На ощупь в темноте

Уронив пергамент на колени, Гермиона откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза, которые пекло от перенапряжения. Перевод манускриптов, скопированных из архива Воронов благодаря Тео, был почти завершен. Дафна и Блейз проделали большую часть работы, а Гермионе оставалось лишь довести ее до завершения. Описываемый в манускриптах древний ритуал «возрождения» был сложным в исполнении и требовал высокого уровня магического мастерства. Справится ли она? Разлепив отяжелевшие от недостатка сна веки, Гермиона устремила взгляд на Драко. Погруженный в искусственную кому, он неподвижно лежал в постели — бледный, с безмятежным лицом и падающими на лоб светлыми прядями. Отложив пергамент на журнальный столик, Гермиона подошла к кровати и села у ног Драко. Ее ладонь сжала холодную руку мужа, лежащую поверх одеяла. — Все будет хорошо, — скорее самой себе, чем ему, прошептала Гермиона и свободной рукой смахнула волосы с его лба, нежно зачесав их назад. — Я верну тебя. Настенные часы показывали 3:13, и Гермиона вспомнила, что не ела с самого утра. Тело казалось легким и невесомым от слабости, а по желудку прокатывались болезненные спазмы. Организм требовал пищи. Отпустив ладонь Драко, она поднялась и вышла из малой гостиной, превращенной в спальню. В столовой горели свечи, и заглянувшая в нее Гермиона увидела сидящую прямо на полу Нарциссу. Будучи в длинном платье из черного атласа, которое надела еще в день похорон, она поджала под себя ноги и прислонилась виском к оконной раме. Ее невидящий взгляд был направлен на сад за стеклом. В руке у Нарциссы, лежащей на коленях, был зажат бокал с чем-то, по цвету напоминающим огневиски. — Почему вы не спите? — Гермиона неторопливо направилась к свекрови. — И где вы нашли алкоголь? Утром я уничтожила все бутылки. — Не все, — меланхолично ответила Нарцисса, так и не повернув головы. — В кабинете Люциуса была спрятана еще одна. В нижнем ящике стола. Со вздохом Гермиона опустилась на ковер рядом с ней, откинувшись спиной на противоположный край оконного проема. — Ты не обязана со мной нянчиться, — с несчастной улыбкой произнесла Нарцисса, когда молчание затянулось. — Вы — моя семья, как и Драко со Скорпи, — сурово возразила ей Гермиона. — К тому же, Люциус завещал мне заботиться о вас. Я знаю, как тяжело вам пережить его утрату. Вы столько лет были с ним в браке и любили его. Но я хочу, чтобы вы помнили — вы не одна. Драко скоро поправится, и мы вызволим Скорпи из рук Воронов. Я ни перед чем не остановлюсь. Нарцисса долго ее рассматривала с непроницаемой маской на лице. — Ты сочтешь меня сумасшедшей, если я скажу, что в Скорпи намного больше от тебя, чем от Драко? Не уловив направления ее мысли, Гермиона вопросительно приподняла брови. — Хотите сказать, эта тьма в нем от меня? — Нет, я не про его магию, хотя и здесь есть, о чем подумать. — Нарцисса снова повернулась к окну, и ее губы украсила тоскливая, но любящая улыбка. — Драко в детстве был нежным и послушным мальчиком. Он боялся строгого отца и прятался за меня, когда Люциус его отчитывал. Ему нравилось обниматься, он часто засыпал у меня на руках, а когда вырос, то любил лежать у меня на коленях, пока я перебирала его волосы. Мы часто гуляли вдвоем в саду. Ребенком Драко цеплялся крохотными пальчиками за мою руку, а я рассказывала ему истории и сказки. Спустя годы уже я держалась за его локоть, пока он шел и рассказывал мне о делах в Хогвартсе. Драко любил собирать для меня цветы во время прогулок. Нелепые букеты из всего подряд — ромашки, колокольчики, васильки. Но никогда не трогал цветы в моей оранжерее, зная, как я ими дорожу. Я сохранила все его букеты. Сотни букетов. Засушила их и спрятала в сундуке, который остался в Малфой Мэноре. Гермиона молча слушала ее, без труда представив себе улыбчивого и ласкового мальчика с платиновыми волосами и ямочками на щеках, которого тайком от мужа баловала Нарцисса. Правда, этот образ совсем не вязался с тем, как вел себя Драко в Хогвартсе. Разумеется, Нарцисса была мало знакома с этой его стороной, а еще она души не чаяла в сыне и потому идеализировала его. — У него всегда было чувствительное сердце. И такая глубокая привязанность к семье. Драко боготворил меня и почитал отца несмотря на всю черствость Люциуса. В школе он был кичливым и задиристым, но это наследие Люциуса, вбившего ему в голову чистокровную идеологию. А потом началась война. Приказ убить Дамблдора взамен на наши жизни мучил Драко куда сильнее, чем мог бы, из-за его мягкого характера. Он ломал себя ради спасения семьи. Годами. И превратился в того, кем стал сейчас. Из-за использования темной магии Драко стал тем, кого из него старательно лепили — убийцей. Нарцисса сделала паузу, помрачнев от тяжелых воспоминаний о войне. — Послевоенное время было самым трудным, что я пережила. Одиннадцать раз он пытался покончить с собой. Одиннадцать. Возможно, ген вейлы проснулся в нем только потому, что его тело стремилось выжить, тогда как разум жаждал смерти из-за чувства вины. У него обострились инстинкты, повысились физические возможности и скорость реакций. Тело взбунтовалось против него. Одно его мучило — разлука с истинной парой в твоем лице. К счастью, вы нашли путь друг к другу, и мой сын выжил. Он справился. Но весь этот путь не был его выбором. Драко никогда не был тем, кто готов на безрассудное геройство. Он никогда не хотел убивать. Не хотел быть тем, на ком лежит ответственность. Его попросту заставили. И теперь посмотрим на тебя, Гермиона. От последних слов впавшая в ступор Гермиона очнулась. — На меня? — Маглорожденная девочка, которая становится умнейшей ведьмой своего поколения, а после делает стремительную карьеру в политике и лишь из-за происков врагов теряет возможность возглавить Министерство. Я не преувеличу, если скажу, что наиболее весомый вклад в победу сделала именно ты, а не Гарри Поттер. Дожил бы он до решающего момента, до исполнения своего предназначения, если бы тебя не было рядом все эти годы? — Мне уже говорили это, — усмехнулась Гермиона, припомнив свой визит в Косую аллею вскоре после пробуждения из комы. — Олливандер рассуждал о том, почему Драко выбирают палочки с сердцевиной в виде волоса единорога — самые светлые палочки, служащие чувствительным и преданным людям. Меня же выбирают палочки с сердечной жилой дракона — наиболее склонные к темной магии, нестабильные и подходящие для магических дуэлей из-за превосходящей силы заклинаний. Казалось бы, абсурд. Я знаю, что решительна и амбициозна. Глупо это отрицать. Я хочу быть лучшей во всем, что делаю. Мне нравится власть. И я получаю ее, не пытаясь себя переделать. Это то, какая я есть. Люди либо считаются со мной, либо я убеждаю их это делать. Но не может же это означать, что Скорпи унаследовал тьму именно от меня? — Кто знает? — пробормотала Нарцисса с рассеянной улыбкой. — Темная магия, изменившая Драко, возможно, нашла место в Скорпиусе потому, что он показался ей подходящим вместилищем? Сильным, склонным к подчинению окружающих и честолюбию, как и ты. Тем, кто сумеет ей воспользоваться. Драко никогда не хотел власти и признания, но ты хотела. В тебе есть этот огонь, Гермиона, а Драко… Он лишь сломленный войной мужчина, который собирал для матери полевые цветы и был доволен своей тихой и спокойной жизнью в кругу семьи. Обдумывая ее предположение, Гермиона свела брови. Далеко не со всем она была согласна. Будь Драко таким мягким, каким его описывала Нарцисса, ей бы удалось подчинить его. Но вместо этого он оказался единственным, кто сумел усмирить ее, и не позволил взять шефство в браке. Возможно, его преданность семье и стремление любой ценой защитить близких исказились на войне, обретя форму тотального контроля за каждым шагом родных с оправданием, что все это для их же блага? — Я собираюсь провести один древний ритуал египетских жрецов, который восстановит организм Драко намного раньше, чем он сам поправится. — Это опасно? — насторожилась Нарцисса. — Я не могу предвидеть последствий. — Тогда стоит ли рисковать? — Без него я не справлюсь, — сдавленно прошептала Гермиона и опустила голову. — Я могу вести расследование в одиночку, могу организовать для него побег из Азкабана, но одной сражаться с кем-то вроде Воронов — это уже слишком. Друзья согласились мне помочь, но я не хочу тащить их за собой в пекло. Это не их битва. Нарцисса больше ничего не сказала, но в ее тонких чертах поселилась тревога. — Я, пожалуй, отправлюсь спать. — Оставив стакан с огневиски на полу, она встала. — Тебе тоже стоит отдохнуть. — Только закончу перевод манускриптов с описанием ритуала, — устало улыбнулась Гермиона. — Доброй ночи.

***

— Это… жутко. Гермиона бросила в кипящий котел сушеные листья мандрагоры и повернулась к рабочему столу, на котором в идеальном порядке были разложены пергаменты, ингредиенты для готовящегося зелья и разделочная доска с ножом. Пожар почти не затронул подземелье, где располагалась лаборатория. — Что именно показалось тебе жутким, Даф? — саркастично воскликнула Пэнси, просматривая пергамент с переведенным описанием ритуала. — Использование живого сердца или текст заклинания в двадцать дюймов, который нужно будет зачитать? Дафна, Пэнси и Джинни присоединились к Гермионе в лаборатории, пока Гарри, Блейз и Тео отправились проверить адрес, который они узнали из воспоминания Андромеды. Похоже, у нее было очень мало времени. Все, что они увидели в омуте памяти, это то, как испуганная Андромеда, слыша из своей спальни приближающиеся шаги, выписывает палочкой буквы в воздухе, складывающиеся в адрес, а после заставляет их исчезнуть. На этот раз Гарри не позволил Гермионе составить ему компанию, в качестве причины назвав необходимость подготовки к сложнейшему ритуалу «возрождения» Драко. — Где мы возьмем живое сердце? — поморщилась Джинни. — Не хотите же вы сказать, что нам придется… — Кого-то убить? — Дафна изогнула изящную бровь. — Ну, разумеется. Ты забыла, с кем имеешь дело? Слизеринцы ради цели готовы на любую мерзость. — Гермиона не слизеринка, — недовольно фыркнула Джинни. — Мнения по этому вопросу расходятся, — ухмыльнулась Пэнси, заправив за ухо короткую черную прядь. — Драко уверен, что ее не распределили в Слизерин по ошибке. — О, я слышала эту шутку. — Джинни закатила глаза. — Вы просто хотите присвоить ее себе. Но эта «умнейшая ведьма столетия» принадлежит Гриффиндору. Так что уберите от нее свои алчные ручонки. — Она и сама не прочь сменить круг общения, — парировала Пэнси. — Ее выбор мужа прямо об этом говорит. — И правда. Гермиона заарканила мужчину, который вам обеим оказался не по зубам. С такой задачей справится только настоящая гриффиндорка. Пэнси и Дафна помрачнели, наградив уязвленными взглядами самодовольную Джинни, привыкшую говорить все, что думает. — Вы закончили обсуждать меня в моем присутствии? — чопорно осведомилась Гермиона, нарезая дурнопахнущие водоросли. — Лучше помогли бы. Ее слова пропустили мимо ушей. Гермиона поняла, что возиться с вонючими водорослями никто, кроме нее, не собирается. Просто прекрасно. — Так как мы раздобудем живое сердце? — как ни в чем не бывало спросила Джинни. — Возьмите мое, оно мне уже ни к чему, — угрюмо пошутила Пэнси. — Безнадежно разбито. — Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? — полюбопытствовала Дафна, подперев рукой подбородок. — После того, как меня дважды бросили ради других? Да будут прокляты все мужчины, я больше ни одному не поверю. Продолжая свое занятие, Гермиона усмехнулась, как и все остальные. — А что насчет женщин? — кокетливо подразнила бывшую однокурсницу Дафна. — Это что, предложение? — ей в тон ответила Пэнси, и все дружно закатились от смеха. — Вы обе не замужем. — Джинни весело посмотрела на двух слизеринок. — Не верю, что дело в отсутствии кандидатов. Гринграсс, Забини с тебя глаз не сводит, причем еще со школы, а ты, Паркинсон, могла бы уже дать Нотту шанс высказаться. Рядом с тобой он выглядит так, словно с трудом держит в себе много лет назад заготовленную речь. — О, наша Дафна хранит обет верности мужчине, который без сожалений бросил ее, случайно обнаружив ее дневник с любовными излияниями в его адрес. — Пэнси безжалостно улыбнулась. — Кто вообще ведет дневник в шестнадцать лет? Гермиона с укором на нее посмотрела, а Дафна побледнела и опустила глаза на стол. — И кто же это? — не заметив заминки, жадно поинтересовалась Джинни. — Тот же, кто первым разбил Пэнси сердце. — Дафна не удержалась от ответного выпада. — Впрочем, не только в этом он был первым. — Малфой? — ужаснулась Джинни и покосилась на невозмутимую Гермиону. — Ты знала? — О чем? Что он спал с Пэнси и Дафной, а помимо этого еще с половиной школы? Да, он мне рассказал. — И тебя это не волнует? — С чего ей волноваться? — хмыкнула Пэнси. — Она прекрасно знает, что Малфой принадлежит ей до гроба и никуда от нее не денется. Эта девчонка охренительно везучая, а мы еще над ней издевались в школе. Помнишь, Даф? — Было дело, — пожала плечами Гринграсс. — Кто тогда знал, что Малфой предпочтет ее нам? — Эта ситуация — полнейший сюр, — заключила Джинни, поморщившись. — Вы все трахались с Малфоем и при этом мило общаетесь! — Все станет еще хуже, если я скажу, что целовалась с Поттером. — Пэнси с коварной усмешкой оперлась локтями на рабочий стол. — Что?! — Джинни выпучила глаза, а Дафна с Гермионой озадаченно переглянулись. — Только не убивай меня, пожалуйста. — Пэнси выставила перед собой раскрытые ладони. — Это было под влиянием момента и алкоголя. — Когда? — зло прищурилась Джинни, наклонившись вперед. — Еще до вашей свадьбы, так что не спеши впадать в истерику. Лето после войны, восстановление Хогвартса, помните? Я была на принудительной отработке, которую мне назначили после суда, а Поттер и вы все, наши всенародные герои, участвовали в реставрации на добровольных началах. Вы с ним тогда поссорились, как я поняла из его пьяных бормотаний. А я сама была одна и в полном раздрае. Мы встретились на Астрономической башне, пожаловались друг другу на дерьмо в своих жизнях, одолели одну бутылку на двоих и… — И?! — потребовала продолжения раскрасневшаяся от негодования Джинни. — И поцеловались, — слишком скованно закончила Пэнси. — Это все? — с подозрением уточнила Джинни. Молчание. — О, я убью его! — прорычала Джинни. — Что еще было?! — Глубокий петтинг, — призналась Пэнси и закусила нижнюю губу. Дафна прикрыла рот ладонью, как это делают шокированные непристойностями светские дамы, а Гермиона нахмурилась. Гарри никогда об этом не рассказывал. Он что, изменял Джинни? Был ли это единичный случай? — Ты дрочила ему? — допытывалась Джинни. — Ну, не только, — вздохнула Пэнси. — Ты оставишь меня в живых, если я признаюсь, что с его стороны была попытка орального секса? Неудачная. Минуты две. У него невовремя включилась совесть. То есть… э-э, как раз вовремя. Мы не перешли черту, полноценного секса не было. Он сбежал. И после этого мы больше никогда не общались. У нас негласная договоренность — ничего не было. Только я нарушила ее, дементор знает зачем, и теперь Поттер меня прибьет. Джинни закрыла пунцовое лицо ладонями. — Вот тебе и Избранный, — хохотнула потрясенная Дафна. — Он отлизал Паркинсон на Астрономической башне! — Фу, пожалуйста, — скривилась Гермиона. — Я не хочу знать такие вещи о своем лучшем друге. — Ты же ничего не хочешь мне рассказать? — процедила Джинни, убрав ладони от лица и пригвоздив ее взглядом. — Гарри мне как брат, — оскорбленно заявила Гермиона, но почему-то потупилась. — О-о, — понимающе протянула Дафна и стала слезать со стула. — Я спрячусь, пожалуй. Вот-вот рванет. — Гермиона. — Джинни требовательно смотрела на подругу, надеясь, что не услышит ничего, что окончательно разобьет ей сердце. — Если для тебя хоть что-то значит наша дружба в прошлом, ты расскажешь правду. Что-то было? — Это ерунда, — затараторила Гермиона как всегда, когда волновалась. — И даже не стоит внимания. Я не придала этому значения. На пятом курсе мы как-то раз болтали о Сириусе в общей гостиной. Гарри был расстроен, и я подсела на подлокотник его кресла, чтобы обнять. Гарри обнял меня в ответ, но я съехала по обивке ему на колени. Мы не смутились, потому что между нами никогда не было влечения. Но в тот раз… я кое-что почувствовала под своими бедрами. — У него на тебя встал?! — с недоверчивым весельем воскликнула Пэнси и гортанно рассмеялась. — Бросьте, ему было пятнадцать! — вступилась за друга Гермиона. — Период полового созревания и все такое. Это было… непроизвольно. И такого больше никогда не повторялось. Я клянусь. — Она права в общем-то, — поддержала ее Дафна, сочувственно смотря на Джинни, в гневе расхаживающую по лаборатории. — В пятнадцать мальчики могут возбудиться даже от фантазий о профессоре Спраут, зажавшей их в углу теплицы своей необъятной грудью. Пэнси изобразила рвотный позыв, и это вызвало общий смех, что разрядило атмосферу. — Кстати, Поттер заглядывается на мою задницу, — поделилась Дафна с серьезным видом, будто предупреждала, а не пыталась уколоть. — Он что? — остановившись, с холодной яростью переспросила Джинни. — Это правда, — с сожалением сказала Гермиона, закончив с водорослями и очистив магией руки. — Я сама видела, как он пялится на ее ноги. Это меня удивило. Джин, у вас точно все нормально? Джинни нахмурилась и со вздохом заправила волосы за уши. — Не знаю, я… Я думаю, что-то не так. После рождения Альбуса все немного изменилось. Он стал пропадать на работе с утра до вечера. Я его едва вижу — на завтраке и когда он заваливается ночью в кровать, чтобы отрубиться через минуту. Мы почти не разговариваем, понимаете? — Дерьмово, — вынесла вердикт Пэнси. — Сколько раз в неделю? Джинни сначала не поняла, о чем она, а потом со вздохом ответила: — Хорошо, если раз в две недели. Он говорит, что устает на работе. Пэнси изумленно приподняла брови, а Дафна поджала полные губы. — У него кто-то есть, — уверенно заключила Пэнси. — И пропадает он не всегда на работе. Поверь мне. — О, ты не можешь знать этого наверняка! — попыталась спасти ситуацию Гермиона. — Зачем мы вообще затеяли этот разговор о Гарри? Я не думаю, что… — Я давно подозревала, — огорошила ее Джинни своим грустным признанием. — Несколько месяцев назад я нашла светлый волос на его мантии. А неделю назад он поздно вернулся с работы, и от него пахло женскими духами. Он сразу же отправился в душ и очистил одежду, но я это заметила. Гарри сказал, что он утешал жену погибшего на рейде подчиненного. — Ну и отмазки, — насмешливо протянула Пэнси. — Не делай вид, что все в порядке. Поговори с ним. — Я не хочу разрушить наш брак. Я люблю его. — Ну, то, что происходит сейчас, явно не лучший вариант. — Гермиона? — с надеждой посмотрела на нее Джинни. — О, нет-нет-нет, не втягивай меня в это! — Гермиона замахала руками. — Джин, пожалуйста, я… — Он тебе доверяет. Ты — его лучшая подруга. Поговори с ним. Просто узнай, что он чувствует, есть ли у него кто-то. Постоянная любовница или он просто снимает кого-то на одну ночь. Я теперь не успокоюсь, пока не узнаю. — Поговори с ним сама, Джин. Это ваши отношения. — Я поговорю, но будет проще, если ты подготовишь почву. Ты можешь сделать это ради… не ради меня, а ради самого Гарри? Может, у нас еще есть шанс все исправить. У нас трое детей! Зажмурившись, Гермиона на выдохе опустила руки по швам. — Я пожалею об этом, но ладно. Я поговорю. А теперь вернемся к ритуалу. Крововосполняющее зелье, которое нужно будет дать Драко после, готово. Осталось лишь раздобыть живое сердце, чем обещал заняться Тео, и можно будет приступать. — Откуда Тео его возьмет? — нахмурилась Пэнси. — Лучше нам не знать, — отмахнулась Гермиона. — Ты, кажется, хотела для начала провести ритуал на животном? — напомнила Дафна с беспокойством в голосе. — Все же лучше проверить, какие могут быть последствия для Драко. — Да, ты права. Гермиона трансфигурировала две банки из-под водорослей в крыс и обездвижила обеих. Палочкой она отрезала одной из крыс обе лапы и остановила начавшееся кровотечение. — Салазар. — Дафна побледнела и отошла в другой угол лаборатории. — Я не буду на это смотреть. — Итак, я начинаю, — выдохнула Гермиона и, направив палочку на раненую крысу, стала читать текст заклинания с пергамента. Свечи замерцали от мощной магии, а Гермиона чувствовала, как с каждым произнесенным словом заклинания утекают ее силы. Ритуал требовал концентрации и расходовал много энергии. Прервавшись в нужном моменте, Гермиона при помощи магии вскрыла грудную клетку второй крысы, осторожно извлекла еще бьющееся сердечко и, направив на него палочку, закончила читать заклинание. Сердце перестало биться, а огни свечей больше не колыхались. Лишившаяся лап крыса запищала, и вот отрезанные конечности медленно восстановились. Животное перестало визжать, и Гермиона проверила его с помощью Диагностических чар. Изучив диаграмму, она облегченно улыбнулась. — Сработало. Крыса полностью здорова, и, более того, у нее лучшие физические характеристики, какие только можно представить. В этот момент в лабораторию вошла взволнованная Нарцисса и, заметив мертвую крысу на столе, поморщилась. Излеченная крыса спрыгнула со стола и спряталась под диваном. — Мужчины нашли Андромеду и Тедди в том доме, адрес которого она указала в воспоминании. Она не хочет говорить ни с кем кроме тебя, Гермиона. Все поспешили покинуть лабораторию, и в установившейся тишине крыса выползла из-под дивана. Проделав обратный путь до стола, она прыгнула на невиданную для себя высоту, приземлившись на стул, а с него залезла на стол. Приблизившись к мертвому сородичу, она обнюхала окровавленное тельце и начала с аппетитом пожирать его. Ее глазки зловеще сияли алым.