Лунариум

День за днём Чимин просыпается среди ночи. Он не понимает почему это происходит. Казалось бы, спит он нормально, но последний месяц, а именно столько времени прошло с момента исчезновения Юнги, он спит неспокойно. Внутри словно что-то происходило. Словно внутренняя сущность просит пробуждения — такие ощущения появляются у альфы среди ночи. Он устал каждую ночь просыпаться с головной болью. Таблетки помогают через раз. Так и эта ночь не стала исключением, только вместо головной боли его настигла другая. Левое плечо прострелило такой сильной и резкой болью, что казалось словно сейчас плечо отвалится, но к счастью этого не произошло. Дрожащими руками он достал пачку обезбола и закидывал в рот сразу две таблетки, поспешно запивая водой. Он, держась за саднящее плечо, пошатываясь, бредёт обратно в спальню. Кошмары кошмарами, но спать-то хочется, ещё и завтра на работу. Нужно хоть пару оставшихся часов доспать. Откуда все эти ощущения он не понимает. Постепенно к утру боль утихает и плечо уже так сильно не болит, но фантомные боли всё равно настигают альфу и в течение дня. — Хей, дружище, — к нему на стуле подъезжает Минхо, смотрит внимательно так, нахмурив брови. — Ты выглядишь очень неважно. Что-то случилось? — Спать стал плохо. То кошмары снятся, то боли какие-то происходят. Сегодня ночью вот плечо заболело, — Чимин морщится, прикасаясь к собственному предплечью. — Что-то тяжёлое тягал? В качалку пошел и без меня? — с подозрением смотрит на него Минхо. — Нет же, — Чимин отрицательно качает головой. А потом, подперев другой рукой голову, уставляется в монитор, гипнотизируя его. — И что ты делаешь?.. — Думаю. — О, интересное занятие. О чем? — Да вот смотри… Это началось после того, как ушел Юнги. — Тот волчонок? — уточняет Минхо и получает в ответ несколько интенсивных кивков. — Мне кажется, это всё как-то связано с ним. Чимин прикрывает глаза и снова делает вид, что думает. — А что, если… — он распахивает глаза, удивлённо смотря в монитор. — Надо проверить… — он заносит ладони над клавиатурой и начинает что-то быстро печатать в строку местного поисковика. Минхо внимательно наблюдает за другом, но решает оставить его наедине с мыслями. Он разузнает обо всём, но позже. Пусть Чимин для начала сам всё обмозгует. А Чимин тем временем в поисковик вбивает различные варианты запросов со словом «истинность». «Как она проявляется? Зачастую вы можете чувствовать друг друга, как на расстоянии, так и рядом. Вы чувствуете эмоции друг друга — хорошие, плохие. Ощущаете на физическом уровне боль друг друга. Ваш внутренний «зверь» стремится помогать и защищать.» Чимин читает это внимательно, задерживаясь на некоторых моментах, чтобы обдумать. «Внутренний зверь? Альфа?» Чимин касается груди — сердце у него словно тоже болело, но было ещё что-то. Необъяснимое чувство. «Как происходит истинность при первой встрече? И альфу, и омегу тянет друг к другу неведомой силой. Если после первой встречи они надолго расстаются, то неимоверно сильно скучают, потому что у них уже образовалась связь при первом касании.» «Я касался его… Но не почувствовал покалывания на коже…», — подумал Чимин, прокручивая этот пункт. «Когда истинные альфа и омега расстаются на слишком долгое время, они постоянно думают друг о друге, ищут встречи. Всеми возможными способами тянутся друг к другу.» «Я и правда очень много думаю о нём. Вспоминаю те моменты в больнице и тот единственный день в моей квартире…» Чимин закрывает лицо ладонями, потирая. Сейчас ему кажется, что это невозможно, и он начинает перебирать в голове, с кем он ещё пересекался за всё это время. Но больше никто на ум не приходит. — Это невозможно… — бормочет он, отнимая ладони от лица. Для него Юнги несмышленый ребёнок. У них большая разница в возрасте. Юнги — оборотень, живущий в общине таких же оборотней, а Чимин — человек, обычный человек, живущий в современном городе… Они слишком разные. Как они могут быть истинными? О. Нет. Это же интернет. Тут информация не всегда может быть правдивой. Чимин закрывает одну статью и открывает другую, третью… Седьмую… И в каждой слово в слово одно и то же. Чимин обречённо выдыхает. Юнги его истинный. Не могут же столько статей врать? Не могут. — Ну что? — спрашивает Минхо в конце рабочего дня, когда они вдвоем идут к лифту. — Ты знаешь как можно найти человека, у которого знаешь только имя и что-то он живет в какой-то глуши, по типу деревни? — Оу… Нет? Тебе зачем? — Судя по всему Юнги — мой истинный, — со вздохом делится информацией Чимин. — Истинный?! — вскрик отражается от блестящих стенок серебристого лифта. — Да тихо ты! — шипит на него Чимин. — Да мы в лифте и кроме нас тут нет больше никого, — отмахивается Минхо. Чимин вздыхает, прикрывая глаза и потирая переносицу кончиками пальцев. — Всё, что я вычитал в статьях… Всё это указывает на то, что мы истинные, — наконец произносит Чимин, открывая глаза и убирая ладонь от лица. — Как такое возможно? — удивляется Минхо. — Он же оборотень. А ты нет. Или я о тебе чего-то не знаю? — с прищуром смотрит он на друга. — Если бы я был оборотнем, я бы знал об этом, — усмехается Чимин. — Но нет, я не оборотень. Хотя это значительно упростило бы задачу. Они выходят на подземную парковку, прощаются и расходятся по своим машинам. По приезду домой Чимин садится за ноутбук, принимаясь искать хоть что-то, что помогло бы ему найти Юнги. Но единственное, что он знает — это имя и что тот живёт в поселении в лесу. У него нет телефона, нет, скорее всего, и компьютера с интернетом, а соответственно нет и соцсетей. Он знает, что у Юнги есть друг Тэхён, но альфа не знает как этот друг выглядит. Знакомых оборотней, которые знали бы поселения за городом, у него тоже нет. — Безнадёжно! — вздыхает Чимин, резко откидываясь на спинку стула, что та жалобно скрипит. Он сидит так какое-то время, пялясь тупо в монитор. — К чёрту. Он гулко захлопывает крышку ноутбука и решает, что пока оставит эту проблему. Пока он не в силах её решить.

* * *

Первая ночь после пробуждения Юнги проходит для него неспокойно. Раненое плечо простреливает болью так, что даже лекарства Тэхёна не помогают. — Намджун… Я не знаю что делать… Его надо в больницу. Рана слишком серьёзная, — говорит Тэхён, поглядывающий на Юнги в лазарете, стоя с вожаком в другом конце комнаты. — Тэ… Ты же понимаешь, что сейчас очень опасно. Мы только пережили нападение охотников. Но ещё неизвестно сколько их за пределами поселения, — Намджун смотрит на Тэхёна, как тот в отчаянии закусывает нижнюю губу и нервно смотрит на Юнги. — Я понимаю… Но может получится хотя бы достать лекарства из города? — он с надеждой смотрит на старшего брата. — Попробуем, напиши какие надо, — соглашается Намджун. — Спасибо, — Тэхён облегченно выдыхает. Да, он не всегда может справиться своими силами. Не всегда его лекарства помогают тогда приходится ехать в город, в местные больницы. Да, он врач, но он не всемогущ. Тэхён проверяет других раненых, что тоже остались в лазарете, и в конце своего обхода подходит к Юнги. — Ну как ты? — интересуется он, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Плечо всё ещё болит, — тихо жалуется Юнги. — Разве у нас не быстрая регенерация? — Рана немного серьёзнее, чем я предполагал, но ничего. Я попросил вожака, нам достанут сильные лекарства из города. Я поделаю тебе уколы и всё быстро пройдёт. Правда… На плече шрам останется, — он смотрит на Юнги слишком извиняющимся взглядом, словно этот шрам его вина. — Что ж, значит так суждено, — еле заметно улыбается Юнги. — Тэ… — неуверенно начинает он. — Мне всё ещё трудно поверить в то, что я сделал будучи в волчьем облике… — Можем проработать это с психологической стороны, — понимающе кивает Тэхён. Он тоже трудно переживал свой первый раз, когда почти убил охотника. — Наверное это поможет… Но… Я тут подумал, а что произошло потом, когда я потерял сознание? — Юнги внимательно смотрит на Тэхёна. — Ох, — тот вздыхает. — Старшие альфы разобрались с остальными охотниками. Одного даже удалось поймать живым. Он сейчас в темнице. Намджун ходит к нему, совершает допросы. Но тот всё молчит. — Больше никого не убили? Или… — Юнги смолкает, так и не договаривая предложение. — Всех, кто пробрался к нам, постигла печальная участь. Юнги гулко сглатывает. Не он один «убийца». — И чем же мы лучше охотников? — внезапно спрашивает он. — Они охотятся на нас чтобы убивать. Мы на них не охотимся, а при нападении защищаемся. Самооборона. — Да, прости. Мне нужно время, чтобы принять это, — Юнги устало прикрывает глаза. И как перестать думать о себе, как об убийце? И вместо этого воспринимать себя, как героя, который спас жизнь маленьким волчатам. Ему определенно нужно время. А оно быстротечно. За часами идут дни. За днями — недели, а за неделями — месяцы. Много месяцев.

* * *

Волчата-подростки приближаются к своему волчьему совершеннолетию. И начинается подготовка к этому событию. — Жаль папа и отец этого никогда не увидят… — однажды проговаривает Юнги, подготавливая наряд к церемонии. Каждый волчонок должен быть облачен в светлые и яркие одежды. Поэтому выбор Юнги падает на бежевый цвет. Тэхён замирает, услышав эти слова. Папа Юнги сюда не вернётся, это точно. Даже совершеннолетие сына для него не повод. — Я хоть и друг для тебя, но на церемонии я буду тебе и родителем, — произносит Тэхён. — Тэ… — Юнги смотрит на него. — Не нужно. Я понимаю, ты очень много сделал для меня и я это очень ценю, но, пожалуйста, не нужно. Я верю, у вас с Сокджин-хёном будет прелестный малыш и ты будешь родителем на его церемонии совершеннолетия. — Не будет, — тихо произносит Тэхён. Руки, что держали рубашку, опускаются, а сам Тэхён садится на край кровати. — У нас не будет детей. — ещё тише повторяет он. — Почему? — также тихо спрашивает Юнги. — Потому что на последнем обследовании мне поставили окончательный диагноз — бесплодие. Тэхён поднимает на Юнги взгляд полный боли, несколько слезинок скатываются по розовым щекам, и влажные глаза смотрят с отчаянием. Юнги, не говоря ни слова, садится рядом и обнимает старшего омегу. Волк внутри Юнги печально воет. Боль друга, почти брата становится и его болью тоже. — Джин-хён знает? — после недолгого молчания спрашивает Юнги. — Нет, — тихо отвечает Тэ. — Я не знаю как сказать ему. Я прямо чувствую как его альфа жаждет потомство. А я… Я не могу этого дать. Что будет, если я скажу ему? Он бросит меня, — на последнем предложении омега всхлипывает, потому что очень страшно и больно. — Он ни за что так не поступит с тобой, — медленно поглаживая по плечам, пытается переубедить его Юнги. — У тебя самый лучший муж и альфа, он всё поймёт. Вам надо поговорить. Обязательно. — Ты… Когда ты стал таким взрослым и серьёзным? — утирая глаза и щёки от слёз, спрашивает Тэхён. — Мысли. Эти месяцы после того нападения… Я очень много думал и продолжаю думать. Поступил ли я правильно защитив волчат именно так или можно было бы сделать что-то по-другому? Эта ситуация не отпускает меня и навряд ли когда-нибудь отпустит. — Ты так зациклился на этом, Юнги. Может, уже хватит? — Может и хватит, — пожимает плечами Юнги. — Я наверное перестану думать об этом, когда поступлю в университет в городе. — Уже решил на кого пойдешь учиться? — оживляется Тэхён. — Да, — Юнги кивает и улыбается. — Я хочу стать врачом, как ты. — Ох, это тяжелая профессия, ты уверен? — Да. Я тоже хочу помогать людям, — кивает Юнги произнося это твёрдым голосом. — Ох, ну тогда я могу тебе только пожелать удачи. На душе становится спокойнее. Юнги и правда стал взрослее, серьёзнее и рассудительнее. Несколько месяцев приготовлений и вот наступает большой праздник для волчат и всего поселения: неделя совершеннолетия. Сначала все волчата проходят проверку на то, как они могут прятать свою сущность. Юнги много тренировался, всегда он думал только о Чимине и при одной только мысли, что ему бы понравилась полностью человеческая внешность Юнги, ушки и хвост пропадали. Так и на проверке Юнги прошел, думая о Чимине. Наступает день церемонии. Жители поселения постепенно собираются на месте собраний. Четверо волчат, что в этот период становятся совершеннолетними, стоят в первом ряду. Все ждут появления вожака. Он появляется, задержавшись на пару минут. Волчата поднимаются на помост и вожак начинает свою речь. Среди четверых волчат Юнги единственный омега, остальные альфы. Он стоит последний и по рождению, и по росту, поэтому своей очереди дожидается в конце. Он в полуха слушает общую речь Намджуна, а потом, услышав своё имя, подходит к вожаку. — Юнги, — серьёзно начинает Намджун. — Ещё до совершеннолетия ты совершил достойный поступок, — произносит Намджун с гордостью, смотря на Юнги. — Да, до этого ты поступил опрометчиво, сбежав из поселения, но потом ты показал себя с другой ответственной стороны. Ты спас жизнь маленьким беззащитным волчатам, — он кивает в сторону на первые ряды зрителей. Там, с новым «воспитателем», стоят те самые волчата. Они резво подпрыгивают на лапках и радостно виляют пушистыми хвостиками, когда Юнги поворачивает голову и смотрит на них. Он улыбается им. Он уже отпустил эту ситуацию, обдумал её и принял. — Я надеюсь, они вырастут хорошими волками, — улыбается Юнги и снова возвращает взгляд на Намджуна. — То же самое могу сказать про тебя. Надеюсь, ты станешь достойным волком, Юнги. Твой поступок ценен, не забывай его, — Намджун тепло улыбается и подходит ближе. Он берет с подставки что-то, что Юнги не заметил раньше. — Это амулет, носи его и не снимай. Каждый волк получает его в своё совершеннолетие, — он надевает этот амулет Юнги на шею. Небольшая железная пластинка с высеченным гербом их поселения: след от когтей, а поверх волчья голова в профиль. Подвеска приятно холодит через ткань, а льняная лямочка нежно касается шеи. Юнги теперь чувствует себя поистине взрослым. — Держи свой путь честно, волк, — произносит напоследок Намджун, а после обнимает Юнги. Омега обнимает в ответ и мелко улыбается. Наконец-то он в полной мере может почувствовать себя взрослым. День подходит к концу, а празднества только набирают обороты. Но Юнги быстро устаёт от этого. Он выходит за пределы поселения, медленно бредёт по наизусть выученной тропе и доходит так до озера. Здесь спокойно и тихо, только лягушки изредка подают голос, но Юнги это нисколько не мешает. Он выходит на пристань, медленно идёт, доходя до края, смотрит на отражение луны в воде, садится, обвивая пушистым хвостиком колени. Взгляд скользит по водной глади, а после по горизонту, поднимаясь к белеющей луне. Он вытягивает руку, словно касаясь серого диска на темном небе. Глаза распахиваются всё шире, ловя лунные лучи. Сверкают, как серебро на свету. Омега взгляд от луны не отводит, в один миг словно входя в какой-то транс, он завороженный смотрит на лунный свет, впитывая глазами каждую частичку, боясь моргнуть. Секунда, и вспышка ослепляет. Юнги вздрагивает, начиная часто моргать, а после опускает взгляд на отражение в воде. Глаза светятся голубым, ярким, неоновым, но через несколько секунд гаснут, оставаясь голубыми.