На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр

Никто особо не удивляется, когда Пеппер и Тони расстаются. Это негласно, но люди либо ожидали, что Пеппер откроет глаза и поймет, что заслуживает лучшего, чем Тони, либо ожидали, что Тони захочет свободы своего прежнего образа жизни без каких-либо ограничений, таких как отношения, чтобы удержать его. Оба они довольно быковаты, упрямы до предела и чертовски настойчивы. Во многом они похожи. Но в других, важных аспектах они слишком разные, и именно это в конечном итоге разлучает их. Все начинается медленно, Пеппер остается в офисе все позже и позже, чтобы закончить работу, а Тони не замечает ее отсутствия. Она забирается в холодную постель, которая останется холодной, когда она проснется, потому что Тони все еще возится в своей мастерской, не в силах заснуть, потому что его мучают кошмары. В их общении стало меньше близости, меньше привязанности в том, как она с ним разговаривает. Тони не сразу понимает это. Он настолько поглощен попытками побороть тревогу, парализующий страх перед тем, что Землю захватит сила, которую они не могут остановить, что пренебрегает ею. Он не понимает, насколько сильно, пока она не выходит за дверь с чемоданом в руке и ультиматумом, который поражает его так же резко, как его собственная гребаная ракета в Афганистане. — Мне не нужен Железный человек, мне нужен Тони. Приходи за мной, когда снова найдешь его. И это больно. Потому что она и ЩИТ, похоже, не понимают, что разделить их невозможно. Тони Старк не был бы жив без Железного человека, а Железного человека нет без Тони Старка. ЩИТ говорит: — Железный человек да, Тони Старк: не рекомендуется. Пеппер говорит: Тони Старк да, Железный человек нет. Они — одно целое, и в конечном итоге он недостаточно хорош. Он никогда не будет достаточно хорош. Тони смотрит, как она уходит, и чувствует глубокую потерю, когда ее шаги все дальше и дальше отдаляются от него. Она ушла, и все, что он может делать первые несколько часов, — это сидеть на диване, когда солнце скрывается за горизонтом, когда выходят звезды, и тупо смотреть в стену. ДЖАРВИС тихо говорит с ним, успокаивая, но он сидит там, не двигаясь, и задается вопросом, что, блядь, с ним не так. Как, блядь, он стал его отцом без его осознания? Потому что Говард бы так поступил. Его родители никогда не ругались при нем, но он подслушал несколько разговоров между ними, и Говард пренебрегал своей семьей ради работы. Он не хочет быть своим отцом, ему всегда было неприятно чувствовать, что в глазах Говарда Старка он никогда ничего не добьется. И вот он здесь, наблюдает, как, возможно, лучшее, что когда-либо случалось с ним, уходит из его жизни. Он хочет преследовать ее, хочет делать все, что она хочет, лишь бы она оставалась рядом с ним. Но он не может. Тони Старк — Железный человек, и точка. Роуди — первый, кому он рассказывает об этом. Он звонит ему в четыре двадцать два утра, через одиннадцать часов, шесть минут и пятнадцать секунд после ухода Пеп — мисс Поттс. — Я сейчас буду, — говорит Роуди, потому что его утконос еще ни разу не подводил его. Он игнорирует ту часть себя, которая чувствует, что это лишь вопрос времени. Первым делом Роуди обнимает его, и это напоминает ему о днях, когда они работали в Массачусетском технологическом институте, когда Сансет Бейн играла с его сердцем и получала удовольствие от того, что метафорически вырывала его. Роуди чувствует себя как дома, как сила и надежность, и Тони чертовски нуждается в этом прямо сейчас. Он не плачет, не может набраться сил для какого-то эмоционального срыва. Они пьют, пьют и пьют, пока не взойдет солнце и они не смогут связать ни одного слова. И только когда Роуди уезжает несколько дней спустя, он осознает это в полной мере. Пеппер не вернется. Тони перенес операцию на открытом сердце без анестезии в грязной пещере в Афганистане. Его внутренности были переставлены, чтобы освободить место для электромагнита, который оставил его с ежедневной болью. Его похитители безжалостно пытали его водой, не заботясь о том, что автомобильный аккумулятор ударит его током, когда он намокнет. И почему-то ничто из этого не кажется таким разрушительным, как это. Работа идет тяжело. Он пытается вернуться к их старой рутине, пытается сохранить профессионализм, но ему это удается с трудом. Ему трудно разделить Пеппер — яркие улыбки, задыхающийся смех под простынями, тепло, радость и любовь — и мисс Поттс — блестящего генерального директора, вежливую и профессиональную, далекую, вечно недосягаемую. Но она… не делает этого. Пеппер больше улыбается (черт, как долго она была несчастна с ним?), держится выше. Она сильная женщина, конечно, что-то вроде этого не сломит ее. Конечно, она может взять себя в руки, идти дальше с высоко поднятой головой, чтобы это выглядело так же легко, как дышать. А он не может, поэтому он уезжает. Переезд в Нью-Йорк одновременно позволяет ему дышать легче и крадет его дыхание. У него есть пространство, которое ему нужно, чтобы попытаться взять себя в руки, он возвращает себе множество случайных встреч, потому что не знает, сможет ли он снова отдать свое сердце. Но Нью-Йорк — это то место, где открылся этот чертов портал. Если он закроет глаза, он все еще может видеть флоты Читаури, может представить, что бы случилось, если бы он не послал им эту чертову ядерную бомбу. Он знает, что там что-то есть. Он знает, что Читаури были только началом, первым номером. Он знает, и это чертовски пугает его. Но люди Старка сделаны из железа. Тони приспосабливается, если не сказать больше.

***

Бар довольно спокойный. Он не бурлит активностью, не полон людей, желающих хорошо провести время. Вечером в среду не всегда бывает активная тусовочная жизнь, но это нормально. Тони сейчас не особо ищет компанию. Обычно он пьет дома. У него отличный выбор скотча и виски, смехотворно дорогих бутылок, которые стоят больше, чем месяц аренды квартиры на Манхэттене. Но сегодня вечером привлекательность питья в одиночестве теряется. Роуди уехал, чтобы стать взрослым человеком с работой, что бы это ни значило. Хэппи сегодня занят семейными делами. Пеппер… да, не буду повторяться. Джарвис, как всегда, составит ему компанию, но его малыш может сделать лишь очень не многое. Как бы ни был Джарвис похож на человека, он не человек. Он не может сесть рядом с Тони, разделить с ним выпивку. Но здесь также холодно, одиноко, и он уже собирается провести достаточно дней в одиночестве. Поэтому он направляется в бар и говорит Джарвису: — Не жди, малыш. Бармен, Дин, узнает его, потому что, конечно же, узнает, но большинство барменов знают, что его появление в их дверях означает огромную прибыль за ночь. Дин не расстается с рюмками всю ночь, на его лице заигрывающая улыбка. Он симпатичный, мальчишеский, с подстриженными каштановыми волосами и ямочками, когда он улыбается, и Тони подумывает о том, чтобы после этого пригласить его домой, чтобы немного развлечься. Прошла пара недель с тех пор, как он в последний раз приводил кого-то домой. Новый рекорд после Пеппер, жестоко подкалывают таблоиды, но Тони хорошо натренирован в игнорировании того, что говорят СМИ. Он выпивает еще одну рюмку, с удовольствием вздыхает, чувствуя, как она обжигает горло. Он собирается оплатить счет, попросить у бармена номер телефона, но тут его взгляд ловит кого-то… интересного. Женщина целуется с другим мужчиной. Не то чтобы целоваться и перепихиваться в барах — это непривычное зрелище. Он ожидает увидеть, как люди занимаются этим каждый раз, когда входит в дверь. Он не ожидает, что женщина будет выглядеть такой скучающей. Мужчина стонет, лапает ее задницу, но женщина не выглядит такой же увлеченной, как ее партнер. Тони не может удержаться от того, чтобы не посмотреть на нее, и задается вопросом, получит ли он сегодня какое-то другое развлечение. Его правота подтверждается, когда женщина отталкивает мужчину. Ее зеленые глаза не впечатлены, рот — тонкая линия разочарования. — Да, это не то что я хочу, — слышит он ее слова. — Что? — Прости, я просто не думаю, что это сработает. — Она выглядит извиняющейся и поворачивается, чтобы уйти. На лице мужчины появляется растерянность, но она быстро сменяется гневом. Он крепко берет ее за руку и разворачивает лицом к себе. Тони встает со стула и направляется к ним, прежде чем мужчина успевает открыть рот. — Эй, леди не хочет идти с вами, — говорит он. Он хватает мужчину за запястье и сжимает его, пока тот не отпускает руку женщины. — Почему ты…? — Если ты знаешь, что для тебя хорошо, — мрачно продолжает Тони, не ослабляя хватку, — ты просто развернешься и уйдешь. Мужчина трусит под его хваткой и взглядом и выбегает из бара, когда Тони наконец отпускает его. Тони смотрит, как он бежит по улице и скрывается из виду. Он поворачивается к женщине, которая смотрит на него, приподняв бровь. Она прекрасна, когда он стоит перед ней: длинные черные волосы, собранные в хвост, ярко-зеленые глаза, бледный цвет лица. На ее лице нет косметики, что приятно удивляет, учитывая, что большинство женщин, которых Тони знает или с которыми познакомился, используют косметику на лице. Ее брюки не неприлично узкие, демонстрируют изгиб ее бедер. Ее рубашка красного и золотого цвета, его цвета, и она подчеркивает, как сужается ее талия. И что самое приятное? Она совсем не похожа на Пеппер. — Я могла бы с этим справиться, — говорит она негромко. У нее акцент, британский, и он лишь слегка удивлен, когда его член дергается от интереса. Он неравнодушен к акцентам, подайте на него в суд. Тони кивает. — Несомненно, — говорит он, — но с моей стороны было бы небрежностью не вмешаться и не помочь. Она качает головой в сторону. — Вы коп? Это заставляет Тони сделать паузу и недоверчиво уставиться на нее. Она не выглядит пьяной в стельку, так что нет абсолютно никаких причин, почему она его не узнает. Разве что… — Ты не знаешь, кто я?. — Он не может побороть шок в своем голосе. Она смотрит на него серьезно. — Простите, а я должна? Тони смотрит на нее, потрясенный, но потом усмехается. — Я Тони, — говорит он, протягивая руку. — Приятно познакомиться. Я Харри. — Ее рукопожатие крепкое, руки немного мозолистые. Его большой палец ласкает ее руку, и он ведет ее к бару. — Позвольте угостить вас выпивкой, — говорит он и машет рукой Дину. Харри слегка смеется. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — замечает она. — Мне нравится, когда есть элемент тайны, — признается он. Ухмылка не сходит с его лица, когда Харри берет рюмку, принимая его предложение выпить. — Итак, что привело вас в Штаты? Она выпивает рюмку и пересаживается на барный стул. — Я думала, мы храним эту тайну? — поддразнивает она. Харри — нахальная штучка, ее ухмылка совершенно непритворна. Тони разражается звонким смехом. — Туше. Что я действительно пытаюсь выяснить, так это то, что ты здесь по делу? Удовольствия? Харри слизывает маленькие капельки алкоголя с губ, ее глаза сверкают, пока он жадно следит за ее движениями. — Удовольствие, — мурлычет она, — но я думаю, что ты уже знаешь об этом, не так ли, Тони? Ладно, возможно, ему нравится, когда люди произносят его имя. Он смотрит на нее полуприкрытыми глазами, наклоняется ближе, чтобы оказаться в ее личном пространстве. — Я обычно ничего не предполагаю, а ты не выглядела такой заинтересованной, с твоим предыдущим партнером. Она фыркает. — Да, ну, я хочу получать удовольствие, и я могу сказать, когда кто-то тратит мое время. Тони наклоняется и кладет руку на ее руку. — Я ни трачу ни чьё время, — уверенно говорит он. — Нет? — Она смотрит на него с вызовом, на ее губах появляется намек на улыбку. — Я также очень хорошо умею вкладывать деньги в свои слова, — заверил он ее. Он — Тони, мать его, Старк, даже если она этого не знает (что все еще приятно озадачивает его), и его подвиги хорошо известны. Его бывшие партнерши по постели с удовольствием попадали в таблоиды, заработав ему репутацию плейбоя, но ни одна из них никогда не жаловалась на то, что ушла из его постели неудовлетворенной. — Докажи это. — Харри поворачивается на табурете лицом к нему, прислоняется спиной к барной стойке. Тони ухмыляется. Он подносит руку к ее лицу и притягивает ее для поцелуя. Он начинает медленно, нежно прижимаясь губами к ее губам, а затем прижимается сильнее. Тони слегка покусывает ее губы, оттягивает пухлую нижнюю губу. Она открывает рот, и он ныряет внутрь, тщательно исследуя его языком. Она чувствует вкус водки, и он запускает руку в ее волосы, слегка перебирая пряди. Харри издает легкий стон, от которого у него внутри разливается тепло, а в брюках становиться тесно. Его руки находят опору на ее бедрах, он придвигается к ней ближе, так что их тела прижимаются друг к другу. Возможно, это немного неприлично, дойти до такого уровня в баре, но ему все равно. Ее руки пробираются вверх по его телу, пока не оказываются на его шее, и она целует его в ответ с неистовым желанием. Когда они отстраняются, он с удовольствием видит, что она тяжело дышит, а ее соски затвердели и упираются в рубашку. — Я не трачу ничье время, — повторяет он. Харри смеется, но это более глубокий звук, чем раньше, раскатистый. — Моя квартира недалеко отсюда, — предлагает она. Тони самодовольно ухмыляется и шлепает на стойку несколько крупных купюр. — Ну, чего мы ждем?

***

— Черт, да! Харри запустила руки в волосы Тони, сжимая маленькие пучки и непроизвольно дергая за корни. Тони не возражает, держит свое лицо между ее ног, лижет, сосет и покусывает ее клитор. Он обожает оральный секс, будь то поедание киски или сосание члена, обожает, как он может заставить кого угодно кончить от одного только языка. Харри очень отзывчива, ее бедра совершают небольшие качающие движения в его рту, гортанные стоны вырываются из ее губ, глубокие содрогания тела ползут по ее позвоночнику. — Я так близко, — задыхается она. Тони вводит в нее палец. Она мокрая, и он входит в нее с восхитительной точностью, отстраняясь со стоном. — Боже, ты так чертовски красива. Я мог бы есть тебя днями напролет, — говорит Тони, его голос глубок от возбуждения. Его эрекция упирается в брюки. Он немного сдвигается, ворчит от малейшего трения, которое ему обеспечено, и снова погружается в ее скользкие складки. Его язык кружит вокруг ее клитора, оказывая достаточное давление, чтобы выжать из нее еще больше влаги. Он медленно вынимает пальцы, а затем снова вводит их под нужным углом. Хари издает сдавленный стон, и ее руки крепко сжимают его волосы. Тони полностью вынимает пальцы, не обращая внимания на ее протестующий плач. Ее ноги обхватывают его плечи. Он напрягает язык, проникает в нее, стонет, когда ее соки покрывают его рот. Его руки хватают ее широкие бедра, достаточно сильно, чтобы она не могла сильно извиваться, но не настолько, чтобы оставить синяки. Ее стоны становятся все громче и громче, каждый из них немного длиннее предыдущего. Тони дожидается подходящего момента, когда она находится на пороге оргазма, а затем полностью отстраняется. — Что ты делаешь? — спрашивает она, задыхаясь. Тони усмехается, срывая с себя одежду так быстро, как только может. — Я не могу позволить тебе получить все удовольствие, — говорит он, натягивая презерватив. Он переползает на нее сверху и использует головку своего члена, чтобы подразнить ее. — Нет, наверное, нет, — соглашается она. Она тихо стонет, раздвигает ноги чуть шире. — Давай, Тони, трахни меня. Он ухмыляется. — Раз уж ты так мило попросила… Он входит в нее одним сильным, быстрым движением, вращая бедрами, а затем медленно выходит. Харри вздрагивает и делает вдох, ее глаза закатываются на затылок. — Черт, это так хорошо. С каждым толчком в Харри она все ближе и ближе к оргазму. Он наблюдает за ней, совершенно завороженный, глаза затуманены желанием, нижняя губа зажата между идеально белых зубов, руки обхватывают подпрыгивающие груди. Тони даже не предупреждает ее; он начинает трахать ее всерьез, его яйца шлепаются об идеальные шарики ее задницы в жестком, отбивающем движении, и он обхватывает ее бедра, чтобы притянуть ее к себе каждым толчком. Она тут же кончает, крепко обхватив его член, а он откидывает голову назад и стонет, но не останавливается. Он трахает ее во время оргазма, задавая жестокий темп. Хари вскрикивает, ее ноги поднимаются, чтобы обхватить его бедра. — Нравится? — простонал он, чувствуя, как жар все больше и больше охватывает его нутро. — Я собираюсь кончить снова, — кричит она. Тони замедляется, не желая, чтобы все закончилось, наклоняется, чтобы поцеловать ее, но при этом продолжает входить в нее жесткими толчками. Она царапает его спину, а он покусывает гладкий столбик ее шеи. — Ты собираешься кончить для меня? — Он снова выходит, и снова глубоко входит в неё. Он хочет снова дразнить ее, ему нравится, когда она выглядит готовой вырвать свои волосы, но у Харри другие планы. — Я думаю, ты имеешь в виду, что собираешься кончить для меня, — дышит она ему в ухо. Она ухмыляется ему, лукаво и дьявольски, и снова вводит его член в себя. Харри погружается в него одним движением, с ее губ срывается вздох экстаза. Тони садится, обхватывает ее за задницу, пока она подпрыгивает на его члене. Его рот находит ее грудь, и он сосет упругую плоть. Он чувствует приближение собственного оргазма, стонет, потому что она скачет на нем так сильно, что оба видят звезды. Она кончает снова, когда он берет зубами ее сосок, и то, как ее тело крепко сжимается вокруг него, как она смачивает его член, он кончает так чертовски сильно, в последний раз сильно пососав ее правую грудь. Она кончает на него. Он обхватывает ее руками, притягивает в позу маленькой ложки. Хари не сопротивляется, прижимается к нему. Это приятно, ее тело прижимается к его, кожа к коже, и он опускает голову на ее волосы. — Если ты все еще будешь здесь утром, мы можем провести еще два или три раунда, — говорит она, ее голос густой от усталости. — О, у нас будет несколько раундов утром, — обещает он. Сон настигает его быстро, руки Тони обвивают талию Харри, ее ровное дыхание убаюкивает его в мирной дреме.