Лучший друг (кошмар) семьи

Героиня Мне двенадцать лет И, кажется, я умираю. Когда вернулась со школы, почувствовала, что нижнее бельё мокрое. Я уже давно вышла из возраста, когда дети писаются, но почему-то первой мыслью оказалась именно эта. Поспешила в туалет, сняла трусики — красное пятно окрасило ластовицу. Глаза в ужасе округлились, проступили слёзы. Я всхлипнула и всерьёз подумала о том, что скоро умру. Все знают, что если ты истекаешь кровью, это не входит в норму. Но не все знают, что у девочек бывают дни, когда они истекают кровью, и это нормально. Я не знала. С каждой секундой наблюдения картины, я всё больше ударялась в истерику. Постукивала пятками по плитке в туалете, чувствовала, как дрожит подбородок, а слёзы лились безостановочно. Я больше не могла держаться. На всю квартиру раздался крик. — Ма-ма! Она примчалась через пару секунд. Эмоция беспокойства на лице, фартук на талии и полотенце в руках. — Что такое? Что стряслось? Мои плечи дрожали, когда я пропищала: — Я умираю... Осмотрела меня с ног до головы. Взгляд задержался на белье. Она спокойно выдохнула, меня удивила смена её настроения. Мама зашла в уборную, закрыла дверь. Опустилась на колени и шёпотом спросила: — Ты не умираешь, моя дорогая. У тебя первый раз кровь? — Д-да, — ответила, вытирая слёзы рукавом. — То, что с тобой происходит — так надо. Ты взрослеешь, и твой организм тоже. Теперь у тебя каждый месяц будет менструация. Звучало страшно, но я внимательно слушала. Мама не причинит мне вреда, значит, она знала, о чём говорит. Принесла мне чистое бельё и странный квадратик. Она раскрыла его, сняла упаковку и расправила то, что было внутри. Показала мне, как надевать прокладку — так называлось содержимое квадратика. Но я сказала, что не буду называть её так. Пусть будут "крылышки". И для конспирации, и звучит красивее. Прокладка. Будто прокладываешь путь мёртвой яйцеклетки. Кстати об этом. Далее последовал долгий разговор об особенностях женской физиологии. Как нам повезло иметь власть над сотворением жизни и в тоже время не повезло, ведь в менструации было не так много приятного, как оказалась. На следующий день я спросила у своей Кати, есть ли у неё месячные. Оказывается, они у неё ещё с десяти лет: на этом поприще подруга опередила меня. Затем показала забавный чехол, в котором на всякий случай хранила прокладку. Удобная вещица, скажу тебе. И не лишена красоты. Я захотела себе такую же. Пришла домой и негодовала, почему мама не рассказала мне раньше о таком важном аспекте жизни. Но недовольство быстро прошло. Мама зашла на кухню, увидела моё настроение. — Что такое, милая? Болит живот? — Нет. Просто... — я сделала просящие глазки, — Катя показала мне такую классную штуку, в которой можно хранить крылышки. Я хочу себе такую же. Она хохотнула. — Хорошо. Завтра сходим в магазин, и я куплю тебе эту штуку. — Ура-а-а! На радостях подбежада к маме, обняла. Она посмотрела на меня сверху вниз, погладила по спине. — Отныне ты девушка. — На глазах проступили слёзы. — Так быстро растёшь, даже страшно. Давай отпразднуем твой расцвет? — Правда? — Конечно. Я сделаю вишнёвый пирог, а ты пойди к папе, скажи, чтоб он позвал Лёшу в гости. — Хорошо, мамуль. Я скоро. *** Тем вечером наш дом снова полнился тёплым общением, смехом и радостями. Каждый рассказывал, что произошло нового. Я же мирно уплетала кусочек за кусочком — вишнёвый мой любимый — и почти не говорила. Низ живота неприятно тянуло, но вкусное лакомство почти заглушало боль. Мы с Алексеем сидели друг напротив друга. Мама справа от меня, ближе к плите, чтобы подносить угощения, папа — слева. Мы провели в дружеской компании не один час. Я периодически замечала взгляды Алексея на себе. Улыбалась в ответ, но ничего не говорила. Когда с едой было покончено, я обратилась к папе. — Па-ап, а можно с Катей погулять? Мы будем тут, во дворе. В любой момент сможешь позвать меня. Он улыбнулся, погладил моё плечо. — Конечно гуляйте. Пока в школе особой нагрузки нет, пользуйтесь свободой. — Спасибо, папуль! — я прыгнула, чтоб обнять его. Снова заметила взгляд гостя. Вдобавок появилась лёгкая улыбка. На этот раз я не осталась в стороне. Подошла к мужчине, подняла его руки и тоже обняла. Быстрее, чем папу, но всё же. — Спасибо, господин Кролик, что пришёл. — Я не мог пропустить лучший пирог твоей мамы, госпожа Солнце, — прошептал ответ. — Ну всё, я убежала. — Вернись до темноты. — Хорошо, мамуль. Я шмыгнула в коридор обуть кеды. Присела, чтобы завязать шнурки. Никто не закрыл дверь на кухню. Я расслышала разговор взрослых сквозь шум воды. — Дим, а наша совсем взрослой стала. На днях месячные начались. Как же быстро они растут, не успеваешь привыкнуть к одному, появляется второе. — Ты права, Дашунь. Такое чувство, будто ещё вчера она училась ходить. А на деле то время давно прошло. К тому времени я справилась с обувью и тихо вышла из квартиры. ... Свечников Когда я в очередной раз пришёл в гости к Плетнёвым, в ней будто что-то поменялось. Взгляд стал более открытым, осознанным, а вокруг витала необъяснимая аура. Я не мог понять, что же случилось с нашей последней встречи. Весь вечер старался не подавать виду, что напряжён. Даша правда очень вкусно готовила, и каждое из блюд почти затыкало мою осторожность. Почти. Как будто проснувшись, я услышал её радостный голос. — ... спасибо, папуль! — прыгнула, чтоб обнять отца. Я снова взглянул на неё. Даша отвернулась, складывая тарелки в мойку, Дима прижимал дочь к себе. Картина вышла умилительная, и я улыбнулся. Вдруг ясные глаза встретились с моими. Я нервно моргнул, но взгляд не отвёл. Её улыбка заражала всех вокруг. Затем она подошла ко мне, подняла мои руки, продела свои между и тоже обняла. На душе стало гораздо теплее, а тревожный шёпот словно замолчал. Ровно на мгновенье, которорое тянулось вечность. Но тепло исчезло так же быстро, как и появилось. Девочка отстранилась и сказала: — Спасибо, господин Кролик, что пришёл. — Я не мог пропустить лучший пирог твоей мамы, госпожа Солнце, — прошептал обращение на ушко. Хотелось ещё раз сжать кроху в объятиях. — Ну всё, я убежала. Убежала. И правда бежит. — Вернись до темноты, — заволновалась Даша. — Хорошо, мамуль. Девочка вышла из кухни. — Дим, а наша совсем взрослой стала. На днях месячные начались. Значит, маленький цветочек распустился. В ужасе глянул на ребят: я додумался не произносить фразу вслух. С облегчением сделал очередной глоток. Так вот, в чём дело! Вот, что изменилось. Девочка неспешно перевоплощалась в девушку. Отсюда и странное ощущение, будто в ней раскрылась новая, прежде скрытая сторона. Меж тем родители придались нежностям, пока я допивал вторую чашку чая. В голове моталось множество сторонних мыслей. — ... быстро они растут, не успеваешь привыкнуть к одному, появляется второе. — Ты права, Дашунь. Такое чувство, будто ещё вчера она училась ходить. А на деле то время давно прошло. Я услышал, как входная дверь закрылась. Малышка торопилась на прогулку, а Плетнёвы и не заметили. Они многого не замечали. Даже мои взгляды. Но за это я благодарил небеса. Из мыслей вывел голос Димы. — Кстати. — Развернулся ко мне. — Что за "господин Кролик". Вы друг другу прозвища дали? Нет. Нет, нет, нет. Почему сейчас? Почему сейчас ты решил включить внимательного папашу? Спокойно, Лёша. Думай над тактикой ответа. — То была инициатива вашей красавицы. А если по-честному, как это, — я широко улыбнулся, показывая передние зубы, чуть длиннее положеного, — можно не назвать "Кроликом"? Приятель засмеялся. Я знал, что выбрал правильную защиту. Если ситуация неловкая, используй юмор. И Дима клюнул. — Хах, твоя правда. Помню, в универе парни шутили по поводу твоих зубов. Так себе тема, на самом деле. Особенно, когда самим далеко до Марлона Брандо. Он ударился в прошлое. Даша мыла посуду, изредка смеялась, когда супруг рассказывал забавный момент. Фокус внимания сменился, а большего мне не надо. *** Героиня Я не думала, что с приходом месячных изменения будут такими весомыми. В буквальном смысле. Ещё год назад мою грудь можно было назвать "доска и два соска", однако спустя полгода её смело можно было отнести к первому размеру. Вроде повод для радости есть, но в душе поселилось странное сожаление: придётся носить бельё. Топики, лифчики и тому подобное. Я не то, чтобы против, но ощущения странные. Кстати, мама, как и обещала, купила чехол для "крылышек". Теперь у меня всегда была с собой запаска, и я чувствовала себя уверенно. Кроме того, чувствовала себя взрослее, более зрело. Даже взгляд на окружающий мир изменился. Я больше не причисляла себя к маленьким девочкам. Теперь я девушка, и это что-то да меняло в сознании, в подношении себя. Однако была во взрослении и неоднозначная сторона. Волос на моём теле стало чуть больше. А в тех местах, где их никогда не было, они появились. Благо, волосики совсем светлые, тонкие, но я обратила внимание. Вспоминала мамину бритву в ванной и с ужасом думала, что и меня ждёт подобная участь. Но это не столь важно. Идём дальше. С приближением летних каникулах мы решили поехать на море небольшой компанией. Я, мама, папа, Алексей и его знакомая, о которой ничего не известно. Идею подкинул папа, и все его поддержали. Из-за роста груди пришлось купить новый купальник. Фиолетовый, с моей любимой феей Стеллой на левом треугольничке, прикрывающим грудь. Мне нравилось, как я выгляжу в зеркале. Высокий для моего возраста рост, бледная — надолго ли — кожа и грудь, которая больше не являлась плоской. Пока мама договаривалась о цене, я всё время рассматривала себя. И радовалась, как же мне повезло. Через неделю отправились в дорогу. Ехали долго, часов шесть, но оно стоило. Как только мои ноги опустились в прохладную и чистую воду, усталось от дороги улетела на второй план. В первый заход я плескалась почти полчаса. Мама с папой далеко не отплывали, но я прекрасно плавала, подражая лягушке. До наступления вечера было жарковато, и папа угостил нас мороженым. Мы заняли подстилку. Я между родителями, Алексей со знакомой — кажется, её звали Анна — напротив нас. Разобрали мороженое, кому что по вкусу и принялись трапезничать. Мне досталось со сгущёнкой. Любимое. С раннего детства мои зубы очень чувствительно реагировали на всякие температурные перемены. И мороженое я с малых лет облизывала, а не кусала. Одна мысль о том, чтобы грызнуть вкусную, но холодную смесь ужасала меня. Я была уверена, что в простом действии нет ничего такого. Ведь правда же? Что может быть странного в том, что ребёнок ест мороженое? Была уверена, пока не обратила свой взгляд на Алексея. Совершенно случайно. Но стоило нашим глазам встретиться, я впала в ступор. Он смотрел на меня в упор, пока его мороженое таяло. Я едва забеспокоилась, поводила глазами из стороны в стороны. Но когда посмотрела на мужчину, его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Я невольно сжала колени, постаралась есть мороженое аккуратнее. Его знакомая что-то ему говорила. Пыталась привлечь его внимание, но Алексей, как заворожённый, смотрел на стаканчик в моих руках, и глаз не мог отвести. Родители говорили о своём и, как на зло, не замечали того, что наблюдали мои глаза. Мы ещё несколько раз скупнулись и медленно собирались в дорогу. Когда поднимались по ступенькам, Алексей решил помочь мне перебраться через ограждение. Мама с папой шли чуть впереди. Тогда мужчина подхватил меня под мышки и перенёс над землёй. Его пальцы опустились аккурат на мою грудь. Небольшую, юную грудь. От неожиданности я сглотнула и внутренне сжалась. Как только мои ноги коснулись земли, скомканно поблагодарила Алексея и поспешила к родителям. Не знаю, специально он касался меня таким образом, в таких местах, или то была случайность. Но с того дня я перестала называть его "господин Кролик". ... Свечников Когда они позвали меня на море, я удивился. Да, мы проводили вместе много времени и отлично ладили, но совместный отпуск — нечто иное. Сразу подумал, что мы будем выглядеть, точно шведская семья. Два мужика, женщина и ребёнок. Согласись, странное зрелище. Я начал думать. Создал анкету на сайте знакомств, стал искать кандидатуру. Не слишком умную, не слишком глупую. Чтоб можно было поговорить, но без лишней болтовни. Достаточно симпатичную. И она нашлась. Анна, тридцать лет. Красивая, сочная женщина без особых намёток на отношения, но которая не прочь хорошо провести время. Чёрные волосы до пояса, кожа цвета оливы, тёмные глаза — совершенный антипод малышки, никто не забеспокоится. Написал ей. Завязалось лёгкое общение. Сразу предупредил, что не расчитываю на долгосрочные отношения. А она только и рада. Уточнила, когда едем на море, попросила помочь с выбором купальников. Скидывала мне свои полуобнажённые фотографии, и что-то внутри меня отзывалось. Негромко, почти лениво, но отзывалось. Я представлял, как наматываю эти волосы на кулак, заставляя её прогнуться в спине. Она стонет, я рычу, вбиваясь в её бёдра, и мы застываем в моменте пошлого, первобытного наслаждения. (Angerburg — The Retuses) Представлял, а сам считал дни до поездки. Время прошло быстрее, чем я думал. Вот мы уже в дороге. Шесть часов в духоте, даже при открытых окнах машины. Малышка сидела у окна, Аня — по центру, я — справа от неё. Едва взглянул на девочку пару раз. Нет, Лёш. Она больше не девочка. Девушка. Забыл? Ах, точно... Старался не смотреть на девушку. Только раз глянул, когда сделали остановку. Она была такая милая в своём сарафане ниже колен. Нежно-розовая ткань обнимала её тело, как иногда обнимал я: трепетно и мягко. Её образ совсем разнился с образом моей спутницы. Та надела футболку без рукавов и джинсовые шорты, которые слегка прикрывали филейную часть. Конечно, тело у Ани хорошее, и всё же меня покорил более сдержанный вариант. Впрочем, боюсь, что моя малышка выигрывала по всем фронтам и у всех. Моя малышка... Хм-м, запомним. Наконец, мы добрались. Разместили пледы, избавились от лишней одежды и поспешили в воду. Она была чудесной, правда чудесной. Прохладная и такая чистая, будто слеза. Я чувствовал, как вместе с водой уходила моя усталость. Нервозность, желание закопать себя поглубже в песок. И даже отвращение к своей натуре, которая желала того, чего не должна. А чего именно желала? "Сложно сказать", — хотел бы ответить. Но в какой-то момент возбудился, глядя на то, как маленькая девочка облизывала мороженое. Думал, что мне показалось. Что причиной тому Аня, которая по-кошачьи ластилась ко мне. Однако нет. Стоило заметить, как маленький розовый язычок из раза в раз касался молочной сласти, и я почувствовал, как кровь постепенно приливает в район таза. Её вьющиеся игривые волосики были собраны в два хвостика и жадно впитывали лучи уходящего солнца. Пока я впитывал в себя эту картину. Внешний мир внезапно стал совершенно неважным, бесцельным. И пока пальцы Ани касались меня в местах, в которых малышка никогда не коснулась бы, возбуждение росло. Я почти представил, что вовсе не женские пальцы касались меня. С ярким маникюром, золотыми кольцами. Нет. То были девичьи пальчики. Тонкие, аккуратные, невинные, как сама хозяйка. Она наверняка не делала ничего постыдного своими руками. Не трогала мужчин в причинных местах, не раздевала их, как Аня-кошечка, готовая снять с меня плавки прямо здесь и сейчас. Вдруг она глянула на меня. Мельком. А затем ещё раз, но более внимательно. Должно быть, я смутил её своим прожигающим взором, потому что она отводила глаза. Снова и снова. Мороженое в моих руках неумолимо таяло, но мне было совершенно плевать. Значение имели только небесные глаза, что смотрели аккурат в мои. Лёша, ты больной ублюдок. Знаю. Знаю... Поверь, я не хотел бы переживать всего этого, но так сложилось. Я попал в её нежные пальцы, которые заключили в самый цепкий капкан, и уже не могу спасти ни разум, ни душу. А пока я пребывал в плену, малышка продолжала играть своими чарами. Внезапно Дима испачкал кончик её носа. Она встрепенулась, но после рассмеялась. Таким настоящим, чистым смехом, что внутри появилось чувство долгожданного покоя. Вскоре остальные заразились смехом. Мы ещё несколько раз скупнулись и медленно собирались в дорогу. Когда поднимались по ступенькам, я захотел помочь малышке перебраться через ограждение. Она всё ещё была не слишком высокая. Плетнёвы шли чуть впереди, я решил, что это отличная возможность. Тогда подхватил её под мышки и перенёс над землёй. Мои пальцы опустились аккурат на грудь малышки. Небольшую, юную грудь. Она подросла с осени. Неудивительно, ведь девушка в том возрасте, когда с телом происходят определённые изменения. Я только надеялся, что грудь не вырастет слишком большой: ей не пойдёт. В первую секунду испугался за её реакцию. Как бы она не подумала, что я специально. Хочешь сказать, это было случайно? Хочу в это верить. Но в следующую секунду почти обрадовался своей идее помочь ей. Аня плелась где-то сзади, а я держал мою малышку, касался по-особенному, и был на седьмом небе от счастья. Как только её ноги коснулись земли, она скомканно поблагодарила меня и поспешила к родителям. Я правда коснулся её груди случайно. А то, что было после — называй, как хочешь. И да, мы с Аней всё-таки переспали. Всё, как я представлял. Намотал чёрные волосы на кулак, заставляя её прогнуться в спине. Она стонала нарочито громко, вызывающе, а я рычал, вбиваясь в чужие бёдра. И мы застыли в моменте пошлого, первобытного наслаждения. Всё так. Однако в голове моей стоял вид розового язычка и маленькой груди совершенно другого человека.