На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр

Харри в последний раз целует Хизер, тычет ее в пуговичный нос. — Веди себя хорошо для своего папы, хорошо? — серьезно говорит она. — Ты — маленькая хозяйка дома, и ты должна присматривать за ним для меня, следить, чтобы он не попал в беду. Ты сможешь это сделать? Хизер торжественно кивает головой, серьезнее, чем должен быть любой пятилетний ребенок. — Я обещаю, — клянется она и протягивает Хари мизинец. Харри сцепляет их мизинцы вместе, и они трясут ими, так же крепко, как Непреложный Обет. Дадли закатывает глаза и смотрит на часы. В аэропорту кипит жизнь, но, опять же, Ла-Гуардия* всегда переполнена людьми, спешащими на рейсы и бегущими к выходу на посадку в последнюю минуту. — Нам пора идти, — говорит Дадли. Он снисходительно смотрит на свою дочь, а затем устремляет ровный взгляд на Харри. — Пожалуйста, постарайся вести себя хорошо, кузина. Харри обнимает его, гладит по спине. — Эй, проблемы находят меня, а не наоборот, — протестует она. Хизер слегка фыркает. — Я буду скучать по тебе, тетя Харри, — говорит она. Ее зеленые глаза, так похожие на глаза Харри и Лили, слезятся, нижняя губа поджата и надута. — О, никаких слез, Хизер! — Харри вытирает их, прежде чем они успевают упасть. — Мы увидимся на каникулах! Хизер выглядит немного обнадеженной. — Со Скорпи и Тедди? — Еще бы! Они разговаривают, пока Дадли и Хизер не оказываются у ворот. Харри ждет, пока они сядут в самолет, смотрит, как он взлетает, а потом берет такси до дома. Визит был слишком коротким, возможно, потому что это была деловая поездка, а не отпуск, но она не солгала, когда сказала Хизер, что увидит их на каникулах. Ей нравится показывать Тедди и Скорпиусу маггловские традиции, которыми она не успела насладиться в детстве, она хочет, чтобы они росли, зная лучшее из обоих миров. Ее телефон жужжит в кармане. Она достает его и улыбается, увидев сообщение от Тони. С того обеда почти неделю назад они стали общаться гораздо больше. Все как бы перешло от чистого секса к дружбе с потенциалом для чего-то большего. Она совсем не против, ей нравится его сухость и саркастический юмор. Она не думала, что это случится, когда несколько недель назад забрала его домой из бара. Он магл, не знает о магии, не имеет представления о ее статусе в мире волшебников. Слишком рано говорить ему об этом, тем более что она не знает, будут ли их отношения «друзья с привилегиями» развиваться дальше. Она открыта для этого. Тони чертовски сексуален, с ним весело, и Харри хочет узнать больше. Гуглить его становится все более заманчиво, но ей нравится этот медленный темп, когда она действительно не торопится узнать кого-то получше. Она привыкла к тому, что люди просто знают обо всей ее жизни дома, и она знает, что он чувствует то же самое. Тони: (7:24 утра): Я знаю, что есть грань между поддержкой и поддержкой, но у меня не хватает духу сказать Дубине, что его коктейли не так хороши, как он думает. Прилагается изображение, смотря на него Харри ласково улыбается. На механической руке робота — поварской колпак, а рядом с ним — смузи, похожий на черную смолу. Тони уже присылал фотографии своих роботов, представляя каждого из них. Тони говорит о них так, как будто говорит о своих детях, и она полагает, что его боты — это его дети. Он создал их, учил их, воспитывал их. Он сказал ей, что однажды познакомит ее с ними, и Харри ощущает трепет и нервозность в животе. По правде говоря, Харри кажется, что у нее никогда не было романтических отношений. Ее брак не был связан с любовью, не был рожден глубокой, пламенной страстью и потребностью провести остаток жизни с кем-то. Война только что закончилась, и Харри обнаружила, что не знает, что делать со своей жизнью. После стольких лет борьбы и выживания внезапное отсутствие угрозы было обескураживающим и не давало ей покоя. Она сразу же вступила в ряды авроров, не потрудившись вернуться в Хогвартс, как Рон и Гермиона. Вместо этого она сдала экзамены в Министерстве, прошла их и приступила к базовой подготовке авроров. Когда она закончила, Андромеда попросила ее заботиться о Тедди полный рабочий день. Андромеда, отнюдь не старая женщина, обнаружила, что забота о Тедди была слишком болезненной, слишком напоминала ей о дочери, которую она потеряла, и это становилось все труднее и труднее для ее психической стабильности, не то чтобы Блэки славились здравомыслием. В теле Харри не было ни малейшего колебания, когда она сказала «да». Она ничего не знала о заботе о детях, понятия не имела, что делать, но она не собиралась бросать Тедди, подводить Ремуса и Тонкс. С помощью Молли она научилась, и Тедди процветал. А с материнством Харри обнаружила, что ей нужен партнер. Она хотела кого-то, кто мог бы взять на себя роль отца Тедди, хотела кого-то, с кем она могла бы разделить свои страхи и мечты. Харри хотела любви, которую она видела между Молли и Артуром, Роном и Гермионой, Ремусом и Тонкс. Она хотела такой любви, какую разделяли ее родители. Это одна из немногих сфер ее жизни, в которой она потерпела полное фиаско. Если кто-то встречался с ней не из-за наследства Поттеров и Блэков, то он встречался с ней потому, что она была Харри Поттер, Женщиной, Которая Победила. Они встречались с ней не потому, что она была Харри, женщина, которая любит пирожные с патокой, которая стала аврором, потому что не знала ничего, кроме борьбы за свою жизнь, которой еще многое предстояло узнать о мире волшебников, потому что она была воспитана маглами, которая взяла на воспитание маленького сироту, потому что это было правильным поступком. И тут в ее дверь постучался Драко Малфой с предложением, от которого она не смогла отказаться. — Ты сегодня особенно хорошо выглядишь, Поттер, — радушно говорит Малфой. Он выжидающе смотрит на нее. — Ты собираешься впустить меня? Харри смотрит на него, в шоке. — Что ты здесь делаешь? Он поднимает бровь. — Я здесь, потому что мне нужно кое-что обсудить с тобой. Она колеблется, но когда Малфой дает понять, что у него нет ничего, кроме времени, она отходит в сторону и приглашает его вперед. Он оглядывается по сторонам, с интересом рассматривает Гриммоулд Плейс. Харри ведет его в гостиную. Там уже стоит поднос с чаем и печеньем, несомненно, принесенным Кричером, и на мгновение все затихают, пока они добавляют сливки и сахар в кружки. Харри ждет, пока Малфой сделает глоток чая, прежде чем заговорить. — Что тебе нужно обсудить со мной? — спрашивает она. Малфой делает еще один глоток и аккуратно ставит чашку на место. Его серые глаза смотрят в ее, и она лишь слегка удивлена отсутствием в них враждебности. Война изменила всех, и она не собирается осуждать его нынешнее поведение. Людям позволено меняться, расти, развиваться. Но это не значит, что она не настроена скептически. — Ты спасла мне жизнь той ночью. — Это не вопрос. Ему не нужно уточнять, какой именно ночью. Она помнит невыносимую жару, помнит, как заметила его, отчаянно цепляющегося за стопку книг, помнит, как вернулась за ним. — Я спасла много людей, — говорит она вместо этого. Малфой слегка ухмыляется и наклоняет голову. — Я перейду к делу, Поттер. Я твой пожизненный должник, и я намерен выплатить его сполна. Харри потягивает чай. Рон рассказывал ей о Жизненных долгах, о том, как твоя магия требует их исполнения. — И как ты собираешься это сделать?» Ей любопытно; у него нет ничего, чего бы она хотела, и они оба это знают. Малфой откусывает печенье. Он жует медленно, целенаправленно, и Харри слегка ерзает, чувствуя нарастающее напряжение. Затем он осушает чашку чая, вытирает рот салфеткой. Лицо Малфоя становится торжественным, серьезным. — Выходи за меня замуж. Харри поперхнулась чаем, жидкость пролилась на рубашку и на колени. Малфой протягивает ей свою использованную салфетку. — Ты с ума сошел? — требует она. — Какого черта я должна выходить за тебя замуж? Блондин не обижается. Он начинает перечислять причины: — Наверное, трудно найти мужа, которому не нужны ни твои деньги, ни твой статус. Если ты выйдешь за меня, тебе не придется беспокоиться об этом, так как у меня есть состояние Малфоев, на которое я могу опереться, и я также никогда не заботился о твоей незаслуженной славе. — Мы ненавидим друг друга, — замечает Харри, отставляя чашку с чаем. — Я не ненавижу тебя, — серьезно говорит он. — Ты раздражительная, наглая, неотесанная, но ты также говоришь свое мнение, и тебе все равно, что о тебе думают люди. Честно говоря, я хотел быть твоим другом много лет назад и был расстроен, что ты выбрала Уиз-Уизли. — Он кашляет, чтобы скрыть, что споткнулся о фамилию Рона. Однако она замечает это и бросает на него взгляд. — Ты хочешь семью, не так ли? Харри встает, начинает вышагивать. — Да, но я хочу… я хочу отношений, Малфой. И я не люблю тебя. — Она делает паузу, поворачивается к нему. — Ты ведь не был тайно влюблен в меня все это время и просто яростно дергал меня за косички? Потому что, должна сказать, есть здоровые способы привлечь внимание девушки, и это не один из них. Малфой смеется. — Нет, я не влюблен в тебя. — Он выглядит забавным, скрещивает одну ногу с другой и откидывается назад. Харри сужает глаза. — Тогда зачем это тебе? — подозрительно спрашивает она. — Почему ты хочешь жениться на мне, если в этом нет никаких романтических чувств? Малфой сохраняет спокойствие, но его глаза немного сузились. — Это старый обычай чистокровных устраивать браки, — тихо говорит он. — Я должен был жениться на Астории Гринграсс, с первого курса, но теперь, когда имя Малфоя запятнано, ее отец разорвал помолвку — Мне, э-э, жаль? Он качает головой, закатывает глаза. — Меня не интересуют романтические отношения любого рода, Поттер. Это скорее неприятность, чем что-либо еще. Несмотря на мои личные чувства, я обязан продолжить род Малфоев, а это значит — иметь детей. — Он сурово нахмурился. — Мой отец ищет других возможных невест, но я не решаюсь следовать его выбору. Он уже направил нашу семью по ложному пути. Нас не любят обе стороны этого конфликта, знаешь ли, и это его вина. Глаза Харри расширяются в понимании, и без ее разрешения она начинает сочувствовать. Малфой был воспитан в вере в идеологию Волдеморта. У него никогда не было выбора, на чьей стороне он хочет быть. Воспоминание настигает ее, внезапно, и она вспоминает с удивительной точностью ту ночь на вершине Астрономической башни, слезы текут по его пепельному лицу, когда он говорит Дамблдору: — Он убьет мою семью, если я не сделаю этого. — Женитьба на мне не спасет ни тебя, ни детей от дурного выбора твоего отца, — мягко говорит она. — Нет, не полностью, — уступает Малфой, — но, по крайней мере, у них будет защита в виде их матери. Харри опускается в кресло и опускает голову на руки. Ее мысли крутятся, вертятся, и она не может поверить, что действительно думает об этом. Она не любит его, не думает, что со временем полюбит его, и, судя по тому, что он сказал, он определенно не полюбит ее. — Как это вообще может сработать? — неуверенно спросила она. Малфой ухмыляется, настоящая маленькая полуулыбка, которая делает его снова похожим на мальчика, убирает эту нахальную грань из его поведения. — Мы можем составить контракт, — говорит он. — Семье Малфой нужен сын для наследования, поэтому мы должны будем произвести на свет сына в течение первых двух лет брака. Если у вас будут внебрачные связи, я прошу тебя быть сдержанной. — Я бы этого не сделала, — горячо говорит она. — Даже если мы не полюбим друг друга, я бы не стала просто искать кого-то другого, чтобы… заняться сексом! — Он поднимает руки в защиту. — Это просто предположение, — говорит он. Затем он лукаво улыбается ей: — Мы, конечно, можем заниматься сексом, когда ты захочешь. Мое нежелание иметь романтические отношения никак не влияет на мое либидо, уверяю тебя. Харри хочет дать себе пинка, когда чувствует, что ее лицо становится горячим. — О, отвали, Малфой, — усмехается она. Он смеется, откинув голову назад, плечи трясутся от смеха. — Ты можешь противостоять самому страшному Темному Лорду всех времен, но не дай Мерлин кто-нибудь упомянет при тебе о сексе, — говорит он, вытирая слезу с глаза. Он еще немного посмеивается, а лицо Хари неуклонно краснеет. Затем он останавливается, как будто ему в голову приходит идея, и смотрит на нее с пугающей пристальностью. — Ты все еще девственница? Вот оно. Все лицо Харри вспыхивает огнем. — Я была слишком занята борьбой за свою жизнь, — начинает она. Малфой отмахивается от нее, нехарактерно мягко и понимающе. — Я не насмехаюсь над тобой за это, — мягко говорит он. — Ты должна… если ты… — Он вздыхает. — Ты должна лишиться девственности с тем, кто тебе дорог. Я слышал, это важно для девушек. Харри поражена, смотрит на него, ищет хоть каплю нечестности или насмешки. Он говорит серьезно. Она не может не думать о том, насколько он изменился по сравнению с тем, что было всего несколько лет назад. Она не любит его. Но, возможно, она могла бы научиться ему нравиться. — Мне нужно время, чтобы подумать обо всем этом, — говорит она. Он кивает головой, встает. — Потрать столько времени, сколько тебе нужно, — отвечает он. Он начинает выходить, останавливается и снова поворачивается к ней, на его губах появляется ухмылка. — Только имей в виду, если мы поженимся, это сильно расстроит моего отца, а я знаю, как ты любишь действовать ему на нервы. Харри смеется, когда он уходит, смех такой, что почти убеждает Кричера добавить в ее следующую чашку чая успокаивающую вытяжку. Харри смотрит на свой телефон и снова улыбается сообщению. Еще слишком рано говорить, но она готова посмотреть, что из этого выйдет. Харри (7:30 утра): Я с нетерпением жду встречи с ними. Похоже, они такие же эксцентричные, как и их отец. Тони: (7:32 утра): 1 изображение прилагается. Тони смотрит в камеру, вздернув бровь, ухмыляясь, в руке чашка с коктейлем, заправленным моторным маслом. Дубина на заднем плане, коготь высоко поднят в знак, как она полагает, победы. Харри ухмыляется и устанавливает фотографию в качестве его контактного фото. Как только она приходит в свою квартиру, она сразу же направляется в спальню. Она накидывает джемпер, половина которого зеленого и серебристого цвета, а другая половина — черного и желтого. Она завязывает волосы в две косички, зачаровывает их, чтобы они переливались всеми цветами. Затем она нажимает на кнопку и ждет, пока портключ активируется. Портключ — лучший способ международного путешествия, и в мгновение ока, знакомый крючок вокруг пупка, и она улетает. Драко пьет чай со своими родителями в столовой, когда она приезжает. Он смотрит на ее джемпер, фыркает в свой чай. — Ты их опозоришь, — говорит он, когда она подходит к нему. Она ласково целует его в щеку, и он отвечает ей взаимностью. Харри дико ухмыляется. — Я их мама. Это моя работа, — отвечает она. — Это гнилая удача, что первый матч сезона проводится между ними обоими, но сейчас это просто позволяет мне продемонстрировать мое замечательное чувство моды. Это шикарно, не так ли?. — Она критически оглядывает его профессиональную черную мантию. — А где же твой дух Хогвартса, а? Драко создает два разных флага и размахивает ими в воздухе. — Вперед Слизерин, вперед Хаффлпафф, — произносит он. Харри дуется. — Раньше ты так радовался квиддичу. Ты вырос скучным, — говорит она. Она поворачивается к своим бывшим родственникам и приветствует их: — Доброе утро, Нарцисса, Люциус. Нарцисса одаривает ее небольшой улыбкой, наклоняет голову. К моменту рождения Скорпиуса Харри и Нарцисса уже хорошо относились друг к другу, достигнув взаимопонимания как мать и мать. Люциус, с другой стороны, никогда не принимал ее, и ее это вполне устраивает. Слишком много дурной крови, слишком много негативной истории, чтобы между ними когда-нибудь могли возникнуть хоть сколько-нибудь приличные отношения. Он всегда будет считать ее никчемной полукровкой, а она всегда будет считать его расистским фанатиком, чьи идеалы должны были умереть вместе с его старым хозяином. Он с усмешкой смотрит на ее яркий наряд. — Слава Мерлину, ты больше не леди Малфой, — бормочет он себе под нос. Харри все равно его слышит, потому что, конечно, он хочет, чтобы она услышала, как он о ней плохо отзывается. Драко вздыхает и смотрит на отца тяжелым взглядом. — Это первый матч мальчиков. Не слишком ли много я прошу, чтобы ты ничего не начинал? Люциус скривил рот, тонкие губы практически исчезли под его гневом. — Такой наряд не подобает Малфою, ни бывшему, ни нынешнему, — говорит он. — Это очернит наше имя. И только Скорпиус — твоя забота. — Ты сам опорочил имя Малфоя, когда решил последовать за безумным полукровкой, движимым эгоистичной жаждой власти и разрушения, — не сдержавшись, отвечает Харри. Она смотрит на него. — Я буду поддерживать обоих своих детей. Твое одобрение не требуется. Она бьет по нервам, знает, что бьет, потому что это удар ниже пояса, но ей все равно. Он всегда был против того, чтобы Драко брал на себя роль отца Тедди, но ему нужно с этим смириться. Драко помог Харри вырастить Тедди, это единственный живой отец, которого он знает, и Люциус ничего не может сделать, чтобы изменить это. Драко встает и смотрит на них обоих. — Достаточно, — говорит он. — Мы все будем вести себя как взрослые люди. — Он поворачивается к Люциусу. — Харри может быть моей бывшей женой, но она все еще мать моих детей, — подчеркивает он, — и она заслуживает уважения, если не больше. Я знаю, что ты не одобряешь мой выбор, но он уже сделан, и твое неодобрение не изменит его. — Он поворачивается к Харри. — И я знаю, что тебе так нравится раздражать отца, но можешь ли ты делать это, когда мы не в Хогвартсе? Харри пожимает плечами. — Мне жаль, что это происходит сейчас, но я не буду извиняться за свои слова. Он должен знать лучше, чем впутывать в это Тедди. Люциус встает, бросает салфетку на стол. Он уходит, не сказав больше ни слова, со вздернутым носом. Нарцисса бормочет извинения за своего мужа, сжимает плечо Харри в знак солидарности, а затем идет за своим взбешенным мужем, намереваясь образумить его. Драко вздыхает и качает головой. — Ты будешь моей смертью, — говорит он Харри, не в первый раз, и уж точно не в последний. — Эй, раздражать твоего отца было одним из преимуществ нашего брака, — защищается она. Отрезвев, она говорит: — Мне очень жаль, что так получилось. Я хотела быть дружелюбной, но, ну… твой отец до сих пор меня достает. Драко встал и бросил на нее забавный взгляд. — Я смирился с тем, что вы двое никогда не поладите. Пока мы сохраняем мир, когда рядом дети, мне все равно, во что вы ввязываетесь. Это простое правило, которое предложила Харри, а Драко от всей души поддержал. Независимо от личных чувств, когда рядом были дети, не было ни ехидных замечаний, ни пассивно-агрессивного поведения, ничего. Это сделало каникулы очень мирными. — Десять галлеонов на победу Слизерина, — говорит Драко и протягивает руку. Харри переплетает свою руку с его. — А что, ты ставишь на наших детей? — Конечно, — отвечает Драко. Он одаривает ее хитрой ухмылкой. — Боишься, Поттер? — Ты хочешь. — Она ухмыляется в ответ. — Десять галлеонов, что Пуффендуй победит, но Скорпиус поймает снитч. Он ведет ее к камину, передает ей летучий порошок. — После тебя, Шрамоголовая. Харри фыркает, топает ногой и кричит: — Кабинет директора Хогвартса! Проклятия Драко следуют за ней, когда она вихрем уносится прочь.