Don’t Blame me

— Рейнира, стой! Шёлк волос показался хлыстом, мазнув по искажённому гневом юному лицу девушки на очередном крутом повороте. Она неслась прочь из Тронного зала Красного замка, словно за ней гнались десятки разъярённых драконов. — Немедленно вернись, непослушная девчонка! Ей было тошно от разочарованного выражения лица своего отца, приправленного поджатыми от едва сдерживаемой злобы губами и негодующе сверкавшими глазами. И слышать его приказной тон, в котором не было ни намёка на сговорчивость или компромисс, не хотелось. А быть жертвенной овечкой, поданой на блюдечке символам их рода без боя, не позволяла свободолюбивая натура Таргариен. ВЕДЬ ОН ЕЙ ОБЕЩАЛ! Не вмешиваться! Решать самой, кого назвать своим избранником на роль консорта. Выбирать свободно и без слепой преданности многовековым традициям и дурацким правилам, которые наверняка насочиняли уродливые душой, а порой и внешностью мейстеры, чтобы калечить жизни таких симпатичных и молоденьких принцесс Семи Королевств, как Рейнира. — Тебе не убежать от ответственности и долга! Рано или поздно, но ты выйдешь замуж, хочешь того или нет! Голос Визериса, охрипший от крика, но всё ещё оглушительный и истеричным эхом отдающий в стенах Большого зала, постепенно затухал по мере удаления девушки от места, где ей вынесли приговор без обжалования и поддержки со стороны. Хотя Рейнира не сомневалась, будь здесь кто-нибудь из верной свиты Короля, её бы тут же связали и принудительно повели к венцу, где терпеливо поджидала выгодная партия в лице Лейнора Велариона. На душе было мерзко. И это чувство возникало не только от того, что выбор пал на отпрыска Почти Королевы, а из-за бездарной попытки отца залатать фиктивным браком бреши в напрочь испорченных отношениях с Морским Змеем, ведь именно Визерис отказался жениться на Лейне, тем самым посеяв раздор в когда-то крепком и дружественном союзе двух великих домов. Его сиюминутная прихоть поставила под удар родную дочь! — Мой брат никогда не умел принимать правильные решения, — зло процедил Деймон, когда Рейнира в расстроенных чувствах тайно отправилась к нему на Драконий камень верхом на Сиракс сразу же после того, как отец объявил Алисенту своей второй женой. — Теперь ты в опасности! Неужели ночные визиты шлюхи Хайтауэр настолько затуманили его разум, что… Слова резко оборвались, когда взгляд наткнулся на дрожавшую и неестественно побелевшую от напряжения нижнюю губу девушки, которую та прикусила зубами в попытке подавить рвущиеся наружу рыдания абсолютно несвойственным ей жестом. Протянув руки вперёд со словами: — Иди ко мне, принцесса, — Деймон позволил Рейнире упасть в его объятия и спрятать на своём плече милое личико, покрасневшее то ли от слёз, пролитых вдали от его взора, то ли от холодного ветра, ранившего своими жгучими прикосновениями нежную кожу в долгом полёте до родового замка. Врождённая проницательность подсказывала мужчине, что он сейчас нужен своей ночной гостье в качестве всё понимающего и сочувствующего дядюшки, и потому крепче прижал к себе хрупкое тело девушки, шепнув на порозовевшее ухо: — Я никому не позволю обидеть тебя. Деймон зарылся кончиком носа в серебряные пряди принцессы и вдохнул полной грудью дивное сочетание запахов из полевых ромашек, жареного миндаля, чешуи дракона и дорнийского ароматического масла, пообещав: — Клянусь Семерыми, они сгорят дотла в огне Караксеса, если хоть один волосок упадет с твоей головы. Рейнира тут же подняла лицо, и её глаза, отражавшие ночные блики догоравших свечей, показались принцу самыми настоящими кострами, палящими сердце изнутри. — Ты не сможешь защитить меня от всего зла на свете, дядя. Деймону пришлось приложить все усилия, чтобы не зашипеть от досады. Он на дух не переносил, когда она так к нему обращалась. — Посмотрим, — ему ничего не оставалось, кроме как снова укутать хрупкие девичьи плечи в свои крепкие мужские объятия, негласно обещая тем самым свою поддержку и защиту. Память о той ночи грела Рейниру одинокими ночами. Деймон Таргариен стал для неё всем: надеждой на будущее, сладкой мечтой и тайной любовью, о которой она никому и никогда не призналась бы. Если только своей лучшей подруге Алисенте, но та подло предала её. И нагло продолжала делать это, под чутким руководством десницы напевая Визерису на ухо оды о том, какой прекрасной парой стала бы дочь короля и сын Морского Змея. Два года Рейнире удавалось бегать от отца, свято «убеждённого» в том, что настоящее счастье принцессы кроется в удачном браке. Но девушка, чьё сердце без боя завоевал Деймон ещё в раннем детстве, когда с многообещающей улыбкой на лице и призывно протянутой ладонью увел её в логово драконов в тайне от брата и всех приставленных к ним дозорных, не могла перебороть себя и безропотно согласиться: — Да, отец, я стану женой Лейнора Велариона во благо Королевства. Вместо этого с розовых губ Рейниры сорвалось рассерженное: — Я скорее умру, чем выйду замуж за того, кого тебе нашептала Алисента, — что спровоцировало очередную ссору с Королём и сильнейшую мигрень, сопровождавшую её на протяжении всего пути до спальни дяди, всё же сумевшего за два года отстоять своё право на присутствие в Красном замке после оглушительной победы на Ступенях. Ворвавшись в покои без стука, девушка полностью проигнорировала недовольное хмыканье Деймона и, споткнувшись взглядом о его голый торс, стыдливо отвела враз покрасневшее лицо в сторону, процедив: — Я ненавижу этот замок! — костяшки тонких пальчиков побелели от сжатых до боли кулачков и прилагаемых усилий к тому, чтобы не смотреть на тугие грудные мышцы желанного тела, и это не укрылось от внимательно наблюдавшего за девушкой Порочного принца. Его лицо тронула усмешка, которая ещё больше разозлила Рейниру, спровоцировав её на внезапную жестикуляцию и нервные расхаживания по комнате из угла в угол. — И отца с его лживыми обещаниями! — Деймон медленно подбирался ближе, чем пугал и завораживал одновременно, мешая изливать душу и контролировать язык собственного тела, словно магнитом тянувшегося к другому. — И эту дрянь Алисенту с её желанием всё контролировать! — грудь принцессы тяжело вздымалась. Она уже не понимала, искромётный гнев был тому причиной или же бурлящая по венам кровь. Принц оказался рядом слишком быстро, пробравшись к ней с грацией дикого льва. Он ухватился за её запястье и потянул на себя, при этом сохранив жалкое подобие дистанции прикосновением указательного пальца второй руки к вздёрнутому подбородку Рейниры. — Тише, принцесса! Иначе все в этом проклятом месте будут знать, у кого в покоях ты предпочитаешь проводить свои ночи. Девушка поперхнулась от наглости и дерзкой улыбки на лице Деймона, решив вслух возмутиться, но её на долю секунды опередило насмешливое: — Что случилось в нашем дивном Королевстве на этот раз? — Отец хочет выдать меня замуж за Лейнора Велариона, — как на духу выложила принцесса. Повисло гробовое молчание. Рейнира не знала, сколько времени оно продлилось, и упустила тот момент, когда мужчина, застывший истуканом и вперивший в неё взгляд своих тёмных глаз, словно выискивавших на её лице признаки неудавшейся шутки, убрал свои руки и отступил назад. Лицо принца приняло нечитаемое выражение и, явно борясь с тем, что разрывало его изнутри, бесцветным голосом озвучил: — Рано или поздно это должно было случиться. От услышанного Рейнира потеряла дар речи. Не такой реакции она ожидала от того, кого любила всей своей сутью, мечтая однажды добиться взаимных чувств. — И что ты ответила Визерису? Она опустила глаза в пол, обхватив пальцами родовой перстень на правой руке и начав в нервном припадке вертеть его. — Что спрыгну с башни на рассвете. — Он этого не стоит, — Деймон отошёл к распахнутому настежь окну и обхватил ладонями каменный выступ, от чего его лопатки согнулись под неестественным углом и показались Рейнире обломанными крыльями. Отчаяние, накрывшее с головой и прошившее тело насквозь липким страхом, побудило броситься к своему принцу, но она не рискнула коснуться его молочной кожи на спине. — Деймон, спаси меня, — тихим шёпотом взмолилась принцесса. И не увидела, как лицо мужчины исказилось в мучительном оскале, радостном от звучания своего имени, в первый раз произнесённого губами, которые он жаждал поцеловать больше всего на свете, и болезненном из-за безысходности их положения. — Если я нарушу приказ Короля, мне придётся навсегда покинуть замок, Рейнира, — он проклинал себя, когда произносил это вслух, и впервые испытывал животный страх перед тем, как обернуться и посмотреть ей прямо в глаза. Во взгляде принцессы он нашёл только пустоту и обречённость. Девушка смотрела на него так, словно не верила в то, что какое-то жалкое строение из красного кирпича, насквозь пронизанное ложью, коварством и лицемерием, могло быть важнее, чем она. — Я… Почти прозрачные пушистые ресницы стали слишком тяжёлыми от накопившейся влаги, но не проронили ни слезинки. — Я попрошу Визериса провести церемонию после твоего дня рождения. Ты должна отпраздновать своё восемнадцатилетие как истинная дочь Таргариенов — свободной и непобедимой. Рейнире вдруг показалось, что весь воздух из лёгких просто взял и испарился, иначе как можно было объяснить то, что ей стало трудно дышать?! Она медленно отступила на пару шагов назад, не прерывая прямого контакта взглядами с Деймоном, сняла с шеи дорогое сердцу украшение, а на моменте, когда он протянул ей ладонь и тихо шепнул: — Не делай этого. И вовсе швырнула его в протянутую руку и бросилась бежать из комнаты, не разбирая дороги.

***

Принцесса не запомнила, как прошли её мрачные будни до именин. Визерис устроил празднество, которое ничем не уступало размахом царской охоте, но этого было ничтожно мало, чтобы почувствовать себя кому-то по-настоящему нужной. Рейнира на протяжении всего торжества не отрывала взгляд от неба в призрачной надежде на то, что Деймон, облачённый в сияющие доспехи, вдруг явится верхом на Кровавом Змее и лёгким взмахом Тёмной сестры разнесёт на куски неоправданно огромный праздничный торт, а затем унесёт их обоих далеко-далеко от Красного замка. Но девичьим сладким мечтам не суждено было сбыться — Порочный принц явился почти под самый конец пиршества, когда принцесса оказалась в руках Лейнора в самом эпицентре танцующих пар. Своей причудливой прической и воздушным белоснежным платьем она привлекала все взгляды, в том числе и Деймона, который настораживал её своим чересчур пристальным вниманием, а когда Веларион собственнически обхватил её за талию и закружил по залу, и вовсе чуть не испепелил их своими жгучими глазами. Рейнира так и не смогла понять, почему дядя покинул праздник так стремительно и быстро. Она не понимала мотивов его действий, и от этого становилось только больнее. Желание догнать его, схватить за руку, заставляя взглянуть прямо в глаза, и высказать всё, что накипело за дни, сотканные из мучительных бессонниц, съедавшего одиночества и безутешных слёз, было нестерпимым. Но Лейнор не отпускал её от себя ни на шаг, и Рейнира только и успела, что проследить грустными глазами за прямой как лезвие меча спиной Деймона, королевским шагом удалявшегося из зала. В день свадьбы принцесса решила сбежать. Она с трудом улизнула от Кристона Коля, получившего прямой приказ Визериса следить за каждым её шагом в столь важный для всего Королевства день, и, оставляя в траве мелкие бусины, пыталась пробраться незамеченной под чёрным плащом к загону, где держали Сиракс. Однако, Отто Хайтауэру, будь он проклят, удалось отследить решительно настроенную девушку и доставить прямиком в Богорощу. Рейнира предстала перед гостями в роскошном золотом платье, сияющем на солнце как чешуя дракона, с слегка растрёпанными волосами и в не менее растрёпанных чувствах. У чардрева её уже поджидал Лейнор, улыбавшийся всем нерешительно и как-то натянуто, обнимая одной ладонью рукоять своего меча, вдетого в ножны по правилам обряда. Девушка вдруг почувствовала дикое желание подойти к нему вплотную, выхватить оружие и насадиться на него всей грудью, чтобы, наконец, унять ту боль в груди, что терзала её. И она сделала смиренный шаг навстречу своей судьбе. На втором она вздрогнула всем телом от неожиданного рёва дракона и тут же подняла глаза в небо, выискивая Сиракс, которая наверняка почувствовала предсмертные настроения своей Королевы и поспешила спасать её. Но Рейнира ошиблась. Стрелой рассекая облака вниз спикировал Караксес, пугая одним своим видом всех присутствующих и вынуждая их броситься врассыпную из Богорощи. Свирепый зверь за доли секунды оказался на земле, отрезая принцессе путь до алтаря. Из поднявшегося столба пыли вдруг показался Деймон и быстрым шагом направился к опешившей Рейнире, боявшейся не то, чтобы пошевелиться, но и просто вздохнуть полной грудью. Шок и неверие на юном лице остановили Порочного принца в паре шагов от своей главной цели и, протянув руку ладонью вверх, он твёрдо сказал: — Идём со мной. Тяжесть бремени: — Деймон! Какого дьявола ты творишь? — обрушилось на их плечи. Визерис, в отличие от струсившего жениха, не побоялся обойти клацнувшего пастью Караксеса, и направился в сторону нарушителя спокойствия, но его брат тут же выхватил Тёмную сестру и не позволил ему приблизиться к Рейнире, вытянув меч перед собой и уткнув острие в грудь Короля, чем вызвал испуганный вскрик Алисенты, которую еле удерживал Отто в своих руках. — Ты заигрался, Государь, — последнее слово Деймон словно выплюнул, не скрывая своего истинного отношения к брату. — Мы улетаем, и я не советую мешать нам или искать после. Рейнира в неверии уставилась в спину принца, как будто она могла предоставить ей ответы на рой вопросов в её голове. — Опусти меч! — рычание Визериса ни на йоту не напугало брата, ещё крепче обхватившего рукоять своей верной подруги. — И не подумаю. — Посмотри, что ты натворил! — попытка воззвать к совести Порочного принца осталась безуспешной. Рейнира оглянулась по сторонам и увидела только испуг и тихий ужас перед мощью дракона в глазах тех, кто ещё не успел сбежать из Богорощи и жался по углам, прячась за немногочисленными деревьями и кустами. Стража, призванная Отто на защиту короля, стала стекаться и пестреть золотыми плащами, не решаясь нападать на своего предводителя, однако девушка сочла своим долгом предупредить об этом принца. Она подошла к нему и встала по левую руку, шепнув еле слышно: — Деймон, нас окружают. Словно в подтверждение её словам, Визерис оскалился, бросив: — Вам не уйти вот так просто. — Значит, улетим. Слова мужчины прозвучали почти беззвучно, но Рейнира смогла распознать их. Кивнув своему спасителю в знак полной поддержки и согласия на любое его решение, девушка ухватилась за свободную ладонь Деймона, который тут же мёртвой хваткой сковал её своей и потянул к Караксесу, не оглядываясь и не медля. — Схватить их! — приказ сорвался с губ Визериса, но не успел помешать им. Золотые плащи отреагировали слишком поздно — принц успел запрыгнуть на спину верного друга и, подтянув Рейниру за руку, помог ей забраться в седло. В ответ на выставленные вперёд копья, Караксес взревел и приготовился изрыгать огонь. Но вместо того, чтобы спалить всех в смертельном пламени, дракон по приказу своего хозяина разогнался и взлетел ввысь, вынудив стражу разметаться по земле беспомощной кучкой пушечного мяса. Крик Короля в ушах сменился гулом ветра. Свистом крыльев. Звуком свободы. Рейнира не успела пристегнуть себя к седлу и чуть не выпала от очередного манёвра гибкого тела Красного Змея, но Деймон не позволил этому случиться, прижав принцессу к себе крепкой рукой и ухватившись свободной за поводья. Она сначала почувствовала горячее дыхание у себя на щеке, а уже потом услышала ласковое: — Держитесь крепче, моя Королева, мы не скоро спустимся с небес. Улыбкой, озарившей её лицо, можно было затмить само солнце. Сегодня Рейнира была счастлива как никогда.