Don’t Blame me

Полёт был безупречным. Принцесса ещё никогда не чувствовала себя так уверенно и безопасно в седле дракона. Но по-настоящему особенным его делало не чувство всевластия или полного контроля над гравитацией, а трепет крыльев бабочек в животе от того, кто находился за спиной, обдавая тёплым дыханием её тонкую шею до мурашек и прижимая крепче к себе на крутых виражах. Рейнире на секунду показалось, что она не могла испытать большего блаженства, пока не увидела грозную тень за облаками, надвигавшуюся прямо на них на огромной скорости. На испуг времени не оставалось — девушка только и успела, что вцепиться в бедро своего спасителя цепкими пальцами, привлекая его внимание к опасности, почти настигшей их. — Деймон, за нами погоня! — воскликнула она, но принц никак не отреагировал на её призыв, лишь негромко хмыкнул и потянул поводья на себя. Облака, словно бледно-розовые перья, разлетелись в стороны и пропустили крупного дракона, вовремя нырнувшего под Караксеса, избегая прямого столкновения. Солнечные блики на золотистой чешуе ослепили Рейниру, и она не сразу смогла признать в звере свою верную спутницу. Как только дракон обогнул их и оказался перед глазами, принцесса увидела любимую Сиракс и пришла в полнейший восторг. — Как это возможно? — её удивлённый вопрос потонул в порывах ветра, но Дэймон каким-то чудом услышал его. Он наклонил голову достаточно низко, чтобы одна из прядей отросших серебряных волос пощекотала ухо девушки, покрасневшее на кончике от мысли о том, как близко его губы находились к её. — Я позаботился об этом, — не сказав больше ни слова, Деймон ещё сильнее подогрел и без того бурлящий через край интерес Рейниры, но все попытки вынудить его сказать правду заканчивались неудачей и мягкими насмешками, подобными этой: — Любопытство сгубило кошку. Всю дорогу до привала Сиракс верно следовала за ними, вторя грозному рычанию Караксеса собственным. Красный Змей высадил их на небольшой поляне где-то в центре Королевского леса. Деймон покинул седло первым, а затем помог Рейнире спуститься вниз, галантно придержав за талию обеими руками. Всё её внимание тут же обратилось к принцу, но тот лишь подмигнул ей и проследил глазами за Караксесом, взлетевшим в воздух к кружившей над их головами Сиракс. — Он скучал, — заметил Деймон, проводив довольным взглядом двух резвившихся в небе драконов. — Не замечала, чтобы они были так близки, — проронила задумчиво Рейнира. Девушка явно что-то упускала, о чём свидетельствовала улыбка на лице принца, ставшая ещё шире. Сбросив с плеч грузный мешок, который Отрада Королевства не приметила сразу, он неспешным шагом отправился в тень деревьев. Туда, откуда доносились звуки журчащего ручья и дивное пение птиц. Собирая по пути сухие ветки и облезлую кору, принц упорно игнорировал вопрошавший взгляд девушки, по пятам следовавшей за ним. Устав преследовать мужчину, Рейнира, всплеснув руками, остановилась и на выдохе непонимающе воскликнула: — Деймон, что происходит? Её вопрос, кажется, попросту не услышали или не захотели услышать. — Зачем ты увез меня из Красного замка, если не разговариваешь со мной?! Резко остановившись, Деймон наклонился к еле приметному ростку дикой земляники, рассыпав весь хворост у ног, и сорвал спрятавшийся за крупными листьями спелый плод. Подойдя вплотную к Рейнире, он коснулся ягодой её губ и сказал: — Попробуй. Девушка, не отводя взгляд от довольно прищуренных глаз принца, ухватилась зубами за щедро предложенное угощение. Сладкий вкус земляники застыл на языке, порождая неподдельный восторг: — Ммм… Вкусно. Капелька сока, выступившая на нижней губе, привлекла внимание Деймона, и он, медленно и аккуратно подцепив её большим пальцем, отправил себе в рот, чем в буквальном смысле ошеломил Рейниру. Она думала, что видела Порочного принца во всех его проявлениях, но совсем упустила из виду, что в основе его знаменитого прозвища лежит та самая коварная порочность. Во рту девушки резко пересохло, и, если бы не угасающий вкус дикой ягоды на нёбе, она бы и не вспомнила, как её зовут и почему она здесь. Чтобы прервать эту долгую пытку огнём, раздиравшим её изнутри ещё с момента появления Караксеса в Богороще, Рейнира ухватилась за тонкую кисть мужчины, отводя её в сторону, и, вынуждая смотреть ей прямо в глаза, взмолила: — Поговори со мной. Глаза Деймона, чьи радужки на солнце отливали сиренью в цвету, вдруг потеряли всякую напускную игривость, и медленно прошлись по каждому изгибу юного лица напротив. Наклонившись так близко, словно только и жаждал, что поцеловать её, он шепнул: — Я думал, ты всё поймёшь без лишних слов. Насладившись сполна очевидным замешательством в глазах принцессы, мужчина отпрянул от неё и вернулся к своему изначальному занятию по сбору хвороста со словами: — Я отвечу на все твои вопросы, Рейнира, но сначала нам нужно как следует отдохнуть. Впереди нас ждёт дальний путь. Последнее предложение заставило лоб, не тронутый временем и невзгодами, сморщиться в попытке осознать и принять происходящее. Она рьяно попыталась снова завести разговор с загадочным принцем, но он нагло сбегал в самую гущу леса под разными предлогами, а когда девушке казалось, что она медленно сходит с ума от отчаяния и роя вопросов в голове, гудящих как пчёлы и жалящих её изнутри так же больно, как могут только они, Деймон тут же появлялся, словно чувствуя её настроения и контролируя их в тайне от неё. Рейнира уже начала мысленно проклинать себя за выбор, который так опрометчиво сделала часом ранее в Богороще, когда принц наконец закончил возиться с костром. Измученной насыщенными событиями девушке ничего не оставалось, кроме как подойти поближе, чтобы хоть немного согреться после быстрой езды на драконе и унять теплом огня толпы мурашек по всему телу. Оказалось, что за всё то время, пока принцесса скиталась по поляне в поисках ответов на свои вопросы, Деймон успел не только притащить сброшенный на землю мешок, но и достать из него свой золотой плащ, который теперь служил им лучше, чем когда был на плече у хозяина в Красной гавани — он стал мягким настилом, на котором мужчина разлёгся с максимальным для себя комфортом. Рейнире это показалось верхом бесстыдства, и она, подобно Сиракс, двинулась на принца грозовой тучей, но тот слишком быстро справился с её гнетущим видом, схватив за длинный подол красивого платья и потянув на себя, чем вызвал закономерное падение принцессы. Судя по лицу Деймона, ловить её было безумно приятно. Мягким приземление не показалось — телосложение мужчины всегда было стройным и точёным, но после битвы на Ступенях оно приобрело излишнюю худобу и могло наставить ушибов при столкновении с выпирающими тазовыми косточками или пронзить насмерть острыми коленями. Принцессе хотелось плакать и смеяться одновременно. В неравной борьбе она проиграла с оглушительным треском, когда Порочный принц, недолго думая, с лёгкостью истинного рыцаря поменял их местами, подмяв девичье тело под своё. Жар королевской кожи ощущался даже сквозь плотную ткань рубашки, а от взгляда Деймона внутренности Рейниры и вовсе сделали кульбит, оставив после себя ощущение пустоты и вечной мерзлоты. Он был медленно изучающим, ласково оценивающим и смертельно опасным одновременно. Принцесса не знала, чего стоило ожидать от того, кто так смело унёс её на крыльях Караксеса из Красного замка, поэтому лежала неподвижно, как лань, пойманная пантерой. Деймон, всласть насладившись её смиренной покорностью, принялся рвать цветы, придавленные краями увесистого плаща, и с мечтательной улыбкой на лице вплетать в разметавшиеся волосы Рейниры. Около минуты прошло в полной тишине, нарушаемой лишь шуршанием лепестков, стрекотом птиц и потрескиванием сухих веток в пламени костра. А затем принц тихо сказал: — Задавай свои вопросы, принцесса. Девушка сделала попытку привстать, чтобы её оглушительное сердцебиение не выдавало её с потрохами, но Деймон цыкнул языком и прижал к земле непослушные запястья с приказом: — Не двигайся! Его пальцы, покрытые загрубевшими после множества битв мозолями и шрамами, прошлись по шёлку волос в нежном прикосновении, останавливаясь на каждом цветке, вплетённом собственноручно. — Такую красоту нельзя портить, — а потом обманчиво нежным голосом прошептал. — Обещаю ответить на любой твой вопрос, если не будешь шевелиться хотя бы пять минут. Рейнира задумалась на секунду и кивнула головой в знак согласия с новыми условиями её существования. В конце концов, они были намного более приятными, чем те, с которыми ей приходилось мириться в удушающих стенах замка, ставшего совершенно чужим ей за последние годы. — Ты меня любишь? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем она успела его обдумать. Тело принца напряглось, как натянутая тетива, и девушка, побоявшись, что совершила большую ошибку, зажмурилась и прощебетала: — Это так глупо! Забудь, забудь, пожалуйста, забудь… Её прервал бархатный голос. — Любовь — это не то слово, которым можно описать мои чувства к тебе. Он пролился бальзамом на израненную душу, заставляя глаза Рейниры в неверии распахнуться и засиять, словно мириады звёзд на небе. — А какие они? — тихо полюбопытствовала принцесса. Деймон склонил голову на бок и серьёзно задумался, тщательно подбирая правильные слова. — Мучительные, — он пропустил отливающие жидким серебром пряди волос сквозь пальцы, играя с ними и наслаждаясь пряными ароматами цветов. — Всепоглощающие, — затем внимание мужчины переключилось на гордо вздёрнутый подбородок, по которому он прикосновениями спустился вниз на оголённую вырезом платья шею. Смешинки в радужках его глаз заиграли новыми красками, когда он добавил: — Явно недостойные наследника рода Таргариен. — И почему же? — подыграла ему Рейнира, пребывая в своём персональном раю. Деймон зарычал и толкнулся вперёд, сокращая расстояние между ними и позволяя кончикам их носов соприкоснуться, а взглядам — утонуть друг в друге. — Потому что я хочу тебя. Только тебя и только себе. В пекло Визериса, Лейнора, проклятых Хайтауэров с их жаждой власти, все Семь королевств и Железный трон тоже в пекло, если ты не моя. Страсть и ярость принца передались ей через кожу и полились жидким огнём по собственным венам. Девушка попыталась наполнить грудь спасительным кислородом, но это оказалось затруднительно сделать под тяжестью мужского тела, потому из гортани вырвался полувздох, полустон. — Я украл тебя и верну обратно только при одном условии, — прошептал Деймон и позволил Рейнире задаться лишь одним вопросом. — И каком же? — Узнаешь. Прежде чем накрыть её губы своими. Это было очень похоже на первый опыт с вином. Визерис строго наставлял её не торопиться взрослеть и опрометчиво пробовать путающие сознание напитки, но наречённой наследнице престола не терпелось нарушить все сомнительные на её взгляд советы отца. Алисента, в пору своей невинности и верности, по надоедливой просьбе Отрады Королевства утащила с кухни кувшин с дорнийским вином и тайком пронесла в её покои. Рейнира тогда впервые поняла, что такое терять голову. И сейчас, когда Деймон так смело и дерзко терзал её губы поцелуями-укусами, она чувствовала знакомое головокружение и приятное покалывание на кончиках пальцев, немного онемевших и покрасневших от жара, разлившегося огненным морем по всему телу. Где-то вдалеке прогремел гром. Или это был рёв дракона, принцесса не знала наверняка — все органы чувств вдруг поменялись местами. Там, где нужно было различать звуки, она осязала их. Где требовалась видеть, она чувствовала, а где должно было наслаждаться вкусом — слышала. Всему виной был роковой мужчина, ласкавший её поцелуями, бездумно оставлявший малиновые метки на ключицах и рвущий тем самым её устои на лоскуты. Род Таргариен славился непристойными связями, где братья и сестры, отцы и дочери, матери и сыновья нечестиво предавались греху. Но ещё никогда Рейнира не чувствовала себя так чертовски правильно, позволяя руке своего дяди сминать непослушную ткань свадебного платья и касаться внутренней стороны сжимавшихся от желания бёдер. — Деймон, — его имя так звучно легло на первый стон, когда пальцы прошлись по чувствительным коленям и двинулись в плавном движении вниз. — Назови ещё раз, — хриплым дыханием обдало мочку её уха, которое мужчина прикусил зубами и тут же зализал укус, перемещаясь на сладкое местечко за ней. — Ч-что? — Рейнира была так отвлечена происходящим внизу, и не сразу поняла, чего же от неё хотят. — Моё имя, — прорычал Порочный принц. — С ума схожу, когда слышу его от тебя. Бёдра инстинктивно толкнулись вперёд на очередном томном: — Деймо… оох, — и удачно раздвинули собой стройные ноги принцессы. Мужская ладонь медленно собирала в кулак подол мешавшего платья, пока вторая, блуждая по мраморной коже шеи принцессы, нырнула за спину на корсетную вязь. Тугая шнуровка не поддалась ни с первого раза, ни с второго, и Деймон с звериным рыком бросил это бесполезное занятие, добившись своего другим способом. Ухватив ткань юбки обеими руками, он потянул её на себя, почти оголяя тяжело вздымавшуюся грудь. Рейнире и так было тяжело дышать от того, как лихо грубые ладони проехались по нежной коже её ног, закинув их на талию мужчины, а с давящей на затвердевшие бусины сосков тканью и вовсе стало невыносимо. Девушка приподнялась на лопатки, прильнув нижней частью тела прямиком к паху Деймона, чем вырвала первый сдавленный стон из его груди, спустилась юркими пальчиками к тугому узлу, ослабив его, и вернулась в исходное положение, с нескрываемым наслаждением на лице наблюдая за тем, как язык принца проник под ткань корсета и коснулся её чувствительного соска. В это же время умелая ладонь её соблазнителя накрыла собой заветное местечко, поглаживая подушечкой большого пальца другую не менее чувствительную точку, которую она так боялась трогать сама. Искромётный страх схлестнулся в неравной битве с животной похотью, и Рейнира ухватилась за кисть руки Деймона, пытаясь остановить его спутанным набором звуков: — Я… О, дааа… Нет! Нет же! Остановись! Но мужчина лишь усилил давление на увлажнившийся и заметно набухший бугорок между ног, прикусывая сосок, показавшийся наконец из-под плотной ткани платья. — Деймон, пожалуйста, прекратиии… — Что мне стоит прекратить, принцесса? — глаза Порочного принца полыхнули адским пламенем, и он ей показался самым настоящим змеем-искусителем, ниспосланным на землю, чтобы развратить её. — Целовать тебя? — истерзанные губы снова попали в его плен. — Помечать твою сладкую кожу? — на шее тут же появился новый багровый след их любви. — А может трогать тебя там? — мужчина двумя пальцами раздвинул мокрые от возбуждения складки и третьим провёл по ним едва ощутимым дразнящим прикосновением, заставляя спину девушки выгнуться ему навстречу от наслаждения. — Не бойся, Рейнира. Я знаю, ты — невинна, и потому не возьму тебя, пока ты сама меня об этом не попросишь, — горячечный шёпот елеем лился ей в уши, заставляя трепетать и дрожать от подаренного удовольствия. — Но я слишком долго ждал, и потому не отступлю так просто. — Чего же ты хочешь? — кажется, это были последние слова, на которые она ещё была способна. — Увидеть, как ты кончаешь от моих прикосновений. Познать твой истинный вкус. Стать свидетелем таинства, ведь ты ещё ни разу не ласкала себя там, принцесса, не так ли? — Да, дядя! — Не смей больше называть меня так! — Деймон приложил все усилия, чтобы наказать эту непослушную девчонку, знающую, как именно его спровоцировать. Он проглотил звуки своего имени с губ Рейниры и продолжил жаркие ласки там, внизу, доводя её до исступления. Девушка извивалась под тяжестью его тела, молилась Семерым и проклинала их же, взывала к нему стонами, всхлипами и стенаниями до тех пор, пока Деймон не сжалился над её восхитительными мучениями. Он пробрался пальцами в самую глубь складок и надавил на узкую, вымокшую дырочку, имитируя проникновение, и этого принцессе хватило сполна для того, чтобы познать, что такое истинное наслаждение. Порочный принц с жадностью ловил отголоски оргазма в обмякшем теле мягкими поцелуями, поглаживающими прикосновениями и еле слышными признаниями, которые Рейнира не могла разобрать, будучи в полубессознательном состоянии. Она чувствовала, как силы медленно покидают её. И пока Деймон дьявольски красиво облизывал собственные пальцы, пробуя её на вкус, как и обещал, принцесса изо всех сил боролась с отяжелевшими веками, отказавшимися лицезреть потемневшее небо над головой. Последнее, что Рейнира Таргариен запомнила в этот день, было тепло золотого плаща, в который её бережно укутали, как самое драгоценное сокровище на свете, и тихое: — Спи, принцесса. Впереди нас ждёт долгий путь.