Изъяны воспитания

Встреча с друзьями вышла скомканной. Гарри переписывался с ними все лето, рассказывая об ужасной болезни отца, поэтому вопросов не было. Мистер Реддл не выходил из газет. Конечно, на первых полосах он больше не появлялся, но часто упоминался как исследователь, победитель в очередной сходке умников или автор неплохих политических подходов. Везде и по чуть-чуть, чтобы быть на слуху. А слухи ходили разные. О второй личности догадывалось или знало немного людей, но так вышло, что они все столпились вокруг Гарри. Он постоянно слушал о том, что вскоре Волдеморт станет Министром и убьет нечистокровных волшебников. Мистер Реддл действительно этого хотел. Лет десять назад. Теперь же Гарри видел, что кресло Министра с кучей обязанностей его больше не манило. Может, он собирался протолкнуть на верхушку Люциуса, чтобы, если надо, что-нибудь нашептывать ему, а если устал, уходить от суеты. Гарри видел, что мистеру Реддлу действительно нравится наука, эксперименты, люди, даже не слишком умные, потому что их все равно можно изучать. Желание по уничтожению грязнокровок с годами исчезло вместе с аналогичным желанием Гарри. Поттер вечерами сбегал в безлюдное место, чтобы установить с учителем связь. Он пока не мог общаться мысленно, нужно было говорить вслух, но даже так через сотни километров он мог разговаривать с мужчиной, видеть его глазами чашечку кофе или чая, будто они действительно ведут беседу на террасе. Только Поттер очень хотел его коснуться, обнять, зарыться носом в волосы, дотронуться до губ. *** Тому, на удивление, действительно нравилось разговаривать с людьми, но разговаривать с Гарри было приятнее, чем с лучшими учеными Британии. Гарри всегда был теплым. Не только телом: рядом с ним было спокойно, солнечно, Том чувствовал себя особенным рядом с ним, не делая для этого ничего. Не нужно было завоевывать, доказывать, чтобы Гарри зачарованно наблюдал за движениями рук Реддла во время колдовства или чтения, бросал иногда такие пылающие взгляды, что Том чувствовал неловкость, потому что сам никогда не испытывал подобного и был поражен, что кто-то желает его настолько явно. Гарри сам связывался с Реддлом, рассказывая о школьной жизни, слухах. Том почувствовал себя слишком хорошо, когда парень попросил его подойти к зеркалу. «Я слишком сильно соскучился, хочу хотя бы увидеть вас». Реддл специально чуть повел плечами, острые ключицы выделились, он улыбнулся, чтобы чуть подразнить. Гарри потом отдрочил себе в ванной на эту улыбку, ощущая себя грязным извращенцем и вновь ненавидя человеческое тело. После расставания с мистером Реддлом все, что было связано с ним, вызывало возбуждение. Это казалось очень некрасивым и бесчеловечным: желать потрахаться, а не поговорить или поделать что-то еще вместе. *** Гарри очень сильно хотел увидеть учителя. Его злило то, что Малфой отправился домой сразу после окончания уроков, в то время как остальные были вынуждены ждать. Он ощущал себя как на иголках всю дорогу и только думал: «Быстрее, быстрее». До дома Поттер добирался под чарами невидимости на метле. Он отыскал маленькое поместье под защитным куполом и пробежал через калитку, через сад, несясь к двери. Он ощущал мистера Реддла совсем недалеко, совсем близко: мужчина выходил из коридора в гостиную и не успел сказать и слова, как Гарри налетел на него, сжимая в объятиях и утыкаясь носом в шею. Поттер еще не догнал мистера Реддла в росте и почему-то, несмотря на юность, сомневался, что догонит когда-либо. Том невесомо приобнял его, аккуратно поглаживая между лопаток, и сказал: — Гарри, у нас гости. Парень поднял взгляд, все еще утыкаясь в восхитительную шею, и столкнулся с испуганными светлыми глазами. Поттер и сам удивился, отчего ему пришлось отлипнуть от наставника. — Мистер Малфой, вам выпала великая честь, — немного насмешливо сказал Том, — познакомиться с самим Гарри Поттером. Том не отошел от подопечного, плечом он касался плеча парня, будто специально демонстрируя, насколько они близки, хотя Гарри не понимал, зачем. — М-мы знакомы, — все еще таращась, выдавил Драко. — А теперь ты дашь непреложный обет молчать о том, что Гарри жив, — улыбнулся Том. *** Драко Малфой был неглуп в учебе, особенно хорошо разбирался в зельеварении. К сожалению, общению с людьми, по рассказам Гарри, ему было еще долго учиться. Люциус тоже часто разговаривал с теми, кто ниже по статусу, пренебрежительно, но, судя по всему, сын переплюнул и его. При этом с кем-то более влиятельным они общались с одинаково трясущимися коленками и выражением лица: «Чем вам угодить? Могу почистить ботинки». Пока что Драко ничего не знал. Он считал, что Реддл — политик, ученый и еще черт знает кто. Том вообще не особо хотел открывать парню свою личность, но за годы у того скопилось столько вопросов по поводу призрачного Волдеморта, что мужчина был уверен — когда-нибудь Драко просто взорвется, если ничего не узнает. Поэтому, разговаривая с Малфоями, он прикидывал, когда стоит удивить юного наследника. И именно тогда речь зашла о гриффиндорцах и о том единственном человеке, который посмел предать Слизерин. Люциус упорно намекал сыну, что ему стоит заткнуться, но Том заткнул самого Люциуса одним взглядом и продолжал расспрашивать Драко, посмеиваясь в душе. Бедный мальчик еще не догадывался, кого и при ком унижает. Реддл почувствовал приход Гарри в коридоре и немного ускорил шаг, чтобы влетевший в двери парень заметил только учителя, а хвостик в виде Малфоев был скрыт за поворотом. Поттер сиял, подлетая ближе и сгребая чужое тело в охапку. От дыхания в шею по коже Тома прошлись мурашки. Он со злорадством подумал, какое сейчас лицо у Драко. *** Гарри смеялся вслед Малфоям, только что покинувшим их дом. Лицо Драко на протяжении недолгого разговора нельзя было описать словами, Поттер повеселился от души. — Вы ведь специально это сделали? — широко улыбаясь, спросил он у мистера Реддла. Тот многозначительно ухмыльнулся, оголяя ровные белые зубы. — Вы лучший! Я так давно мечтал увидеть настолько удивленное лицо Малфоя! Гарри облизнул губы и сделал шаг вперед. Он положил руку на затылок учителя, зарываясь пальцами в темные волосы, и потянулся за поцелуем. Голосок в голове спрашивал, а точно ли Поттер может это сделать? Не было ли все, что произошло летом, просто галлюцинацией? «Что за хуйню я думаю?» — пронеслась другая мысль, прежде чем горячие губы столкнулись с прохладными и сухими. Руки мистера Реддла сжимали плечи Гарри, а потом переместились в волосы, парень же гладил свободной ладонью спину, проходясь вдоль позвоночника от лопаток к копчику и обратно. Волшебно. Губы покалывало от приятных ощущений, Гарри вдохнул побольше воздуха между поцелуями и мазнул языком по верхней губе мужчины. О, когда мистер Реддл пустил в ход свой язык, Поттер стал потерян для этого мира. Он понял, что еще минута поцелуев, и член не упадет, просто когда он успокоится, потому что он, черт возьми, не сможет успокоиться. — Я чертовски соскучился, — насилу отрываясь, сказал он с одышкой, пытаясь выровнять дыхание. Том облизнул губы и отстранился. Он поправил спавшую на лицо челку, заправив за ухо. — Пойдем поужинаем, — позвал мужчина, разворачиваясь в сторону гостиной. — Да, я дико голодный, — ответил Гарри. Ему не хотелось отпускать мистера Реддла, но хватать за руку показалось слишком по-детски, поэтому он просто шел рядом, поглядывая на аккуратный профиль. Парень сбегал в комнату, чтобы бросить вещи, и вернулся, когда на столе уже стояли блюда, а жар со щек сошел. — Почему в Хогвартс-экспрессе продают только сладости? Может, это и радует младшекурсников, но старшие были бы больше рады запеченной индейке. В Хогвартсе Гарри привык уминать за обе щеки и теперь пытался контролировать себя, чтобы хотя бы в первый день произвести хорошее впечатление, а не топтать, как свинья. — В мое время вообще ничего не продавалось, — сказал мистер Реддл и отправил в рот кусочек тушеной свинины. Вот кто ел как совершенство. — И хватит делать вид, что ты аристократ, откуси уже нормально от этой отбивной. Гарри наколол отбивную на вилку целиком и запихнул в рот почти половину, осознав, что его раскрыли. Он глянул на мистера Реддла, который тихо рассмеялся, заставляя улыбаться в ответ и парня, одновременно пытаясь не позволить еде вывалиться изо рта. — Как добрался домой? — спросил мужчина, когда Поттер дожевал. — Обычно. Всю дорогу обсуждали школу. Гермиона уже готовится к экзаменам, я тоже думаю начать. Кстати, научите меня новым заклинаниям? И надо потренироваться в дуэлях, и я буду заходить в лабораторию, чтобы выучить зелья на следующий семестр, а потом отдыхать. — А как же дополнительные занятия после уроков? — язвительно спросил мистер Реддл. Поттер отмахнулся. За это время он стал спокойнее относиться к учебе. — Забыл сказать, я хочу пойти в аврорат. Рон тоже пойдет, — вспомнил Гарри. — Нет, — неожиданно жестко возразил мистер Реддл. — Куда угодно, но не в аврорат. — Но почему? Мне нравится изучать новые заклинания и нравятся дуэли. Гарри мог предположить, что учитель не оценит идею, но не думал, что будет настолько категоричен. — Думаешь, преступники будут устраивать дуэли? Знаешь, сколько авроров погибло, когда я затеял войну? И большинство были убиты от удара в спину. Работая аврором, ты будешь постоянно на грани смерти. Тут не так важны знания и умения, как везение. Не повезло, и на кладбище появится новая могила. Плюс постоянные вызовы днем и ночью, куча бумажной работы, посещение Мунго раз в месяц, и хорошо, если на плановом осмотре, а не потому, что нужно пришивать руку или ногу! Мистер Реддл распалился. Он выглядел одновременно разозленным и несчастным. Гарри замахал руками, быстро тараторя: — Нет, нет, я просто не знал, какую профессию выбрать, и подумал, что быть аврором интересно, но не особо изучал, что они делают. Я выберу что-нибудь другое, если это так опасно. По мере того, как Поттер говорил, лицо Тома расслаблялось. Он выдохнул, взял чашку чая прямо в руки, согревая их, и предложил: — Артефакторы неплохо зарабатывают и, что самое главное, работа интересная, график нормированный, отпуск хороший. Даже на низкой должности работать неплохо, а глав отдела хоть и вызывают ночью время от времени, зато платят за это в три раза больше. — Хорошо, я поспрашиваю у знакомых, почитаю, найду, что надо. — Я могу рассказать. И научить тоже, — добавил Том. — Просто до этого я считал, что важнее обучить тебя защите, но теперь… или ты предпочитаешь зелья? Они в любом случае связаны с артефактами, но вдруг ты хочешь стать зельеваром, чтобы побесить Снейпа? — Хочу учить все. С профессией потом разберусь, а пока мне просто все интересно, а вы прекрасно объясняете. — Приятно слышать, — сказал Реддл, откидываясь на спинку кресла. «Красивая поза», — подумал Поттер, задерживаясь на секунду на шее, а потом опуская взгляд на узловатые пальцы, обхватывающие чашку. — В семь лет ты постоянно говорил, что ничего из моих слов не понимаешь. Хотя, наверно, не стоило начинать зельеварение с оборотного зелья. — Это точно, — прыснул Гарри. — Я думал, что расплачусь, потому что не понимал. Хотя, нет, все-таки расплакался, когда вы заперли меня в подвале. — Прости за это, — чуть наклонив голову, сказал Том, медленно отставляя чашку подальше от края стола. Гарри даже вытянул шею. Он ослышался? Он не жаловался на воспитание, потому что в сравнении с Дурслями мистер Реддл был очень хорошим опекуном. И, честно, не ждал от него извинений. Поттер слышал свое дыхание, глядел прямо в коричневые глаза, которые затягивали, как омуты, и, не отводя взгляд, медленно ответил: — Я давно простил. Гарри все еще не мог оторваться от чужого лица, мистер Реддл наклонил голову, глядя исподлобья, на острые скулы упали тени, он размеренно дышал, едва приоткрыв рот, ожидая. Поттер быстро сорвался, все еще смотря в упор, в пару шагов обогнул столик, Том, наблюдая за ним, тоже поднялся с кресла. Они столкнулись, сминая губы друг друга. Гарри жадно гладил руками спину, приводя мантию в беспорядок, Реддл сжал его волосы, второй рукой притягивая за бедро. Стоять было неудобно, Поттер резко приподнял Реддла, развернулся и упал в кресло. В ухо врезалась чужая голова, шею обожгло дыханием, на коленях ощутилась приятная тяжесть, а в грудь уперлись руки. — Хочешь убиться, мальчишка? — хрипло выдохнул Том и заткнул Гарри поцелуем, не дав ответить. Поттер сминал влажные и упругие губы. Иногда, когда соприкасались языки, по телу будто отправлялись маленькие электрические разряды. В штанах было невыносимо тесно. Реддл потерся о Гарри, отстраняясь от губ, чтобы тихо вздохнуть. Парень тут же воспользовался моментом, опуская руку ниже, чтобы сжать чужой член через ткань, прижимаясь к открытой шее. Учитель сладко замычал, поворачивая голову, чтобы губы Поттера перешли к нежной коже за ухом, и тоже коснулся выпуклости на брюках парня. Они снова отдрачивали друг другу, на сей раз даже не сняв одежды, через слои ткани. Но для того, чтобы кончить через пять минут поцелуев и обжиманий, большего было и не надо. Поттер — подросток со спермотоксикозом — и Том, который просто давно не трахался. Гарри кончил первым и тут же ощутил, как быстрее задышал и мелко задрожал мистер Реддл, кончая следом. Они оба обмякли, сплавившись вместе в кресле, мужчина только лениво наколдовал очищающее, прежде чем окончательно повалиться на Поттера. — Хорошо поужинали, — усмехнулся Гарри, услышав, как учитель хмыкнул в ответ. *** Каждый день, когда мистер Реддл был свободен или хотя бы частично свободен, Поттер обучался всему, чему мог. В остальное время он выполнял домашние задания от учителя, писал огромные письма друзьям, гонял на метле, однажды выбрался в магловское кино и по пути домой купил коньки. С тех пор сердце Тома каждый раз, когда Гарри шел кататься, застывало где-то в горле, потому что все вращения, которые он разучивал, заканчивались травмами. И, конечно, в последнее время парень обожал спать, потому что рядом за редким исключением, когда работы было слишком много, лежал мистер Реддл. Гарри иногда казалось, что он всю ночь во сне ощущал его запах и бархат кожи. Как только мужчина ложился рядом, появлялось спокойствие и сон приходил мгновенно. Они еще несколько (ладно, много раз) удовлетворяли друг друга, обычно с утра, если мистеру Реддлу было никуда не надо. Но больше всего запомнился случай в ванной. Видимо, учитель поплыл от того, что горячими оказались не только губы, но и вода, и тогда Гарри заполучил в руки серьезную власть. У парня сразу учащался пульс, когда он вспоминал, как чужое возбужденное тело ощущалось под руками. Как мистер Реддл сидел между ног Гарри, откинув голову на его плечо. Поттер в тот день впервые уделил много внимания груди и животу, дурея от того, насколько такие ласки заводят партнера, и изучая его тело по полной программе. В конце мистер Реддл выгибался от малейших прикосновений, тихо постанывая и цепляясь пальцами за бортики ванной. Гарри все целовал изгиб шеи и сминал грудь, растирал соски, гладил живот, он сам был возбужден до предела и не представлял, что чувствует учитель, покрасневший, кажется, целиком. После оргазма он еще долго не мог прийти в себя, лежа в остывающей воде. Именно тогда мистер Реддл впервые сказал о своих предпочтениях: — Поражаюсь твоему терпению, — он имел в виду то, что Гарри прикоснулся к себе только после чужого оргазма, — но… я не люблю долго сдерживаться, тело становится слишком чувствительным, чувствую себя слишком… уязвимо. Так что в следующий раз делай это быстрее. А в следующий раз мистер Реддл впервые взял инициативу в свои руки. Он кусался, был быстрым, резким, как ураган. Как всегда, когда он к чему-то стремился. Гарри уже четко заметил, что, несмотря на то, что сам далеко не милый мальчик, по крайней мере в постели он уравновешивает мужчину, делая его более спокойным и нежным, а мистер Реддл уравновешивает его самого, не позволяя затягиваться ласкам часами. А когда полностью ведет кто-то один, то выходит что-то не то. *** Гарри не хотел представлять, что с окончанием каникул он не сможет варить зелья под чутким надзором мистера Реддла, не будет изучать с ним артефакты и руны и проводить дуэли. Они не будут вместе завтракать и ужинать, разговаривать часами, целоваться. Мистер Реддл исчезнет из его постели. Точнее, Гарри исчезнет из постели мистера Реддла. Но мучился от мыслей Поттер недолго, потому что каникулы закончились мгновенно. Он опять ехал на учебу, мечтая вернуться домой.