их зельем долгого сна и сбежали. — Сумасшествие. — Гермиона пощипала переносицу. — Во что мы ввязываемся, Гарри? — Ты сама сказала, что другого выхода нет. Первое слушание по делу Малфоя состоится уже третьего ноября. Нет времени выстраивать бессмысленную защиту. Его не оправдают, ты права. Тем более, если Министерство возглавляет Аманда — одна из Воронов, желающих устранить вас. — Если нас поймают, то… — Не поймают. — Гарри взял ее за руку и заглянул в глаза. — Я сделаю все, чтобы пустить их по ложному следу. Дальше все зависит от вас. Малфой, как я уже говорил, умеет выживать. Просто доверься ему. Он был неуловим во время войны. Главное, вызволить его из самого Азкабана, что, правда, вызывает у меня опасения. Он правда так спокоен? — Да, — пожала плечами Гермиона. — Сказал, что сам справится. Мы просто должны ждать его у северных ворот. — Самонадеянно, но нужно ему довериться. Он бы не стал рисковать, если бы не был уверен, что справится. — У нас два дня, Гарри. Для того, чтобы все подготовить. А у меня еще столько дел! Их нужно закончить, пока я еще могу свободно перемещаться по стране. Совсем скоро мы будем в розыске, скрываться от правосудия. — Мы успеем, Гермиона, — заверил ее Гарри и ободряюще улыбнулся. — Все получится.

***

Трансгрессировав в переулок совсем рядом с больницей Святого Мунго на следующее утро, Гермиона приподняла воротник своего бежевого пальто в пол, которое надела поверх классического черного костюма. Ветер пробирал до костей. Погода окончательно испортилась к концу сентября, и наступили преждевременные заморозки. Она вышла из проулка на тротуар, с легкостью влившись в людской поток. Сегодня ей предстояло посетить своего лечащего врача для планового осмотра. Она вполне могла бы обойтись без этого, но ей нельзя было пропускать встречу, если она не хотела вызвать подозрений накануне побега Драко. Гермиона уже приближалась к крыльцу больницы, защищенная Маскирующими чарами от повышенного внимания прохожих к своей персоне, когда заметила это. На противоположной стороне дороги стоял человек в черном пальто до колен, шляпе с узкими полями и перчатках из черной кожи. Заметив ее внимание, мужчина не смутился и продолжил гипнотизировать ее взглядом. Но вот мимо него проехал знаменитый лондонский красный автобус в два этажа. Всего пара секунд разорванного зрительного контакта, однако, незнакомец в черном исчез как по волшебству. Гермиона растерянно моргнула. В животе затянулся тугой узел тревоги. За ней что, следят? Очнувшись от наваждения, Гермиона отвернулась и возобновила свой путь. Целитель разума, мистер Кларк, встретил ее сухой улыбкой, стоило ей войти в его кабинет. Она сняла пальто, повесила его на вешалку у входа и села на стул для посетителей, поставленный боком к столу целителя. — Миссис Малфой, рад вас видеть. Как ваше самочувствие? — В целом хорошо. Я принимаю зелья, которые вы мне выписали. — Отлично. — Он что-то записал в бланке перед собой. — Есть жалобы на головокружение, головную боль, потерю сознания? Может быть, провалы в памяти? Гермиона вспомнила внезапный приступ панической атаки и рассказала о нем. — Вы следуете всем моим предписаниям? — нахмурился мистер Кларк. — Соблюдаете режим сна, плотно питаетесь, избегаете стрессовых ситуаций? Понимая, что ничему из этого она не следует, Гермиона поджала губы. Врач с неодобрением покачал головой и сделал новые пометки в бланке. — Миссис Малфой, так не пойдет. Я согласился выписать вас из больницы намного раньше положенного срока только после заверений мистера Поттера в том, что вы будете неукоснительно соблюдать все мои рекомендации по реабилитации. Вы были серьезно ранены, затем пробыли пять месяцев в искусственной коме. Вашему организму нужен покой. — Я постараюсь исправиться, — вздохнула Гермиона, прекрасно зная, что это ложь. — Я выпишу вам зелье Сна без сновидений. Принимайте его перед сном. Также придется удвоить дозу Восстанавливающего зелья. И добавим к этому Умиротворяющий бальзам. Несколько капель перед сном. Гермиона кивнула, показывая, что слушает. — А теперь поговорим о ваших воспоминаниях. — Мистер Кларк закончил выписывать рецепты и положил руки на стол, будто готовясь к долгой беседе. — Вы что-нибудь вспомнили? — Нет, воспоминания не вернулись, но… — Да? — Джинни, моя подруга, заметила, что я стала одеваться как прежде - до потери памяти. — Гермиона решила быть честной. Ей нужен был совет специалиста. — Когда я только пришла в себя, я вернулась к тому стилю, которого придерживалась в две тысячи третьем году. Но постепенно, по мере того, как я все больше узнавала о том периоде, который исчез из моей памяти, мой вкус в одежде стал таким же, как накануне происшествия. И мне это нравится, хотя две недели назад я недоумевала, как вообще могла такое носить. — Занимательно, — откликнулся целитель и кивнул. — Такое встречалось в моей практике. Несмотря на то, что при применении Обливиэйта пациенты теряют воспоминания о ряде событий, они замечают за собой, что ведут себя или демонстрируют приверженность к тому, что было им свойственно в исчезнувший из памяти период. Что-то еще? — Гарри также заметил, что прежняя Гермиона как бы вырывается наружу. — Что он имел в виду, как вы полагаете? — Мистер Кларк прищурил глаза. — Что я становлюсь похожей на того человека, каким была до потери памяти. Но как это возможно? Я же не помню себя такой! Имею в виду, совсем. Никаких прозрений. — Мы связываем это с работой подсознания, которую нам еще предстоит разгадать. Потерять воспоминания не значит перестать быть собой, миссис Малфой. Вы не помните ряд событий, но подсознательно вы все та же женщина, которой являлись до магической амнезии. Ваше тело в какой-то мере обладает собственной памятью. — Так вот, почему… Она запнулась, но мистер Кларк участливо воскликнул: — Я слушаю, говорите. — Я не помню своего мужа, но, тем не менее, испытываю к нему что-то вроде… Не знаю, я словно знаю его всю свою жизнь. — Гермиона объясняла, от волнения активно жестикулируя. — В принципе, так и есть. Мы учились вместе, и этот период своей жизни я прекрасно помню. Но мы никогда не были близки, понимаете? Я его почти не знала, как человека и тем более как мужчину. Но сейчас, когда я рядом с ним, мне… Ох. Я чувствую, что я дома и что он — кто-то близкий. Моя семья. Это сбивает с толку. — Опять же, это все ваше подсознание, миссис Малфой. Внутри себя вы знаете, что он — ваш близкий человек. Память хранит в себе ваши впечатления, ваши реакции на события, но чувства, скажем так, лежат в несколько иной плоскости. — Это словно бы мое тело его помнит? — пыталась понять Гермиона. — Возможно и так. Мистер Малфой испытывает те же эмоции? — Э-э, мне трудно судить об этом. — Она замялась, прокручивая пуговицу на своем пиджаке. — Драко не тот, кто готов откровенно говорить о своих чувствах и эмоциях. К тому же, его восприятие искажено чувствами, которые он испытывал ко мне до потери воспоминаний. То есть, он сказал, что испытывал их. Это с его слов. — Ваш муж был влюблен в вас еще в две тысячи третьем году, до начала ваших отношений? — Получается, что так. Потому он, как я думаю, затруднился бы ответить, вспоминает ли он о чувствах ко мне или же это то, что он чувствует ко мне в настоящий момент. Несмотря на то, что Гермиона сама себя с трудом понимала, мистер Кларк кивнул. — Очень хорошо, что у вас есть возможность обсудить это с супругом. Такие разговоры будут полезны для вас обоих. Сравнивайте свои ощущения, свои эмоции. Не бойтесь поделиться сокровенным. Возможно, это облегчит для вас процесс сближения. У вас есть с этим трудности? Испытываете ли вы отторжение при общении с мистером Малфоем? Приятны ли вам его прикосновения, его общество? Гермиона почему-то покраснела и смущенно улыбнулась, но поспешила закусить нижнюю губу, дабы это скрыть. — Я… У нас нет проблем с этим. Мне приятно, когда он меня касается. Меня это волнует. Когда у меня была паническая атака, тактильный контакт с Драко меня успокоил. — Замечательно. Это редкость. Обычно пациенты жалуются, что общение с теми людьми, которых они не помнят, приносит им дискомфорт. — Но это пугает меня. — Почему? — Ну, мне кажется, что мы излишне форсируем развитие наших отношений. — Тогда выдержите паузу, миссис Малфой. Дайте себе время привыкнуть к тому, что вы испытываете по отношению к своему супругу. И делайте шаги навстречу постепенно. — Это значит, что мне придется сдерживать себя в те моменты, в которые мне подсознательно захочется проявить к нему чувства? — Если вам таким образом будет легче принять сам факт вашей близости, то да. Но не переусердствуйте. Позвольте всему идти в естественном ритме. В том, который вы предпочли бы при построении романтических отношений с новым для себя мужчиной. — Что же, я поняла. Спасибо за рекомендации. Гермиона вышла из Мунго с бумажным пакетом, полным выписанных ей зелий. Медсестра выдала ей их, когда она показала рецепты от целителя. Гермиона посмотрела на пакет и вздохнула, подняв голову к пасмурному небу. Ей стало намного легче, хотя она и не ждала многого от беседы с лечащим врачом. Ее ощущения прояснились, сомнения развеялись. Жаль, дальнейших бесед с мистером Кларком не случится. Осталось два дня до побега Драко. А столько еще предстоит сделать… Гермиона мгновенно вернулась в прежний режим сосредоточенности на цели. Она мельком взглянула на свои наручные часы с золотым корпусом и заторопилась к проулку за углом больницы, из которого можно было трансгрессировать. В этот раз она не заметила, как человек в черном вышел из книжного магазина через дорогу и внимательно проследил за ее перемещением.

***

— Мерлин! — Вообще-то Луна, — легкомысленно улыбнулась хозяйка дома, открывшая дверь Гермионе. — Проходи. — Ты просто… — Гермиона вошла в дом, напряженно подбирая подходящее описание увиденному. — …Чудесно выглядишь. Луна, нисколько не смутившись своего вида, поправила странно сидящий на ней балахон кислотно-лаймового цвета. У нее на шее было ожерелье из чьих-то острых клыков, выкрашенных во все цвета радуги, а светлые волосы женщины были собраны в странную прическу, которую Гермиона ни за что не решилась бы повторить. — Прости, что я вот так напросилась в гости, — снимая пальто, оправдалась Гермиона. — Мне нужно с тобой поговорить. Надеюсь, я не сильно отвлекла тебя от дел? — Нет, что ты? — Луна забрала у гостьи пальто, повесила его на вешалку в виде скелета какого-то животного и взяла Гермиону за руку, потащив ее за собой в дом. — Пойдем в гостиную. Нам лучше держаться подальше от кухни, пока там хозяйничает Рольф. — Он готовит? — Нет, экспериментирует с собственным зельем, которое никак не может довести до нужных показателей. — А что за зелье? — Изгоняет морщерогих кизляков. Это в теории. Пока только вызывает неконтролируемый рост зубов и ногтей. — О. Они оказались в эклектичной и заставленной всяким хламом гостиной, в которой глазу негде было отдохнуть. Луна же в этом бардаке удивительно легко ориентировалась, грациозно переступая через разбросанные на полу книги. Гермиона неловко примостилась в кресле, прежде освободив его от целой горы скомканных пергаментов. — Ты хочешь чаю? — Не откажусь. — Тебе какой? — Зеленый с лимоном, если можно. — Конечно. — Луна нежно улыбнулась, встав с дивана, на который едва успела сесть. — Я сейчас. Можешь пока осмотреться. Гермиона кивнула из вежливости и обвела взглядом комнату. Здесь было, на что посмотреть. Ей казалось, что она очутилась в Зазеркалье, как Алиса из магловской сказки. Все вокруг чудное, странное и непонятное. Луне посчастливилось встретить такого же неординарного, свободного духом и творческого человека, как она сама. Вспомнив, что в школьные годы Невилл был беззаветно влюблен в Луну и искал взаимности, Гермиона грустно усмехнулась. Луна разбила ему сердце, отказав в свидании вскоре после окончания войны, но поступила правильно. Они встретили тех людей, которые подходили им гораздо лучше, и обрели свое счастье. — А вот и чай. — Луна вернулась в гостиную, левитируя за собой поднос с чашками из разных наборов. — Угощайся печеньем. Я сама испекла. Гермиона с сомнением покосилась на тарелку с печеньем лазурного цвета с подозрительными розовыми вкраплениями и взяла одно, положив его на свое блюдечко. — О чем ты хотела со мной поговорить, Гермиона? — поинтересовалась Луна, отпив из чашки с надписью «сбережем соплохвостов». — Я потеряла воспоминания о последних пяти годах своей жизни. Пытаясь разобраться, что к этому привело, я наткнулась на кое-что интересное. Как оказалось, я собиралась приготовить одно редкое зелье, которое называется «Раскрытие магии». Ты слышала о таком? Луна очаровательно призадумалась, закатив глаза к потолку. — Да, кажется, слышала. Ты сама мне о нем рассказывала. Восстанавливает магические силы. — Так вот, я искала ингредиенты для него. Обратилась к Невиллу за предметами растительного происхождения, и он собрал их для меня. Не обращалась ли я к тебе с просьбой помочь найти остальные, животного происхождения? Ты ведь магозоолог и многое об этом знаешь. — Обращалась, — кивнула Луна, поставив чашку обратно на поднос. — Я рассказала тебе, где их можно достать. Некоторые у меня были, и я согласилась одолжить их тебе. Но ты так и не пришла за ними. — А когда мы встречались? — В конце февраля этого года. — Значит, почти накануне нападения на Малфой Мэнор, — насупилась Гермиона, обдумывая эту информацию. — Но с Невиллом я встретилась еще осенью. Почему я так припозднилась с тобой? — Знаешь, Гермиона, в прошлую нашу встречу ты показалась мне очень взволнованной. Ты торопилась поскорее закончить это зелье. — Значит, осенью я не планировала торопиться с зельем, но в феврале что-то подтолкнуло меня ускориться. В эту теорию хорошо вписывалось открытие ею закрытого счета в Гринготтсе на девичью фамилию в начале марта, а также мартовский визит к родителям с предупреждением о том, что они с Драко якобы покинут страну. Она к чему-то усиленно готовилась. Что-то узнала, и это заставило их с Драко поторопиться с воплощением в реальность своего плана. Вписывается ли во все это смерть министра Бруствера от неудачной аппарации в конце февраля? Скорее всего, она имеет значение. После этой трагедии Гермиона могла понять, что за ними ведется охота. Что они, Малфои, следующая цель Воронов. И не ошиблась. Вот только не успела исполнить все, что задумала. План, предположительно имеющий целью излечение кого-то от проклятия, остался незавершенным. — Луна, а те ингредиенты, которые ты согласилась мне одолжить, все еще у тебя? — Да, я сейчас их принесу. Они в моем кабинете. — Спасибо. Гермиона терпеливо ожидала возвращения Луны, когда неподалеку раздался громкий хлопок, затем грохот упавшего на пол металлического предмета и чье-то ругательство. В гостиную как вихрь ворвался высокий и худой мужчина в оранжевом шелковом халате поверх костюма, со спутанными русыми волосами и детским непосредственным лицом. За ухом у него было перо, в одной руке — потрепанный блокнот, а в другой — палочка. — Да где же это? — Он подошел к стопке книг, став перебирать их в большой спешке. — Привет, Гермиона, — рассеянно пробормотал он, не отрываясь от дела, словно привык каждый день видеть ее в своей гостиной. — Не ешь это печенье. Вчера у меня от него были мучительные галлюцинации. Кажется, Луна поэкспериментировала с начинкой. — Рольф, — усмехнулась Гермиона. — Что, не удалось зелье? — Угхм, — утвердительно промычал он, зажав между зубов свой блокнот, чтобы освободить руку для большего удобства в поисках. — Дорогой, она в твоем кабинете в первом ящике стола, — появившись в гостиной с небольшим сундуком в руках, произнесла Луна. — Точно! — выплюнув блокнот в руку, просиял Рольф и выбежал из гостиной. — Вот все, что у меня есть для твоего зелья. — Луна поставила сундучок на кофейный столик. — Тебе придется поискать остальное на черном рынке. В другом месте эти вещи не найти. Учти, они будут стоить дорого. — Я поняла. — Гермиона заклинанием уменьшила сундучок и отлевитировала его в свою сумку. — Ты мне очень помогла, Луна. Буду должна. — За помощь другу не взыскивают долгов, — возразила Луна и вдруг сняла со своего пальца одно из колец с неровным и переливающимся молочно-белым камнем. — Возьми, это камень прозрения. Я нашла его, когда мы с Рольфом были в Южной Африке. Он привлекает удачу. И помогает видеть ауру волшебников. Ты всегда будешь знать, кто перед тобой. — Луна, не стоит… — смутилась Гермиона неожиданной щедрости. — Тебе он скоро пригодится, — туманно воскликнула Луна и сама надела кольцо на руку Гермионы. — Теперь он там, где и должен быть. Гермиона насторожилась, недоумевая, откуда Луна могла знать, что вскоре ей предстоит опасное приключение с неопределенным исходом. Удача была бы весьма кстати. — Спасибо тебе. — Ты торопишься. — Луна мягко подтолкнула ее к выходу из гостиной. — И правильно. Вот-вот начнется гроза. Только она это сказала, как за окнами прогремел раскат грома. Гермиона закатила глаза, даже не пытаясь это анализировать. Она привыкла, что Луна — ходячая загадка, которую ей никогда не понять. — Ну, до встречи. — Гермиона обняла подругу одной рукой и тут же отстранилась. — Гермиона, передай Драко привет от меня, — ласково пробормотала Луна, уже закрывая за ней дверь. Оглянувшись через плечо, Гермиона помедлила в силу своего удивления и все-таки кивнула. — Как только с ним увижусь — обязательно. — Знаешь, он мне приснился на днях. — Луна не обратила внимания на ее замешательство. — Сказал, что скоро ты найдешь ангела, в котором прячется дьявол, в месте, куда можно пройти только путем чистой крови и незапятнанной магии. Гермиона приподняла бровь, ничего не разобрав в этой бредятине. Но Луна с серьезным видом кивнула, будто сообщила ей нечто крайне важное, и закрыла дверь. Выдохнув, Гермиона встряхнула головой, отбросив от себя все ненужные мысли, и трансгрессировала с крыльца дома Саламандеров.