Изъяны воспитания

Проснувшись и ощутив, что тело что-то сжимает, Том вздрогнул и чуть не оттолкнул «обидчика» магией, но тут же прикинул, кто может находиться в его постели. И единственным вариантом нашел вчера вернувшегося мальчишку Поттера. Мужчина застыл, глядя в одну точку и осознавая, что Гарри действительно вернулся да еще из-за того, что переживал за него, Тома, и явно не собирался убегать или пытать, спокойно посапывая в плечо. Реддл вообще плохо представлял, как левая рука Поттера оказалась у него под головой вместо подушки, а правая небрежно закинутой поверх остатков кокона из одеяла с Томом внутри. Гарри обвился вокруг мужчины, как змея, только был слишком горячим для пресмыкающегося. На улице было еще светло: часов семь, не больше. Том понял, что умирает от голода. Он долго проводил ритуал и устал, отключившись очень рано, и проснулся от адской боли, после которой руки дико дрожали, голова болела, дышать выходило только поверхностно, все тело взмокало от малейшего движения, а ноги не держали. Тому никогда не было так паршиво и страшно. Казалось, что он умрет от нехватки кислорода или жара. Он по стенке добрался до библиотеки, потому что думал, что кто-то не просто уничтожил крестраж, а проклял, но не дошел до книг, рухнул в кресло и то ли лежал без сознания, то ли спал, пока чары не объявили о чужаке. Поесть в таких условиях не было возможности, как и сейчас выбраться из постели, не разбудив Поттера. Том поерзал, надеясь, что этого будет достаточно, но Гарри лишь засопел, укладываясь удобнее и притягивая мужчину еще ближе. Реддл чувствовал под щекой чужое предплечье, тяжесть второй руки на боку. Мужчина поблагодарил Мерлина, что у подростка нет утреннего стояка, иначе вышло бы совсем неловко. Том поднял голову и аккуратно скинул с себя чужую руку. Поттер вздрогнул и вскочил, оглядываясь по сторонам, но успокоился, увидев снова откинувшегося на кровати, легко улыбающегося Тома. — Я не понял, где проснулся, — признался, оправдываясь, Гарри. — Прервать все планы, долететь сюда на метле за пару часов, а потом напоить своего учителя сывороткой правды… любой бы с утра был в шоке. Ты, случаем, огневиски для храбрости не пил? — несмотря на язвительность, Том улыбался. Он, наконец, чувствовал себя нормально и очень хотел есть. — Флаффи, принеси поесть чего-нибудь легкого и воды, — садясь, сказал он. — Вы крестраж тоже явно под чем-то создавали, — ответил Гарри, воспринимая как должное то, что Реддла, который неизвестно сколько не ел и не пил, пришлось ловить и укладывать обратно. — Ваш ужин, сэр, — появился эльф с сервировочным столиком, на котором стояли тарелки с супом, тосты и графин с водой. Флаффи исчез, а Гарри налил стакан воды, подавая приподнявшемуся Тому. Мужчина плюнул на то, как это выглядит, выпив всего в два глотка, и повалился обратно, когда мир закружился. — Нельзя же так резко, — с беспокойством сказал Поттер. Он сложил одеяло у изголовья, чтобы Реддл сел, опираясь на него головой и спиной, и подал еще один стакан воды. — Что? — отрывая губы от хрусталя, спросил он, ощущая на себе взгляд. — Ничего, — с улыбкой ответил Поттер, — все как обычно. Вы что-то делаете, я смотрю. Том приподнял брови, глядя на Гарри с сарказмом. Все еще бледный, как смерть, очень худой, с растрепанными волосами, помятой мантией, лежащий в кровати с одеялом и подушкой, которые переплелись у него под головой, на сбитой простыне. На что смотреть? Да, Реддл спустя полтора года успел забыть чувство, которое испытывал, когда мальчишка часами наблюдал, как Том читает, работает, ест. Как в его голове можно было считать обожание. Сейчас мужчина не хотел проникать в чужие мысли, хотя вопрос правдивости слов Поттера все еще стоял, как и вопрос его отвратительной внешности с ужасными светлыми волосами и веснушками, от которых парень не мог отделаться из-за клятвы. — Ты головой не ударился? — проворчал Реддл, снова отпивая воду. — Разве что слегка промерз в дороге, — ответил Гарри, не выглядя задетым. Он вообще весь чуть ли не светился от радости, и Том чувствовал себя странно: с одной стороны, этот Поттер выглядел точь-в-точь как двенадцатилетний, вернувшийся домой на каникулы, такой же счастливый и жаждущий внимания после долгой разлуки; с другой, Реддл не верил, что все может быть как раньше, после произошедшего полтора года назад. Полтора года… невероятно много… Том развернулся, свесив ноги с кровати, и попросил передвинуть ближе столик с супом. *** Гарри был счастлив. Сердце сжималось при виде знакомых комнат и коридоров, книг, чашек с изящными рисунками, тонких серебряных ложечек, глубоких кресел в гостиной. Парень ходил с глупой улыбкой и слезами на глазах, возбужденный резкой переменой. Мозг все продолжал выдавать моменты из прошлого, связанные с этим местом и мистером Реддлом. Хотя во втором случае возбуждение все же было скорее иного рода. Реддл был быстрым, стремительным, все его движения — маленький порыв. Он становился плавным только с книгой в руках, но Гарри нравились его порывы, в них была особая изящность и сила. Теперь, когда Поттер осознал кое-что еще — мистер Реддл просто человек — кое-что изменилось. До этого парню нравилось наблюдать, разговаривать, объятия казались благословением. Сейчас он понял, что относится к мужчине чуть проще и одновременно аккуратнее, потому что люди, в отличие от идеалов и божеств, хрупкие, их слишком легко ранить. Гарри хотелось быть нежным, мягким, хотелось, чтобы мистер Реддл ему доверял, рассказывая вечерами о своем прошлом, планах, чувствах. Гарри хотелось поцеловать его или хотя бы прикоснуться к губам, обвиться плющом во время сна, как сегодня, проводить так каждую ночь. Реддл уже сходил за палочкой, выскочившей из пальцев из-за экспеллиармуса, и полчаса нежился в ванне, прерываясь на то, чтобы отозваться на очередное Поттеровское: «Вы в порядке?!» Будто он и правда мог отключиться и утонуть в ванне. Это была бы самая глупая кончина Темного Лорда в истории. Но беспокойство Гарри не казалось неприятным, более того, он в принципе не мог вспомнить, чтобы о нем кто-то беспокоился. Мужчина надел тяжелый темно-зеленый халат, перевязав расшитым серебром поясом, и вышел из ванной. Взгляд Гарри тут же зацепился за его фигуру, но парень ничего не сказал, будто думая о чем-то далеком. — Как прошел учебный год? — спросил Реддл, садясь на кровать. *** О, Гарри было что рассказать. Он не замолкал до девяти часов и прервался лишь на то, чтобы встать с кровати, размяться и пожаловаться, что слишком долго сидел на краю, выворачивая шею на Тома. И с разрешения хозяина забрался на постель с ногами, чтобы сидеть к мужчине лицом, описывая второй этап турнира. Ноги Реддла, накрытые одеялом, соприкасались с торчащей ступней сидящего по-турецки Гарри, и парень иногда путался в словах, представляя, как мог бы лечь мужчине на колени, слушая, как он проводил полтора года. Тяжелый халат благодаря поясу прекрасно сидел по фигуре и, к счастью, закрывал ключицы, потому что у Гарри было желание вжаться в них губами, провести языком, потереться носом. Реддл все еще выглядел слабым, белым на темно-зеленых простынях, к девяти вечера на его лице появилась усталость. Гарри мог еще много чего рассказать, но вместо этого прервался: — Вы не хотите есть? Я дико проголодался, — сказал он. Реддл любил есть по расписанию, по крайней мере, Гарри так видел. Возможно, когда он уезжал в Хогвартс, мужчина сбивал режим питания, но Поттеру казалось маловероятно, что он просто кичился перед ребенком четким графиком питания. Теперь они вдвоем сидели в креслах прямо в спальне и ели какой-то очень жирный салат с мясом, разговаривая ни о чем между делом. Гарри был невероятно счастлив. *** Том волновался. Мальчишка буквально пожирал его глазами. В принципе, почти так, как он пялился в детстве, но теперь ощущения были другими. Гарри будто шпионил, хотя Том аккуратно считал его поверхностные мысли, но нашел только радость, спокойствие, возбуждение. Немного не то возбуждение, которое Реддл надеялся обнаружить. Когда Гарри ушел спать, мужчина лег и совсем не по-лордовски застонал в подушку. Он стал сексуальным интересом мальчишки, которому через месяц исполнится пятнадцать. Впрочем, чего можно было ожидать, вспоминая его поведение в детстве. *** За последний день Том так выспался, что встал раньше шести. Вечером ему нужно было сходить на конференцию зельеваров. Наверняка Снейп тоже туда придет, хотя Тому сегодня было совершенно плевать на мужчину, он заботился лишь о том, чтобы его небольшие исследования вызвали интерес. Конечно, Реддл не собирался заявлять обо всем, чего достиг за годы, просто хотел немного укрепить свои позиции в обществе, появляясь то тут, то там. Мужчина так долго сидел в поместье в компании Гарри, лишь время от времени встречаясь с Пожирателями, что ему понравилось в обществе. Большинство встреченных людей были безобразно глупыми, но даже при разговоре с ними Том чувствовал удовольствие от того, что он просто общается с незнакомым живым существом о погоде. Реддл сам не понимал, как ему не хватало людей. Он ждал конференцию, где соберется много талантливых зельеваров, с нетерпением. Возможно, уход Гарри сказался лучшим образом, иначе Том еще долгое время мог бы сидеть в четырех стенах. Теперь он чувствовал себя намного счастливее, и мысли о становлении министром уже не радовали, как раньше. Работа с утра до ночи, бумажки, бумажки, бумажки, недовольные подчиненные, недовольный народ, потому что всем не угодишь. Лучше быть хорошим исследователем, слова которого имеют вес и могут влиять на людей. И власть есть, и ответственности меньше в разы, и времени свободного больше. *** С утра Гарри понял, что упустил кое-что важное. Он сбежал из Хогвартса. Наверняка в квартире в Лондоне уже поджидают совы. Поттер кинул взгляд на часы — пол-одиннадцатого — и сбежал вниз по лестнице. — Мистер Реддл! — крикнул он и решил первым делом проверить гостиную. Там напротив учителя сидел Люциус Малфой. Он застыл, глядя на Гарри, а Поттер замедлил шаг, пялясь на Малфоя. Они не встречались долгое время и были оба удивлены. Том обернулся на вошедшего парня достаточно резко, чтобы кудри подпрыгнули. Внимание с Люциуса сразу же перешло на гладкие темные, почти черные волосы и острый подбородок. — Что случилось? — спросил Реддл. — Я, считай, сбежал из Хогвартса. Наверняка друзья волнуются, а почта настроена на другой адрес, — Гарри намекнул на Лондон. — Вы там не знаете, туда еще никто в поисках пропавшего ученика не врывался? — Пока нет, — вздохнул Том. — Тогда проведете меня забрать почту? Том прикрыл глаза. С одной стороны, он дивился глупости парня, с другой, был тронут до глубины души, точнее, того что от нее осталось, беспокойством, с третьей, на всякий случай коснулся мыслей Гарри, чтобы проверить, не замышляет ли он чего, и понял, что парень сосредоточен на его подбородке, волосах и кажется особо не волнуется. — Я подожду, — быстро сказал Малфой. Реддл лениво улыбнулся и, не ответив, встал с кресла, подавая Поттеру руку. Они мгновенно оказались в квартире, которую Гарри ненавидел, и на подоконнике действительно сидели две совы. Парень взял письма, быстро читая их. — Ну что, никаких сюрпризов? — спросил Том, опираясь бедром о тумбочку. — Гермиона и Дамблдор. Оба спрашивают, что случилось. Я напишу, что у отца был инсульт, поэтому я так сорвался. Что он долго не отвечал на письма, а потом написал, что в больнице. Сейчас ответы настрочу, и вернемся к вашему Люциусу. — Моему? Мне что-то неизвестно о наших отношениях? — Не придирайтесь к словам, — тряхнул головой Поттер и начал писать. Том заглядывал парню через плечо, чтобы прокомментировать уровень убедительности, и с недовольством комментировал, что придется на всякий случай подделать магловские документы и подправить воспоминания. — Я же не к девочке какой-нибудь сбежал из школы, а за вас переживал, — с раздражением ответил Поттер, отдавая письма совам. — Я знаю, — с улыбкой сказал Том и погладил парня по спине. — Так бы и сказали, что просто бурчите, — хмыкнул Гарри. Поняв, что мистер Реддл не всерьез, Поттер расслабился, особенно когда почувствовал ласковое прикосновение. Он обернулся на мужчину, уголки губ которого были слегка приподняты, и сам не удержался от улыбки. — Если ты закончил, пора возвращаться, — сказал Том. — А можно, чтобы почта приходила в поместье? — спросил Гарри. — Как раньше. Том не знал, что ответить. Вдруг у Гарри… у Гарри не могло быть планов с предательством. Реддл уже несколько раз проникал в его голову и ничего не нашел, но все равно переживал так, как никогда не переживал из-за возможного предательства Пожирателей. — После пары моих проверок, — ответил мужчина. — Не хочу неприятностей. Пошли, Люциус заждался. Том протянул Гарри руку для трансгрессии. Поттер подумал, как прекрасно было бы поцеловать выпирающие костяшки. А потом, видимо, трансгрессия ударила в голову, потому что парень представил, как узловатые пальцы обхватывают его член и, попрощавшись с Люциусом, пошел с этой мыслью в душ. *** Том параноил больше недели, но Гарри был кристально чист по всем параметрам, и мужчина уже не вспомнит, как расслабился, снял с Поттера часть клятвы и уж точно не помнил, как от вечерних разговоров дошло до того, что Гарри остался ночевать один раз, потом второй, потом стал приходить каждый. Поттер не мог понять даже сам, скрывает ли он свою заинтересованность или прет, как танк, но ему было чертовски комфортно засыпать под чужое дыхание и придвигаться ночью ближе. *** Мистер Реддл отпил немного кофе и облизнул губы. Гарри с жадностью проследил за этим действием и столкнулся с насмешливым взглядом карих глаз (было даже жаль, что после возвращения части осколков они потеряли красный цвет). Если он так пил кофе при своих подчиненных, то можно было понять, почему они шли за ним. *** Гарри медленно сходил с ума и не то чтобы чувствовал себя плохо из-за этого. Он плавился по утрам, чувствуя свои руки на теле учителя, ощущая запах его тела. Непонятно, что в нем смешалось, но для Поттера это был самый приятный запах в мире. Он засыпал, ощущая его повсюду, и прижимался к Реддлу ближе. Гарри хотелось поцеловать бледные губы, притянуть мистера Реддла к себе обеими руками, забраться под его одеяло. Иногда с утра, когда Гарри знал, что учитель поздно заснул, он гладил его по плечу через одеяло. Невесомо, неслышно, неощутимо, воровато поглядывая на умиротворенное лицо. *** Гарри читал книгу, нервно поглядывая на часы. Уже была половина второго, а мистер Реддл ушел на конференцию в шесть. Буквы не хотели складываться в слова, Гарри переживал, уже пытался связаться с мужчиной как крестраж и резко обернулся, когда услышал хлопок аппарации. Он вскочил с кресла. — Мистер Реддл, — облегченно выдохнул он. — Что произошло? Вас не было так долго, я волновался. — Меня затащили на банкет, — чуть улыбаясь, ответил мужчина, — и пытались напоить любовным зельем ведьмы и огневиски колдуны. Больше никогда не пойду отмечать успешную конференцию. Завтра во всех газетах будет эпичная драка за кусочек торта. Кусочек торта, Мерлин! Известные зельевары! Реддл сел в кресло, закрыв лицо ладонями, и рассмеялся. Гарри почувствовал наплыв хорошего настроения. Мистеру Реддлу нравилось в обществе, нравилось общение. Он выглядел невероятно довольным. Поттер сел на подлокотник чужого кресла, неосознанно начав покачивать ногой. — Я рад, что вам понравилось, — довольно сказал он. — Мне не… — начал Реддл, но потом тихо рассмеялся: — Я ощущал себя взрослым среди подростков. Но это не было неприятно, — добавил он. — Кажется, я понял, что упустил в школьные годы. — Только предупреждайте меня или научите обращаться с нашей связью. — Ты хочешь научиться? — Том повернул голову, приподнял, вопросительно глядя Гарри в лицо. — Да, хочу знать, где вы, что с вами, прийти на помощь, если нужно, — автоматом говорил Поттер, глядя Реддлу в район лба, потому что выдержать вид идеально очерченных губ так близко было невозможно. — Чтобы тебя тут же схватили и засадили в Азкабан? — усмехнулся учитель. Его губы изогнулись так красиво, в уголках проступили морщинки. — Прошу прощения, — сказал Гарри. Он чувствовал себя очень спокойно, слишком спокойно, наклоняясь. Он неловко столкнулся с чужим носом, спешно повернул голову, смял теплую верхнюю губу. С лица мистера Реддла сошла улыбка, проступило удивление. Он поднял руку, несильно сжимая предплечье Гарри, но тот все равно скользнул свободной рукой по спине, обтянутой мантией, целуя смелее, и все же быстро отстранился. Том сглотнул, глядя в зеленые глаза. Гарри наклонился, крепко обнимая мужчину, ощущая под щекой его нежную шею. Парень немного повернул голову, чтобы мягко поцеловать ее и, шумно дыша в холодное ухо, шепнул: — Как же я вас люблю. — Гарри, ты… Том открыл рот, чтобы продолжить, но не знал, что сказать. За эти недели он понял, что Гарри действительно в него влюблен. Язык не поворачивается сказать, что это неправильно, тем более, что он сам привязался к Поттеру, испытывал чувство комфорта, когда парень был рядом. Реддла даже не особо волновала разница в возрасте и то, что он вырастил Гарри. И, наверно, с мыслями о том, что его учитель — убийца, парень уже как-то сам разобрался. Единственное, что пугало, — новизна, неизвестность. Тома нечасто касались и в принципе не касались интимно много лет. Тем более не пытались накормить после долгой работы и согреть. Том был уверен, что Гарри был единственным, кто действительно любил его. Реддл не закончил предложение, вздохнул и аккуратно отстранился. — Иди спать, иначе собьешь режим дня. Мужчина встал, развернувшись в сторону своей комнаты. «И вы просто хотите пойти спать, даже ничего не сказав?» — хотел спросить Гарри, но промолчал. Чего он вообще ожидал. Пламенное признание? Повезло, что его не впечатали в стену. То, что мистер Реддл просто будет делать вид, что ничего не произошло, было ожидаемо. *** Гарри аккуратно сдвинул тонкую мантию с бледного плеча и прижался к нему губами. Том дернулся и уперся рукой в мальчишеский лоб. Поттер засмеялся, щекоча дыханием нежную кожу, и спрятался за чужой спиной, целуя лопатку. — Тебе в Хогвартс через пару часов ехать, проверь чемоданы, — пробурчал Реддл, выгибаясь от легких поцелуев. После злосчастного первого поцелуя Поттер научился максимально удачно подлавливать момент, чтобы сделать что-то подобное снова. И снова. И снова. Но приставать с утра он пока не решался. Что ж, видимо, поездка в школу толкнула его на более решительные действия. Гарри проигнорировал слова учителя и начал целовать загривок. Когда Том мотнул головой от щекотки, начал то ли целовать, то ли вылизывать кожу за ухом. Гарри был явно взбудоражен, и Том готов был высоко оценить выдержку парня, который в пятнадцать лет с живым телом под боком еще не попытался присунуть свой член, куда не нужно. «Или нужно», — проскользнула шальная мысль, когда Поттер прошелся ладонью чуть ниже пупка. Пожалуй, Том провалился в игнорировании чувств уже тогда, когда взял мальчишку к себе. Реддл заерзал, когда рука скользнула к груди и проникла под ткань. Поттер становился все наглее и чертовски возбуждал. В свое время Том ненавидел реакции тела, даже искал какие-то зелья. Потом успокоился и даже недолго экспериментировал, но после возрождения, просиживания днями над книжками, чтобы исправить ошибки прошлого, пытаясь воспитать ребенка, мысли о телесном удовольствии даже не появлялись. Пока Поттер… Том мелко задрожал, когда парень подул на влажное от поцелуев место на шее, одновременно легонько поглаживая грудь. И ни капли стеснения. Реддл сжал зубы, резко развернулся, завалился на Поттера и поцеловал, подрагивая от соприкосновения членов через слои ткани. Гарри, дорвавшись, получив чертово разрешение без слов, быстро сообразил, что делать. Он повернулся на бок, сбрасывая с себя мужчину, и погладил через белье, пробравшись под полы халата, стараясь не отрываться от влажных горячих губ. Если до этого парень немного переживал из-за отсутствия опыта и волновался, то сейчас, что ж… без тренировок ничему не научишься. Гарри замычал, когда Том сжал его член через пижамные штаны, и сам скользнул под чужое белье, обхватывая твердый горячий ствол. Он почувствовал, как голова идет кругом от поплывшего красного лица с растрепавшимися кудрями. Том сглотнул вязкую слюну, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание, и проник под резинку пижамных штанов, тоже обхватывая член Гарри. Они двигали руками, целуясь, пока кто-то не отстранялся глотнуть воздуха. Гарри укусил мистера Реддла за подбородок, погладил влажную головку, от чего мужчина задышал чаще. Поттер был оглушен этим звуком, кончив в чужую ладонь. Тома хватило секунд на пятнадцать больше, и он кончил, жмуря глаза и сбивая дыхание окончательно. Гарри наблюдал за влажным лицом, щеками и шеей, покрытыми красными пятнами от жара. Он был удивлен, когда узнал, что от жары, даже не очень горячей ванны, тонкая бледная кожа так сильно краснеет. Как только мистер Реддл пришел в себя, Поттер поцеловал его мягкие губы. — Это было невероятно, вы невероятны, — все еще тяжело дыша, сказал Гарри, снова клюнув мужчину в губы. Том подложил под голову руку, глядя Поттеру куда-то в район ключиц. Он уже невербально применил очищающее, поэтому ничего не мешало наслаждаться послеоргазменной негой. Реддл перевел взгляд на лицо Гарри, потом снова опустил подальше и тихо ровно сказал: — Я не знаю, как к тебе относиться. — В смысле… я же вам не противен, нет? — Конечно нет, — с непривычной (кому он врал, в последнее время это начало входить в привычку) для себя мягкостью в голосе ответил Реддл. — У меня никогда не было близкого человека. Я не понимаю… ничего. — Вы мой самый близкий человек, и вы убили моих родителей. Такое вообще возможно? — нервно хихикнул Поттер. — Я был одержим вами с детства, не хотел ни с кем делить, хотел всегда быть рядом, готов был смотреть, как вы читаете или работаете, часами. — Знаю, а я делал вид, что это нормальное поведение ребенка, и взрастил любовника. — Это плохо? — спросил Гарри, закидывая руку на талию Реддла. — Ну, ты перестал специально меня бесить, — усмехнулся Том, — и больше не похож на бедствие, которое готово уничтожать все вокруг. Все-таки Хогвартское воспитание оказалось лучше моего. — Не говорите так, — улыбнулся Гарри, — просто там много людей, а они нужны для формирования личности, особенно в детстве. — Какой ты психолог, — недостаточно ехидно сказал Том. — Пора вставать, иначе опоздаешь на поезд. Гарри поднялся, с завистью оглядывая нежащегося в кровати Тома: он перевернулся на спину и потянулся. Парень встал, чтобы переодеться из пижамы в магловскую одежду. Реддл тоже встал, запахивая халат. Гарри краем глаза проследил, как руки резковатыми движениями завязывают пояс, сам застегивая рубашку движением палочки. — Артефакты не забудь, — кивнул на груду металла и камней Том. — Мне, конечно, нравится, когда у тебя темные волосы, но в Хогвартсе не оценят. Парень улыбнулся. Значит, мистер Реддл уделял внимание его внешнему виду. — Наденете их на меня? — спросил Гарри. Том вздохнул, поднял тонкую цепочку и аккуратно накинул на смуглую шею. Кожа тут же стала светлее, шрам исчез, на лице появилась россыпь веснушек, изменился цвет глаз. Только волосы все еще оставались темными. Взгляд Поттера скользнул по шее, когда Том наклонился. Парень потянулся за поцелуем. Мистер Реддл смял его нижнюю губу, Гарри скользнул руками вдоль пояса, чтобы прижаться к мужчине ближе, и жадно вжался в губы, когда Реддл пустил в ход язык. Они сминали бока, плечи, целуясь ярко, жадно. Так было всегда, если мистер Реддл начинал вести. У него не было полумер: либо полная пассивность, либо чрезвычайная активность. Это относилось ко всему, и теперь Гарри узнал, что поцелуи не исключение. Поттер уже ждал зимних каникул, чтобы вновь оказаться с мистером Реддлом. Гарри понимал, что навсегда останется Оскаром Брэдли, что он не сможет выйти в свет с мистером Реддлом минимум пять лет, пока не вырастет и не получит должность в Министерстве, чтобы его знакомство не вызвало вопросов. И какие-то ведьмы будут строить мужчине глазки. Поттер сделал пару шагов, вжимая Тома в стол, и впился в тонкую бархатную кожу, оставляя яркий след. Реддл зашипел и потянул Гарри за шиворот, но тот успел оставить еще один засос. — Больно! — недовольно воскликнул Том. — До этого шею чуть ли не насквозь прокусил, сейчас закончить начатое хочешь? Гарри хотел оставить след, но мистер Реддл потирал шею с таким выражением лица, что было понятно — засос он явно сведет. «Знак принадлежности… Ты дурак? Человек не может никому принадлежать. Может, ты был бы не против парочки засосов, но сравни себя с Ним. Нужно спрашивать, прежде чем делать такое», — возмутилась часть Гарри. — Простите. Поттер проклял свою яростную порывистость. Наверно, стоило просто наслаждаться тем, как мистер Реддл касается кожи, надевая артефакты.