На ощупь в темноте

Люциус оторвался от вдумчивого изучения бумаг и, откинувшись на спинку кресла, сложил пальцы домиком. — Чем могу быть полезен? Гермиона вошла в его кабинет следом за Драко, но обошла мужа, остановилась у самого стола и, чтобы предупредить возможный конфликт, взяла переговоры на себя. — Мы хотим знать, как вы покидаете поместье и остаетесь незамеченным. — Куда-то собрались? — Люциус прохладно усмехнулся. — Я бы не советовал вам сейчас высовываться. — Если мне понадобится твой совет, я сам о нем попрошу, что, конечно, вряд ли, — осадил его Драко. — Ну что же, — вздохнул Люциус и потянулся к бутылке огневиски на подносе, налив себе немного в стакан. — Я делаю это крайне редко — только по необходимости. Для этих целей ты, Драко, одолжил мне один занимательный артефакт, которым располагал сам благодаря своему бизнесу. Пользуясь им, я остаюсь невидимым для всех, но при желании могу показаться определенному волшебнику. Обычно после такого общения я стираю воспоминания о себе всем свидетелям. Артефакт забирает много магических сил, потому мои «прогулки» длятся не более часа. Еще вопросы? — Пожалуй, один, — с иронией улыбнулась Гермиона. — Одолжите нам этот артефакт? Нарцисса возилась с белыми розами в клумбе возле крыльца, но подняла голову, когда из входных дверей вышли Гермиона и Драко в разлетающихся черных мантиях. Она отряхнула руки в перчатках от земли и выпрямилась. Ее голубые глаза сверкали беспокойством. — Вы уходите? — Ненадолго, — поспешил успокоить ее Драко, поцеловав в щеку. — Не волнуйся, мама. Все будет в порядке. — Но вам опасно… — Мы уже не дети, — перебил ее Драко с хмурым видом. — Вернемся к вечеру. Не ждите нас к ужину. — Нарцисса, а где Скорпи? — поинтересовалась Гермиона. — Он играет на берегу озера. — Один? — возмутился Драко. — Разумеется, нет. — Нарцисса закатила глаза. — Под присмотром эльфов. Я периодически проверяю его. Драко что-то выговаривал матери, а Гермиона оставила их и заторопилась к сыну, чтобы попрощаться. Скорпиус сидел на берегу маленького озера, расположенного на территории поместья, и возился с детской головоломкой. Улыбнувшись при виде его сосредоточенного личика, Гермиона опустилась на траву рядом и поцеловала мальчика в макушку. — Скорпи, нам с папой нужно кое-куда сходить, но мы вернемся к наступлению темноты. Ты же не сильно расстроишься? — Но вы вернетесь? — испуганно посмотрел на нее Скорпиус. — Конечно, вернемся. Я же сказала. — Хорошо. — Он пожал плечиками, став бездумно крутить головоломку в своих руках. Заметив, что сын понурился, Гермиона обняла его и прижала к груди. — Тебе не грустно играть здесь одному? Почему бы тебе не пойти к бабушке? Она с тобой поболтает и, может, вы вместе поиграете в какую-нибудь игру. — Со мной играют. — Скорпиус покосился в сторону двух эльфов, которые ошивались вокруг него на некотором расстоянии. — Но мне с ними неинтересно. — Тебе, должно быть, одиноко, да? — сочувственно обратилась к нему Гермиона. — Тебе хотелось бы иметь друзей? — У меня есть Джей, — невозмутимо ответил Скорпиус, не заметив, как мать удивилась. — Мы с ним играем, когда он приходит. Но он давно не приходил… — Джей? — Грейнджер, — вмешался в их разговор Драко и, когда она обернулась, добавил с нажимом: — Пора. — Папа! — Скорпиус мгновенно забыл о предмете беседы и бросился к нему. Подхватив сына, Драко взял его на руки и, удерживая одной рукой, второй взлохматил ему такие же платиновые, как у него самого, волосы. — Слушайся бабушку, пока нас не будет, — велел он мягко и после кивка Скорпиуса поцеловал его в лоб. — Ну все, иди. Спустив мальчика на землю, Драко проводил его, со всех ног побежавшего к Нарциссе, теплым взглядом. Гермиона встала рядом, все еще хмурясь после недавнего странного заявления Скорпиуса о друге по имени Джей. Ее сын придумал себе вымышленного друга от одиночества? — Держись за меня. — Драко отвлек ее от раздумий, вытащив из кармана одолженный им Люциусом артефакт в виде старого кинжала с гоблинской филигранью на лезвии. — Я его активирую, и мы оба окажемся под чарами невидимости. — Подожди, у меня есть один вопрос. Драко терпеливо вздохнул, но ничего не сказал. — Возвращаться нам придется тем же путем? Через зеркало в летнем домике в Бристоле. — Грейнджер, мы оба — хранители тайны Фиделиуса. Просто забыли об этом, но так как мы нашли путь в поместье, мы снова можем сюда аппарировать. Кивнув самой себе, Гермиона выдохнула и взяла Драко за свободную руку, переплетая их пальцы. — Я готова. Взглянув на гоблинский кинжал в своей ладони, Драко сосредоточился и произнес заклинание активации. Ощутив подавляющее воздействие магии, Гермиона зажмурилась. Из нее словно выкачали большую часть сил. Артефакт заключал в себе мощную темную магию, но благодаря его воздействию они стали невидимыми. Мысленно обозначив друг друга как тех, для кого они желают быть видимыми, Драко и Гермиона переглянулись и аппарировали на площадь Гриммо.

***

Наклонившись к детской кроватке в комнате с лиловыми цветочными обоями, Джинни погладила по голове новорожденную дочь, которая наконец уснула. Распрямившись, Джинни вышла в коридор и только там услышала шум, создаваемый ее сыновьями в соседней спальне. На комнату Лили она наложила Заглушающие чары, чтобы ее никто не беспокоил. — Что вы опять не поделили? — строго воскликнула Джинни, заглянув в комнату мальчиков. Джеймс изо всех сил тянул на себя игрушечную метлу, а Альбус ухватился за ее прутики и отказывался отдавать. Оба кричали и пыхтели от натуги. — Альбус, отдай брату его метлу. — Джинни разняла сыновей, всучив многострадальную метлу довольному Джеймсу. — Это его подарок на день рождения, а ты еще слишком мал, чтобы летать на ней. Альбус заплакал от обиды, и Джинни пришлось взять его на руки, чтобы успокоить. Она поглаживала младшего сына по спине, когда с первого этажа послышался какой-то грохот. Гарри давно уже на работе, а дети здесь, с ней. Значит, шуметь внизу больше некому. Насторожившись, Джинни усадила Альбуса на ковер и вложила ему в руки коллекцию волшебных карточек, которые он обожал рассматривать. — Поиграй пока с волшебными карточками. И не вздумайте больше ссориться, не то останетесь без пирога на десерт! — пригрозила она пальцем прежде, чем покинуть детскую. Преодолев лестницу, Джинни с досадой вспомнила, что оставила палочку на кухне, и медленно вошла в гостиную. В одном из кресел вальяжно расположился Драко-чтоб его-Малфой. Закинув щиколотку одной ноги на колено другой, он крепко затянулся сигаретой и выпустил дым, окутавший его плотным облаком. — Смотрю, ты не особенно рада гостям, Уизлетта, — протянул он с насмешкой. — Что ты здесь делаешь, ублюдок? — гневно процедила Джинни, сложив руки на груди, чтобы он не заметил, как они дрожат в его присутствии. — Джин, он со мной. Повернув голову на этот голос, Джинни встретилась глазами с Гермионой, которая в этот момент вышла из кухни с ее палочкой в руках. Гермиона понимала, что с ней подруге будет спокойнее в обществе Драко, потому передала палочку хозяйке. Сжав древко так сильно, что пальцы побелели, Джинни снова посмотрела на ухмыляющегося Драко. — Ты могла прийти и одна, — поморщилась она от презрения. — Драко, прекрати ее нервировать, — раздраженно попросила Гермиона, забрав у мужа сигарету и выбросив ее в камин. — Джин, а ты сядь. Пожалуйста. Ты можешь не беспокоиться — тебе и детям ничего не угрожает. Мы просто хотим поговорить. Неохотно опустившись во второе кресло, Джинни положила руку с зажатой в ней палочкой на колени. Демонстративно. Драко проследил за этим со снисходительным весельем во взгляде и повернулся к Гермионе, присевшей на подлокотник его кресла. — Почему ты так напугана? — Гермиона была сбита с толку поведением подруги. — Ты сейчас серьезно? — недоверчиво хохотнула Джинни. — Вы в розыске! Восемнадцать трупов при побеге из Азкабана, еще тридцать два были обнаружены на днях в одном порту, где вас пытались задержать. Гермиона, да что с тобой происходит?! — А что происходит с тобой, Джин? — с ледяным спокойствием отозвалась та. Джинни осеклась, не ожидав такой реакции. Она ждала путанных объяснений, жарких уверений в необходимости малого зла ради выживания и прочих оправданий их жестокости, но никак не ответной претензии. — Ты о чем? — Ты помнишь письмо Рона, которое ты передала мне после его побега из страны? — Да, но при чем тут я? — Рон оставил мне несколько своих воспоминаний. Одно из них касается тебя. Лицо Джинни разгладилось, когда она поняла, о чем идет речь. Опустив взгляд, она с подавленным видом кивнула. — Ты все-таки узнала… — На ее губах проступила горькая усмешка. — Конечно, узнала. Гермиона Грейнджер всегда докапывается до правды. — Почему ты лгала мне? — Темные глаза Гермионы источали боль и непонимание. — Ты ведь видела, как мне тяжело быть лишенной воспоминаний о Драко и Скорпиусе. Ты не могла не знать о нашем сыне, если общалась со мной все эти годы. Зачем ты это скрыла? От меня, от остальных? Гарри знал? Он тоже мне лгал?! — Нет! — горячо возразила Джинни. — Гарри ни в чем не виноват. Он не знал. Я ни о чем ему не рассказала. Даже если бы и захотела, не смогла бы. — Дай угадаю, — саркастично протянула Гермиона. — Непреложный Обет? — Тебе пришлось взять его с меня, когда я загнала тебя в угол. Гермиона, пойми меня, я не могла смириться с тем, что ты без объяснения причин оборвала с нами общение. Гарри… Ты всегда была важна для него. Ты ему как сестра, и он очень переживал. Ловил тебя в Министерстве, писал письма, пытался пробраться в Малфой Мэнор. Только чтобы понять, что же он сделал не так, чем тебя обидел. Годрик, даже Рон не скучал по тебе так, как Гарри! Я поняла, что должна выяснить правду. Любой ценой. — И как ты это сделала? — Гермиона прищурилась. — Следила за мной? — Не только. — Пока Джинни рассказывала, ее щеки становились все краснее и краснее. — Как-то раз я пробралась в твой кабинет и просмотрела твою почту. Пару раз подслушивала твои разговоры и следовала за тобой по пятам. Вскоре я поняла, что ты многое скрываешь. Вы с Малфоем пропадали где-то каждые выходные. Однажды я видела, как ты зашла в магазин детских игрушек. Потом купила книги по воспитанию детей, сладости. Матери нетрудно догадаться, что все это означает. И в один из дней, в мае две тысячи шестого года, я подловила тебя и потребовала правды. — И, вынужденно рассказав тебе все, я взамен потребовала от тебя дать Непреложный Обет? — Да, и Малфой его засвидетельствовал. Пойми, Гермиона, я не могла рассказать тебе правду, когда ты очнулась! Я не могла даже упоминать Скорпиуса. Или намекать на его существование. Но мы оставили лазейку. Если ты сама заговоришь со мной о Непреложном Обете и Скорпиусе, я могу начать обсуждать это, но только с тобой. К тому моменту ты уже рассматривала вариант с Обливиэйтом, поскольку Вороны узнали в Скорпиусе того Великого Лорда из пророчества. Пока ты всего этого не помнила, нарушить обет было невозможно. Прости меня. Гермиона не выглядела так, будто готова простить. Она не обратила внимания на то, что Драко погладил ее по колену, напоминая, что он рядом. — Почему ты толкала меня к Рону, зная, что у нас с Драко есть сын? Ты не хотела, чтобы я нашла Скорпи? — Это сложно… — пробормотала Джинни, покачав головой, и короткие рыжие пряди упали ей на лицо. Она снова заправила их за уши и продолжила: — Я честно пыталась принять твой выбор. Ты видела это в моих воспоминаниях. Малфой, прости, но я никогда не считала тебя достойной парой для Гермионы. Ты был Пожирателем Смерти. Ты служил Волдеморту и убивал членов Ордена — моих друзей. Ты все школьные годы третировал и оскорблял ее. Как она в тебя влюбилась — я не представляю. Но я видела, что Гермиона вроде как счастлива с тобой, и заставила себя молчать. Драко такие слова в свой адрес воспринял равнодушно, продолжив в расслабленной позе сидеть в кресле. — Из-за него мы начали отдаляться. Ты уже знаешь о его драке с Роном на вечеринке в честь дня рождения Гарри. Ты была обижена на нас из-за этого, ведь за Малфоя никто не вступился. На свадьбе я пыталась с тобой поговорить в комнате невесты, но ты не позволила. Пэнси выставила меня за дверь. После долгих шесть месяцев вас не было. И по возвращении ты окончательно разорвала все связи с нами. Я обвиняла Малфоя. Считала, что это он забрал тебя у нас. Ну и теперь ты знаешь, что тогда я решила добраться до правды. — Значит, с мая две тысячи шестого года мы общались, так? — спросила Гермиона. — Да. — В воспоминании Рона я видела себя, тебя и Джеймса. — Еще не на все вопросы были получены ответы, и Гермиона продолжала искать правду. — Куда мы могли вместе аппарировать? Зачем ты втянула в это Джеймса? И почему он не проболтался обо мне Гарри или кому бы то ни было еще? — Когда мы возобновили общение, я узнала, что ты переживаешь за Скорпиуса. Из-за его… проблемы он чувствовал себя одиноким. Вы с Малфоем навещали его только на выходных и по средам. Для любящего родителей ребенка это очень мало. Также у него не было друзей его возраста. Ты боялась, что это пагубно скажется на нем. Он уже тогда начал в себе замыкаться. Мог сутками не разговаривать, играл сам с собой в уголке и не реагировал на окружающих. Тогда я и предложила найти способ организовать их общение с Джеймсом. — Вот, о ком говорил Скорпи сегодня утром! — потрясенно выдохнула Гермиона и после хмурого взгляда Драко объяснила: — Он сказал, что у него есть друг по имени Джей, но он давно к нему не заходил. Джей — это, очевидно, Джеймс. — Да, они называли друг друга по первым буквам имени, — подтвердила Джинни ее догадку. — «Эс» и «Джей». Так мы им велели, чтобы Джеймс не выдал Скорпиуса. Джеймс не знает его настоящего имени. Гарри думал, что «Эс» — это сокращение от какого-то другого имени. Мы придумали легенду. Будто у меня есть подруга по имени Оливия, с которой мы познакомились как раз в мае две тысячи шестого года. По легенде у нее есть сын одного возраста с Джеймсом. И так как Оливия не может покидать свой дом из-за инцидента, который привел к серьезным проблемам с ее здоровьем — деталей я никому не описывала — мы с Джеймсом якобы к ней наведывались. — Потому Джеймс так ко мне привязался. Ты проговорилась, когда забирала меня из Мунго, что Джеймс меня обожает. Но я не понимаю, как сам Джеймс не проболтался о том, что Оливии не существует, а мать Скорпи — это я. — Джеймс не знает, что ты — мать Скорпиуса. Для него ты еще одна подруга Оливии, а та не может спуститься на первый этаж дома из-за того, что потеряла чувствительность ног. Мы давали мальчикам пространство, якобы проводя время наверху с Оливией, пока они играли внизу. Джеймс никогда не видел эту выдуманную мать своего друга. — А как мы заставили Скорпи нам подыграть? — Гермиона поморщилась, пытаясь уложить все эти детали в свою голову. — Ну, это было твое заклинание, которые ты специально изобрела. Даже если с ним заговорит посторонний, он не может назвать ему имена родителей или бабушки с дедушкой. И в присутствии кого-то чужого он не может называть тебя мамой. Так же, как Малфоя — папой. Просто не сможет преодолеть этот барьер. Джеймс тоже не мог говорить о тебе кому-то, кроме меня, благодаря этому заклинанию. А ваша близость со Скорпиусом не была для Джеймса чем-то из ряда вон выходящим. Он тоже тебя любил и считал, что Скорпиус точно так же привязался к подруге матери, с которой часто видится. — Салазар, для чего столько сложностей? — встрял в разговор озадаченный Драко. — Это же трехэтажная ложь, которая в любой момент могла рассыпаться как карточный домик. — Мы с Гермионой тоже об этом подумали, как только проделали это впервые и познакомили мальчиков. Что это слишком сложно и рискованно, — с грустной улыбкой ответила Джинни. — Но Джеймс и Скорпиус поладили с первых секунд. Они не могли друг от друга оторваться. Гермиона плакала, потому что впервые видела сына таким… нормальным. У него появился первый в жизни друг. Он играл, бегал, смеялся. Как самый обычный ребенок. А вы так хотели дать ему возможность быть просто ребенком. Оградить его от тени, бросаемой на него пророчеством. Ради него мы рискнули продолжить эту авантюру. Гермиона какое-то время смотрела в глаза Джинни, полные печали и сожалений. Драко каким-то образом понял, что настал момент болезненных откровений, молча покинул кресло и вышел на кухню, откуда вскоре потянулся сигаретный дым. Возможно, Олливандер был не так уж не прав на его счет, говоря о его чувствительном сердце. Он легко читал между строк, понимал намеки и интуитивно считывал ситуацию. Рону бы понадобился жирный намек, а то и прямая просьба покинуть комнату. Заняв освободившееся кресло, Гермиона задала так сильно мучивший ее вопрос: — Почему ты лгала мне, Джин? Зная всю мою историю, ты лгала, глядя мне прямо в глаза. Ты уговаривала меня задуматься о возможности вернуться к Рону и забыть Драко. Контролировала каждый мой шаг, пыталась помешать моему расследованию. Джинни разорвала зрительный контакт, уставившись куда-то в стену. — Я всего лишь хотела тебя защитить. — Ценой разлуки с моими близкими? Джин, это мой муж и мой сын! — Хотя бы попытайся понять меня! — надрывно крикнула Джинни и ненадолго закрыла ладонями лицо. Всхлипнув в них, она опустила руки и, борясь со слезами, заговорила: — Все плохое, что произошло в твоей жизни — и до войны, и после — по большей части связано с Малфоем. Я не буду пускаться в рассуждения о временах Хогвартса. Ты прекрасно знаешь, как он с тобой поступал тогда. Но после войны… Мерлин, я была так рада видеть, как вы с Роном после всех недопониманий и испытаний сближаетесь. Вы оба, наконец, признали свои чувства. Вы были влюблены и так хорошо друг другу подходили. — Не начинай, пожалуйста… — взмолилась Гермиона. — Нет, выслушай меня, — настояла Джинни, несолидно шмыгнув носом. — Ты, конечно, скажешь, что вы с Роном слишком разные. Он простой и веселый парень, любит мясные пироги, незатейливые разговоры и квиддич, но разве это не то, что нужно такой женщине, как ты? Холодной и вечно собранной карьеристке. Прийти домой, где тебя ждет любящий муж, который рассмешит, отогреет, даст вздохнуть свободно. — Джин, в том-то и дело, что Рон таким не был. Ладно, поначалу у нас все было хорошо. Мы действительно находили друг в друге то, чего нам самим не доставало. Я придавала ему уверенности, Рон помогал мне расслабиться. Но в итоге это превратилось в то, что я тащила его на себе, а он разочарованно недоумевал, когда же я превращусь в копию его матери. — Вы бы преодолели этот кризис, Гермиона. Мы с Гарри тоже через это прошли, когда я была вынуждена выйти в декретный отпуск, затянувшийся на четыре года. Я мечтала о спортивной карьере. Я была лучшей загонщицей последнего десятилетия! Ты представляешь, какие у меня были перспективы? Я плакала и срывалась на Гарри. Я считала, это он виноват, настояв на браке и детях так рано. Но именно он помог мне преодолеть это непростое время. Вместе мы справились. Теперь я — внештатный корреспондент и пишу статьи о квиддиче. И мне это нравится. Это лучше, чем каждый раз рисковать здоровьем на поле в то время, как дома меня ждет семья. Справились бы и вы с Роном. Вы бы в конце концов поженились, завели одного или двух детей. Ты смогла бы и дальше строить карьеру, пока он приглядывает за детьми и подрабатывает в магазине Джорджа. Спокойное и тихое счастье. Вот, что тебе было нужно. А что дал тебе Малфой? Гермиона вздрогнула, покосившись в сторону прохода на кухню. — С ним всегда как на пороховой бочке. Метания, ложь, боль и вечные ссоры. Так и начались ваши отношения. Ты предала Рона и разбила ему сердце, разорвала отношения с людьми, которых любила всю жизнь. Ради которых этой жизнью рисковала. Ты так отчаянно пыталась построить с ним счастье, но в конечном итоге все привело к ожидаемому краху. То, что Скорпиус родился таким — уж точно не твоя вина, Гермиона. В тебе нет и капли темной магии, которая могла бы ему передаться. А вот Малфой — бывший Пожиратель Смерти. Убийца, который убивал на войне и убивает сейчас. После свадьбы вас преследовали эти Вороны из-за него — поначалу. Они хотели его завербовать. А потом это пророчество в ночь рождения Скорпиуса, который оказался жертвой либо неизвестного родового проклятия Малфоев, либо живущей в твоем драгоценном муже тьмы. Это его наказание, не твое. Гермиона и сама не могла сдержать слез, слушая все это. Она не была уверена, что со всем согласна, но сердце ее кровоточило. — Когда я ждала новостей о тебе в ночь нападения на Малфой Мэнор, я думала обо всем этом, — призналась Джинни, отрешенно смотря перед собой. — О том, куда тебя в итоге завел Малфой. Он разрушил ваши жизни этим массовым убийством. Я так боялась за тебя. Что ты не выживешь, не справишься. Врачи в Мунго в первые недели говорили, что шанс на выздоровление крайне мал. Ты чудом поправилась. И тогда я решила — я не позволю тебе и дальше рушить свою жизнь. Пусть этого ублюдка казнят, а ты, наконец, освободишься. Скорпиус… Он был в безопасности с бабушкой и дедушкой. Разумеется, я понимала, что рано или поздно ты бы о нем узнала. Рон принял бы его, если бы вы сошлись. Не в семью, конечно, но не возражал бы против вашего общения, как и ты против его общения с Розой и Хьюго. Вы бы нашли способ помочь Скорпиусу избавиться от тьмы, живущей в нем. Мы с Гарри были бы рядом. Но в этом уравнении не должно было быть Малфоя. Он — переменная, которая всегда приводит к ужасающему результату. Вот, чего я хотела для тебя. Ненадолго в гостиной стало тихо. Джинни беззвучно плакала, позволяя слезам свободно литься по лицу и капать с подбородка на блузку. Вздохнув, Гермиона сквозь боль улыбнулась. — Вот и весь ответ, Джин. Ты хотела. Наплевав на то, чего хочу я. Просто вычеркнув тех, кого я люблю несмотря ни на что. Ты решила, что так будет лучше. Решила за меня, так беспечно лишив меня выбора. Да кто ты, чтобы принимать за меня решения? Чтобы переписывать мою жизнь по своему усмотрению? — Гермиона… — прошептала Джинни, встав следом за Гермионой. Она протянула к ней руки в умоляющем жесте. — Прости меня, я правда… — Несмотря на свои благородные цели, ты предала меня. — Гермиона дрожала, говоря все это с болью в груди. — Я бы никогда так с тобой не поступила. — Гермиона, ты мой друг. — Джинни была разбита. — Я лишь хотела помочь. — Мы были друзьями, — жестко поправила Гермиона, отшатнувшись, когда Джинни сделала к ней шаг. — Больше нет. Джинни ушла вместе с детьми в Нору, когда Драко, вернувшись в гостиную, где обе женщины плакали в разных углах, сообщил о своем намерении поговорить с Гарри. Сказав, что они могут дождаться его здесь, Джинни исчезла. Драко взял Гермиону за руку, отвел к дивану, сел на него и посадил ее к себе на колени. Она всхлипывала у него на плече, пока он поглаживал ее по спине. Оба молчали, не решаясь нарушить хрупкий момент взаимопонимания после разрушительных откровений Джинни. — Я тебя ни в чем не виню, — подняв голову с его плеча, заявила Гермиона. — Это ее рассуждения — не мои. — Но в чем-то она определенно права. Драко угрюмо смотрел на угли в потухшем камине, и Гермиона испугалась затравленного выражения в его глазах. Накрыв ладонью щеку, она повернула к себе его лицо. — Малфой, ты не виноват в том, что Скорпиус таким родился или что за ним начали охоту эти Вороны. Никто не мог этого предугадать. Просто так сложилось. — Я умею только разрушать, Грейнджер. — Он с тоской заглянул в ее глаза. — И убивать. — Прекрати этот приступ самобичевания! Убрав ее ладонь от своего лица, он поцеловал ее пальцы и пересадил на диван, а сам поднялся и куда-то пошел. — Драко? — встревожилась Гермиона, не зная, чего от него ожидать, пока он в таком состоянии. — Все в порядке, Грейнджер, — бросил он, поднимаясь по лестнице. Наверное, она заснула прямо на диване в гостиной. Мягкое прикосновение к плечу заставило Гермиону разлепить глаза и приподнять голову с подлокотника. На нее смотрели зеленые глаза за стеклами круглых очков. — Гарри! Потянувшись к другу, сидящему на корточках перед диваном, Гермиона обвила рукой его шею, и он неловко обнял ее в ответ. — Ты что здесь делаешь? — в замешательстве спросил Гарри, когда они отодвинулись друг от друга. — Нам с Драко нужно поговорить с тобой, — ответила Гермиона, вернувшись в сидячее положение. — Насколько ужасна моя прическа? Гарри почти улыбнулся, но сдержал себя и пригладил ее волосы на макушке. — Насколько это возможно. Страдальчески вздохнув, Гермиона вернула волосам приличный вид при помощи заклинания. — Я был удивлен, когда вы сунулись в Англию так скоро после побега. Вам следовало оставаться заграницей. Появляться здесь сейчас небезопасно. Я делаю все, что могу, но… — Кстати об этом, Поттер, — раздался со стороны лестницы саркастичный голос Драко. — Не расскажешь подробнее, что конкретно ты делаешь? Потому что ожидавший нас в порту отряд авроров ставит под сомнения твои так называемые усилия. — Малфой. — Гарри произнес эту фамилию как ругательство. — Я не знал об этой операции. Она была санкционирована Министерством по личному приказу Мид. Я извещен не был. Позже я узнал, что они получили наводку от какого-то торговца в Италии о том, что вы приобрели у него порт-ключ в Англию. Он назвал точное место, куда порт-ключ должен был вас перенести. И была подготовлена группа захвата. — Почему ты не помешал этому? — растягивая гласные, спросил Драко и медленно вошел в гостиную. — Как и должен был. — Я уже сказал, что меня не поставили в известность. — Ты чем-то выдал себя? — Думаю, тот факт, что Гермиона — мой близкий друг, заставил Министерство усомниться в моей готовности задержать вас любой ценой. Разумеется, они подозревают, что я могу воспользоваться служебным положением для пособничества вам. Подвинуть меня с занимаемого поста они не осмелятся, но могут себе позволить лишить меня права принимать решения. — Так не пойдет, Поттер, — усмехнулся Драко, встав напротив. — Ты сказал, что уведешь их по ложному следу, но они идут за нами по пятам. — Конечно, если вы сами их дразните. Тебя почти поймали в Италии, после — в порту. Ты сам проявляешь беспечность и ставишь под угрозу жизнь Гермионы. Я же не могу стирать память всему Аврорату и Министерству, когда до них доходят сведения о вашем появлении в каком-то месте. — Значит, нам нужен новый план. В ближайшее время мы больше не будем показываться. Нужно убедить Министерство, что мы не задержались в Англии и снова залегли на дно где-нибудь подальше отсюда. Скажем, в тех же Соединенных Штатах. — Подставные лица под Оборотным зельем, перелет на магловском самолете и «случайная» осечка в виде назначенной Паркинсон встречи, о которой узнает Министерство, но на которую вы не явитесь. Драко шире ухмыльнулся и переглянулся с затихшей Гермионой, которая еще не совсем проснулась и только слушала мужской разговор. — А ты соображаешь, Поттер. Но договор на словах для меня больше не служит надежной гарантией. Повысим ставки. — Магическая сделка? — Гарри не выглядел удивленным и кивнул. — Непреложный Обет. Гермиона быстро поднялась на ноги и подошла к хмурому Гарри, неосознанно заняв оборонительную позицию. — Драко, это уже слишком. Гарри можно доверять. Даже не взглянув в ее сторону, Драко продолжил прожигать Гарри взглядом. Это была своеобразная проверка, и Гарри это понял. Сделав шаг вперед, он раскрыл ладонь перед Драко. — Гермиона, скрепи клятву, — попросил он, не отрывая глаз от Драко. — Я не уверена, что… — Грейнджер. — Это прозвучало скорее как попытка Драко заткнуть ей рот, а не просьба. Гермиона смерила мужа надменно-обиженным взглядом, но все же достала палочку. Гарри поклялся, что выполнит все условия их договора и сделает все, чтобы помочь им. Магические узы опутали сцепленные ладони мужчин. Когда все закончилось, плечи Драко заметно расслабились, и он опустился в кресло. — Гарри, мы вернулись в Англию по одной важной причине, которую тебе знать не следует, — возобновила разговор Гермиона, вновь разместившись на диване. — Так будет проще. Но нам нужен тот артефакт, который ты обнаружил в нашем сейфе. «Сердце тьмы». Гарри напрягся, когда речь зашла об этом предмете. Он присел на диван рядом с подругой и прочистил горло. — Как я уже говорил Гермионе, я спрятал артефакт в Румынии в одной пещере. — Ты сможешь перенести нас туда? — поинтересовалась Гермиона. — Порт-ключ с неограниченным сроком действия, поэтому да, могу. — Нет проблемы в том, что он министерский? — уточнил Драко с опаской. — Нет, если я перенесу вас. Если бы вы сами им воспользовались, то это считалось бы за несанкционированное использование имущества, выданного аврору. — Тогда незачем больше тянуть. — Драко с готовностью встал с кресла и поправил свою черную мантию. — Закончим с этим поскорее.

***

Пробираясь сквозь густые заросли, Гермиона держалась за мантию на спине Драко, чтобы не упасть и не потерять его из виду в темноте леса. Тучи, затянувшие небо у них над головами, и приближающиеся сумерки лишали возможности видеть дальше вытянутой руки. Гермиона про себя удивлялась, как Гарри и Драко вообще могут так уверенно ориентироваться в подобных условиях. Она единственная спотыкалась на каждом шагу, ломала ветки и чертыхалась себе под нос. — Это здесь. Когда Гермиона услышала эти слова Гарри, она почти расхохоталась от облегчения. Проигнорировав желание плюхнуться прямо на землю и перевести дыхание, она внимательно изучила оказавшийся перед ними вход в пещеру. Это была небольшая темная расщелина, выглядящая довольно зловеще в сумеречном лесу. — Какие защитные заклинания ты использовал? — Драко обернулся на Гарри, не торопясь войти в пещеру. — Многие, — уклончиво ответил Гарри и направил палочку на расщелину. — Я сниму их. Произнеся заклинание, Гарри недоумевающе нахмурил густые брови. Повторив попытку, он медленно опустил руку с палочкой и пробормотал с оттенком недоверия: — Здесь кто-то был. Гермиона прикрыла глаза и судорожно выдохнула. Отлично. Просто замечательно. Они опоздали. — Мои чары сняты, — пояснил Гарри в ответ на свирепый взгляд Драко. — Я понятия не имею, как это случилось. Я был здесь один и никому об этом не говорил. Клянусь, Малфой. — Твою мать! — выругался Драко, пощипав переносицу в знак своего разочарования. — Поттер, либо ты рассказываешь правду, либо… — Он не лжет, — подала голос Гермиона, смотря в растерянные глаза Гарри. — Я знаю его, Драко. Гарри не умеет врать, его выдает взгляд. — Малфой, я серьезно, — заверил Гарри с лихорадочным румянцем на щеках. — Я не имею ни малейшего представления, как кто-то мог узнать об этой пещере. Я никому не говорил о ней. Даже своей жене. — Тогда как ты, блядь, объяснишь… — Я догадываюсь, как это произошло, — перебила мужа Гермиона, и мужчины уставились на нее в ожидании объяснений. — Вороны как-то узнали, что Гарри замешан в истории с артефактом. Либо узнали, что он остался один в поместье после нападения и открыл сейф, что маловероятно, учитывая, что его никто не мог видеть, либо… действовали на опережение. — Грейнджер, ближе к сути, — раздраженно проворчал Драко. — Я не знаю, на что способны Вороны, но как я полагаю, они вторглись в разум Гарри, изучили его память, а после стерли воспоминания о своем вмешательстве. Они не обязательно искали информацию о «Сердце тьмы». Вороны могли полагать, что Гарри известна наша тайна. История с артефактом в таком случае оказалась для них неожиданным призом. — Но я не чувствую, что мою память подправили, — воскликнул Гарри, по привычке почесав шрам на лбу. — Обычно чужое вмешательство оставляет следы, каким бы искусным оно не было. — Я могу проверить. — Драко поймал на себе удивленные взгляды и пояснил: — С помощью легилименции. — Ты предлагаешь впустить тебя в свою голову? — Гарри поморщился от одной только мысли об этом. — А ты готов предложить другие варианты? — вскинул бровь Драко. — Валяй. Гарри помолчал с минуту, а потом сдался и с кислым лицом кивнул. — Ладно, только… не лезь совсем уж глубоко. — Я не горю желанием узнать тебя поближе, Поттер, — брезгливо процедил Драко и наставил палочку на его голову. — Легилименс. Гермиона, заламывая руки, наблюдала за процессом. Гарри зажмурил глаза и схватился за виски, словно испытывая сильную головную боль, а Драко сосредоточенно хмурился, но смотрел в пустоту. Его взгляд был расфокусированным и отрешенным. Все закончилось спустя пару минут. Драко опустил палочку, а Гарри прошипел сквозь зубы и, наклонившись, уперся рукой в свое колено. — Черт, Малфой. Я думал, моя голова расколется пополам. Ты не мог быть чуточку нежнее? — За нежностями обращайся к своей жене. — Ну что? — Гермиона заглянула в бледное лицо Драко, который тоже выглядел измученным. Вторжение в чужой разум требовало большой концентрации. — Моя теория подтвердилась? — Да, я нашел пару умелых, но все же уловимых склеек в воспоминаниях, близких по дате к нападению на поместье. Ему подправили память. Но воспоминания не стерты, иначе бы Поттер это понял и заподозрил неладное. Они просто заблокированы. Сделавший это легилимент был осторожен, хотя и не слишком талантлив. — К этим воспоминаниям можно как-то пробиться? Драко задумался над этим вопросом, а Гермиона тем временем подошла к Гарри и позволила ему опереться на себя. — Есть один способ, — наконец произнес Драко. — Ждите здесь, я проверю пещеру. Может, наш таинственный гость оставил какие-то подсказки? Гарри успел прийти в себя после не слишком аккуратной легилименции к тому моменту, когда Драко вернулся из пещеры еще более мрачным. — Артефакта внутри нет, подсказок тоже. — Тогда расскажи нам подробнее о том способе, который предложил ранее. — Гермиона старалась не терять надежды даже в такой, казалось бы, безвыходной ситуации. — Придется обратиться за помощью к моему школьному другу. Гермионе показалось, что Драко бросил на нее задумчивый взгляд, когда говорил это. — Только не слизеринцы, — простонал Гарри. — Я одного-то с трудом выношу. — Я тоже без ума от тебя, Поттер, — издевательски ухмыльнулся Драко. — Возьмешь меня за руку? Гарри вытаращил глаза на протянутую к нему ладонь, а Гермиона расхохоталась и встала рядом с мужем, взявшись за другую его руку. — Гарри, он просит перенести нас обратно в Англию. — О. — Поттер покраснел и, поколебавшись, схватил ладонь Малфоя. — Так бы сразу и сказал. — Не мог упустить шанса подержать тебя за руку. Мечтал об этом с первого курса, но ты отшил меня, если помнишь. — Ты был ублюдком, Малфой. Хотя, почему был? — Не разводите снова этот детский сад. — Гермиона не удержалась от привычного закатывания глаз.

***

— Мы не слишком рискуем, переместившись сюда без использования артефакта с чарами невидимости? Гермиона боязливо оглянулась, когда они оказались в Лютном переулке после того, как Гарри с помощью порт-ключа вернул их в дом на площади Гриммо. Улочка возле лавки с удивительно приятным для такого места внешним видом была пуста. На вывеске был котел с булькающим в нем зельем и надпись «Магазин зелий «Чародейка». — Грейнджер, ты видишь кого-нибудь вокруг? — Драко подтолкнул жену к двери в магазин. — Меня больше интересует, кто из друзей Малфоя обретается в подобном местечке, — хмыкнул Гарри, входя внутрь следом за ними. Лавка была похожа на обиталище ведьмы, но доброй и педантичной. Аккуратные прилавки с пузырьками различного по цвету содержания, дурманящий запах трав в воздухе, мягкое освещение болотного цвета, диванчик у стены напротив камина. За прилавком стояла миловидная блондинка, которая поприветствовала посетителей магазина улыбкой. — Добро пожаловать в «Чародейку»! Чем я могу вам помочь? Драко скинул с головы капюшон, и продавщица побледнела, мгновенно узнав в нем беглого преступника. — Позови хозяйку, — попросил Драко с мягкой улыбкой, словно говорящей, что он пришел с добрыми намерениями. Кивнув, блондинка чуть ли не бегом бросилась во внутреннее помещение. — Кажется, ты говорил, что это «друг», — прищурился Гарри, заметив, как напряглись плечи Гермионы. — Я не обозначал пол. Друг есть друг. — Так это женщина? — Гермиона смутилась колкого чувства собственничества, которое вызвало это предположение. — Драко! Все трое повернули головы на звук мелодичного голоса, окрашенного в радость и… облегчение? Гермиона нахмурилась, узнав в хозяйке лавки зелий Дафну Гринграсс. Она выглядела так же хорошо, как и в школьные времена. Высокая и стройная, с длинными шелковистыми волосами каштанового цвета и красивой улыбкой. Она была одета в обтягивающую ее бедра зеленую юбку-миди и пиджак ей в цвет. Цокая каблуками, ведьма быстро подошла к Драко и смело обняла его за шею. Драко накрыл ладонью ее спину значительно выше талии, понимая, что глаза Гермионы наблюдают за ними. Дафна, отстранившись, задержала руки на плечах Драко и, не переставая лучиться улыбкой, всмотрелась в его глаза. Даже Гарри ощутил неловкость, потому что эти двое прикасались друг к другу слишком легко и просто для школьных друзей. Чувствовалось, что обоюдные касания для них… привычны. И между ними клубилось то самое напряжение, которое обычно связывает бывших любовников. Гермиона в замешательстве посмотрела на свое обручальное кольцо. Ее не пронзила боль от прикосновений другой женщины к Драко. Но не мог же он лгать об этом? Или эти чары работают только в отношении нее как жены? — Как ты здесь оказался? Я читала о тебе в газетах! Что происходит, Драко? Тебе нужна помощь? — Даф, сбавь обороты, — посмеялся Драко, ненавязчиво отодвинув ее от себя. — Я все расскажу, но не здесь. — Хорошо, поднимемся в мой кабинет, — с легкостью согласилась Дафна и только после этого заметила высокомерно приподнявшую подбородок Гермиону. Ее ослепительная улыбка померкла. — Грейнджер. Так вы сбежали вместе? — Очевидно, — сухо улыбнулась Гермиона. — Мы ведь женаты, я не могла бросить Драко в беде. — Ну разумеется, — Дафна рассмеялась, но так же неискренне. — Как я могла об этом забыть? — Меня впервые не заметили, — пошутил Гарри. — Это даже странно. — Поттер, твоя физиономия так часто мелькает в газетах, что забыть ее невозможно, — снисходительно посмотрела на него Дафна. Она слегка кокетничала, но Гермиона не была уверена, намеренно ли. Возможно, у нее такая манера общения. — Я просто оставила тебя на десерт. Как живется Избранному? — Пять дней в неделю перекладываю бумажки в Аврорате и каждый вечер возвращаюсь в дом с тремя маленькими детьми, — уныло усмехнулся Гарри, почесав затылок палочкой. — В общем, радуюсь жизни. Я не знал, что ты занимаешься торговлей. Всегда думал, что ты выскочишь замуж первее всех на Слизерине. — Это планировалось, но что-то пошло не так, — фыркнула Дафна, откинув на спину гладкую прядь волос. Гермиона надеялась, что ей лишь показалось, будто она уколола взглядом ее мужа. — Идемте наверх. Кабинет Дафны выглядел так же изысканно, как магазин на первом этаже. Закрытые деревянными панелями стены, дорогая мебель с изумрудной обивкой, письменный стол, пребывающий в идеальном порядке, и два шкафа с полками, заставленными зельями. — Ты сама их варишь? — поинтересовалась Гермиона. — Да, — кивнула Дафна, пройдя к столу и открыв ящик. — Зельеварение — моя страсть. Это то, что когда-то объединило нас с Драко. — Достав четыре стакана, она разлила по ним огневиски. — Мы могли болтать об этом часами, помнишь? На последних словах она нежно улыбнулась Драко, протянув ему выпивку. Драко принюхался к содержимому стакана и лениво усмехнулся. — С корицей. — Как ты любишь, — довольно подтвердила Дафна, протягивая стакан Гермионе. Их глаза встретились, и Гермиона так сильно сжала челюсти, что свело скулы. — Поттер, выпьешь? — Не откажусь. — Итак, чем могу быть полезна? — Дафна присела на стол, красиво перекрестив длинные ноги. — Помнишь то зелье, которое ты приготовила по просьбе моей матери вскоре после моего оправдания на послевоенном суде? — заговорил Драко, разместившись на диване вместе с Гарри. Гермиона осталась стоять у шкафа с зельями. — Нам пришлось заблокировать некоторые мои воспоминания, чтобы они не всплыли при допросе. Ты помогла их восстановить. — И что это за воспоминания? — с сарказмом воскликнул Гарри. — Нарцисса не рассказывала мне об этом, описывая стратегию твоего спасения от Азкабана. — Неприятные мелочи, — отмахнулся Драко, даже не взглянув в его сторону. — Даф? — У меня есть это зелье, — ответила она и, отпивая огневиски, наградила его долгим взглядом поверх стакана. — Ты одолжишь его нам? — Гермиона привлекла ее внимание к себе, будучи не в силах беспомощно за этим наблюдать. — Или нам придется заплатить? — Я не беру денег с друзей, — очаровательно взмахнула рукой Дафна и поставила стакан с огневиски на стол. — Оно где-то здесь, сейчас найду. Покачивая бедрами, Дафна подошла к шкафу с зельями, став просматривать бирки. Гермиона выдохнула, когда посмотрела на Драко и поняла, что он смотрит на нее, а не на аппетитную задницу Гринграсс. Поймав ее взгляд, Драко без улыбки подмигнул. А когда Гермиона переместила глаза на Гарри, то подавилась смешком. Он-то как раз поглядывал на ноги Дафны в черных чулках и туфлях на тонкой шпильке. — Нужно принять три капли. — Дафна развернулась к мужчинам и продемонстрировала стеклянный пузырек с фиолетовой жидкостью. — Но возможны побочные эффекты в виде тошноты и рвоты. — О да, меня выворачивало наизнанку часа два, — злорадно улыбнулся Драко, повернувшись к побледневшему Гарри. — Вперед, Поттер. — Что, прямо сейчас? — проблеял он, робко забрав зелье у Дафны. — А ты планируешь встретиться еще раз в ближайшее время? — съязвил Драко и опрокинул содержимое своего стакана себе в рот. — Я — нет. — Э-э, ладно. — Гарри принял из рук Дафны чайную ложку и капнул в нее ровно три капли зелья. — Гермиона, если что, мое завещание лежит… — Гарри, не ломай комедию, — покачала головой та, уже не скрывая улыбки. Облизав ложку, Гарри с трудом сглотнул, сморщился и едва не сплюнул на пол. — Да, я забыла предупредить, что у зелья ужасный вкус, — сочувственно отозвалась Дафна. — Тебя не тошнит? Гарри прислушался к себе и вымученно кивнул. — Я не думал, что это проявится так быстро, — просипел он, накрыв живот ладонью. — Где… где тут туалет? Рассмеявшись, Дафна помогла ему подняться с дивана и за локоть повела к двери. — Идем, я тебя провожу. Зелье сработает минут через двадцать, и воспоминания разблокируются, но тошнота может продлиться долго. Если будет совсем плохо, я дам тебе зелье от рвоты. Когда дверь за ними закрылась, Гермиона неторопливо прошла к письменному столу, поставила на его поверхность нетронутый стакан с огневиски и сложила руки на груди. — Почему ты не предупредил, что этот твой «школьный друг» — Дафна Гринграсс, с которой вы, судя по всему, были куда больше, чем друзья? — Почему я должен был об этом предупреждать? — Драко невозмутимо наблюдал за ней с дивана. — Все это давно в прошлом и не имеет для меня никакого значения. — Так вы все-таки встречались? — Я уже рассказывал, что до тебя у меня были отношения только с Пэнси на пятом курсе. И я бы назвал это отношениями с большой натяжкой, учитывая, что мне тогда было пятнадцать. Расставшись с ней, я спал со многими девушками. Это были просто необременительные встречи с целью отвлечься от дерьма, которым я был вынужден заниматься по приказу Волдеморта. Дафне я нравился, и на шестом курсе она предложила иногда проводить время вместе. Я не возражал, хотя ничего ей не обещал. — По ее поведению этого не скажешь, — надменно процедила Гермиона. — Она ведет себя так, словно вы по меньшей мере были помолвлены. Драко вздохнул, отвернувшись, и ей это не понравилось. — Малфой? — Когда я понял, что для Дафны все иначе, я порвал с ней. Возможно, она до сих пор этого не забыла. — Она намекнула, что не вышла замуж, так как что-то пошло не так и посмотрела на тебя. Не делай из меня идиотку. Ей не могло просто показаться, что у нее есть возможность выскочить за тебя замуж, если вы всего лишь пару раз «встретились». Как долго это у вас продолжалось? — Грейнджер, я не помню, ясно? — ощетинился Драко и, встав с дивана, обошел стол. Он налил себе еще огневиски. — Может, несколько месяцев. — Несколько месяцев?! — опешила Гермиона, повернувшись вслед за ним. — Это не назовешь «необременительными встречами». У вас был роман, а ты привел меня сюда, даже не предупредив, что твоя бывшая пассия начнет действовать мне на нервы, на каждом шагу демонстрируя, как хорошо тебя знает! — Блядь, — прошипел Драко и сел за стол, обхватив стакан обеими ладонями. — Я просто трахал ее, когда мне это было удобно. Меня не волновало, что она там себе надумала. И я закончил все, когда понял, что у нее появилась надежда на серьезные отношения. Что еще ты хочешь от меня услышать?! — Например то, почему, когда Люциус решил женить тебя, выбор пал на младшую сестру твоей бывшей? Это странно, не находишь? Ты и с Асторией «ходил на встречи» в Хогвартсе? — Отец предлагал Дафну, но я отказался, и тогда выбор пал на Асторию. — Ты отказался? — Я порвал с Дафной не только потому, что она напридумывала себе свадьбу и троих детей. Я узнал, что Блейз по ней сохнет, и решил дать ему шанс заполучить ее, предложив утешительные объятия. Она его отшила. Позже из уважения к чувствам друга я не стал на ней жениться, когда отец поставил меня перед необходимостью брака. — Но, не будь Блейз увлечен Дафной, ты бы согласился на ней жениться? — прищурилась Гермиона. — Вероятно, — уклончиво ответил Драко и сделал глоток огневиски, слегка поморщившись от его горечи. — Немыслимо… — выдохнув, Гермиона прошлась по кабинету, пытаясь смириться с тем, что узнала. Почему ей так гадко? — Малфой, это просто… Ты же понимаешь, как я себя сейчас чувствую? — Вряд ли хуже, чем когда я узнал, что тебя всю ночь трахал Уизли. Это было больно. Гермиона замерла, в смятении уставившись на закрытую дверь перед собой. Он что, правда это сказал? Она едва это пережила. С таким трудом заставила себя смириться с тем фактом, что некогда лучший друг и бойфренд практически изнасиловал ее по указке Воронов, использовав на ней зелье похоти. А он взял и швырнул это ей в лицо, раскурочив только-только покрывшуюся корочкой рану. — То есть, ты винишь в этом меня? Ее горло сжал спазм, из-за чего голос прозвучал задушенно. — Ты говорила о том, как тебе плохо, когда ты видишь мою бывшую. — Драко холодно и зло смотрел на нее из-за стола. — И я всего лишь напомнил о том, как чувствовал себя я в куда более худших обстоятельствах. — То есть это такая месть? — Гермиона понимала, что еще чуть-чуть, и она разревется. — Ты захотел, чтобы мне было так же больно? — Грейнджер, я даже не думал о том, что тебя это заденет, — выплюнул Драко. — Я спал с каждой из них, чтобы выкинуть из головы тебя. Ты, блядь, просто не можешь ревновать меня к ним! Я любил тебя и в итоге женился именно на тебе. Мы можем закончить этот разговор?! — Нет, не можем! — рявкнула Гермиона, резко опустив руки по швам и шагнув к столу. — Я еще очень многое хочу тебе сказать. Ты не можешь просто бросать мне в лицо напоминания о той ночи с Роном, зная, как это для меня мучительно! Ты не можешь как ни в чем не бывало приводить меня к своей бывшей и заставлять наблюдать за тем, как она буквально каждым словом кричит «когда-то он был моим и я не прочь повторить»! Не можешь затыкать мне рот каждый раз, когда со мной не согласен, и шантажировать тем, что развалишь наш брак, если я тебе не подчинюсь! Мы договорились работать над отношениями сообща. Совершать обоюдные уступки, а ты только и делаешь, что пытаешься переделать меня под свои представления об идеальной жене! Она сделала паузу, чтобы набрать в грудь воздух, но Драко воспользовался этим, чтобы сорваться к ней, становясь напротив. Его глаза сверкали яростью, но сейчас Гермионе было на это наплевать. — Не продолжай, Грейнджер. Я не уверен, что смогу удержаться от грубостей. — А до этого, можно подумать, ты сдерживался! Да тебе плевать на мои чувства! Ты ведешь себя как высокомерный, заносчивый, нетерпимый подонок, неспособный на сочувствие и понимание! — Я и не обещал тебе, что буду идеальным, — сквозь зубы прорычал Малфой. — Я уже предупреждал, что я не лучший вариант. Но ты захотела «преодолеть пропасть», «построить мост» и прочую блядскую хрень, о которой вычитала в своих заумных книжках! Так чем ты теперь недовольна? — Может, тем, что ты относишься ко мне, как к дуре, которой не дозволено иметь свое мнение? — с горечью произнесла Гермиона. — Я не силен в словах, но думал, что мои поступки красноречиво говорят о том, как я к тебе отношусь. — Твои поступки — это руководство о том, как быть бесчувственным ублюдком! Драко дрогнул, будто она залепила ему пощечину. И вот теперь Гермионе стало страшно. Что-то пробудилось в глубине его потемневших глаз, и она попыталась отступить. Его ладонь взметнулась и обхватила ее шею — несильно, но причиняя некоторый дискомфорт. — Ну, раз я в твоих глазах такой ублюдок, может, мне действительно стоит прекратить думать о твоих чувствах и делать то, чего хочу я? — Малфой, — прохрипела Гермиона, вцепившись в его предплечье в попытке отстранить сжавшие ее горло пальцы. — Отпусти. Еще пару секунд он вглядывался в ее лицо, а потом дернул на себя и впечатался своими губами в ее рот. Гермиона, не желая поддаваться его натиску, плотно сжала губы и попыталась оттолкнуть его, упершись ладонями в твердую грудь, но у нее попросту не хватило на это сил. Ледяная ладонь Малфоя соскользнула с ее шеи на грудь, сжала ее, слегка приподняв, а затем скользнула по талии и остановилась на бедре. Гермиона не поняла, в какой момент перестала отталкивать его и ответила на поцелуй. Только она приоткрыла губы, как Драко большим пальцем надавил на ее подбородок, заставив раскрыть рот шире. Вцепившись в его волосы, Гермиона почувствовала, как он подхватил ее под ягодицы, заставив обвить его ногами, и куда-то понес. Вскоре она поняла, что его целью был стол. Оказавшись на нем, Гермиона отвернула лицо в сторону, чтобы сделать долгожданный вдох, и губы Драко спустились на шею. Она вскрикнула, когда его зубы болезненно прикусили кожу возле ключицы. Наверняка останется след от укуса. — Они вернутся в любой момент, — приподняв подбородок, чтобы дать ему больше доступа к шее, с трудом выговорила Гермиона. Драко, тяжело дыша, прекратил жалящие поцелуи и уперся лбом в ее плечо. На ощупь достав из кармана мантии палочку, он направил ее на дверь. Она поняла, что он наложил сначала Запирающие, а затем и Заглушающие чары, после положил палочку на стол рядом с ее бедром. — Ты не думаешь, что это не лучшее место для?.. — опомнилась Гермиона, когда его руки стали несдержанно стягивать с ее плеч мантию. — Грейнджер, ты вынуждаешь меня снова затыкать тебе рот. — Драко не дал ей договорить. — Кажется, тебе это не нравилось? Отшвырнув ее мантию на пол, он схватил ее за ноги под коленями, подтянул к себе и возобновил поцелуи. Малфой резким движением снял собственную мантию, упавшую ему под ноги, и потянулся руками к пуговице на ее джинсах. — Подожди, я… — снова попыталась остановить его Гермиона. — Я бы наложил на тебя Силенцио, если бы не хотел услышать твои стоны, — проворчал Драко, все же расстегнув молнию вслед за пуговицей. — Еще одно слово, и мне придется тебя проучить. — Проучить? — Она хихикнула от такой угрозы, но почти сразу же испуганно ахнула, когда ее бесцеремонно стащили со стола, рывком развернули и заставили упасть грудью на стол. Хорошо, что она успела выставить ладони и оперлась на них, иначе бы разбила себе лицо. Стало не до смеха. — Малфой, мне это не… — Я предупреждал. Она таращилась в оказавшуюся у нее перед глазами столешницу из темного дерева, с трудом соображая от бурлящего в крови адреналина и возбуждения, когда Драко стянул с нее джинсы вместе с бельем и обрушил ладонь на ее обнаженную задницу. От такого болезненного шлепка, которого она совершенно не ожидала, Гермиона вскрикнула и подскочила. Она попыталась обернуться, чтобы наградить Малфоя возмущенным взглядом, но он схватил ее за шею, заставив оставаться в прежнем положении. — Малфой, какого чер… Она не договорила и вздрогнула от нового удара по другой ягодице. — Я же сказал — больше ни слова, — сказал он таким низким голосом, что у нее поджались пальцы на ногах. Гермиона никогда не участвовала ни в чем подобном. Рон боялся лишний раз ее коснуться и постоянно спрашивал, нравится ли ей то, что он делает. Их секс до смешного походил на экзамен, который он боялся завалить. Трудно было почувствовать себя возбужденной, если приходилось то и дело убеждать мужчину, что он все делает правильно, хотя на деле она мечтала просто расслабиться и отдаться ощущениям. — Кажется, ты не так уж и против, Грейнджер, — хрипло рассмеялся Драко, скользнув пальцами между ее бедер и собрав ими влагу. — Тебе понравилось, как я тебя отшлепал? Гермиона обиженно сопела, но молчала. Ягодицы все еще жгло от недавних ударов, и она не хотела рисковать получить новый. — Умница, — со смешком похвалил Малфой, и она услышала, как звякнула пряжка его ремня, заставив ее поерзать от волнения. — Никакой болтовни, но ты можешь кричать — я не возражаю. Скептически поджав губы, Гермиона хотела ответить «если только ты сможешь заставить меня кричать», но подавилась готовыми сорваться с ее губ словами, когда его член вошел в ее тело одним резким движением. Гермиона зажмурилась и напряглась, но Малфой неторопливо отодвинулся и сделал несколько медленных толчков. Она приоткрыла глаза, удивленная его неожиданной осторожностью. Но, похоже, Драко просто дал ей время привыкнуть к нему, потому что спустя минуту его ладони впились в ее бедра, и он начал вбиваться в ее тело в безумном темпе. Чтобы иметь какую-то опору, Гермиона потянулась рукой к краю стола, задев стопку папок, которые разлетелись по всему кабинету. С каждым резким движением бедер Драко она вскрикивала, с трудом успевая сделать вздох. Предметы на столе подскакивали в такт движениям их тел, и вскоре светильник с громким лязгом свалился на пол. Ощущения были приятными, но на грани боли, и Гермиона не была уверена, нравится ли это ей. Для нее это было неизведанной территорией. Жесткий секс в необычной позе был тем, что она втайне хотела бы попробовать, но боялась даже заикнуться об этом Рону, чтобы он не посчитал ее сумасшедшей или больной. Он все делал осторожно и исключительно в постели, словно она была фарфоровой статуэткой, и Гермиона не могла не сравнивать его с Драко просто потому, что в ее памяти Рон был ее единственным партнером. Ее собственные стоны вторили пошлым звукам столкновения их тел. Когда Гермиона готова была взмолиться, чтобы Драко сбавил этот бешеный темп и дал ей передышку, он сам убирал руку с ее шеи, которой прижимал ее к столу, проскользил пальцами по ее позвоночнику к пояснице и замедлился. С облегчением вздохнув, Гермиона прислонилась щекой к столу и закрыла глаза, но вскинулась, когда рука Малфоя перестала стискивать ее бедро и нащупала клитор. Кажется, он решил позаботиться о том, чтобы и ей было хорошо. Замычав, поскольку неосознанно прикусила нижнюю губу от усилившегося удовольствия, Гермиона с радостью сосредоточилась на нарастающем напряжении в теле. Черт возьми, она не помнила, когда в последний раз испытывала оргазм во время секса. Почти всегда, когда Рон заканчивал и робко спрашивал «ты… все?», она натянуто улыбалась ему и лгала со словами «да, все было замечательно», чтобы не задевать его хрупкое мужское эго. Он и так был жутко в себе не уверен. Скажи она что-то не то, то он бы замкнулся в себе, и о сексе можно было бы забыть. Гермиона даже думала, что проблема кроется в ней. Что это она не умеет расслабляться в том числе и в постели, поскольку слишком зажата и скована для полноценной разрядки. В отчаянии она штудировала книги о сексе в попытке решить «свою» проблему и даже не задумывалась, что все дело в неподходящем мужчине. Оказалось, неуверенный в своем праве на секс с ней лучший друг, которого ей приходилось вести за руку, не лучший кандидат для воплощения тех фантазий, которые бурлили в ней под слоем льда в ожидании, когда найдется кто-то, способный до них добраться. Она блуждала в этих размышлениях, тая от сладких прикосновений пальцев Драко к ее клитору, но очнулась, когда он внезапно нарастил темп. Толчки снова стали резкими и яростными. По его дыханию и задушенным стонам Гермиона догадалась, что он приближается к оргазму, и обернулась через плечо, чтобы увидеть его лицо. Его глаза были блаженно прикрыты, губы сжаты, а мышцы на руках и животе напряжены до предела. Словно почувствовав ее внимание, Драко открыл глаза, и они сцепились взглядами, пожирая удовольствие в чертах друг друга. Еще несколько диких толчков, и его глаза зажмурились, голова запрокинулась, а из горла вырвался хрип. Гермиона разочарованно простонала, когда он замер в ней, кончая, отчего ее собственный и уже приближающийся оргазм стал отступать. Повернувшись вперед и прислонившись лбом к многострадальному столу, Гермиона мысленно прокляла получившего свое Драко, в то время как она осталась ни с чем. Но вместо того, чтобы выйти из нее, он вдруг продолжил уже неторопливые толчки и возобновил движение пальцев на ее клиторе. — Это не… Она хотела сказать, что это не обязательно, но вместо слов из ее рта вырвался непроизвольный стон. Наклонившись к ней и соприкоснувшись грудью с ее спиной, Драко стал целовать ее шею и плечи, продолжая настойчиво доводить ее до пика. Гермиона и так была близка к разрядке, когда он кончил, и ей потребовалась лишь пара минут, чтобы взорваться долгожданным оргазмом со стоном, больше похожим на протяжный гортанный крик. Они оба обмякли, восстанавливая сбившееся дыхание. Драко был слишком тяжелым, но он понял это, когда она зашевелилась под ним, и отодвинулся. Выйдя из ее тела, он надел брюки, а Гермиона в это время попыталась соскрести себя со стола и поморщилась от ноющей боли внизу живота. Ноги все еще были ватными, и она покачнулась, но Малфой поймал ее за талию и притянул спиной к себе, целомудренно поцеловав в плечо. — Ты в порядке? — Да, насколько это возможно после того, как тебя взяли на жестком столе, — ответила Гермиона со слабой улыбкой и поняла, что сорвала голос. — Ты сумасшедший, Малфой. Ты заставил меня заняться сексом в магазине твоей бывшей, в ее собственном кабинете. — Заставил? — хмыкнул он, выпустив ее, чтобы они привели себя в порядок. — Так ты была против? Мне так не показалось. — Пошел к черту. Когда они сняли чары с кабинета и открыли дверь, то увидели сидящего на верхней ступеньке лестницы Гарри. Он обернулся на них с убитым видом и вздохнул. Гермиона поняла, что он догадался, чем они занимались в запертом кабинете, и ее лицо загорелось от стыда. — Гарри, это не… — Малфой, я знал, что ты ублюдок, но чтобы заставить меня представлять, как ты занимаешься сексом с моей подругой детства… Это уже слишком, ты знаешь? — Я смотрю, ты уже проблевался, — не слишком вежливо отозвался Драко, обняв смущенную жену за поясницу. — Воспоминания вернулись? — Да. Мужчина в черном пальто и шляпе подловил меня возле Министерства, когда я вечером возвращался домой. Я не разглядел его лица. Он просто вторгся в мою голову, пролистал кучу воспоминаний, а потом подправил их, скрыв от меня нашу встречу. Гермиона напрочь забыла о своем недавнем смущении и переглянулась с помрачневшим Драко. — Снова он. Этот Ворон, который нам помогает. Но тогда зачем он украл «Сердце тьмы»? — Помогает вам? — изумился Гарри. — Но ты же говорила, что они действуют против вас. — Как выяснилось, кто-то из Воронов оказался в их числе по нашей просьбе и скрыто помогает нам, но он не может выдать себя. Это рискованно. — «Сердце тьмы» у него. — Драко не слушал их, размышляя вслух. — И он оставил тебе свою перчатку, а в письме ты обозначила, что он даст знать, когда захочет, чтобы его личность открылась. Думаю, этот Ворон хочет, чтобы мы его нашли. И нам придется это сделать, если мы хотим вернуть себе «Сердце тьмы». Пришла пора сорвать маски.