Изъяны воспитания

Летать на метле было действительно приятно, пока на поле для квиддича не пришли слизеринцы с новым ловцом, о котором не знал только глухой. Гарри не успел спрятаться, его заметили до того, как он заметил сборную. Мальчик хотел опуститься у самого края поля возле выхода, но ещё в воздухе столкнулся с Малфоем. — Не взяли в команду, так играешь сам с собой? — усмехнулся мальчик. — Бедный Брэдли, поплачь мамочке в юбку. — У меня нет матери, — выплюнул Поттер, зависая на метле. — Точно, у тебя же есть только грязнокровка-отец. Это была глупая ассоциация, ведь Уильяма Брэдли не существовало, а настоящий отец Гарри погиб в автокатастрофе, потому что был балбесом, но Поттеру представлялось, что грязнокровкой называют мистера Реддла. — А твоя мать — шлюха, — прошипел Гарри, — мелкий зазнавшийся поросенок. — Не смей оскорблять мою семью! — выхватил палочку Малфой. — А ты мою! — сделал зеркальное движение Гарри. — Лаком… — Драко не успел договорить, как Гарри выкрикнул: — Релашио! *** В кабинете директора что-то тикало и звенело, будто чайная ложечка ударялась о бортик чашки, а под столом были спрятаны огромные часы. — Вы сглазили ученика своего же факультета, мистер Брэдли, — больше констатировал факт, чем спрашивал, Дамблдор. — Он оскорбил мою семью и пытался тоже сглазить, — исподлобья глядя на директора и стараясь не обращать внимания на источающего ненависть декана, ответил Гарри. — Но в итоге мистер Малфой упал с метлы и утверждает, что вы грозились убить его семью. — Он начал первый. Этот заносчивый, гадкий… И я не угрожал! Один из бокалов на столе Дамблдора разлетелся, и директор, как и год назад, предотвратил попадание осколков в кого-либо. — Ты можешь показать воспоминания, Оскар? — Я никому не позволю лезть к себе в голову, — ответил мальчик, напрягаясь, чтобы быть готовым к вторжению. — О, нет, я не буду… — Отодвиньте чертову горгулью! — послышался поглощенный дверью крик из коридора. Что-то заскрипело, заворочалось, и Люциус Малфой с горящими глазами ворвался в кабинет. — Мальчишка, — прорычал он, — где он? Гарри выглянул из-за кресла, за спинкой которого не было видно даже взрослого. — Как ты посмел, щенок?! — Люциус преодолел комнату в пару шагов и с маниакальным блеском в глазах схватил Гарри за грудки, думая встряхнуть, но потом застыл, корчась от гнева и разглядывая лицо. — Он оскорбил моего отца, — выплюнул мальчик. Люциус не был обделен хорошей памятью на лица. Ему хватило одного взгляда, чтобы увидеть знакомые черты. А когда он услышал ненавистный голосок, который изводил его пару раз в год, то понял, что это определенно был Поттер. Поттер со светлыми волосами и веснушками. Запал не прошел, но нужно было сдерживаться. Мысли о том, что в прошлом году мелкого отродья не было при посещении поместья, заполнили голову. Люциус смотрел на Поттера и не знал, что делать. Его сын весь прошлый год рассказывал, как изводил «Оззи», а в этом году оскорбил его отца, а «Оззи» оказался учеником Лорда. Люциус понимал, что ситуация очень похожа на безвыходную. — Мы поговорим наедине, — чувствуя, как руки трясутся от невысказанной злости, медленно сказал Малфой, поднимая глаза на директора. — Боюсь, мы не можем… — начал тот. — Я хочу поговорить с ним! — воскликнул Гарри. — Как взрослый со взрослым, — почти прошипел Люциус и добавил раздраженно: — Ой, да не убью я вашего маглорожденного! Дамблдор вздохнул, останавливая рукой Снейпа. — Я очень надеюсь, что вы решите все мирно. И быстро, — посмотрел на Гарри и Люциуса директор. В коридоре Малфой почувствовал легкую неуверенность. Мало ли сколько детей, похожих на Поттера, в мире, но все же тихо спросил, поставив заглушающее: — Мистер Поттер. — Твой сын — слабый, назойливый идиот, который портит мои нервы уже год. Как раз буду тренироваться в проклятиях, ведь он… назвал моего отца грязнокровкой и издевался над смертью матери. Отца. Грязнокровкой, — шипел Гарри. — Я прошу прощения, — белея лицом, прошелестел Люциус. Он представил, какой круциатус получит вся семья Малфоев, когда Лорд узнает, что Драко, пусть и косвенно, назвал его грязнокровкой. Мужчина пару лет не корчился от боли на полу и не хотел повторять предыдущий опыт. — Я не знал… Мой сын был неправ. Я отвратительно его воспитал, это моя вина. Пожалуйста, попросите Лорда смилостивиться над Драко. Люциус нервно сглотнул и, сжав зубы, опустился на одно колено. Он не боялся мальчишки, он боялся того, что тот может сказать Лорду. Было гадко умолять ребенка, родителей которого он знал школьниками. Ребенка, которого хотелось придушить собственными руками, потому что, может, Люциус не образец идеального отца, но в сравнении с Гарри его Дракончик был ангелом (родители ведь любят считать своих детей лучшими). — Хорошо, — Гарри сделал вид, что не докладывает мистеру Реддлу о каждой пакости младшего Малфоя. — Но ты не скажешь Драко, кто я, — приказным тоном сказал Поттер и добавил с иронией: — Иначе он, как и ты, начнет ползать на коленях. Люциус сжал зубы. В другой ситуации он бы рассмеялся, потому что было видно — Гарри оскорблял, как обычный ребенок. Он не старался держать лицо, просто сваливал в кучу гадости и считал себя юным гением, победившим в словесной баталии. Но пока мальчик был никем. Ни связей, ни открытий, лишь шум и проблемы. Он еще не стал частичкой общества, не стал кем-то значимым и не осознавал, что говорит с человеком, который достиг большего. Только вот смеяться не давал Лорд, незримой тенью притаившийся за мальчишеской спиной. — Да, конечно, я ничего ему не скажу. Люциус не осознавал, что сам в жизни ведет себя как Гарри в гневе. Зачем тратить словарный запас и нервы, три часа намекая человеку, что он жалкое ничтожество, если он и есть ничтожество, которое и слова не может сказать против авторитета Люциуса Малфоя? Как приятно высказать все, что думаешь, простым языком прямо в лицо, а потом гордиться тем, что усмирил очередного зарвавшегося маглорожденного. *** Гарри подумал, что может впервые иметь собственную тайну. Он может шантажировать Люциуса Малфоя, и, возможно, не стоит писать об этом мистеру Реддлу, но мальчик сжал перо, понимая, что не может лгать этому человеку, иначе совесть сожрет его живьем. *** Близнецы смеялись, что Гарри с удовольствием возьмет к себе гриффиндорская команда. К сожалению, это было против правил, поэтому мальчик просто летал с семейством Уизли наперегонки и изучал трюки, когда поле было свободно. *** Профессор Локонс не нравился Гарри от слова «совсем». Напыщенный, самодовольный и совершенно глупый. Гарри заметил его некомпетентность почти сразу и вспылил, поругавшись с Гермионой, которая сохла по новому преподавателю. Она же должна понимать, что смазливое личико и преподавание никак не связаны! Вот мистер Реддл в сто раз красивее этого Локонса, но знает в тысячу раз больше. Не то чтобы у Гарри были большие ожидания от дуэльного клуба, но провал Локонса перед Снейпом был даже красивым. Поттер старался сдержать смех, когда профессор, весь растрепанный, с ошалелым взглядом, поднимался совершенно некрасиво. — Профессор, а можно еще одну дуэль? — спросил Поттер. — Вы так быстро проиграли, что мы не успели хоть что-то увидеть. Вторая дуэль закончилась так же быстро, как первая. Гермиона перестала боготворить Локонса. Локонс стал недолюбливать Гарри. *** Том хотел написать, какой Гарри болван, но потом передумал. Пожалуй, не стоит ругать ребенка, если сам в глубине души рад тому, что ничтожный, глупый, самодовольный человек проехался всеми частями тела по деревянной поверхности два раза вместо одного. *** Глядя на снег за окном и отпивая кофе с молоком из кружки, Реддл думал, что жизнь прекрасна. Была бы, не дари он мальчишке метлу. Снег с деревьев давно попадал, потому что Гарри летал между веток и периодически проносился мимо окна Тома, иногда подкрепляя это радостным ором. А еще он очень любил подниматься к границе купола, камнем падать вниз и выворачиваться у самой земли вместе с сердцем Реддла. Какой дурак придумал такой вид полетов и назвал его бЕзОпАснЫм для учеников. Иногда маленький вихрь летал в поместье. Том с закрытыми глазами слушал, не упала ли люстра или сам Гарри. Но тот с самоубийственной скоростью гонялся по коридорам. Самое ужасное, из-за чего Том даже вспылил, наорал на ребенка и запер «в воспитательных целях», — он решил, что будет очень весело вылетать прямо на учителя из-за поворота, с радостным визгом целясь древком метлы ему в лоб, висок или затылок. Мальчик говорил, что хотел удивить своим появлением, но череп Тома мог подобного не выдержать. Реддл уже сто раз бы выбросил чертову метлу, если бы она не была его собственным подарком. *** После четырехчасового полета после занятий Гарри сидел в библиотеке, укутанный в плед с чашкой чая в руках и смотрел, как мистер Реддл выбирает книги. — А когда можно будет изучать оглушающее? — Минимум через год, — вздохнул Том. — Но я же лучше однокурсников, — самодовольно сказал мальчик. — Это заклинание старших курсов, — немного раздраженно ответил Реддл, — не зазнавайся только потому, что сильнее одногодок. Для оглушающего ты еще слишком юн. Том ощущал себя странно: эти слова стоило сказать ему самому много лет назад. Кажется, Дамблдор даже что-то такое и говорил, но все, связанное с «слишком юн», «подожди пару лет», «это опасно», пролетало у будущего Темного Лорда мимо ушей. Мальчик вздохнул и прижал чашку к щеке, наблюдая за тем, как высокая тонкая фигура в мантии почти неподвижно стоит, просматривая одну из книг. Гарри вздохнул снова, глядя на изящный профиль, освещенный шаром света. *** Поттер скрипел зубами, глядя, как Кормак МакЛагген с грацией бегемота пытается угнаться за снитчем, когда Драко на полпути ближе и легко маневрирует в воздухе. Игроком Малфой был хорошим, из-за чего Гарри сжимал кулаки, потому что уже представлял, как накалится атмосфера в комнате после того, как Слизерин выиграет матч, когда Гарри открыто болел за Гриффиндор. Снова мелкие проклятия на постели, стуле, учебниках, насмешки и, несомненно, чей-то сломанный нос, потому что все, что преподаватели втолковали по поводу ущемления однокурсников год назад, уже выветрилось из голов студентов. Было бы намного легче, знай Драко один маленький секрет. Но изменение его поведения стало бы слишком явным даже под непреложным обетом. (Гарри даже подумать не мог, что пока что Драко не знает о Темном Лорде, а страх перед Поттером даже после рассказа вряд ли появится. По крайней мере, в ближайшее время…) А еще Поттер представлял, как через много лет, когда они станут взрослыми, Драко придет принимать темную метку и увидит «Оззи» по правую сторону от Лорда. *** Гарри не знал, как помягче сообщить в письме о том, что он будет жить с гриффиндорцами, потому что число поединков, драк и травм на Слизерине с появлением Оскара Брэдли увеличивалось в геометрической прогрессии и преподаватели после матча сочли ситуацию настолько критической, что отправили слизеринца жить и обучаться с Львятами. Учебная программа одинаковая, а проблем меньше в разы. *** Том не знал, чего в нем было больше: ярости, что Гарри не смог учиться на Слизерине; ярости, что его любимый факультет обижал Поттера; радости, что в школе наконец начали обращать внимание на проблемы учеников; гордости, что переселили Гарри не из-за того, что калечили его, а из-за того, что он в отместку калечил в два раза больше. Реддл глубоко вдохнул, поправил отросшую челку и решил написать что-то в духе «неважно с какого они факультета, если тебя обижают, мсти по полной». *** После смены окружения поведение мистера Брэдли стремительно улучшалось. Избегание некомфортного общества — одно из решений проблемы. *** На сей раз «Выше ожидаемого» было по зельям. Гарри со злостью рассказывал, как Снейп отвлек ученика от зелья неуместным вопросом и с удовольствием потом отметил, что Поттер пропустил пару помешиваний, из-за чего зелье получилось неидеальным. Том выслушивал подростковый монолог после нескольких часов собрания Пожирателей, моргал медленно, будто вот-вот уснет, и не имел сил еще и проклинать Северуса. Гарри замолчал, глядя на бледное лицо. — Что такое? — приподнял бровь мужчина, слегка поворачивая голову набок. — Вы хорошо себя чувствуете? — спросил Гарри, придвигаясь ближе. Они с мистером Реддлом сидели в беседке, оплетенной виноградом, и на фоне зеленых сочных листьев и незрелых гроздей ягод его кожа была совсем уж тонкой и белой, а все венки просвечивали так четко, будто кто-то нарисовал их тонкой кистью. Болезненно-прекрасен. Уставший красиво и изящно. Только мистер Реддл так мог. — Что? — переспросил мужчина. — Вам стоит чаще гулять, выглядите совсем измождённым. Поттер глянул на похудевшие синеватые пальцы с выпирающими костяшками. Ему было почти тринадцать, уже не ребенок, уже даже ростом дотянувшийся до профессора Стебель и мадам Помфри, аж 162 сантиметра. Но с мистером Реддлом он чувствовал себя малышом, поэтому беспардонно пододвинулся ближе, обхватывая чужое запястье двумя пальцами, чтобы серьезно сказать: — И исхудали. — И как же я жил без твоего присмотра? — саркастично усмехнулся мужчина, резковато дергая рукой. — Даже не знаю, — улыбаясь, пожал плечами Гарри. — Школа тебя разбаловала, — резко стал суше Том, — не смей мне указывать. *** Подросток забежал в комнату, постучав в дверь скорее для вида, подлетел к учителю и, сверкая глазами, сказал: — Идемте! — Куда? — не особо дружелюбно отозвался Том, проснувшийся тридцать минут назад от срочного доклада Люциуса и сразу сев за бумаги. — Завтракать, а потом гулять. Реддл раздраженно вдохнул воздух, пропитанный пылью, и почти прошипел: — Даже не пытайся мной помыкать, мальчишка. — Но вы нездоровы! — воскликнул Гарри, заглядывая в красные глаза. — Я сам позабочусь о своем здоровье, — медленно, разделяя предложение на слова, ответил Том. — Лучше иди свари ранозаживляющее и бодроперцовое. Хоть чем-то полезен будешь. Гарри буркнул в ответ согласие и расстроено покинул комнату. *** Том не знал, что резкая «неуважительность» подростка — взросление и ощущение ответственности за кого-то. Гарри впервые получил шанс быть не ребенком, а взрослым, который заботится о другом человеке. *** Изматывающая дуэль превратила Поттера в комок усталости. Парень посмотрел на палочку, зависая на пару секунд, а потом сорвался в ванную, плюнув на магию. Выполоскавшись, он вышел из ванной, ощущая себя живым. Еще и закат за окном был чарующие-красный. — Дидди, принеси поесть чего-нибудь сытного, но немного, и чай. На подносе. Эльф появился спустя пару секунд, после чего Гарри выскользнул из комнаты и спустился на первый этаж. Мистер Реддл сидел за бумагами и никак не отреагировал на появление ученика, вчитываясь в исписанные листы. Поттер замер, разглядывая мужчину: привычка подпирать щеку поглотила гордую осанку, но фигура все равно казалась Гарри благородной, просто пренебрежительно-уставше-благородной. Солнце подсвечивало волосы ало-желтым, подсвечивало профиль и острый кадык, дернувшийся, когда мистер Реддл глотнул кофе. — Вы пьете слишком много кофе, — подал голос Гарри, подходя ближе. Мужчина лениво перевел на него взгляд красных глаз. Его узкие зрачки расширились в плохом освещении и не выглядели угрожающе. — Еще один совет, и я не разрешу входить в мой кабинет до конца лета, — холодно пригрозил учитель. Гарри сглотнул и просто молча поставил на край стола поднос, отходя к дивану под пристальным взглядом. Мистер Реддл закатил глаза, чуть растягивая губы в подобии улыбки, и взял только чай. Гарри ощутил непонятное волнение и странную тяжесть внизу живота, представляя, как силой кормит мистера Реддла, пригвоздив магией к стулу, сжимая подбородок, чтобы раздвинуть губы, открыть рот, пока тот дергается и пытается отстраниться. Но тут же забыл о горячем видении, когда мужчина подтянул к себе тарелку и наколол на острые зубцы как-то сложно запеченный гриб, набитый овощами с мясом и покрытый плавленым сыром. Поттер смотрел, затаив дыхание, как рот приоткрывается, как тонкая рука подносит вилку. Мистер Реддл опустил руку, поворачиваясь к подростку: — Что тебе нужно? — неожиданно спросил он. — Ничего, — на автомате ответил Гарри. — Зачем ты приходишь и неотрывно смотришь на меня почти каждый день. Когда я только тебя забрал, то думал, что ты привыкаешь, потом, что пытаешься вникнуть в суть работы. Но что теперь? — Эээ, — замялся Гарри, не понимая, как мужчина не понимает что… — мне просто нравится за вами наблюдать. — Тебе нравится смотреть, как я ем? — приподнял одну бровь Том. — Да? — ответил Поттер. — Как едите, работаете, читаете. Я бы проводил тут сутки, если бы не болела спина от дивана и не было учебы. «Святая простота, он даже не смутился», — подумал Том. Нездоровая одержимость не просто не угасала, а прогрессировала. — Не могу представить, чего приятного может быть в жевании другого человека. Иди спать и не появляйся на глазах до завтрашних уроков, — беззлобно сказал Реддл. *** Глаза Гарри забегали под веками, он судорожно вздохнул, повернулся набок, потом на живот, поерзал и проснулся. Чувство отвратительной липкости вызвало злость и треск разбившегося зеркала. Умные книжки весьма доходчиво объяснили, что происходит во время полового созревания, но переживать это в реальности… отвратительно. Когда ты не можешь контролировать тело, член встает, когда хочет и на что хочет, а ночью, проснувшись из-за кошмара о злобно хохочущей мандрагоре с хвостом василиска, обнаруживаешь, что кончил в трусы. Поттер надеялся найти зелье, которое избавит его от проблем, но все варианты заканчивались полным отключением функционала до самой смерти. Гарри понимал, что таким образом он никогда не сможет завести семью. Хотя сам факт совокупления с женщиной ради отпрыска вызывал в нем полное отторжение. Это грязно, мокро, неприятно. Поттер просто пытался представить за таким занятием мистера Реддла, и его лицо стало похожим на кислый лимон. *** Поттер пролетел длинный коридор, затормозил, спрыгнул с метлы. Он дышал рвано и поверхностно от волнения и постучал в дверь несмело. Дверь открылась, впуская гостя. Мистер Реддл сидел на кровати в пижаме из черной ткани, создающей восхитительные складки. — Папоротник расцвел! — выпалил Поттер. — Минуту назад! — Еще не время, — ответил мужчина но, противореча словам, оживился, цепко глядя на Гарри. — Знаю, но он зацвел! Пойдемте, а то не успеем! Том трансфигурировал пижаму в брюки и рубашку, выходя из комнаты. — Можем полететь, — предложил парень показывая на метлу. Реддл усмехнулся, оторвался от пола и исчез во тьме коридора. Гарри запрыгнул на метлу, стремительно вылетая следом. *** Цветок папоротника сиял голубым, был маленьким, хиленьким, будто отдал всю свою силу ягоде, расположившейся внутри бутона. Гарри махнул палочкой, накладывая согревающее, и сел на росную траву, наклонив голову, чтобы смотреть, как мистер Реддл резковатыми точными движениями обрабатывает папоротник, отделяя ягоду, потом цветок, помещая в зачарованную колбу, которую призвал по пути. Поттер знал, что больше трех папоротников еще не цвело, но в этом году нашел целых четыре. Впрочем, последний сморщился и превратился в пыль до того, как мистер Реддл успел сорвать ягоду. — Откуда ты вообще узнал, что они зацвели? — спросил мужчина. — Вышел полетать перед сном и увидел свечение в траве. Том кинул взгляд на зеленые цифры, появившиеся в воздухе, и с недовольством сказал: — Два часа ночи. Завтра на тренировке постараюсь, чтобы ты заснул до девяти. *** Гарри сжимал в руке кольцо-портключ, который вчера дал ему мистер Реддл, и чувствовал себя невероятно одиноким. Сейчас в Малфой-мэноре маги во главе с учителем обсуждали «важные дела». Наверняка отчитывался старший Малфой, как обычно пытаясь подлизаться. Нервно дергался Петтигрю. Тихо слушал Гойл, который, по рассказам мистера Реддла, был поумнее сыночка. Кэрроу портили картину своим грубым внешним видом и смехом при упоминании любого насилия. Палач Макнейр рассказывал, кого удалось казнить. Нотт докладывал о делах среди аристократии. Крауч, уехавший в Азию, наверняка будет самым интересным собеседником, когда приедет. Гарри терпеть не мог всех их, потому что польза от половины была сомнительной, а в присутствии мистера Реддла они превращались в замороженных, зашуганных идиотов. В детстве Гарри не понимал, что не так с учителем, если его так боятся, потом восхищался и гордился, что сам не боится, теперь испытывал интерес. Что нужно сделать, чтобы Малфой вставал на колено при встрече и не поднимал головы? А сейчас Малфой мог смотреть на мистера Реддла, когда Гарри даже не попрощался, просто получил вчера поздним вечером портключ и скупое объяснение его действий (Гарри знал принцип использования, поэтому Том не разглагольствовал долго), потом успел только кивнуть в спину уходящему мужчине и лишь спустя пару секунд осознал, что это было все прощание.