Лучший друг (кошмар) семьи

Героиня Люди. Они повсюду. Кассирша в магазине за углом. Одноклассник. Незнакомец, с которым случайно встретились взглядами. Люди, так или иначе, отыгрывают свои роли в жизни каждого из нас. Встречаются на нашем пути, делятся своими знаниями, эмоциями, остаются на какое-то время или до самого конца. Конечно, сила влияния зависит от того, в каком кругу пребывает человек. Есть семья и родня, которые близки нам по крови. Они встречают нас в начале жизни, с ними связь может быть особенно сильной или отсутствовать в ходе различных ситуаций. Есть друзья, которые близки по духу. Их мы выбираем на основе собственных суждений. К друзьям мы больше привязаны, через них познаём коммуникацию со стороны беспристрастной — невзирая на родственные связи, например. Есть приятели и знакомые. С ними мы обычно совсем неблизки. Если думать с позиции, что вся наша жизнь — это книга или фильм, то они отыгрывают второстепенные, даже эпизодические роли. Впрочем, последний круг нередко самый коварный. Мы недооцениваем тех, кто кажется неприметным. Думаем, что они незначительны, не слишком важны. И придерживаемся такой мысли ровно до момента, пока "второстепенный герой" не перевернёт нашу жизнь с ног на голову. Тогда начинаем задумываться: действительно ли человек был так не важен, или его роль только должна раскрыться? Моим человеком-открытием стал друг семьи. Алексей Свечников учился с моим отцом в одном университете, только на два курса младше. Они были хорошими приятелями до окончания учёбы, а затем жизнь развела их своими дорогами. Шли годы, отец общался с Алексеем всё меньше, пока совсем не перестал. Мне десять лет. Мы с родителями выбрались в город. Близился День рождения моей подруги Кати, и я хотела подарить ей что-нибудь. Проходили отдел с самыми разнообразными свечами — большими и маленькими, плавающими, разноцветными. Пространство заполнил приятный аромат воска со всевозможными примесями. Я увидела, как широкоплечий мужчина согнулся у нижнего ряда, выискивая что-то особенное. Папа остановил тележку и спросил: — Лёша? Тот обернулся с вопросом в глазах. — Лёшка Свечка? — Дима Плетнёв? — Господи, сколько лет прошло? — Отец раправил руки для объятия. — Хах, да уж много. Мужчины разговорились. Мы с мамой осматривали фоторамки у ближней стойки. — Давай я вас познакомлю. Дашенька, дорогая, подойди. Это мой друг ещё со времён универа — Лёша Свечников. Тот сразу приосанился, мягко пожал мамину ладонь. — Так вот что за женщина пленила ветреного старшекурсника экономического? — мужчина повёл бровями, но тут же стал серьёзным. — Дарья, рад знакомству. — Взаимно, Алексей. Мама смущённо улыбнулась и обхватила папу за руку. Я всё время пряталась за спинами родителей, держа ткань маминого платья. (NIHIL — The Retuses) — А это у нас что за тихая мышка? — спросил вдруг мужчина. — Наша доченька, — ответил папа. Мои глаза округлились в страхе. Я не была из тех детей, которые без проблем шли на контакт с незнакомцами — пусть он трижды друг папы. Я вжала голову в плечи, надеялась спрятаться в пышной юбке ещё плотнее. Но мама прихватила меня за руку. На моём лице застыла гримаса ужаса. Она хотела выставить меня на растерзание чужака. Я видела, как он высматривал меня, проявлял интерес к совершенно незнакомой девочке. Мама вывела меня из-за спины, придерживала за плечи и улыбалась. Я же опустила глаза в пол, сцепила руки перед собой. Папа заметил мою опаску. Подошёл, опустился передо мной и тронул подбородок. — Малышка, всё хорошо. Это мой друг, он не причинит тебе вреда. Ты веришь мне? — Верю, — прошептала ответ. Родной голос убаюкал страх, и я медленно подняла глаза. В итоге мне пришлось поднять голову, чтобы разглядеть Алексея. Он был невероятно высоким. В сравнении со мной казался вовсе великаном. Если я считала папу самым высоким из всех, кого знала, то друг его был ещё на голову выше. Далее следовали широкие, но худые плечи. Они натягивали рубашку, в остальных местах свободно развивая ткань. Его руки были длинными, подстать долговязому телу. Затем я всё же решила заглянуть в лицо незнакомца. Его карие глаза казались до невозможного приветливыми. Небольшой рот растянулся в улыбке, располагая к себе. А тёмные волосы спадали забавными кудрями на лоб. На вид симпатичный, но папа красивее. Мужчина улыбался так долго и широко, что я невольно заразилась его улыбкой. Теперь уже смелее рассматривала. В глаза бросались мелкие детали. Вроде шрама на худом запястье, пары родинок на шее и очень красивых ногтей. Подстриженные, без тени грязи под ними. Нечасто я встречала, чтоб у мужчины были ухоженные руки. Это наблюдение как будто успокоило меня. "Не может плохой человек иметь такие красивые ногти" — подумала я тогда. Он протянул свои ладони ко мне. Я глянула на папу — тот спокойно кивнул. Протянула ручки в ответ. Его пальцы были холодными, несмотря на середину июля. Такие худые, тонкие, почти женские. Вслух я этого не сказала, но своим мыслям улыбнулась. Алексей подумал, что я улыбнулась ему. А я подумала, что от него самую малость пахло воском. Ещё одна необычная черта. — Ну что, будем дружить, кроха? Я тут же покраснела. Папа засмеялся, мама тронула моё плечо. — Такая стеснительная. Правда красавица? — Ещё какая. — Мужчина отпустил мои руки, но продолжал смотреть. — Ваша дочурка разобьёт не одно сердце, помяните моё слово. Я потянула маму за платье. — Ах, точно. Мы не выбрали подарок для Кати. Ещё пройдёмся тут, а вы пообщайтесь, ладно? — Хорошо, дорогая. Мы с Лёшей повспоминаем немного, а потом придём на чай. Ты не торопишься? — обратился к другу. — Нет-нет. Я уже взял, что надо. — Отлично. Тогда можем сразу ко мне. Папа прихватил Алексея за плечо, и они направились к выходу. В последний раз чужие глаза обратились ко мне, но я уже не так боялась их хозяина. После нашей встречи моя жизнь разделилась на "до" и "после". ... Свечников То был обычный день. Как и многие до него. Мои запасы были на исходе, и я зашёл в магазин, чтобы купить ароматические свечи. Провёл в любимом отделе почти час в поиске подходящих вариантов. Моя корзинка была забита разными изделиями, но я всё не мог найти с запахом вишни. Любимые. Согнулся у нижнего ряда в надежде отыскать заветные формочки. Как вдруг услышал своё имя. — Лёша? Обернулся на голос. Он показался больно знакомым. — Лёшка Свечка? Я не ошибся в догадках. Гроза всея экономического стоял передо мной с широкой улыбкой. — Дима Плетнёв? — Господи, сколько лет прошло? — Он расправил руки для объятия. Я обнял в ответ. — Хах, да уж много. Было совсем неожиданно увидеть его вот так вдруг. После универа мы не виделись сколько... Десять лет? Немалый отрезок жизни. И как я заметил, Дима не отставал в успехах семейной жизни. На него тепло глядела прекрасная женщина, а за ней пряталась, очевидно, дочь. Игра в прятки была моей любимой. Я почти не обращал внимания на радостный трёп Плетнёва. Сильнее меня заинтересовала кроха, что едва показала свой детский носик за всё время. — А это у нас что за тихая мышка? — спросил я. — Наша доченька, — ответил Дима. Конечно дочь. Конечно. Наверняка такая же хорошенькая, как и родители. У красивых родителей редко рождались некрасивые дети. Вряд ли эта девочка стала исключением. Но она так боялась меня. Незнакомца, чужака, что только сильнее вжималась в мамино платье, будто надеялась раствориться в нём. Вскоре Дарья выудила дочь за крошечную руку. Девочка не поднимала головы, но мне было достаточно и этого. Такая маленькая, хрупкая, привязанная к отцу и матери. Руки сцеплены перед собой. Если бы я полез без спросу, наверняка ударила бы детскими кулачками. Подобная мысль вызвала умиление. Её светлые волосы привлекли внимание в следующую секунду. Золотые, яркие, будто лучи солнца. Даже в искусственном освещении они приковывали взгляд, своими нежными переливами гипнотизировали. Но она боялась. До дрожи в руках и коленках. Дима заметил тревожность дочери. Опустился к ней. — Малышка, всё хорошо. Это мой друг, он не причинит тебе вреда. Ты веришь мне? (Cassiopeia — The Retuses) — Верю, — прошептала ответ кроха. Её голос, едва слышный, обезоружил меня. А затем она подняла глаза. Свои небесные глаза. Два омута, точно кандалы, сковали меня, и я перестал моргать. В детских очах плескалась опаска, но я старался забить свою страшную натуру как можно глубже. Малышку наверняка смутили мои размеры, фигура, взгляд. Однако я ничего не мог поделать. Только лишь рассматривал невинное личико, возвращаясь к небесным безднам, и молился всем богам, чтобы родители не подумали чего странного. Я постарался улыбнуться, да так широко, чтобы до боли в скулах. И это сработало. Она едва растянула уголки губ. Сначала неуверенно, слабо, но затем чуть больше, пока красивое лицо не окрасила честнейшая улыбка из всех, что я видел. Затем протянул свои длинные руки, осторожно, чтобы не спугнуть, в надежде коснуться прекрасного. Она подождала, пока отец разрешит, и только затем протянула ручки в ответ. Такие тёплые. Совсем непохожи на мои ледышки. Маленькие, нежные пальчики в моих ручищах казались особенно уязвимыми. Я боялся сделать что-либо не так. Обойтись небрежно, разбить хрупкий фарфор кожи. Прозрачной, тонкой кожи. — Ну что, будем дружить, кроха? Она вмиг зарделась. Внутри меня щёлкнуло странное чувство. Вид её стремительно краснеющего лица вызывал не столько умиление, сколько желание вызвать больший румянец. На бледном лице он проступал в разы красивее. Плетнёв засмеялся, Дарья тронула её плечо. — Такая стеснительная. Правда красавица? — Ещё какая, — ответил я и отпустил девичьи ручки, но продолжал смотреть. Просто не мог ничего поделать. — Ваша дочурка разобьёт не одно сердце, помяните моё слово. Это не была шутка или показной комплимент. Только правда. Я знал, что она может сотворить с мужчинами в будущем. Знал, и боялся, что своё зерно привязанности она посадила и в мою душу с того момента, как посмотрела в глаза. Дарья вдруг сказала: — Ах, точно. Мы не выбрали подарок для Кати. Ещё пройдёмся тут, а вы пообщайтесь, ладно? — Хорошо, дорогая. Мы с Лёшей повспоминаем немного, а потом придём на чай. Ты не торопишься? — обратился ко мне. — Нет-нет. Я уже взял, что надо, — сказал и похлопал заветную форму с вишнёвой свечой. — Отлично. Тогда можем сразу ко мне. Дима прихватил меня за плечо, и мы направились к выходу. В последний раз я посмотрел на малышку — страх в глазах её заметно ослаб. После нашей встречи моя жизнь разделилась на "до" и "после". *** Героиня Совсем скоро Алексей стал частым гостем дома Плетнёвых. Прошло не больше месяца с нашего знакомства, а он стал регулярно захаживать к нам. Гулял на выходных с отцом после работы, засиживался допоздна во время чаепитий, частенько играл со мной. Родители доверяли ему. Что же касается меня? А много ли надо ребёнку десяти лет для счастья? Меня любили, со мной играли и проводили всё свободное время. Дефицитом внимания и заботы я не страдала, потому была счастлива. Весёлый, наивный ребёнок. И Алексей, что очень быстро стал мне приятелем. Помню день, когда мы дали друг другу прозвища. — Лёша-а-а! Я прыгнула к нему на руки, и мужчина ловко меня подхватил. Как всегда делал, потому я доверяла ему. Умостил меня на колени. Даже в такой позе мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть в его тёплые глаза — таким высоким был мужчина. А затем улыбнулся открыто, искренне. Его передние зубы едва выступали. В голове сразу собирались интересные образы. Я подняла ручки и обхватила худые щёки. Видимо, застала Алексея врасплох, потому что улыбка его в тот же миг исчезла. Он посмотрел на меня своими большими глазами и придержал за талию, чтоб я не упала. — У тебя такие забавные зубы. Можно я буду называть тебя "господин Кролик"? — Конечно. — Снова улыбнулся. — А как ты будешь называть меня? — Хм-м... Он осмотрел меня с ног до головы, и взгляд его задержался на светлых волосах. — Как насчёт... "госпожа Солнце"? Я любила небесное светило, потому недолго думала. — Мне нравится! — вскрикнула и подняла руки. Алексей по-прежнему придерживал мою талию, в добавок двигая коленями, как если бы я каталась на пони. Я подпрыгивала с десяток секунд, а после опустила ладони на широкие плечи. Мужчина снова замер. — Лё-ёш. — Да, огонёк? — Я люблю тебя, — сказала совершенно спокойно. Не знаю, о чём я думала в тот момент. Любовь? Серьёзно? А можно всякий бред списывать на возраст? Надеюсь, что да, потому что десятилетняя девочка сидит на коленях у того, кто в отцы ей годится, и признаётся в любви. До нормы явно недотягивает. Какое-то время на кухне стояла тишина. Я испугалась того, что сказала минутой ранее. Но вскоре мужчина неловко засмеялся. — Ахах, хах... Мне очень приятно, но ты должна обращать внимание на ровесников. Дядя Лёша для тебя староват. — А вот и нет! Дядя Лёша самый лучший из всех, кого я знаю — кроме папы. Но у папы есть мама. Так что когда я вырасту, то выйду за тебя, и мы будем жить долго и счастливо. Как в лучшей сказке. Я прикрыла глаза и прижалась к его широкой груди. Его сердце билось часто-часто, и я обрадовалась, что он также счастлив. Не могла даже подумать, что у такого сердцебиения могли быть иные причины. ... Свечников Я не заметил, как стал частью этой семьи. Не проходило дня, чтоб я не думал о них. О том, как мне хорошо. Каждые выходные ходил в гости, приносил гостинцы. Дима и Даша разрешали мне сидеть с их малышкой, за что я их бесконечно благодарил. У меня самого не было детей, потому что с женщинами не складывалось. Для каждой я был слишком мягким, спокойным. Одна сказала безразличным. Но это не так. Просто ни в одной из них не нашлось чего-то такого, что могло меня правда заинтересовать, зацепить. Свободное время я старался проводить с дочуркой Плетнёвых. Она не вешала на меня ярлыки, не ждала особенных действий. Она просто ждала меня. Когда я приду в квартиру и снова буду с ней играть, пока родители отдыхают. Я взял на себя роль няньки, но не чувствовал себя униженным, потому что мне нравилось проводить время с малышкой. Мне нравилась она сама. В моменты общения и игр я представлял, что она моя дочь. Которой у меня никогда не было и вряд ли будет с таким успехом у противоположного пола. Но когда я находился с ней, то ощущал радость отцовства. Помню день, когда мы дали друг другу прозвища. — Лёша-а-а! Она прыгнула мне на руки, и я подхватил её. Всегда подхватывал, потому что дорожил, как своей. Умостил кроху на колени. Она так старалась поймать мой взгляд, так поднимала свою светлую головку, что я невольно улыбался всякий раз. Она задержала глазки на моей улыбке. — У тебя такие забавные зубы. Можно я буду называть тебя "господин Кролик"? — спросила тонким голоском. На душе вмиг стало теплее. — Конечно, — ответил я и снова улыбнулся. — А как ты будешь называть меня? — Хм-м... Осмотрел её с ног до головы, и взгляд мой задержался на светлых волосах. — Как насчёт... "госпожа Солнце"? — Мне нравится! — вскрикнула и подняла руки. Я был рад нашей новой игре. Господин Кролик и госпожа Солнце. Было в этом нечто особенное, личное. Если бы меня спросили, почему я выбрал именно то прозвище, ответ показался бы слишком простым. Она стала моим Солнцем. Светилом в моей серой, унылой жизни. Вот и всё. Я придерживал девочку за талию, двигая коленями. Она едва подпрыгивала, и с каждой секундой её лицо казалось всё счастливее. Затем я почувствовал, как чужие ладошки обняли мои щёки. Впалые, худые щёки самого счастливого человека на планете. Детский взор вдруг стал серьёзным, но не лишённым нежности. Она смотрела в мои глаза прямо, без тени страха. От неожиданности я замер. — Лё-ёш, — протянула она. — Да, огонёк? — Я люблю тебя, — сказала совершенно спокойно. Ч-что? Нет. Нет, нет, нет. Тебе показалось. Она не могла такое сказать. Ведь не могла же? Она — всего лишь ребёнок, Свечников. Успокойся. Дети часто говорят глупости и преувеличивают значение разных вещей. Какое-то время на кухне стояла тишина. Изнутри меня съедали различные мысли, взгляд не мог сфокусироваться. Ощущение такое, будто меня с размаху огрели кувалдой. И ведь не в первый раз я слышал эти слова от кого-то. Но из её уст — из кукольных, нежно-розовых уст — всё казалось иным. И слова приобретали другой оттенок. Заметил беспокойство в голубых очах. Это подействовало отрезвляюще — я неловко засмеялся. — Ахах, хах... Мне очень приятно, но ты должна обращать внимание на ровесников. Дядя Лёша для тебя староват. Правда же староват. Всего на два года младше её отца. Но кроха не унималась. — А вот и нет! Дядя Лёша самый лучший из всех, кого я знаю — кроме папы. Но у папы есть мама. Так что когда я вырасту, то выйду за тебя, и мы будем жить долго и счастливо. Как в лучшей сказке. Она прикрыла глаза и прижалась к моей груди. Сердце билось часто-часто, и я боялся, чтобы малышка не подумала чего. А у самого в голове мысль: эта девочка станет причиной моего падения.