Харлен

***

Найдя где-то оборванный листок, Харлен лежала на своей кровати. Перед ней лежала открытая на тридцать седьмой странице книга, а на ушах наушники. Она проглядывала строчки из книги, перелистывала их довольно часто, от чего мало что запоминала оттуда. Музыка мешалась, но отключить её она не могла. Выдохнув, Чардер села аккуратно на колени, сняла наушники, после чего услышала позади себя голос мужчины. — Ты всегда в этом дерьме ходишь? Не страшно, если к тебе начнут приставать? Девушка повернулась на одного из врачей, который пришёл к ней и сидел напротив её кровати на перилах другой. — Я смогу защитить себя. — Ну а если кто будет сильнее тебя? — усмехнувшись, спросил доктор. Эти слова заставили Харлен насторожиться. Она посмотрела на него, нахмурившись. — Что вы желаете сделать, доктор? Неужели, хотите меня? Или предупреждаете, что какой-то ребёнок может ко мне доебаться? — Харлен выдохнула. — Если не хотите проблем с новым начальством, то лучше не приставайте. Хмыкнув, мужчина уходит из комнаты. Харлен продолжает читать, упав на кровать. Музыка всё так же играет из наушников, что её слышно на небольшом расстоянии. Вскоре девушка выдыхает, откладывая всё в сторону и снова желает поспать. Кровать так манит это сделать, закрыть глаза и проспать столько, сколько влезет… И это не дают сделать девушке, так как кто-то заходит в комнату. Харлен пристала на кровати, посмотрела на дверь. Там стоял врач и подошёл к девушке. — Всё, давай. Пора новый препарат исследовать… — Пошёл ты. Не буду ничего принимать. — Чардер начала пихать врача ногой, но тот её перехватил, потащив за собой. Девушка вцепилась в собственную кровать, не давая себя тащить на эксперименты. Уже лёжа на койке, девушка брыкалась, стараясь вытащить руки из ремней, но пока это было безуспешно. Ноги так же вскоре зацепили. Харлен огрызнулась на одного из врачей, стала дышать чаще. Она не желала, чтобы её снова пичкали препаратами. Её рот закрыли тряпкой. «Да чтоб вы все закончили как он!» — крикнула она в мыслях. Но ей сразу же вкололи препарат, который, как ни странно, подействовал на неё очень странно. Заставил руку дрожать, а Харлен начала стонать. То ли от боли, то ли от того, что она пыталась вырваться… И вскоре её оторвали от койки. Уколотая рука жутко болела, стала неосязаемой, будто она её отлежала. — Чёрт… — проговорила девушка, тяжело дыша, падая на правую часть. Она отползала от врачей, которые лишь желали сейчас что-то сделать. Или дать успокоительное, или вколоть что-то ещё. Харлен поглядела на них, упала на спину и, пока отползала, ударилась о столик на колёсах, который пошатнулся и с него чуть не упали другие приборы. Она, тяжело дыша, встала на ноги, взявшись за руку. Тяжело дыша, Чардер отходила, пошатываясь. Дыхание участилось. — Что ты ей вколол? Посмотри… — проговорил один из врачей, который посмотрел в записи привезённых препаратов на компьютере. Второй поглядел и явно был в замешательстве. Он с беспокойством посмотрел на первого врача. — Кажется, нам не тот препарат дали… Либо я перепутал дозировки. — и тут же его приковали к столу, взяв за воротник. — Что ты только что сказал, урод?! Какого чёрта, а?! Пока они ругались, Харлен почувствовала, что снова падает в обморок. Вновь она рухнула на пол, отрубившись на несколько часов.

***

Сьюзи выдохнула. Она поглядела на Сашу, который сидел с ней рядом. Тот поглядел на неё, от чего Сьюзи отвела взгляд в сторону. — Ты что-то хотела? — спросил он, глядя на девушку. — Неа… — покачала девушка головой, сжимая кулачки на коленях. В комнату к ним зашла Роуз, милая девушка, которая следила за порядком, как и несколько таких же девушек, как и она сама. Некоторым из них было от тридцати до пятидесяти лет, были несколько строже, от чего дети их боялись. Работали они когда как. Посменно, или же когда захотят… В общем, непонятно, что тут происходит. Но к некоторым большинство детей привязались, как и к Роуз, из-за её приятных черт лица и заботливой душой. Она зашла к ребятам в комнату и проверила постели, заправив их. Поправив коричневое платье, белый фартук и своеобразную шапочку-платок на голове, она продолжила лёгкую уборку. Саша со Сьюзи молча поглядывали на неё, не зная, о чём говорить в присутствии старшей. Роуз поглядела на них, когда закончила убирать часть комнаты, слегка улыбнулась. — Что вы сидите, малые? Не хотите помочь? — Роуз убрала локон волос с лица снова под шапочку, продолжила убирать. Дети встали с кровати и помогли той убраться в комнате, пока другие дети гуляли по интернату. Роуз ушла, когда послышался голос с коридора, зовущий её. Так же на этот голос пошли и другие воспитательницы, которых позвали на собрание. — И для чего нас всех здесь собрали? — проговорила Крис, которая сидела через два стула от Роуз. Девушка поглядела на неё, предположив: — Может быть, нам хотят сказать что-то важное? — Может быть. — отозвалась сестра Аделина. Им дали не так много времени поболтать всем вместе, но дали немного привести себя в порядок для дальнейшего разговора. В комнату зашла новая управляющая лечебницей-интернатом. Она пошла к небольшому стенду и встала на ступеньку, начала думать. Молчание продлилось всего несколько долгих секунд, после чего она заговорила. — Итак. Я собрала вас всех сюда для того, чтобы проинформировать. Может, не все ещё знают, так как пришли с отпуска или отдыха только недавно, но теперь, заместо теперь уже покойного доктора Дискилза я встала на его место. И так как это случилось по вине одной из наших подопечных, хочу сказать вам, что… Но не успела она закончить, как вдруг все женщины и мужчины-врачи услышали дикий крик девушки в коридоре. Данна влетела к ним незамедлительно, с глазами, налитыми страхом, осмотрела весь зал, после чего остановила взгляд на новой вожатой. Она старалась себя успокоить. Двое женщин подошли к девушке, начав успокаивать её. Дышала Данна глубоко и не мола связать двух слов. — Там… Т-там… — всё никак не могла начать она, почти валилась с ног. Отпив воды из принесённого стакана, она всё же смогла сказать целое предложение: — Т-там убили о-одного из… из наших… Женщины и девушки заволновались, начали переглядываться между собой и вскоре побежали в коридор, разузнав, где именно произошло убийство. Испуганные дети смотрели по сторонам, одни не могли сдвинуться с места, вторые только выходили из своих палат, чтобы узнать, в чём дело, а третьи убегали прочь, дабы найти укрытие. Спустившись на этаж ниже, взрослые увидели то, во что не могли поверить. Синьора Трайя упала в обморок, прямо на руки доктора Харсона. Оставшихся детей расспрашивали, что и как, но те боялись ответить. Они дрожали, глядя на вожатых и нянь со страхом в глазах, вот-вот были готовы расплакаться, только щёлкни пальцем. Тело принадлежало десятилетней девочке Тане. Рядом с ней в луже крови лежал нож. Её горло… Было перерезано. Из её рта шла кровь. Смелая Роуз подошла поближе, присела недалеко от тела, начав разглядывать. Повернув голову Танечки, она вскрикнула — девочка сделала вдох и резко выдохнула, из-за чего крови стало ещё больше. Роуз отошла от тела, уронив голову Карининой назад в алую лужу и та повернулась так, что было видно в её виске ещё одно ножевое ранение. — Кто мог сделать такое?! — крикнула, поспешно прикрыв рот, Аделина. Она со слезами на глазах смотрела на Таню и, не сдерживая порывы эмоций, побежала к ней, чуть не споткнувшись о руку Роуз. — Девочка моя, Танечка, Танюша! Прошу тебя, открой глазки! Скажи, что это всё не реально, прошу тебя! — сестра Аделина надрывалась, выла и ревела, держа на руках тельце своей любимицы. Прибежавшая на шум владелица лечебницы распихала врачей и нянь, поглядела на рыдающую навзрыд Аделину, подбежала к ней, но не стала отталкивать от тела Танечки. Она оглядела оставшихся детей. — Кто это сделал? — спросила она их. Кто-то из детей начал плакать. Это был тот самый щелчок, от которого всё и завелось. Няни начали уводить детей по комнатам, начав их успокаивать. Никто ничего не говорил. Все боялись. Главная смотрела на детей, смягчилась для них и постаралась сделать так, чтобы сестра Аделина успокоилась. И та через некоторое время стала просто плакать. Её увели с места гибели Танечки, обнимая. Женщина приказала пройтись по всем комнатам, разыскать того, что убил Каринину. Но пока что никто из детей так и не признался в этом. За это время, пока расспрашивали детей, кто что видел, Мартиша, девочка с третьего этажа с длинными каштановыми волосами, пряталась в тёмном уголке лечебницы. А точнее, на складе с медикаментами, где сильно воняло спиртом и касторкой. Смешался с ними и запах нашатырного спирта. Мартиша оглядела себя. Руки и тело были в крови, так же испачкались и кончики волос. — Чёрт... — проговорила она, тяжело дыша. Началась самая настоящая паника. Мартиша взяла себя за голову, села на корточки, пачкаясь и дальше в почти остывшей крови Тани. Она поглядела себе за плечо, выглянула из-за стеллажа. Пока никто сюда не идёт... Девушка постаралась успокоить себя и взять в руки... Слишком много мыслей водилось в её голове... Она хотела расплакаться от понимания того, что она натворила. — Дура... Дура я... — всхлипывая, говорила она. Слёзы с глаз лились, не переставая. Дыхание участилось так, что практически эхо отдавалось от серых в полутьме стен, и казалось, что кто-то стонал. Мартиша, шмыгая носом, отползла подальше в угол, уселась около стенки, продолжая плакать. Теперь её лицо так же было испачкано. Где-то вдалеке слышались голоса врачей, их шаги. Девушка постаралась успокоить себя, заглушить хоть как-то свой голос. Прикрыв рот рукой, она прижалась к стенке, вжалась в угол, обняла свои колени руками, начав покачиваться взад-вперёд. Тихое пение никто не услышал, врачи ушли в другой конец этажа. Нервная девушка уснула в таком положении, как она и сидела, подрагивая.

***

Мартиша упала на пол перед владелицей лечебницы. Подняв голову, она с опаской поглядела на женщину, но улыбнулась. Ей было всё ещё страшно. — Ну и что, по-твоему, ты сделала, Мартиша? — женщина подпёрла рукой подбородок, сидя в кресле Дискилза. — Напугала всех... Девушка села на колени перед столом. Её голова пара на грудь. Чувство страха и горечи щекотали её душу, из-за чего она начала улыбаться, но потом горько,тихо заплакала, закрыв руками лицо. — П-простите меня, прошу! Я не знаю, что на меня нашло, честно! — подойдя ближе к столу, Мартиша взялась за край пальцами обеих рук, глядя с жалостью и слезами на Елену. Та, в свою очередь, покачала головой и тяжело вздохнула. — Ох... Отнесите её помыться и в одиночную комнату. А потом на лечение. Нет, лучше сразу. И брыкающуюся Мартишу увели прочь с кабинета, чуть не прищемив той пальцы ног.