Красная нить

Кучики Рукия родилась на улицах Руконгая и с самого детства она знает, что её бросили. Родителей у неё нет, братьев и сестёр тоже. Рукия учится выживать как может, ворует воду с другими детьми, крадёт еду, убегая от злых продавцов в рваной юката, а потом смотрит на шинигами и думает, что хочет так же. Рукия с детских лет знает, кто такие жнецы душ. Со службы в Сейрейтее можно и не вернуться, есть те, кто умирает ещё в Академии. Рукии всё равно. Главное не терпеть больше эту бедность и голод. Руконгай она мечтает покинуть, только бы не чувствовать свою ущербность и неполноценность.   Девочки себя так не ведут, это Рукия слышит от старших женщин, которые живут неподалёку от их лачуги. Другим детям такого не говорят. Ренджи уж точно такого не слышал. Рукия правда не понимает, почему мальчикам можно, а ей нет.   Они с Ренджи вместе поступают в Академию, но учатся в разных классах. Ренджи не был талантливее или усерднее Рукии, он просто был физически сильнее и крепче, он был мужчиной - а в первом классе сильнейших восемьдесят процентов от всех студентов приходилось мужчин, и только двадцать процентов были женщины - потому его взяли в класс сильнейших, лучших. Рукия училась во втором классе, здесь было больше женщин, однако преподаватели всё равно смотрели на них свысока.   - Слишком хилая, - комментировал преподаватель кэндо, - повезёт, если не помрёшь до выпуска.   Рукия вставала, сжав зубы, и терпела саднящую боль в рёбрах. Зато она была одной из лучших в искусстве кидо в её классе - лучшей на их потоке была законно признана Хинамори Момо. Успехи у Рукии были средними, но она изо всех сил старалась.   Когда в Академии в середине полугодия объявили о каком-то фестивале, Рукия наблюдала за девушками из её класса, за девушками из первого класса с лёгкой тоской, они все были одеты в красивые кимоно, разные по ценовой категории. Хинамори Момо, у которой тоже особенно не было денежных средств, даже в старом кимоно выглядела свежо и красиво. Хинамори Момо была хорошей, правильной девочкой. Рукия таковой не являлась.   Самой приличной вещью из её гардероба была форма, но в ней идти было нельзя, а потому она скептически смотрела на себя в старой юкате и выслушивала от старших женщин, живших по соседству их с Ренджи лачугой, нелестные комментарии о своём внешнем виде.   - Ну как? - глядя на своё мутное изображение в нечётком, заляпанном чем-то, зеркале, спросила Рукия.   - Как на вешалке, - фыркнула её соседка. - Как не прикрывай ты свои костлявые колени и рёбра торчащие, их всё равно видно. А на голове у тебя гнездо. Хоть бы причесалась, ты прям как мальчишка!   - Не пойду никуда! - заявила Рукия и с неприязнью сбросила с себя юкату. В форме она чувствовала себя более уверенной.   Рукия выросла с Ренджи и другими мальчишками, которые, к её сожалению, погибли в детском возрасте. Она не умела вести себя правильно и ей, по правде говоря, казалось это глупостью, лишённой логики. Позже, спустя много десятилетий, находясь в мире живых Рукия узнает, что нормы поведения, предписываемые определению так называемой «женственности», называются гендерными стереотипами, а те самые восемьдесят процентов мужчин в классе для лучших, когда среди женщин есть кандидатки не хуже и даже лучше, - называется дискриминацией по половому признаку. В Сейрейтее женщины за свои права не борются, а потому их всё так же выдают замуж в аристократических кланах, не спрашивая их мнения; их всё так же насилуют в Руконгае, а закона, порицающего насильника, а не жертву, так и не придумали. Мир живых шагнул вперёд в развитии, но об этом Рукия узнает потом.   Сейчас она поправляет форму и считает, что вполне себе неплохо выглядит. Ей кажется, что женственность - слово глупое, ведь для того, чтобы быть женственной, достаточно родиться женщиной.   Рукия по прежнему старается учиться и её, всё таки, замечают. За её успехи в учёбе клан Кучики предлагает удочерить её. Рукия соглашается, потому что это почётно, потому что её, наконец, заметили, потому что она наивно верит в то, что рассказал ей флегматичный мужчина по имени Бьякуя Кучики, которого она теперь называет старшим братом. Она в клане Кучики за свой талант.   Однако как Рукия не старается, Бьякуя и не смотрит на неё. Учителя, которых он ей нанял, нагружают её огромными заданиями и работой, а потом её принимают в тринадцатый отряд на низкую должность, которой её брат недоволен.   Рукия узнаёт ещё одну тайну семьи Кучики - она похожа на бывшую покойную жену старшего брата, поэтому её взяли в этот клан, а не из-за её способностей. Следовало догадаться.   Рукия знает, что старейшины клана Кучики ей не рады, она видит это в гнилых фруктах у себя в комнате, порванных вещах (от лица брата ей подарили много красивых кимоно, которые она не носит, потому что помнит слова женщин из Руконгая - как не прячь свои костлявые колеи и рёбра, их всё равно видно), в осколках мелкого стекла на дне пиалы с чаем (Рукия давится чаем и выплёвывает кровь, судорожно прислушиваясь к своим ощущениям - нет, стекло она проглотить не успела), и в крупных осколках в её обуви (израненные ноги саднят, но она продолжает держать голову прямо и делать вид, будто ничего не происходит).   Рукия ничего не ест, она не может выпить воды даже в тринадцатом отряде, не чувствует себя в безопасности, а потому подолгу вглядывается в дно стеклянных бокалов с водой (из других она ничего не пьёт), а еду покупает себе сама, и это всегда фрукты или овощи, которые она разрезает на маленькие кусочки, чтобы удостовериться - чисто, никакого стекла. Она теряет в весе и чуть ли не падает в обморок на тренировке, о чём, разумеется, оперативно докладывают её брату. Рукия задаётся вопросом, Хисана-сама терпела такие же издевательства? Весьма подозрительной представлялась её болезнь в аристократическом клане с доступом к медицине.   Рукия забывается беспокойным сном в своей комнате и вскрикивает посреди ночи, когда чувствует покалывание на внутренней стороне предплечья - отравили, подмешали, убили! Она кричит, на её вопли в комнату врывается названный старший брат Бьякуя. Свет бьёт по роговице и Рукия приходит в себя, замечая надпись на своей руке. Не иероглифы, алфавит незнакомый. Кажется, это латиница. Учителя что-то говорили о существовании иностранных отделений сообщества душ.   - Это значит, что у тебя есть родственная душа, - говорит ей брат. Рукия знает, что такое соулмейты, она слышала об этом на уроках в Академии, но ей, от чего-то, казалось, что её соулмейтом должен быть Ренджи. Он же всегда был рядом, он был её лучшим другом, её близким человеком, они вместе выросли. Но Ренджи перестал обращать на неё всякое внимание, даже когда Рукия встречала его на улицах Сейрейтея, он игнорировал её и проходил мимо. Каждый раз ей становилось больно, но она понимала - сама виновата, сама приняла предложение семьи Кучики. Дура. - Это латиница, - продолжает Бьякуя. - Здесь написано «Томас Франциск Кёркленд», - брат читает иностранное имя так легко. Рукия знает, что он говорит по-итальянски совершенно свободно (в то время, как она не знает других языков, кроме японского). Становится стыдно за себя. Она даже не смогла имя прочесть. - Он, вероятно, англичанин. Но я не уверен. Франциск это не английское имя. Оно французское.   Рукия не смыкает глаз до самого утра, встретить иностранца в закрытом японском отделении сообщества душ невозможно. Впрочем, уверяет себя она, метка соулмейтов это не жёсткое правило, а всего лишь указание на вторую половинку. Будто бы люди неполноценны от рождения! Что за вздор!     Следующим утром слуги передают ей приглашение брата в повелительном наклонении присутствовать на завтраке. Рукия, не имея права отказаться, вынуждена скрыть свои торчащие рёбра и острые колени под формой шинигами и явиться за стол.   Она ничего не ест по привычке, смотрит на чай и не пьёт - она не вполне уверена, в действительности ли кто-то позволил подсыпать стекло в её чай за завтраком с главой клана Кучики, или сверкающие блики мелких осколков лишь результат её обострившейся паранойи?   - Ты упала в обморок из-за голодания. Это способ привлечь к себе внимание? - холодно интересуется брат. Рукии его голос напоминает ушат ледяной воды, она вся сжимается и опускает глаза в пол, жалея, что не может испариться.   - Нет.   - Тогда почему ты ничего не ешь? Почему ты не ешь даже сейчас, когда я пригласил тебя на завтрак со мной?   - Я... я на диете, - Рукия проклинает свою тупость последними словами, которые знает со времён жизни в Руконгае; какая к чёрту диета?   - Диета? - уточняет Бьякуя. - Хочешь быть похожа на мумию? С каких пор это стало веянием моды?   Рукия молчит, ей сказать нечего. Он в приказном порядке говорит ей есть, но она не слушает.   - Тебе не нравится?   - Кому могут понравиться гнилые фрукты и стекло в чае и обуви? - Рукия, наконец, решается это сказать и жалеет, что не прикусила язык вовремя. Бьякуя молчит. Ей хочется, чтобы он прогнал её, чтобы накричал, отчитал, может быть, даже ударил, приказал не сметь порочить честь его семьи, но он молчит. Вместо этого сменяется штат прислуги Рукии, её порванная одежда заменяется на новую, на столе всегда свежие фрукты, в столе - принадлежности для рисования, а завтраки она теперь проводит с братом.   Они делают вид, что этого не было, и живут дальше. До тех пор, пока не погибает Шиба Кайен, лейтенант тринадцатого отряда. Для Рукии его смерть становится настоящим ударом, ведь он был таким искренним, таким тёплым и добрым, примером для подражания. Рукия сейчас не может ответить себе на вопрос, были ли её чувства обычным восхищением и уважением к старшему по званию, или это было нечто большее.   Через десяток лет её назначают на его место, лейтенантом тринадцатого отряда и отправляют в мир живых, где она встречает обычного парня по имени Куросаки Ичиго и он меняет всё её представление о мире.   Ичиго слишком честный, слишком отрытый, вместе с тем не лишён здорового эгоизма, всегда готов помочь тем, кто слабее. Ичиго до боли похож на Кайена, но Рукия не признаётся себе в этом до последнего.   - Так вот куда вы сбежали, Шиба-тайчо, - говорит она, глядя на Иссина.   - Сдашь меня?   - Будто бы в этом есть смысл, - пожимает плечами Рукия.   - Как там Широ-чан и Ран-чан? - уточняет он. Рукия хмурится. - Ну, Тоширо и Рангику.   - Хицугая-тайчо, я слышала, неплохо справляется со своими обязанностями, - нерешительно отвечает Рукия. Она в десятом отряде была только один раз, общалась она тогда с Рангику, пока капитан Хицугая был занят отчётностью и даже взгляда не поднял. - А Мацумото-фукутайчо ему помогает.   - Кто, Рангику? Помогает? - Иссин падает на диван и смеётся. - Хорошая шутка! Одобряю! Рангику помогает с бумажками, это ж надо было такое сказать! - хохочет он. - А как твой брат?   - Брат? - удивляется Рукия.   - Неважно, - улыбается Иссин и подзывает её к себе. Рукия садится рядом на край дивана и чувствует себя дома. Это так странно, она ведь гостья в этом доме. - Я рад, что у них всё хорошо. Ну а ты как, уже узнала, кто твой соулмейт? Надеюсь, не мой придурок Ичиго?   - Его зовут Томас и он явно не отсюда, - говорит Рукия. - Но это ведь и неважно, правда? Можно же быть счастливой без этого? - Поживём, увидим, - улыбается ей Иссин. - Ладно, пойду я, у меня сегодня ночное дежурство.  Рукия остаётся одна, а потом возвращается Ичиго. Он действительно похож на Кайна, впрочем, это и неудивительно - ведь они родственники по линии отца. Рукия тянется к нему как мотылёк на свет, но она гораздо старше, а потому замечает, что такая не одна. Орихимэ Иноуэ давно влюблена в своего бестолкового одноклассника и у неё с ним куда больше шансов на нормальное будущее, нежели чем у Рукии. В конце концов, кто она? Просто шинигами, которая вернётся рано или поздно в Сейрейтей, чтобы получить тюремный срок за то, что передала свои силы смертному. Пусть и в качестве самообороны, кого это волнует. Никого, как оказалось, потому что брат говорит ей прямо, когда смотрит ледяным взглядом - её ждёт смертный приговор. Ренджи пытается ударить, уязвить, сделать больно, а Ичиго спасает и сам оказывается изранен. Рукии больно смотреть, как он умирает. Сознание подкидывает ей картинки мёртвого лейтенанта Шиба, захлёбывающегося своей кровью. Она всё ещё чувствует его горячую кровь на своих руках. Рукия надеется, что Ичиго проживёт дольше, если она сейчас его оставит. Тогда брат не будет добивать его. Она едва сдерживает слёзы, когда говорит ему обидные слова, а потом уходит вслед за братом и Ренджи. Рукия надеется, что капитан Шиба сможет спасти своего сына, в конце концов, он врач, или это сделает Урахара Киске - этот персонаж себе на уме, но он, определённо, неплохой человек. Рукия сидит в карцере шестого отряда без зампакто, без сил шинигами и без своей формы - на ней лишь белое косоде, знак отличия от общества жнецов душ. Она больше не одна из них, не часть Готей-13, она - предательница. Когда её заключают под стражу и ведут как особо опасную преступницу в башню раскаяния, Рукия сидит там в полутьме и закатывает рукава белого косоде, обнажая метку. Томас Франциск Кёркленд никогда с ней не познакомится. Это к лучшему. Когда её ведут на казнь, Рукия знает две вещи: Ичиго жив и он прибыл в Сейрейтей, чтобы её спасти; Ренджи сражается с её братом и проигрывает. Капитан Ичимару, кажется, получает изощрённое удовольствие, когда дразнит её, обещая свободу. Когда крошечный огонёк надежды загорается в глубине души Рукии раньше, чем она успевает его затушить, он, как змея, склоняется к ней и шепчет в лицо лишь одно слово: «шутка». Рукия кричит, а потом её ведут на гору Сокёку. Ичиго появляется как раз кстати и разносит устройство казни в щепки, выполняя своё обещание спасти её. А потом Айзен предаёт сообщество душ, извлекает из неё хогёку, а капитан Ичимару пытается её убить - её спасает брат, и меч капитана третьего отряда пронзает лёгкое капитана Кучики. Бьякуя давится кровью и Рукия знает, одно движение - и её брат мёртв. Гин убивать его не торопится, он возвращает меч в ножны, фальшиво улыбается и уходит.   Когда война с Айзеном заканчивается, выясняется, что Гин предателем не был. Его оправдывают и восстанавливают в должности. Рукии не до него, она всё ещё не может поверить в то, что её брат оказался соулмейтом лейтенантки Мацумото - Рене Катарины Медичи. Рукия знакомится с Франциском Бонфуа, с его женой Алисой и с их первым сыном - Альфредом. Альфред шумный, пылкий, инициативный и очень честный. Рукия с улыбкой наблюдает, как он оказывает знаки внимания Хинамори Момо. Сама Рукия набирается сил поговорить с Ичиго, рассказать ему о своих чувствах - просто чтобы он знал, ни на что особо не надеясь, потому что тяжело с этим жить в одиночку - но Ичиго теряет свои силы шинигами, и она принимает решение оставить его в покое. Когда Рукия в коридоре десятого отряда сталкивается с Екатериной Третьяковой - старшей сестрой капитана Ичимару - она теряется и мнётся, ей кажется, что эта женщина вот-вот скажет что-то обидное, съязвит или заденет, или будет издеваться, но она лишь помогает Рукии подняться и просит прощения за невнимательность, а потом предлагает кофе в качестве компенсации. - Вы какая-то зажатая, лейтенант Кучики, - говорит Катя, она просит называть себя Катей. - Что-то не так? - Вы... вы очень похожи на капитана Ичимару, - признаётся Рукия. - Это он на меня похож, - она улыбается, высыпая сахар в капучино. - В конце концов, я старше. А что, - её взгляд становится подозрительным и любопытным, - вас это беспокоит? - Ни то, чтобы... просто он... ну... - Рукия не знает, как сказать, и в итоге говорит правду: - он... сложный человек... в общем... - Он что, издевался над вами как-то? - догадывается Катя, становясь серьёзной. Она хмурится и Рукии это не нравится. - Ни то чтобы... - Но почему вас это так... - Катя запнулась на полуслов, - то есть, конечно, все по-разному воспринимают чужие слова. Это зависит от самооценки. Вероятно, у вас есть какие-то комплексы из детства, Рукия-сан. Вы что-то слышать от других людей, что вас обижало, поэтому вы так чувствительны к словам этого балбеса, - вздохнула она. - Люди, которые росли без поддержки родителей, часто подвергаются нападкам со стороны сверстников или кого-то постарше, кроме того, такие люди склонны к виктимной модели поведения. Если это женщина, у неё, как правило, не было отца в детстве, либо он подвергал насилию в семье её или её мать. Такая женщина вырастает психически травмированной и во взрослой жизни неосознанно выбирает в партнёры кого-то, кто относится к ней плохо, унижает её и подвергает насилию. Это происходит, потому что женщина сама в глубине души считает, что достойна подобного поведения. Кроме того, такие женщины психологически привязаны к своим насильникам, которые, зачастую, оказывают отличными манипуляторами. Конкретно вам, Рукия-сан, повезло, что это выражается в рабочих отношениях, а не в личной жизни. - Я... я не понимаю, - хмурится Рукия. - Я объясню. У вас не было отца, вы выросли в Руконгае и, возможно, были привязаны к кому-то из своих друзей, но в какой-то момент он выбрал не вас, а какую-то другую девушку. Это необязательно могут быть отношения, это может быть буквально что угодно. Может, он пошёл на праздник не с вами, а с кем-то другим, пригласил погулять не вас, а кого-то другого. Проще говоря, не оправдал ваших ожиданий. Вам так сильно было одиноко, что вы попытались привязаться к своему названному брату, но и он вас игнорировал, или сделал вам что-то плохое. Возможно, закрыл глаза на вашу боль. Ну и как вишенка на торте - отвернулся от вас в самый тяжёлый для вас момент, когда вас хотели казнить. Вы были одни в незнакомой и чужой для вас семье и вам было тяжело, поэтому вы неосознанно потянулись к самой яркой и надёжной мужской фигуре в вашем окружении. Я могу ошибаться, но как мне кажется, вы были влюблены в капитана Укитаке или в своего лейтенанта, но потом что-то случилось и вы снова остались одни. Потом встретили Куросаки Ичиго. Попытались не привязываться к нему, но не получилось, и вы снова остались одни. А потом мой брат уколол вас в вашу слабость. Он это умеет. Хуже всего то, что он делал это каждый раз, как вас видел. Его модель поведения заслуживает отдельного психоанализа, возвращаясь к вам - вы просто идеальная жертва для точно такого же травмированного человека, который пытался за счёт вашей боли заглушить свою. Рукия-сан, возьмите, - Катя протянула ей свою визитку, - я хотела бы побеседовать с вами и проработать ваши комплексы в своём кабинете, а не за обедом, если позволите. А теперь, - она поднялась из-за стола, направляясь к выходу. - Хочу поговорить с братом. - Не нужно! - Рукии страшно только от одной мысли, что Катя сейчас пойдёт и будет с ним говорить, а он потом до конца жизни будет изводить её, Рукию, что она нажаловалась его сестре. - Нужно! - Катя в себе уверена и она тащит Рукию в третий отряд. Лейтенанта Кира так удачно нет на месте, а вот капитан Ичимару занят решением какой-то задачи на листе бумаги. Как успевает заметить Рукия, это не отчёт, а грамматическое задание по изучению русского языка. Кажется, его соулмейтом оказалась та русская шинигами Анна, припоминает Рукия. - Катя? - Гин поднимает на них наполовину удивлённый, наполовину уставший взгляд, - лейтенант Кучики? - Поговорить надо, - авторитетно заявляет Катя и без разрешение (оно ей и не нужно) усаживается на диван, - посмотри в глаза Рукии-сан и скажи ей в лицо, почему ты её ненавидишь. - Что? - Гин хмурится. Рукия не знает, куда себя деть. Катя здесь единственная, кто чувствует себя уверенно. - Пошевеливайся, время обеда, между прочим, не резиновое, не заставляй нас тебя ждать. - Я не понимаю. - Правда? А я тебе сейчас объясню, - Катя кладёт ногу на ногу, облокотившись о спинку дивана, - в твоей жизни что-то произошло, что тебя травмировало. В первый раз это была смерть наших родителей и моё исчезновение. Ты был предоставлен сам себе и у тебя не было примера перед глазами, как нужно общаться с людьми, выставлять личные границы, устанавливать социальные связи, твоё отношение к окружающим является продуктом неумелой социализации. Это факт. А теперь ответь мне вот на какой вопрос, ты вырос в Руконгае, где каждый сам за себя, так было до тех пор, пока ты не встретил Рангику. Но даже её присутствие мало что поменяло в твоей жизни. Ты по прежнему ждёшь от людей подлости, а потому считаешь, что лучше уколоть их первому, чем ждать, пока они уколят тебя. Но Рукия и капитан Хицугая, не говоря уже о лейтенанте Хинамори, совершенно безобидны, это понятно с первого взгляда. А потому я не могу не спросить, твоя пассивная агрессия по отношению к окружающем это способ самовыражения и продукт неудачной социализации с последующим вымещением детских обид и травм на других людях, или тебе не хватает внимания и ты таким способом компенсируете своё одиночество? - Ты пришла меня анализировать? - Гин прищурился и смерил сестру тем самым ядовитым взглядом, которым обычно смотрел на Рукию. Однако на Катю это эффекта никакого не возымело. - Думаю, всё в комплексе, но я, всё же, сделаю ставку на патологическом страхе остаться одному, нежели на неудачной социализации. Ответь мне вот на какой вопрос, с чем связана твоя неприязнь именно к Рукии? С твоими отношениями с её сестрой? - Что?! - Рукия чувствует, словно пол ушёл из-под ног а воздух выбили из лёгких сильным ударом. - Выйдите из моего кабинете обе и не приходите сюда больше, - Гин сдерживается и Рукии остаётся только гадать, каких усилий ему стоит сохранять лицо. - Не выйдем, пока мы не закончим этот разговор, - парирует Катя. - Если ты не можешь признаться себе, я озвучу это вслух. Хисана-сан была тебе близка, вы были друзьями и ты, возможно, испытывал к ней что-то большее, чем просто дружеские чувства. Но она умерла, оставила тебя одного. Так же, как родители, как я. Поэтому ты оттолкнул от себя Рангику окончательно, поэтому ты вымещаешь свою боль на Рукии-сан. Потому что она на Хисану-сан похожа. Но Гин, это проблему не решит. Ты даже сейчас не можешь избавиться от своего патологического страха остаться одному, потому что боишься потерять Аню так же, как ты потерял Хисану-сан. Всё это время ты сублимировал свой страх и пытался затопить боль от потери Хисаны-сан, вымещая свои чувства на Рукии-сан. Это была не злость, нет, и не ненависть, это было сожаление. Ты не простился с Хисаной-сан, а потому тот факт, что Рукия-сан так на неё похожа, затмевал тебе глаза и ты не видел, насколько они друг от друга отличаются. Ты не смог сказать ей о своих чувствах, но пока не скажешь, не сможешь двигаться дальше. А потому скажи сейчас. - Что?! - они говорят это в унисон, вместе. - Давай, - Катя продолжает прожигать взглядом своего брата. - Посмотри на Рукию-сан и скажи ей всё, что ты хотел сказать её сестре, и ты увидишь, что тебе станет легче. А вы, - она поворачивается к Рукии, - чувствуйте себя виноватой перед кем-то, кого вы любили. Представьте этого человека на месте Гина и скажите ему всё, что не успели. Давайте, будем считать это терапией. Капитан Ичимару, судя по его лицу, хочет послать сестру к чёрту, но внезапно для самого себя, не говоря уже о Рукии, поднимает на неё потерянный взгляд взгляд и говорит. Говорит, как любил её, Хисану, за что любил, и как не решился ей рассказать, чтобы сохранить их дружбу. - Я должен был сказать. Не следовало решать за тебя, Хисана. Прости, что не уберёг тебя. - Ты не виноват, - отвечает ему Рукия, опуская взгляд. Она не знала сестру, но ей думается, что Хисана сказала бы тоже самое. - Это ведь был мой выбор. Но спасибо за честность. А потом они меняются местами. Представить на его месте Кайена-доно очень сложно, но Рукия пытается. Слёзы выступают из глаз, а голос предательски дрожит. - Кайен-доно, я... простите, - шепчет Рукия, вытирая уголки глаз. - Это я виновата. Я думала, что я талантлива. Дура. Меня приняли в клан Кучики не из-за этого, а потому что я сестра Хисаны. Она попросила брата меня найти, если бы она не просила, я бы так и осталась второсортной шинигами в Академии. Я всегда ей была. Всегда была не такой, как нужно. И я... я вами восхищалась, я... вы мне нравились. Не как начальник. Простите, что я вообще посмела испытывать к вам что-то. Вы погибли потому что я не сумела найти выход. Ичиго всегда находит выход, Ренджи не сдаётся, а я... я пронзила вас мечом собственными руками, потому что иного выхода избавить вас от пустого не видела. А должна была увидеть. На знаю, как, но должна была... Я просто... я всегда была и навсегда останусь обузой с костлявыми коленями и торчащими рёбрами. - Рукия, то, что случилось с лейтенантом Шиба, вина Айзена и только его, - спустя несколько секунд молчания, говорит Гин тихим голосом. - Он на тебя не злился. Я его знал. Лейтенант Шиба в принципе не умел злиться на своих подчинённых всерьёз. - Правильно, Рукия-сан, - Катя, наконец, поднимается с дивана и подходит к ней. - То, что случилось с лейтенантом Шиба, не ваша ответственность. В конце концов, он умер, ему всё равно, что с вами сейчас, но при жизни, я уверена, он не желал, чтобы вы мучили себя до конца жизни чувством вины, которое испытывать не должны. Потому что вы не виноваты. То же могу сказать и о вашем появлении в клане Кучики. Бьякуя-сан принял вас в свою семью и какая разница, по каким причинам. Самое главное, что сейчас он изменил своё отношение к вам. Попробуйте сконцентрироваться на настоящем, а не на своём прошлом. Только так вы сможете смотреть в будущее. Это касается вас обоих, - Катя улыбается брату и снова переводит взгляд на Рукию. - Мы так же не можем контролировать свои романтические интересы. То есть, конечно, можем, мы можем себя сдерживать, можем запрещать себе кого-то любить по тем или иным причинам и это наше право, но мы не должны испытывать стыд за свои чувства. Потому что любить не стыдно. Испытывать романтические чувства к старшему по званию или к подруге - это нормально. А по поводу костлявых коленей, мы это ещё обсудим, - пообещала Катя. - Рукия-сан, правда в том, что у вас с самого детства не было человека, которому вы могли бы довериться, кроме вас самой. Предъявляя к себе высокие требования и съедая себя за любую промашку, вы и сами не заметили, как маленький снежный ком «костлявые коленки и торчащие рёбра» превратился в огромную лавину под названием «я виновата в смерти Кайена-доно и в несчастье брата», которая смела вас. Мы это обязательно обсудим. А теперь мне пора. Я обещала Рангику забрать её из офиса после обеда, чтобы пойти в СПА. Увидимся! Катя выбегает из офиса, оставляя Рукию наедине с капитаном Ичимару. Ей больше не страшно. Он молча протягивает ей платок и стакан воды, она так же молчаливо принимает. Гин замечает её метку и пристально смотрит, а потом признаётся, что знает, кто такой Томас Кёркленд и спрашивает разрешения рассказать. - Не думаю, что готова это услышать сейчас, - честно признаётся Рукия. - Но спасибо. На этом они расстаются. Капитан Ичимару больше над ней не издевается, между ними устанавливаются обычные рабочие отношения. А потом на Сейрейтей обрушивается война с квинси, после которой Рукия чувствует себя опустошённой. Она так и не отпустила свои чувства к Ичиго, а когда он объявляет о своей свадьбе с Иноуэ Орихиме, она искренне радуется за них, а ночью плачет и ненавидит себя за это. На следующий день Рукия решается поговорить с Катей как с профессиональным психотерапевтом. На сеансах они выясняют, что Рукия лейтенанта Шиба не любила, ей просто нужна была околоотцовская фигура, которая всегда была бы на её стороне, нужен был кто-то близкий, кому она могла бы доверять, сублимируя таким образом своё одиночество и боль от потери родителей. Ренджи таким человеком не стал, Бьякуя тоже, а потому Рукия нашла фигуру восхищения в своём начальнике, а когда он погиб - обвинила в этом себя. - Выходит, я и Ичиго не люблю? И Ренджи? - уточняет Рукия. - Я думаю, что Ичиго-кун просто похож на лейтенанта Шиба, а Ренджи был твоим романтическим интересом в детстве, но это прошло, - предполагает Катя. - Понимаешь ли в чём дело, любовь не равно зависимость от человека и одержимость отношениями, в противном случае это нездоровая форма привязанности, над которой необходимо работать. Поэтому я в корне не согласна с утверждением, что родственные души это две половинки одного целого. Человек, как и шинигами, сам по себе с рождения полноценен и наличие любовного интереса не делает его лучше или хуже, это лишь разбавляет жизнь определёнными эмоциями. Делает её ярче или тусклее, когда как. Если ты не чувствуешь себя полноценной сама по себе, наличие рядом романтического интереса тебе это чувство не подарит. Ты будешь стараться утопить себя в этих отношениях и не заметишь, как потеряешь свою личность. Как правило такие женщины, реже - мужчины, встречают на своём пути абьюзеров, которые этим пользуются. - Если соулмейт не сделает меня счастливой, зачем он тогда нужен? - задаётся вопросом Рукия. - Соулмейты никого не делают счастливыми, они такие же люди, как мы с тобой, со своими проблемами, - говорит Катя. - То, о чём ты говоришь, называется подменой понятий. Любовь и отношения не равно счастье. Если ты не чувствуешь себя счастливой, если ты не чувствуешь себя полноценной, достойной, красивой, здоровой и нужной, как другой человек может почувствовать это за тебя? Как другой человек может заставить тебя это почувствовать? Рукия выходит из её кабинета задумчивой. Катя советует Рукии арт терапию и плавание, а так же выписывает какие-то антидепрессанты. Жизнь потихонечку налаживается. Когда её назначают на пост капитана тринадцатого отряда, Рукия чувствует себя почти нормально. Она всё ещё посещает сеансы с Катей раз в месяц. Главнокомандующий Кьёраку устраивает какой-то праздник (очередной повод для пьянки), Рукия идти не хочет, её вынуждает брат и Рангику, которая и вырядила её в это дурацкое платье. - Не самая хорошая идея, - комментирует Рукия. - Брось! - Рангику поправляет её волосы, уложенные в красивую причёску, и чуть ли не силком тащит на праздник. Капитан Ичимару пытается увести свою жену Анну домой, а та поёт что-то на русском на пару с лейтенантом Мадараме и офицером Аясегава (тот факт, что она поёт на русском, а они этот язык не понимают, их ни разу не смущает). Рукия чувствует себя не в своей тарелке, а потому порывается уйти, как внезапно сталкивается с капитаном Хицугая. - Чувствую себя не в своей тарелке, - признаётся она ему, когда они сидят на улице на скамейке. - Я чувствовал себя так же, когда вошёл в состав капитанов Готей-13, - признаётся он. Рукии рядом с ним неожиданно спокойно. Они разговаривают до самой полуночи, а потом она приносит мартини и текилу. Рукия алкоголь не пробовала, откуда ей было знать, что текила это крепкий напиток? Когда они оказываются у Тоширо дома, разговор сам собой касается темы родственных душ. - Глупо ждать соулмейта, которого я никогда, возможно, не встречу, - говорит Рукия, вспоминая слова Кати. Соулмейты не делают друг друга счастливыми, не дополняют, они просто есть, они делают жизнь ярче. - Он иностранец, - признаётся она. Вряд ли я его встречу. Тоширо с ней не согласен и в качестве примера он приводит капитана Кучики и его старшую сестру, Рангику. Рукия интересуется, есть ли у него метка и он показывает ей фиалки. - Красиво. Вы знаете, кто это? - интересуется она. - Нет. - А хотели бы? Тоширо, на удивление, рассуждает так же, как и она. Во всяком случае, их точки зрения очень похожи. Он не готов к серьёзным отношениям и не хочет утонуть в чувствах к другому человеку, она только научилась не искать себя в других людях. - Интересно, где этот Томас сейчас, - задаётся вопросом Рукия и допивает текилу, Тоширо давится напитком и выясняется, что он и есть Томас Франциск Кёркленд. Рукия признаёт себя дурой в который раз за свою жизнь. Альфред Джонс, который числится в её отряде третьим офицером, является родным старшим братом капитана десятого отряда. Как можно было не догадаться раньше?! Тоширо говорит ей, что она не дура, а потом они допивают текилу и что-то происходит. Рукия не знает, как это назвать, алкогольным опьянением в достаточном количестве, чтобы совершить глупость; вспышкой чувств; притяжением или ещё чем-то, но они каким-то образом просыпаются на утро вместе обнажёнными. С Тоширо на удивление легко общаться и они продолжают общение больше, как друзья, чем как любовники. Чем больше Рукия его узнаёт, тем сильнее она убеждается в том, что он подходит ей. Рукия командует тринадцатым отрядом всего несколько лет и она больше не чувствует себя неправильной.