О Богах

Границы между днëм и ночью были поделены в давние времена. Тогда ещë, когда не было не то что людей, но и Богов. Ещë в те времена, когда Жизнь и Смерть качались в одной колыбели, заботливо укрытые Создательницей одеялом, сотканным из звëздной пыли. Ведь не было порядка на небе, и светила, кружась в неукротимом танце, сталкивались друг с другом, погибали сгорая, оставляя после себя лишь пепел, да пыль. И тогда появились духи Солнца – Дажне – и Луны, – Дивна – которых Создательница вылепила из света пляшущих звëзд. Отправила Она их на небо, навести порядок среди светил, но не успели духи подняться, как падающая звезда, умирающая, рассыпающая вокруг себя искры холодного пламени, столкнулась с Луной и расколола еë. И долго пыталась Создательница вернуть Дивне еë былой вид, но звëзды продолжали плясать, умирая стремительно и забирая свой свет из духа Луны. И когда из целого, осталась лишь половина, явился дух Месяца – Херсен. И пусть похож он был на Дивну, как две капли воды, что впору называть их близнецами, пустоты света в нëм заполонила тьма. Когда взошли духи на небосвод, то замерли звëзды, почуяв неладное, и от Херсена отшатывались те, как от прокажëнного, стоило только ему пройти рядом с ними. И было это так показательно, что крикнул Месяц раздражëнно: — Не вам, звëзды, меня бояться, а я вас боятся должен! Вы раскололи духа Луны, веселились, пока часть еë потухала, а теперь боитесь меня? Того, кого сами породили? Звонкий голос его облетал всë небо бескрайнее и не было ни одной звезды, что не услышала бы его слов, пристыженно опустя голову. И Херсен продолжить хотел, да только почувствовал, как на плечо опустилась рука Дажне. Ладони у духа Солнца большие и тëплые, а голос уверенный и ласковый: – Разве звëзды не дети Создательницы? Не гневись на них так, Херсен. Лучше помоги им, научи танцевать и веди за собой по тëмному небу. И улыбается Месяцу, так, что не может он, от чего-то, сказать «нет» Солнцу. – Будь по-твоему, Дажне, научу я звëзды водить хороводы, но пусть и звëзды сами не разбиваются в дикой пляске, пусть светят, и из света их Создательница слепит новых духов. И послушались они Херсена. Взявшись за руки, месяц водили они хоровод, под его строгим надзором. И только тогда смогла Создательница вытеснить тьму Месяца их мягким светом, и вновь на небе ночном показалась полная Луна. Не было такой звезды, что не возрадовалась приходу Дивны. Строгие хороводы рассыпались и вновь они пустились в дикий пляс, сталкиваясь и сгорая. Ровно три ночи продержалась Луна, и вновь за место неë появился Херсен, разгневанный столь безрассудными звëздами. — Моя бедная Дивна, о, Дивна! Как вы посмели снова еë уничтожить! Ничего вы не стоите без своей Луны, без меня, Месяца, которому уготована участь раз за разом терять дорогую сестру! Так оставайтесь же вы одни! Не будет меня больше на тëмном небе, и свет мой больше не озарит вас! И погрузился мир во тьму, не было больше ни Луны, не Месяца, свет свой отражавших от Дажне. Два дня дух Солнца в одиночку снисходил с небосвода, а на третий день, пошëл он к Херсену, что тонким силуэтом, с тоской, смотрел на ненавистные звëзды. — Не должен ты на них злится. Ведь вечными детьми они созданы нашей Создательницей. Молчал дух Месяца. Мрачно опустив голову, не смотрел он на Дажне и только щурил свои золотистые глаза. — Вернись на небо, и увидишь, что звëзды водят хороводы и плачут, и просят, чтобы вновь ты озарил их своим светом. — Нет смысла мне возвращаться. Только наберëтся во мне достаточно света, как тут же Дивну мою расколют, и вновь обернëтся она мной. О, Дивна....моя милая Дивна...... Смолчал Дажне об этом, но вскоре вновь молвил: — И поэтому ты решил никогда не выпускать еë вновь на небо? Не сможешь ты помочь ей, коль откажешься от своей работы, – дух Солнца, говорил мягко, но в тëплых глазах появилась прохлада, от которой вздрогнул Херсен, – такова ваша судьба, сменять друг друга на протяжении долгих зим, такова твоя задача, контролировать звëзды, чтобы вновь Дивна смогла взойти на небо. Нечего было сказать Херсену в ответ, лишь понуро опустил он голову и пробормотал: — Я взойду, я буду направлять звëзды в их хороводах, но дай мне всего лишь три дня, после раскола Дивны, чтобы я смог побыть один и погоревать о ней...не прошу я о большем, Дажне, только три дня. Покачал головой дух Солнца, но согласился, и под руку взяв духа Месяца, вывел его в чистое небо, оставив наедине со звëздами. С тех пор повелось, что три ночи в месяце полная Луна освещает тëмную землю, направляя заплутавших путников, и три ночи, скорбит по ней Месяц, погружая всë вокруг во тьму, сбивая с пути сельский люд.