На ощупь в темноте

Драко еще принимал душ, когда Гермиона спустилась на первый этаж дома и заглянула на кухню, откуда веяло ароматом жареного бекона. Андромеда сидела за столом и с улыбкой вчитывалась в строчки письма, которое держала в руках. Тедди сидел по правую руку от бабушки и уныло ковырял ложкой овсянку. — Доброе утро. — Гермиона обозначила свое присутствие и остановилась возле стола. — Хорошие новости? — У Гарри и Джинни родилась дочь этой ночью, — поделилась с ней Андромеда. Она отложила письмо на стол и вздохнула, взмахом палочки наполнив свою чашку чаем из заварника. — Молли прислала мне письмо утром. Пишет, что Джинни чувствует себя хорошо, а Гарри не может нарадоваться дочери. Он мечтал о девочке, если ты помнишь, Гермиона. — Да. — Улыбка скользнула по её губам, пока она садилась за стол. — Гарри любит сыновей, но он всегда хотел дочь. Он, разумеется, назвал ее в честь матери? — Да, первое имя — Лили. А со вторым именем они пока еще не определились. Молли пишет, что Джинни предложила имя Гермиона. В твою честь. Поперхнувшись кофе, который отхлебнула в этот момент, Гермиона закашлялась. Торопливо вернув чашку на стол, она уставилась на невозмутимую Андромеду. У них, Блэков, это семейная черта — сохранять ледяное спокойствие в любых ситуациях? — Мне не нравится эта идея, — пробормотала Гермиона. — Напишите Молли, чтобы она передала это Поттерам. — Гарри положил начало традиции называть своих детей именами близких ему людей. — Андромеда чинно сделала глоток чая. — Ты — его давняя подруга. — Лили Гермиона Поттер звучит не очень, согласитесь? — А ты бы какое имя предложила? Гермиона задумалась, опустив взгляд на свои руки. Глаза зацепились за кольцо, которое ей подарила Луна в их последнюю встречу, сняв его со своей руки. Молочно-белый камень в простой серебряной оправе переливался всеми цветами радуги. Что она тогда сказала? «Возьми, это камень прозрения. Я нашла его, когда мы с Рольфом были в Южной Африке. Он привлекает удачу. И помогает видеть ауру волшебников. Ты всегда будешь знать, кто перед тобой». Почему-то даром видеть ауру окружающих она так и не овладела. Может, Луна пошутила? Она та еще выдумщица, но Гарри первым разглядел в ней глубину мыслей и удивительную проницательность. Он стал ее другом в Хогвартсе, когда все остальные только смеялись над причудливой девочкой, говорящей странные вещи о морщерогих кизляках и нарглах. — Я бы предложила имя Луна, — ответила Гермиона. — Лили Луна — замечательная комбинация изящных имен. Цветок лилии и лунный свет. Романтично, не правда ли? Андромеда одобрительно улыбнулась и перевела взгляд на вошедшего в кухню Драко. Он был в привычных черных брюках классического кроя и сером свитере крупной вязки. Вещи, которые она прихватила из Малфой Мэнора. Одолженные Гарри вещи он ни разу не надел, и Гермиона только покачала головой на его упрямство. — Дорогой, присоединяйся к нашей скромной трапезе, — заметив скованность племянника, предложила Андромеда. — Вы отправитесь в путь сразу после завтрака? — Да, хотим поскорее со всем разобраться, — подтвердила Гермиона, пока Драко отмалчивался и хмуро накладывал себе на тарелку жареный бекон и свежие огурцы. — В письме я указала место, откуда мы сможем попасть во французское поместье Малфоев. — Что же, удачи вам, — вздохнула Андромеда, сердечно взглянув на них. — Я знаю, как больно будет вам узнать правду. Но наша сила в семье. Просто держитесь вместе, и вы преодолеете все трудности. Драко прищурился после загадочных слов тети, а Гермиона непонимающе нахмурилась, но не стала задавать вопросов. Андромеда всем видом показала, что не скажет ни слова больше, почти сразу встав из-за стола и отпустив измучившегося над ненавистной овсянкой Тедди. — Как ты думаешь, что мы там обнаружим? — спросила Гермиона, когда они с мужем остались одни. — Я не хочу теряться в догадках, — отрезал Драко, пережевав кусочек тоста с беконом и огурцом. — Наша задача на данном этапе — найти способ пробраться в поместье моих родителей. Зная тебя, твоя загадка наверняка заставит нас поломать голову, а времени мало. Мы снова выдали свое присутствие. Министерство после неудачной засады в порту знает, что мы вернулись в Англию, и удвоит усилия в наших поисках. И это так Поттер увел их по ложному следу? — Он мог и не знать… — Главный аврор страны не знал о готовящейся облаве, да еще с вызванным на место подкреплением? — скептически поднял бровь Драко. — Ты сама в это веришь? — Гарри — не всесильный, — упрямилась Гермиона. — Он служит Министерству. Возможно, приказ поступил сверху, и он был вынужден подчиниться, чтобы не выдать себя. — Слабое оправдание. — А что ему делать, если мы сами то и дело попадаемся? — прошипела Гермиона, со скрежетом отодвинув стул и поднявшись на ноги. — Если бы мы не высовывались, он смог бы обмануть Министерство. Будь он предателем, сейчас бы нас уже арестовывали в этом доме. Он знает, где мы, после моей просьбы здесь встретиться. Однако, все в порядке. И хватит об этом! — Я сам решу, когда закончить разговор, — спокойно, но твердо произнес Драко. Гермиона стушевалась под его тяжелым взглядом и медленно выдохнула весь воздух из легких вместе с негодованием. У них был уговор, и она обещала ему следовать. — Извини за этот тон, — выдавила она, закусив нижнюю губу. — Нам пора. — Он в два больших глотка допил свой кофе и встал, выглядя невозмутимым и собранным. — Идем, попрощаемся с Тонксами.

***

На их удачу, а может, это было заранее предусмотрено, Драко уже бывал в летнем домике Блэков в Бристоле. В детстве, до поступления в Хогвартс, он проводил там с родителями по три недели летом. Нарцисса любила это поместье, потому что родилась в нем. Оно досталось ей в наследство по завещанию ее матери Друэллы. Но затем летний домик был заброшен хозяевами — началась война, и Малфоям стало не до отдыха. Когда они аппарировали на место, Гермиона изумленно обвела взглядом совсем небольшой, по сравнению с Малфой Мэнором, очаровательный белый домик рядом с прудом, на поверхности которого плавали кувшинки. На собственность одной из самых темных и могущественных чистокровных семей Англии в лице Блэков это походило мало. Гермиона выразила свое замешательство, вопросительно повернувшись к Драко. — Мама ничего не могла менять в Малфой Мэноре — отец запрещал, но здесь она дала себе волю, — с усмешкой объяснил он. — Раньше здесь было куда мрачнее, но она захотела это исправить. — А ты разрешил мне переделать большинство комнат в Малфой Мэноре, — ухмыльнулась Гермиона с самодовольством. — Моя мать была воспитана в традициях чистокровных и не смела перечить мужу. Сомневаюсь, что ты следовала хоть каким-то правилам. И у тебя страсть к внедрению изменений. Наверняка я был просто вынужден уступить. — Ты запретил менять главный холл, а он мне больше всего не нравится. — Ну хоть что-то я отстоял, — хмыкнул Драко и подтолкнул ее к белым деревянным воротам, увитым увядающим плющом. — На домик наложены родовые защитные чары. Войти могут лишь члены семьи Блэк и их супруги, поэтому они должны тебя пропустить. — Умно, если проход в суперсекретное поместье во Франции открывается здесь. Чужаки не пройдут. Они беспрепятственно прошли через открывшиеся ворота и поднялись на засыпанное опавшей листвой крыльцо. — Судя по всему, здесь давно никто не бывал, — прокомментировала окружающее их запустение Гермиона. — Все равно будь наготове, — предупредил Драко, вооружившись палочкой. — Сначала осмотримся. Войдя внутрь, они огляделись и настороженно прошлись по первому этажу. Мебель накрыта чехлами, занавески задернуты, пол и все горизонтальные поверхности покрыты толстым слоем пыли. Пока они разглядывали нежилые комнаты забытого поместья, Гермиона осторожно поинтересовалась: — Ты не хочешь обсудить то, что произошло вчера? — А что вчера произошло? — Малфой притворился дураком. — Ты понял меня, — закатила глаза Гермиона, остановившись напротив портрета темноволосой надменной дамы в окружении трех девочек с черными, каштановыми и светлыми волосами — Друэлла Блэк с дочерьми. — Почему ты не попытался продолжить? — Потому что знал, что ты меня остановишь, — ответил Драко из соседней комнаты. — И что дальше? — Будем действовать, как и запланировали. Не торопясь, чтобы ничего не испортить. — А вчера мы все испортили? — Гермиона отвернулась от семейного портрета Блэков и пошла на голос мужа. — Ты… жалеешь? — Разве что из-за своей несдержанности. — Драко пробежался глазами по запыленным книжным полкам в гостиной. — Я не должен был на тебя набрасываться. Фыркнув, Гермиона остановилась в проходе, наблюдая за ним, пока он неспешно двигался по комнате. — Я не была против, Малфой. Но я тоже думаю, что нам стоит поумерить пыл. Мы едва друг друга знаем. Имею в виду как супруги. Я не представляю, как говорить с тобой, не знаю, как ты реагируешь на разные вещи. Но, как я уже заявляла, я хочу преодолеть эту пропасть. Построить между нами мост. — Интересные метафоры, — не удержался от смешка Драко. — Но как скажешь, Грейнджер. Я вполне готов поучаствовать в строительстве. — Ладно, — с облегчением кивнула Гермиона, понимая, что на этом непростой разговор о робких чувствах между ними закончен. Она чихнула от пыли и, почесав зудящий изнутри нос, взглянула на лестницу, ведущую на второй этаж. — Спальни наверху? — обернулась она на Драко, когда он подошел к черному роялю в углу гостиной. — Да. Гермиона заметила его рассеянность и приблизилась, остановившись за спиной. — Ты играешь? — Мама учила меня играть на этом рояле, — дрогнувшим голосом признался Драко, но тут же отвернулся и с напускным равнодушным видом обошел ее, зашагав к лестнице. — Поторопимся. В письме ты указала, что проходом служит зачарованное зеркало в одной из спален. Полагаю, имелась в виду главная спальня. Когда они вошли, то оказались в просторной светлой комнате со сливочными обоями и мебелью из выбеленного дерева. Кровать с тумбочками были накрыты тканью, а вот величественное напольное зеркало в углу — нет. Оно казалось чужеродным в этой комнате. Слишком тяжеловесное для такой легкой и воздушной обстановки. Оправа из меди была толстой и темной, и на ней были выведены нечеткие символы. — Руны, — без труда узнала их Гермиона. — Я попробую прочесть. Она подошла к зеркалу и, произнеся Люмос, подсветила руны голубоватым светом палочки. Драко прошелся по спальне, видимо, снова погрузившись в воспоминания беззаботного детства, а через минуту остановился рядом. — Если я правильно все поняла, эти руны обозначают следующее: проход, печать, свет, кровь и превосходство. У тебя есть идеи, как это можно расшифровать? Драко бегло пробежался взглядом по рунам на зеркальной оправе, проверяя ее результат. Гермиона не обиделась. Она знала, что он тоже хорош в чтении рун, и решила, что проверка такого же умного человека будет не лишней. Мало ли, что она могла упустить? У них нет права на ошибку. — Полагаю, руны говорят, что проход запечатан, а дальше перечисляются условия, выполнив которые, можно будет им воспользоваться. Гермиона мысленно согласилась с выводами Драко и начала прикидывать в уме варианты, используя значения нарисованных рун. Свет, кровь, превосходство. Что это может значить? Она почувствовала, как в ее памяти что-то шевельнулось — совсем незначительное. Что-то, услышанное между делом. В разговоре второпях. Мельком. Пытаясь ухватиться за эту смутную догадку, Гермиона потрясенно выдохнула. — Мерлин… — Озарение гениальной Грейнджер? — иронично отреагировал на ее восклицание Драко. — Вообще-то, я давно Малфой, — отшутилась Гермиона, не заметив, как он вскинул брови и довольно ухмыльнулся. — Луна. Я была у нее накануне твоего побега. Хотела узнать больше о зелье «Раскрытие магии» и позаимствовала часть ингредиентов для него. Напоследок Луна попросила передать тебе привет и рассказала мне о своем сне, который тогда показался мне полным бредом. Я не придала значения ее словам, но похоже это оно. — Может, озвучишь? — Драко устало посмотрел на нее с высоты своего внушительного роста. — Как же там было? — зажмурившись, пробормотала Гермиона. — Луне приснился ты и сказал, что вскоре я встречу ангела с душой дьявола в месте, куда можно пройти, кажется, путем чистой крови и незапятнанной магии. — «Кровь» и «превосходство» легко укладываются в понятие чистой крови, а незапятнанную магию можно трактовать как магию, не тронутую тьмой. «Свет» метафорически, — пустился в рассуждения Драко. — Тот, кто не использовал темную магию и непростительные заклинания. Никогда не убивал. Они обменялись долгими понимающими взглядами. — Я думаю, воспользоваться проходом может только тот, в ком течет чистая кровь. И, возможно, кровь исключительно Блэков. А еще тот, кто никогда не использовал темную магию. Мы подходим под оба варианта. Но это слишком просто, тебе не кажется? — Если бы Лавгуд не поведала тебе свой сон, мы бы промучались намного дольше. — Драко лишь пожал плечами. — Нам повезло, что твоей подруге снятся вещие сны. И что она не стесняется о них болтать. Подумать только, Лавгуд видит меня во снах. Это должно настораживать? — Не будь таким придурком, — ткнула его локтем в бок Гермиона. — И она замужем. Ее фамилия уже несколько лет как Саламандер. — Думаешь, мне есть до этого дело? — недовольно пробормотал Драко и внимательно осмотрел зеркало перед ними. — Ну и как нам открыть проход? Гермиона несмело протянула руку к зеркальной глади, но ее пальцы прошли через нее как сквозь дымку. Она улыбнулась, подняв голову на фыркнувшего Драко. — Я предложил бы тебе пройти первой, как и полагается джентльмену, но к черту этикет. — Драко оттолкнул ее от зеркала и выдохнул, готовый ко всему. — Встретимся на той стороне, Грейнджер. И он шагнул в зеркало, исчезнув из комнаты. Гермиона дала себе пару секунд на моральную подготовку, а потом тоже сделала шаг в неизвестность. Она оказалась в неописуемо красивом осеннем саду с золотыми кронами деревьев и поздними сортами роз в аккуратных клумбах. Между ними вилась ухоженная дорожка, ведущая к огромному белокаменному дворцу античной архитектуры. — Мы на месте, — подтвердил Драко. — Это наше французское поместье. — У нас получилось… — не веря собственным словам, выдохнула ошеломленная удачей Гермиона. — Мы их нашли. — Погода хорошая. — Драко возвел глаза к лазурному небу, на котором ярко светило нежное сентябрьское солнце. — Моя мать наверняка в оранжерее. Сначала нам лучше поговорить с ней. Если будет нужно, она смягчит отца. У нас с ним… напряженные отношения. По крайней мере, так было осенью две тысячи третьего года. — Тогда веди. Дорожка, по которой они пошли, привела их к двойной развилке, но Драко уверенно свернул влево, и вскоре перед ними выросла большая стеклянная оранжерея, очевидно, для круглогодичного выращивания экзотических растений. Андромеда упоминала, что страсть к садоводству у них с Нарциссой была общей. Дверь в оранжерею была приоткрыта. Видимо, внутри кто-то был. Гермиона заметила, что Драко заволновался, и в знак поддержки взяла его за руку. Без слов говоря «я рядом». Он почти незаметно кивнул, оценив это, и повел ее внутрь. Воздух в оранжерее был теплым и влажным, а еще наполненным сладким ароматом разных цветов. Гермиона услышала мелодичное женское бормотание где-то неподалеку и с трудом узнала голос холодной и неприветливой Нарциссы, какой она ее помнила. — Подержи, малыш. Только смотри не урони. Мне нужно пересадить этот цветок в горшок побольше. Корни разрослись, и им требуется место. Вот так, молодец. Тебе не тяжело? Гермиона свела брови на переносице, недоумевая, с кем Нарцисса может так ворковать. Неужели с домовым эльфом? От одной только мысли об этом Гермиона почти расхохоталась. Нет, немыслимо. Скорее, снег пойдет летом, нежели Нарцисса подружится с домовиком. Все еще держась за руки, они с Драко вышли в центральную часть оранжереи и замерли, увидев Нарциссу со спины. Она стояла у стола в черном комбинезоне поверх белой водолазки и в сапогах. Одежда, подходящая для возни в саду. Пересыпая землю из мешка в горшок, она повернула голову влево и очаровательно рассмеялась. — Ох, ты запачкал землей всю одежду. Дедушка снова будет ворчать, когда увидит тебя в таком виде. Дедушка?! Гермиона почувствовала, как ее сердце споткнулось от овладевшего ею шока, а после все же возобновило работу и теперь надрывалось в бешеном ритме. Мозг отказывался принять то, что ему открылось. Пальцы Драко на ее ладони так сильно сжались, что стали причинять боль. Он тоже был напуган, шокирован и потерян. — Давай я заберу цветок. — Нарцисса с улыбкой наклонилась к кому-то, протянув руки в перчатках. Из-за пышных листьев какого-то растения вышел мальчик лет трех в черных брючках и сером свитере — по иронии судьбы одетый так же как Драко. Бледная алебастровая кожа, коротко подстриженные платиновые волосы, слегка завивающиеся на концах, и россыпь веснушек на носу. Немного неуместных, как будто случайно оказавшихся на его красивом личике. Гермиона не могла пошевелиться. Это был Драко. Идентичная копия, но только лет на двадцать пять младше. Словно видение из прошлого. Драко из детства, каким она его никогда не видела. Невинный малыш, избалованный вниманием и любовью, капризы которого исполняются без возражений. Он доверчиво улыбнулся Нарциссе, протянув ей выкопанный из земли цветок, а потом повернулся. Сжав губы, чтобы не разреветься в голос как идиотка, Гермиона увидела, что у мальчика слишком умные для его возраста глаза цвета мутного льда и изящный вздернутый носик с веснушками. Секунду или две он недоверчиво ее разглядывал, а потом вдруг просиял и сорвался с места, звонко крикнув: — Мама!

***

Врезавшись в ее ноги, мальчик крепко обхватил их ручками. Гермиона застыла, пораженная своим открытием, а Драко тяжело дышал и, не моргая, смотрел на мать. Нарцисса испуганно обернулась и, ухватившись пальцами за края столика для садовых работ, побледнела как призрак. — Салазар, как вы… — пробормотала она, запнулась и с грустью улыбнулась окаменевшему сыну. — Я боялась, что вы не догадаетесь, как нас найти. — Мама? — Тем временем мальчик отодвинулся от неподвижной Гермионы, нахмурив брови, чем стал похож на отца. — Ты больше не уйдешь? — Он говорил немного невнятно, но бегло. С ним явно усиленно занимались. Ну еще бы, наследник такого древнего чистокровного рода. Пусть и полукровка. — Скорпи! — Нарцисса подошла к нему и, взяв за руку, отстранила от ног Гермионы. — Подожди немного, дай маме прийти в себя после… долгой дороги домой. Распрямившись, Нарцисса с обезоруживающей мягкостью заглянула в глаза плачущей Гермионы и улыбнулась. Так ей улыбалась мама. — Его зовут Скорпиус, он ваш сын. Драко медленно, на негнущихся ногах, прошел к деревянной скамье в двух шагах от него и присел на нее с оглушенным видом. Скорпиус вырвал ладошку из руки бабушки и подбежал к нему. Похоже, он не понимал, почему его родители не обращают на него внимания. — Папа? — Робко положив ручку на бедро Драко, Скорпиус вгляделся в отцовское лицо. Так в детстве мог делать Драко, боясь неодобрения Люциуса. — Ты злишься? — Н-нет, — отмер Драко, смотря на него с трепетом и недоверием. — Тебя зовут Скорпиус? На такой странный вопрос Скорпиус кивнул, но на его лице отразилось удивление. Можно подумать, его отец забыл, как сам его назвал. С детской непосредственностью Скорпиус подошел к разведенным ногам Драко и попытался залезть к нему на колени. Тот помог ему и усадил сына к себе на бедро, приобняв большой ладонью и продолжив на него глазеть. Гермиона громко всхлипнула, наблюдая за этой сценой. — Я понимаю ваши чувства. — Нарцисса привлекла внимание невестки, вытирающей слезы с щек и подбородка. — Правда свалилась на вас так резко и неожиданно. Мне жаль, что все так случилось… — Мне… — Гермиона тряхнула головой, чувствуя, как слабеют ноги. — Что-то мне нехорошо. — Тебе нужно присесть, — приобняв за плечи, Нарцисса повела ее к скамье. Усадив ее рядом с сыном и внуком, Нарцисса обеспокоенно обвела их взглядом. — Может, будет лучше немногим позже поговорить в доме? Вы придете в себя, успокоитесь. А мы со Скорпи пока переоденемся к обеду. Идем со мной, малыш. — Но… — Скорпиус грустно заглянул в лицо Драко. — Мы никуда не уйдем, — успокоил он сына, такой несвойственно ему мягкий и нежный. — Не бойся. Скорпиус кивнул, спрыгнул с его коленей и, схватившись за протянутую ладонь Нарциссы, встретился глазами с Гермионой. Он так ранимо и доверчиво на нее смотрел. Как будто вопрошал «почему ты такая, мама?» Гермиона сердцем понимала, что, возможно, разочаровывает ребенка своей отстраненностью, но не могла приказать телу слушаться. Потрясение было слишком сильным. Она просто сидела и смотрела на своего сына — вроде и чужого, но такого родного. Нарцисса увела мальчика из оранжереи. Драко, который отошел от шока быстрее и легче, погладил Гермиону по волосам. Он встревоженно смотрел на ее бестолковое лицо и несколько минут молчал, давая ей время собраться с мыслями. — У нас есть сын, — прохрипела Гермиона, продолжая растерянно смотреть перед собой. — Очень на это похоже. — Драко даже нашел в себе силы улыбнуться. — У меня были подозрения на этот счет. В воспоминаниях Поттеров ты плохо себя чувствовала накануне объявления о помолвке. Очевидно, это был токсикоз. Нашу поспешную свадьбу вполне можно объяснить твоей беременностью. Я себя знаю. Я бы ни за что не дал тебе избавиться от ребенка, даже если бы мои родители посмели возражать. Для меня семья — это святое. И, конечно, я воспользовался этим шансом и позвал тебя замуж, наплевав на время, положенное для раздумий и привыкания друг к другу. — Я совсем не чувствую себя матерью, — испуганно призналась Гермиона, опустив глаза и снова заплакав. — Он так смотрел на меня, а я ничего ему не сказала. Ничего! — Ты еще не отошла от потрясения. Это пройдет. — Драко, я видела вас! — Гермиона резко к нему повернулась. Ее трясло, а в глазах — паника. — Ты поладил с ним в считанные секунды, хотя полчаса назад даже не подозревал о сыне. Как будто все это время ты был с ним. Растил его. Я почувствовала себя лишней. — Грейнджер, прекрати драматизировать. — Драко поймал ее руки и крепко сжал в своих, пытаясь остановить эту истерику. — Я уже сказал, что мечтал о семье. Тем более, о семье с тобой. Мне легко было смириться с тем, что Скорпиус — наш сын. Увидев его, я ощутил, будто все встало на свои места. Стало правильным. И, полагаю, у меня просто крепче выдержка после войны. Я привык держать эмоции под контролем. Мне нельзя было поддаваться чувствам, оттого я быстро справился с шоком. — Не знаю… — Гермиона потихоньку успокаивалась и уже не дрожала всем телом. — Не знаю, как теперь все будет. Имею в виду, у меня есть ребенок. — Она нервно улыбнулась, стрельнув на него глазами. — Я — мать. Мерлин, я никогда даже не представляла себя в этой роли! Играть с чужими детьми — да, конечно. Они милые, иногда забавные, их приятно обнимать и они чудесно пахнут. Но то лишь игра, а это… Мой ребенок. — Ты не планировала семью? — проникновенно спросил Драко, поглаживая большими пальцами тыльные стороны ее ладоней. — Даже с… Уизли? — Не задумывалась об этом. Так много планов занимало голову. Новые законы, согласование поправок и голосования по их принятию, благотворительные сборы, книжный клуб. Мерлин, мне некогда было даже подумать о детях! Все казалось, что я успею, что впереди полно времени. Дети подождут. Пойми меня правильно, я не против детей. В перспективе я была готова завести их, но… Оказалось, я давно уже мама. — И сейчас ты расстроена? Гермиона покосилась на мужа, позабавленная его вкрадчивым голосом и изучающим взглядом из-под ресниц. — Это что, какая-то техника допроса? — Отчасти, — смущенно поджал губы Драко. — Я помогаю тебе разобраться в том, что ты чувствуешь, задавая открытые наводящие вопросы. Так со мной работал целитель в первые годы после войны. Давал мне выговориться, направляя и подсказывая. — Это плохо, что я так отреагировала? — с робостью поинтересовалась Гермиона, выглядя при этом как нашкодивший ребенок. — Не обняла его, не заговорила? — Брось, ему… — Драко запнулся, нахмурившись. — Сколько? Три года? Скорпиус даже ничего не понял. Сейчас ты успокоишься и поймешь, что нужно делать. Это идет не из головы. Не нужно ничего планировать или готовить речь. Зная тебя, ты именно это и попытаешься сделать. Просто… отпусти себя. Послушай сердце. Оно подскажет, как вести себя с ним. Уверен, ты будешь хорошей мамой, Грейнджер. — Драко. — Всхлипнув, Гермиона разъединила их руки и уткнулась лицом в его плечо. Закатив глаза, он обнял ее одной рукой, а второй успокаивающе погладил по колену. — Ну, ты готова узнать правду? — спросил он, когда они достаточно долго просидели в таком положении, а ее всхлипы прекратились. Гермиона подняла голову с его плеча, решительно насупилась и кивнула. — Да.

***

— Мы с Люциусом были огорошены, когда Драко заявился сюда вечером восьмого июня две тысячи четвертого года и заявил, что намерен жениться на тебе, Гермиона. Я до сих пор помню тот ужасный скандал. Люциус рвал и метал, что конечно не делает ему чести. Нарцисса сидела в кресле в малой гостиной во французском стиле, а Драко и Гермиона — на диване, напряженно вслушиваясь в ее тихие слова. Скорпиус в это время обедал под присмотром эльфов в столовой в другом крыле поместья. Люциуса не было. По словам Нарциссы, он отправился за покупками в магический район Парижа сразу же, как узнал, что его сын и невестка здесь. Зачем это понадобилось она не объяснила. — Но как только выяснилось, что ты, Гермиона, в положении, его гнев испарился. — Нарцисса улыбнулась одними уголками губ, как это делал Драко. — Мы и надеяться не смели, что Драко захочет создать семью после всех неудач. Последствия пережитого на войне, Астория и ее смерть накануне помолвки. Тогда же выяснилось, что в Драко проявился ген вейлы. Лекари твердили, что это может постепенно убить его, если он не найдет свою пару и не закрепит связь. Мы недоумевали, кто это, но правда выяснилась много позже. Нарцисса подарила лукавую улыбку Гермионе, и та покраснела. Значит, это правда. Она — пара Драко как вейлы. — Я молилась лишь о том, чтобы ты с этим справился, Драко. Но появление Гермионы вернуло тебя к жизни. Я была согласна на все, если это сделает тебя счастливым. Люциус противился, но смирился, как только узнал о ребенке. Он боялся, что род Малфоев оборвется на Драко. Ради наследника — и это только поначалу — Люциус дал разрешение на брак. Летом стало понятно, что твоя беременность, Гермиона, будет сложной. Поначалу не было серьезных опасений. Пока твоя магия не начала давать сбои. — Сбои? — переспросила Гермиона, заинтересованно подавшись вперед. — Всплески неконтролируемой магии. И чем больше был срок, тем сильнее они проявлялись. Мы нашли целителя, который выяснил, что у Скорпиуса слишком большой магический потенциал, который через твои собственные силы проявлял себя. Вы не хотели излишне привлекать внимание к ребенку, потому скрывали это. Я была на вашей свадьбе тайно от Люциуса, который наотрез отказался посетить церемонию и запретил это мне. Мы даже смогли переговорить с Медой, пока помогали тебе подготовиться к выходу. Меда поддержала Орден во время войны, к тому же она тетя Драко, потому вы ее пригласили. Продолжая говорить, Нарцисса потянулась к чашке с чаем, о котором распорядилась до начала беседы. — Гермиона боялась, что всплеск магии случится на глазах у сотен гостей и репортеров. Я подсказала выход. У нас в сейфе хранилась диадема-артефакт, которая принадлежала какой-то проклятой родственнице Люциуса. Диадема была зачарована и сдерживала ее безумие вместе с неконтролируемой магией. Она высасывала магию, потому ее нельзя было носить долго. Драко нашел эту диадему в сейфе, и Гермиона надела ее на церемонию. Проблем удалось избежать. Но затем положение ухудшилось. — Как именно? — теперь уже воскликнул Драко. — Проявления неконтролируемой магии становились… темными, — осторожно сообщила Нарцисса. — Гермиона начала страдать от сильного недомогания. Ребенок забирал у нее все силы. Вокруг нее взрывались и падали предметы, разлетались стекла в окнах, люди рядом постоянно спотыкались или ранились. Мы все были встревожены. Вы скрывали происходящее, задержались в свадебном путешествии и постоянно меняли место жительства в поисках лучших целителей. Все это в тайне. Даже наняли каких-то волшебников, которые под Оборотными зельями выдавали себя за вас. Для общественности. Пока ситуация не прояснится. — Да, я видела статьи в газетах за тот год, — покивала Гермиона, припомнив изучение подшивки газет Гарри. — Что выяснилось насчет Скорпиуса? Почему мы продолжили скрывать его? Он и есть та тайна, которую мы так тщательно оберегали? Нарцисса помедлила с ответом, сделав глоток из чашки. Затем она вернула ее на поднос и встала с кресла, неторопливо подойдя к окну. Гермиона наблюдала за ней с растущей тревогой. — Накануне рождения Скорпиуса вы вернулись в Малфой Мэнор, а мы с Люциусом к вам присоединились, чтобы быть рядом в непростое время. В тот вечер, когда начались роды, я проводила в поместье благотворительный банкет в честь годовщины восстановления Хогвартса после войны. Третье марта. Были приглашены все известные выпускники школы, а также преподаватели — бывшие и действующие. Гермиона была наверху в вашей спальне. Когда нам сообщили о схватках, Драко отправился к ней, а я была вынуждена остаться с гостями. Я совершенно случайно столкнулась с профессором Трелони. Помните ее? — Разумеется, Грейнджер ее помнит, — хмыкнул Драко, поймав мрачный взгляд жены. — Она — ее любимый преподаватель во всем Хогвартсе. — Так вот, она выпила слишком много шампанского, и я отвела ее в малую гостиную, чтобы помочь прийти в себя. — Голос Нарциссы отяжелел, словно она готовилась рассказать что-то дурное. — До сих пор помню, как она вдруг вскинулась, уставилась в пространство перед собой и заговорила не своим голосом. — Она сделала пророчество? — поняла Гермиона, насторожившись. — Как тогда, о Гарри? — Да, сделала. — Нарцисса вздохнула и повернулась к ним лицом. — Его слышала только я. По крайней мере, так мы думали какое-то время. Очевидно, в тот вечер нас кто-то подслушал. — Что за пророчество? — Драко внимательно смотрел на мать. — Оно касается Скорпиуса? — Сивилла сказала: «В эту ночь в мир придет ангел с душой дьявола, который низвергнет его в мрак и восславит свое имя в веках. Грядет час, когда Великий Лорд, умом и силой превосходящий предков, покроет своей тьмой все сущее и установит новый порядок». Гермиона замерла, никак не ожидав, что в ночь рождения ее сына будет произнесено пророчество о новом Темном Лорде. Да в эту ночь могло родиться сколько угодно мальчиков-волшебников по всему миру! Это не обязательно Скорпиус. Но тогда почему они с Драко прятали его все эти годы? Почему готовились спасти кого-то от проклятия с помощью артефакта «Сердце тьмы» и зелья «Раскрытие магии»? — Новый Волдеморт — это мой сын? — со смешком недоверия воскликнул Драко. — Трелони перепила шампанского, вот и все. — Драко, — мягко осадила его Нарцисса. — Скорпиус — необычный мальчик. У него случаются всплески неконтролируемой магии, как было во время беременности Гермионы. Его нельзя расстраивать или злить, иначе может произойти что угодно. Однажды он взорвал половину этого поместья, когда Люциус его отчитал. Павлина, который укусил его в саду, разорвало на части. Мы даем ему Успокоительное зелье каждый день, чтобы подавить отрицательные реакции. — Мерлин, я не… — Гермиона подорвалась с дивана и запустила руки в волосы. — Я не хочу в это верить. — Мама, ты сказала, что вас могли подслушать в тот вечер. — Драко сосредоточился на другом. — Да, потому что некоторые люди узнали о пророчестве и поверили в него, сделав своей целью его исполнение. Им нужен новый предводитель, который приведет темные силы к победе. Великий Лорд, как они его теперь называют. Спустя год поисков они поняли, что это многовероятно Скорпиус, ведь пророчество было произнесено в ночь его рождения в Малфой Мэноре, а вы так тщательно его скрывали, подтвердив догадку о его необычности. — Черные Вороны, — ужаснулась Гермиона. — Вот, что им нужно. Скорпиус. Они ищут его, потому мы с Драко его и прячем. Но неужели ничего нельзя сделать? Остановить это? Не позволить такому будущему воплотиться? Гермиона вспомнила о своем письме к самой себе, в котором просила исключить худший вариант будущего ради ее семьи и общего благополучия. Артефакт, зелье, глобальный план спасения чьей-то души. — Мы хотели избавить Скорпиуса от этой тьмы, — пробормотала она, складывая все части картины в единое целое. — Ритуал извлечения темной магии с помощью «Сердца тьмы», а после восполнение магических сил с помощью зелья «Раскрытие магии». И он больше не сможет стать этим Великим Лордом. — Именно, — покивала Нарцисса. — Вот только вы не успели. Вороны попытались помешать вам, желая добраться до тайны нахождения Скорпиуса в твоей голове прежде, чем вы очистите его магию и перепишете будущее. Драко окклюмент, они бы не смогли пробраться в его разум, но он защищал вас, потому его и пытались убить. Неоднократно. Мы оставались со Скорпиусом здесь все это время, как ты и хотела, Гермиона. Ты предупреждала, что вы можете использовать Обливиэйт, если Вороны до вас доберутся. Так и случилось в ночь на десятое апреля. — А «Сердце тьмы» им зачем? — В этом артефакте так много темной магии, что тот, кто проведет ритуал ее освобождения, может значительно усилить свою магию. Но не каждый это выдержит. Такой как Скорпиус вполне мог бы — он очень силен, даже в свои три года. Мы все страшились того дня, когда он возьмет в руки палочку. Что он может сотворить с такой силой, да еще если Вороны до него доберутся и проведут ритуал с артефактом, полным тьмы? — Нельзя этого допустить, — процедила Гермиона, ожесточенно уставившись на пламя в камине. — Вороны не получат будущего, обещанного в пророчестве. Они не получат моего сына.