На ощупь в темноте

— Надеюсь, ты сможешь меня понять. На прощение я даже не надеюсь. Гермиона ничего на это не ответила, продолжив смотреть на спину Андромеды, застывшей у окна в столовой. Нарцисса взялась присмотреть за Тедди, а остальные, кроме Гарри, покинули поместье по просьбе Гермионы. Поттер остался, поскольку переживал за крестника и хотел лично убедиться в том, что он в порядке. Также именно его, своего лучшего друга и обученного аврора, Гермиона попросила помочь ей в проведении ритуала «возрождения». Гарри показался ей наиболее ответственным и подготовленным к подобного рода рискованным мероприятиям. — Я не хотела, чтобы все это случилось… — начала свой рассказ Андромеда. — Я была так счастлива помириться с Цисси спустя столько лет оторванного от семьи существования. Когда родился Скорпиус, мне была доверена эта тайна как члену семьи. Вынужденно, поскольку мне пришлось помогать тебе при родах — целитель мистер Шепард-старший нуждался в помощи. Люциус и Цисси были вынуждены присутствовать на торжестве, а Драко… В тот момент трудно было добиться от него хоть каких-то сознательных действий. Неподготовленных мужчин роды очень пугают. Он держал тебя за руку и пару раз чуть не потерял сознание. — Голос Андромеды повеселел на этих словах. — Цисси сама взяла с меня Непреложный Обет, как я уже упоминала. А поскольку я, как и мой племянник Драко, природный окклюмент, на мой счет вы были относительно спокойны. Никто не мог пробраться в мою голову и вытащить секреты из памяти. — Но что в отношении других хранителей тайны? — озадачилась Гермиона. — Пэнси, Блейз, Джинни. Они не окклюменты. Непреложный обет не позволяет им рассказывать о Скорпиусе с разными оговорками, ибо они могут умереть, но это не защищает их разум от вторжения при помощи легилименции. — О, Гермиона, ты себя недооцениваешь. — Андромеда обернулась на нее с проблеском усмешки на таких же красивых губах, как у Нарциссы. — Ты долго изучала магические сделки и отыскала в архивах Отдела тайн улучшенный непреложный обет, нарушение клятв которого не только несет риск смерти. Эти чары блокируют в разуме все, что связано со сделкой. Вот, почему обет с меня взяла Нарцисса, а не ты — в отношении меня такие меры были излишними. — Хорошо, продолжайте. — Мы уже говорили о том, что в марте две тысячи восьмого года ты пришла ко мне с просьбой сохранить для тебя письмо, поскольку одним из вариантов в твоем плане было применение Обливиэйта. Почему именно я? Я — окклюмент, и ты знала, что наш разговор гарантированно останется конфиденциальным. Когда вы с Драко появились на моем пороге месяц назад, я знала, что ты догадалась о моей осведомленности и пришла за ответами. Я выполнила твою просьбу, вручив тебе письмо. И на следующее утро вы с Драко отправились дальше. Я знала, что в летнем домике Блэков вы найдете проход в это поместье. Но рассказывать о местонахождении Скорпиуса или о способе перемещения во Францию не могла из-за данного обета. — Тогда как Вороны оказались здесь? — Гермиона в нетерпении ждала получения ответов. — Они пришли вскоре после вашего ухода. Спустя несколько дней. Трое в черных мантиях и золотых масках. Я не знаю, как они выяснили, что накануне вы были в моем доме. — У меня есть теория. Помните, я попросила вас отправить послание Гарри? Он его не получал, но от его имени пришел ответ с объяснением о невозможности встречи в тот вечер. Вероятно, послание перехватили Вороны. Просьба в нем была зашифрована, но они могли заинтересоваться этой секретностью в свете того, что мы в этот же день вернулись в Англию и засветились в порту. Не понимаю только, почему они не явились в ваш дом в тот же вечер и не попытались нас схватить. — Вы тогда еще не знали о Скорпиусе, а значит, им нечего было забрать из твоей памяти. — Что Вороны от вас хотели? — Они хотели найти путь к Скорпиусу. И каким-то образом поняли, что пропускным пунктом является летний домик Блэков. Возможно ли отследить аппарацию? Теперь я сомневаюсь, что нет. Но, видимо, Вороны не смогли преодолеть защиту зеркала-портала. Вот, зачем им понадобилась я. Сложить два и два просто. Вы пришли в мой дом, а после отправились в имение моей семьи и воспользовались порталом. Легко предположить, что информацию, как это сделать, вы почерпнули именно у меня. Андромеда со вздохом отвернулась от окна, за которым накрапывал дождь, и села за стол напротив Гермионы. — Испугавшись вторжения в дом, я оставила для вас воспоминание с адресом одного из старых домов Блэков в Ноттингеме с наложенным на него Фиделиусом. Чтобы вы нашли нас, когда поймете, что мы с Тедди пропали. Я думала, что успею аппарировать туда вместе с Тедди, но Вороны оказались проворнее. Они схватили Тедди. Я боролась, но меня ранили. Они очень умелые маги. Такого мастерства я никогда не встречала. Гермиона помрачнела, примерно представив, что было дальше. — Они шантажировали вас жизнью внука? — Да, — печально подтвердила Андромеда. — Я говорила им, что не могу выдать ваши тайны из-за данного непреложного обета, но им это и не нужно было. Они лишь хотели преодолеть защиту портала, который мог пропустить либо чистокровного Блэка, либо волшебника, никогда не использовавшего темную магию. Они перенесли меня в летний домик Блэков и заставили перевести их троих через портал. Когда защита Фиделиуса на этом поместье была взломана, они, вероятно, призвали Воронов рангом пониже. Я вернулась к Тедди, и мы укрылись по тому адресу, который я вам оставила. Вряд ли Вороны считали, что от меня еще чего-то можно добиться, но я не хотела рисковать. — Если бы я не отправила то послание Гарри… — посетовала Гермиона, отвернувшись. — Мне следовало быть осторожнее. Почему я не подумала, что послание могут с легкостью перехватить? Даже зашифрованное оно многое раскрывало. — Ты не могла знать, что все так получится, — сочувственно отозвалась Андромеда. — И это по моей вине погиб Люциус, Драко оказался при смерти, а Скорпиуса похитили. Я так испугалась за Тедди. Гермиона, внук — все, что у меня осталось. Я потеряла Теда и Дору. И поклялась, что сделаю все для того, чтобы уберечь Тедди от беды. — Понимаю. — Гермиона кивнула и протянула руку через стол, сжав ладонь женщины. — Не корите себя. Подумав о других случаях, как она думала, предательства, Гермиона решила все прояснить. — Значит, Вороны сами поняли, что мы нашли Скорпиуса, проследив за нашим перемещением в летний домик Блэков и догадавшись, что мы воспользовались зеркалом-порталом. Но этот дом защищен родовой магией. Только Блэки и члены их семей могут попасть внутрь. Похоже, Вороны как-то выяснили, что в доме спрятан портал. Может, они могут каким-то образом считывать энергию волшебных объектов? Я не удивлюсь, если и для этих целей у них имеется артефакт. Несколько дней они медлили. Учитывая их самоуверенность, рассчитывали быстро решить эту проблему? Потому они и напали на нас, когда мы с Драко показались в Лютном переулке. Надеялись, что вытащат из моего разума тайну местонахождения Скорпиуса, и тогда им не придется ломать голову с порталом. Но потерпели неудачу и уже тогда явились к вам. Не было никакого предателя, а я подозревала всех вокруг. Со вздохом разъединив их руки, Андромеда встала. — Если ты не против, я хотела бы побыть с Цисси. — Да, разумеется. Ваша поддержка будет весьма кстати. Она тяжело переживает случившееся.

***

— Ты уверена, что это необходимо? — Гарри, я не смогу вызволить сына без помощи Драко, а время поджимает. — Почему нет? Мы… — Кто «мы», Гарри? У вас с Джинни трое маленьких детей — я просто не могу просить вас рисковать собой. Блейз, Дафна и Пэнси мало чем могут помочь — они никогда не участвовали ни в чем подобном и не умеют сражаться. Остается Тео, но он не может себя скомпрометировать — он дал клятву Воронам и умрет, если ее нарушит. — Думаешь, один Малфой заменит нас всех? — Ты не видел его в бою. Гарри замолчал, наблюдая за приготовлениями к ритуалу. Драко, обнаженный по пояс, лежал на удлиненном магией рабочем столе в лаборатории. Рядом с его головой стоял ящик, в котором лежало замороженное заклинанием человеческое сердце. Тео наотрез отказался говорить, как его раздобыл, а Гермиона не стала изводить себя мыслями о том, что ему пришлось кого-то убить. Все ее внимание занимал предстоящий ритуал. — Что я должен делать? — явно нервничая, спросил Гарри. — Просто будь настороже. Я не знаю, как много сил у меня отнимет ритуал. Если я почувствую истощение и не смогу продолжать, ты закончишь читать заклинание. Оно на латыни — ты справишься. — Черт. — Гарри взлохматил волосы пятерней. — Этим ритуалом пытались оживить мумий. По-моему, это дерьмовая затея, Гермиона. А если твой муж станет блядским Имхотепом? — Ты ругаешься как сапожник, Гарри, — поморщилась Гермиона, выписывая какой-то черной мазью иероглифы на груди Драко. — Я провела опыт над крысой. Она выздоровела и продемонстрировала лучшие из возможных физические характеристики. — Мумия тоже имел сверхчеловеческие физические характеристики. Регенерация повреждений, иссушение человека одним прикосновением и призыв мертвецов. А та песчаная буря с его лицом, помнишь? — Еще хоть одно упоминание этого глупого фильма, и я сама превращу тебя в мумию. — Гермиона прервалась и указала на него грязным пальцем. — О, еще жуки-скарабеи! Забираются под кожу и… — В него полетела чашка с загадочной мазью, но благодаря отработанным рефлексам Гарри поймал ее в паре сантиметров от своего лица. — Ладно, прости. Я волнуюсь, вот и несу всякий бред. — Если так хочешь поболтать, лучше расскажи мне о своем рандеву с Паркинсон на Астрономической башне. Гарри замер, недоверчиво ее разглядывая. — Откуда ты?.. — Пэнси не удержала язык за зубами. И твоя жена тоже это слышала. — Блядь, — прошипел Гарри, отшвырнув миску на стол рядом с ногами Драко. — Какого черта она растрепала об этом? — Как это вообще произошло? — со смехом поинтересовалась Гермиона. — Я был пьян, ясно? А Паркинсон просто не вовремя оказалась рядом. Мы с Джинни поссорились. Она не хотела так рано выходить замуж, а я разозлился, что моя девушка не прыгнула на меня с криком «да» в ответ на мое предложение спустя несколько дней после Битвы за Хогвартс. — И поэтому ты решил заняться сексом с Паркинсон? — воскликнула Гермиона, не скрывая своего скептицизма. — Это вышло само собой. Что-то щелкнуло, и я уже ее целую. Секса как такового не было. — Ну да, ты просто засунул язык ей между ног. Гарри покраснел до кончиков ушей. — Не напоминай, прошу тебя. Я понял, как это мерзко, и сбежал. У нас больше никогда ничего не было. Я просто пытался забыться. — Хорошо, — медленно кивнула Гермиона, оперевшись обеими руками о стол. — Тогда, может, расскажешь о том, с кем ты пытаешься забыться сейчас? — Не понял. — Гарри в недоумении наморщил лоб. — Когда Джинни узнала об инциденте с Паркинсон и о том, что ты заглядываешься на задницу Гринграсс, она поделилась, что давно уже подозревает тебя в неверности. Ты допоздна задерживаешься на работе. Недавно она нашла на твоей мантии светлый волос, а еще на днях ты вернулся домой, весь пропахший женскими духами, и поспешил в душ, чтобы уничтожить улики. Гарри выслушал все это с удивлением, которое сложно было бы подделать, а потом нервно рассмеялся. — Давай по порядку. Во-первых, Паркинсон меня не интересует, я в тот вечер был пьян и разбит отказом Джинни. Во-вторых, задница у Гринграсс объективно классная. Я мужчина и иногда могу… засмотреться. Но это не значит, что я буду предпринимать какие-либо шаги в отношении этой женщины. И в-третьих, подозрения Джинни просто нелепы. Я настолько зашиваюсь на работе, что порой мне некогда даже перекусить. Я сплю пять часов в сутки — в лучшем случае. Ты думаешь, у меня остаются силы на то, чтобы трахать кого-то в номере отеля во время обеденного перерыва? — Тогда как ты объяснишь женские волосы и духи на твоей одежде? — прищурилась Гермиона. — Да откуда я знаю! — взорвался Гарри. — Когда Джинни спросила про запах женских духов, я рассказал ей, что утешал жену погибшего аврора. Это, блядь, правда! А волос… Не представляю, откуда он мог взяться. Может, упал на меня, когда я стоял в очереди в министерской столовой, или я столкнулся с какой-то блондинкой в лифте. Я серьезно, Гермиона. Я никогда не стал бы изменять Джинни. Единственная женщина, которую я люблю и трогаю помимо жены, это ты, но мы как брат и сестра. — Джинни тебя почти не видит. — Гермиона расслабилась. Она знала, когда Гарри врет, и сейчас его глаза были полны искренности. — Вот и придумывает мнимые измены, не понимая, почему вы отдалились. Поговори с ней, Гарри. И проводи больше времени дома. Помимо необходимости борьбы с преступностью у тебя еще есть обязанности как у мужа и отца. Уныло покивав, Гарри тоже успокоился. Гермиона взволнованно переглянулась с ним и взяла в руки палочку. — Пора приступать. Направив кончик палочки на исписанную иероглифами грудь Драко, Гермиона сконцентрировалась и начала читать заклинание с пергамента. Лаборатория зазвенела от творящейся в ее стенах мощной магии. Эксперимент с крысой тут же показался Гермионе безобидной забавой — каждое слово высасывало из нее силы. Иероглифы на бледной коже Драко озарились красным сиянием, становящимся все ярче по мере того, как продолжался ритуал. — Гермиона? — раздался обеспокоенный голос Гарри. В раздражении дернув головой, она продолжила произносить слова древнего заклинания, несмотря на разлившуюся в теле слабость. Что-то мокрое потекло по ее губам и, когда бордовая капля упала на живот Драко, она поняла, что от перенапряжения у нее открылось носовое кровотечение. — Гермиона, хватит, — взмолился Гарри. — Ты не выдержишь! Упрямо дочитав текст заклинания до нужного момента, Гермиона покачнулась и не упала лишь благодаря подхватившим ее рукам Гарри. Иероглифы на груди Драко продолжали гореть, заливая лабораторию жутким алым светом. — Нужно… нужно уничтожить сердце, — пробормотала она, с трудом держась в сознании. — Я сделаю, — выдохнул Гарри ей в волосы. — Присядь. — Нет, это должна сделать я. — Да посмотри на себя! — прорычал Гарри, силой усадив ее на стул. — Хочешь себя угробить?! — Нельзя прерывать ритуал! — Гермиона схватилась за его руку, выглядя как одержимая. — Мы должны… — Я закончу. Гарри вырвал из ее ослабшей руки палочку и, вернувшись к столу с Драко, с брезгливым лицом направил ее на замороженное сердце в ящике. Оно оттаяло благодаря его магии и заколыхалось. Было лишь несколько секунд, пока оно не перестанет биться. Взмахнув палочкой, Гарри разрезал сердце пополам и, уставившись в пергамент, стал дочитывать заклинание. Гермиона с тяжелым дыханием наблюдала за ним со стороны. Она видела, как напряглись мышцы Гарри, как он нахмурился от сильного расходования магических сил и стал запинаться. Драко зашевелился, и Гермиона подскочила на стуле. Его кулаки сжались, лицо исказила гримаса боли, а грудь выгнулась, и лабораторию заполнил его нечеловеческий крик. — Драко! — Соскользнув со стула, Гермиона ценой огромных усилий добралась до стола и обхватила ладонями корчившееся в муках лицо мужа. — Драко, ты меня слышишь?! Дочитав заклинание, Гарри опустился прямо на пол и привалился спиной к ножке стола. Ритуал истощил и его. — Почему он так кричит?! — Гермиона едва услышала его слабый голос сквозь рев мечущегося на столе Драко. — Я не знаю! — истерично отозвалась Гермиона. — С ним что-то происходит. Может, так проходит процесс регенерации? Посмотри на иероглифы! Схватившись за край стола, Гарри поднялся на ноги и нахмурился, когда увидел, что выписанные Гермионой иероглифы раскалились и стали превращаться в ожоги, окончательно уродуя и без того исполосованную шрамами от Сектумсемпры кожу Драко. — Так должно быть? — встревоженно спросил Гарри. — Об этом ничего не было сказано. — Гермиона все еще держала лицо извивающегося на столе Драко в своих ладонях, как вдруг он обмяк. Его крики прекратились, а иероглифы погасли, превратившись в выжженные отметины. — Драко? Гермиона и Гарри в напряжении замерли, ожидая от него хоть какой-то реакции. Веки Драко затрепетали и открылись. Нависшая над ним Гермиона судорожно выдохнула, когда вместо серых как грозовое небо глаз на нее уставились горящие алые. — Что?.. — Она не успела договорить, как рука Малфоя вцепилась в ее горло, и уже через миг она оказалась прижатой к стене с безвольно свисающими ногами. Он оторвал ее от пола, удерживая ее тело на весу одной рукой. — Драко! — попыталась она его отрезвить. — Драко, хватит! — Малфой! — раздался испуганный крик Гарри. — Отпусти ее! Драко с искаженным в звериной жестокости лицом смотрел на Гермиону жуткими красными глазами, пока она, вцепившись обеими руками в сжимающую ее горло ладонь, задыхалась. — Малфой! — Отчаянный рев Гарри. Драко обернулся на него как раз тогда, когда тот наставил на него палочку, собираясь оглушить. Не используя палочку и не произнося никаких заклинаний, Драко что-то сделал с Гарри, и тот, хрипя и дергаясь в конвульсиях, свалился на пол. Он задыхался и в агонии перебирал ногами по полу. — Драко, — смогла прохрипеть Гермиона и, когда его красные глаза снова впились в нее, сделала попытку вдохнуть, но получился лишь задушенный всхлип. Он ее как будто не узнавал. — Это я. Малфой только обнажил зубы и зарычал ей в лицо, как дикий зверь. Где-то на фоне раздавался хрип Гарри. Кислород в легких давно уже закончился, и Гермиона ощутила, как спотыкается в груди ее сердце. Еще минута, и Драко ее задушит. Все закончится вот так глупо и бессмысленно. Она так торопилась спасти сына, что даже не стала задумываться, чем может обернуться древний ритуал возрождения, считай, мертвецов. Светлая магия была на это неспособна. Она необдуманно, пребывая в отчаянии, обратилась к темной магии, и вот в кого та превратила Драко. Перед глазами потемнело, и Гермиона поняла, что у нее остались считанные секунды. Лишь несколько секунд жизни. Но, когда она уже готова была принять неизбежность смерти, внезапно все прекратилось. Ладонь, железной хваткой сжимающая ее горло, исчезла. Проскользив спиной по стене, Гермиона упала на пол безвольной куклой и с громким судорожным вдохом впустила в легкие отчаянно требуемый кислород. Жадно хватая ртом воздух, она схватилась за саднящее от боли горло и повернула голову к лежащему рядом с ней Драко. Он был без сознания. Обратив взгляд к валяющемуся на полу Гарри, который точно так же пытался насытиться кислородом после удушья, она поняла, что это не он оглушил Драко. Произошло что-то другое. То, что остановило изменившегося из-за ритуала Малфоя. Добравшись до мужа ползком, Гермиона повернула к себе его голову и испуганно отпрянула. Когда ее пальцы соприкоснулись с кожей щеки, они заискрились от магии. С недоумением оглядев свою ладонь, она попробовала снова коснуться Драко и удержала прикосновение чуть дольше. Пальцы снова засияли, а Малфой простонал и зажмурился. — Что… — Голос Гарри сорвался, и он сипло закашлялся. — Что ты делаешь? — Я ничего не делаю, — хрипло ответила Гермиона, продолжая обхватывать лицо Драко все ярче светящейся ладонью. — Это не моя магия. — Ты думаешь, это снова проявилась магия ребенка? — Гарри наблюдал за ними из другого угла лаборатории, потирая горло с измученным выражением лица. — Это она на него подействовала? Защитила тебя? — Я думаю, магия Кэсси защитила не меня, а ее, — возбужденно пробормотала Гермиона, с трепетом смотря на то, как разглаживаются очертания ожогов-иероглифов на груди Драко. — Неконтролируемые всплески магии Скорпиуса, пока я носила его, были разрушительны. Но недавний всплеск магии Кэсси был другим. Из-за моих сильных эмоций случился выброс, и жалкий цветок превратился в чертовы джунгли. Ее магия, наоборот, преображает. — Это поможет ему? — с опаской поинтересовался Гарри. — Малфой… Он стал монстром. Ты видела его глаза? — Я надеюсь, — сквозь слезы выдохнула Гермиона. — Надеюсь, что поможет. Еще минута, и сияние на кончиках ее пальцев погасло, а лицо Драко расслабилось. Его дыхание выровнялось, и грудь стала мерно подниматься и опускаться. Нежно погладив его по щеке, Гермиона наклонилась к нему в слепой надежде на чудо. Если ничего не выйдет, то она сойдет с ума. Она собственными руками превратила мужа в чудовище, ослепленная самонадеянностью и глупой спешкой. — Драко? Гермиона затаила дыхание, когда он нахмурился, явно услышав ее голос. Веки после нескольких неудачных попыток все же открылись, и Гермиона со страхом заглянула в его глаза. Серые радужки — такой удивительно родной и любимый цвет. Он к ней вернулся. — Что произошло? — Драко уставился на нее в недоумении, не понимая, почему он валяется на полу, а жена плачет над ним, будто он умер. — Боже, Драко. — От облегчения Гермиона разрыдалась в голос, порывисто обхватив руками его голову и прижав к себе. — Ты так меня напугал!