На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр

Тони смеется над фотографией, которую прислала ему Харри. Она стоит между двух мальчиков, оба выглядят ужасно смущенными из-за ее вульгарной одежды. Ее волосы собраны в две косички, одна сторона зеленая с серебряными бликами, другая желтая с черными бликами. Очевидно, почему она так одета: каждый мальчик носит одну из этих комбинаций в самой странной одежде, которую Тони когда-либо видел. У него чешутся руки, когда он борется с желанием погуглить виды спорта в Шотландии, чтобы сравнить форму. Это восхитительно, что она ниже двух своих детей. Самый высокий, с черными волосами, Тедди, на целых три дюйма выше ее, а блондин не отстает от него. Дубина жужжит и пищит через плечо, механический коготь мягко постукивает по изображению Харри на экране. — Да, я думаю, ты познакомишься с ней, — бормочет Тони. Он похлопывает коготь Дубины, берет с рабочего стола запасной теннисный мяч и подбрасывает его. — Иди поиграй со своими братьями. Дубина гонится за мячом, Ю и Баттерфингеры идут по его следу, возбужденный писк и жужжание вызывают улыбку на лице Тони. — Сэр? Мисс Поттс просит встречи с вами, — говорит ДЖАРВИС. Тони потирает лицо. — Что ей нужно? — стонет он. — Я могу отклонить ее просьбу, сэр. — Тон ДЖАРВИСа говорит о том, что он хотел бы этого, что, честно говоря, немного удивляет Тони. Обычно Пеппер ему нравится. — Джей, дружище, ты в порядке? — Конечно, сэр. — Джарвис звучит нерешительно. Тони смотрит на потолок в легкой тревоге. — Джей, ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно? ДЖАРВИС вздыхает. — Возможно, я слишком поспешно говорю об этом, сэр, но я обнаружил, что становлюсь… раздраженным… поведением мисс Поттс по отношению к вам. Несмотря на ваши просьбы о пространстве, она не склонна предоставить вам его. И я нахожусь в растерянности, потому что мисс Поттс — умная женщина, она должна знать, когда ее не хотят видеть, — добавляет он ехидно. Глаза Тони расширяются. — Вау, — шепчет Тони. Он прочищает горло. — ДЖАРВИС, знаешь, иногда любовь заставляет людей делать безумные вещи. С Пеппер, это были самые долгие отношения в моей жизни. И наш разрыв повлиял на нас обоих по-разному. — Несмотря ни на что, твою просьбу было несложно выполнить, — упрямо говорит ДЖАРВИС, раздражаясь. Он улыбается, довольный такой солидарностью. — Я ценю, что ты прикрываешь меня, Джей, но, возможно, это моя вина, — признает он. — Я никогда не умел устанавливать границы и придерживаться их. Пеппер ведет себя совсем так, как раньше. — Это не делает это правильным. — Нет, это не так. Вот почему я хочу, чтобы ты сказал ей подняться. — Сэр, это… — Мы с Пеппер взрослые люди. У нас будет взрослый разговор, и я дам ей понять, что ее поведение теперь неприемлемо, — продолжает Тони. ДЖАРВИС молчит, затем угрюмо говорит: — Конечно, сэр. Это заставляет Тони улыбнуться, потому что это еще одно доказательство того, насколько развит ДЖАРВИС, доказательство того, как далеко он продвинулся с тех пор, как впервые вышел в сеть. Технически ДЖАРВИС — ребенок в семье, но он так умен, способен обрабатывать человеческие эмоции, каждый его бит так и кричит, что он Старк. Лифт дзинькает, когда двери открываются. Пеппер входит на его этаж, ее походка решительна, глаза яркие и полные надежды. Она одета в повседневную одежду, джинсы и футболку, теннисные туфли, черную куртку, которую он купил для нее. Она останавливается прямо перед ним, открывает рот и колеблется. Тони молчит, любопытствуя, зачем она здесь, остается сидеть и ждет, пока она придет в себя. — Пойдем со мной, — шепчет она. Из всего, что он ожидал от нее услышать, этого точно нет. — Прости? — Он моргает, потрясенный, уверенный, что не расслышал ее слов. Пеппер густо сглатывает и повторяет: — Поехали со мной. В Калифорнию. — Когда он замолчал, она продолжила: — Мы можем начать все сначала! Я… я все еще люблю тебя, Тони, и я хочу попробовать еще раз. Пожалуйста. Сколько ночей он провел, желая, чтобы она снова вошла в его жизнь, и признания в любви лились с этих идеальных розовых губ, желание снова было на ее лице? Сколько раз он мечтал, чтобы именно этот момент наступил? Почему сейчас это кажется такой дешевкой? — Зачем ты это делаешь? — тихо спрашивает он. Он наблюдает, как на ее лице появляется растерянность. — Что ты имеешь в виду? Он взволнованно качает головой. Его горло сжимается, глаза горят, и он борется с глубокой печалью, которая грозит одолеть его. — Это из-за Харри? — спрашивает он. — Из-за того, что мы попали в новости? Пеппер вздрагивает, и для него это достаточное подтверждение. — Я люблю тебя, — снова говорит она, и ее голос звучит так, как он никогда не слышал. Она всегда была больше, чем жизнь. — Я просто… я поняла, что совершила ошибку, когда ушла от тебя. Я помню все те хорошие времена, которые у нас были, как мы идеально подходили друг другу. А ты… ты разве не чувствуешь того же? — Ты не можешь просто разбить мне сердце и назвать это ошибкой, — сказал Тони, ненавидя, как его голос трещит от эмоций. — Это был выбор, осознанный. Ты точно знала, что делаешь, и осталась при своем мнении. Если бы ты не узнала обо мне и Харри, тебя бы сейчас здесь не было. Пеппер отпрянула назад в шоке, ее великолепные глаза блестели и были полны такой боли, что Тони чувствует себя подонком. — Я… — Она прервала себя и сглотнула. — Моим намерением не было причинить тебе боль, Тони. Я просто… я всегда буду ждать тебя, понимаешь? Это вызывает у меня кошмары. Однажды ты пожертвуешь своей жизнью, а я пропущу этот звонок. Опять. И я не хочу так жить. Тони делает глубокий вдох. Он качает головой. — Тогда зачем ты вообще здесь? — огрызается он. — Зачем ты пытаешься убедить меня вернуться в Калифорнию? Она делает несколько шагов вперед, берет его руки в свои, маленькие, мягкие, притягивает их к груди. — Ты нужен мне в моей жизни, Тони, — шепчет она. — Ты нужен мне, и я не хочу смотреть, как ты умираешь. Поэтому я здесь, умоляю тебя, брось костюм и пойдем со мной. Возвращайся домой. Ее руки теплые, нежные. Ее глаза искренние, умоляющие. Он отстраняется от нее, отводит глаза и сжимает губы в тонкую линию. — Я Железный человек, — говорит он тихо, но твердо. — С костюмом или без него, я всегда буду Железным человеком. Я не перестану помогать людям, если это в моих силах. С таким же успехом он мог бы дать ей пощечину. Она заплакала, но теперь ее брови гневно нахмурились. — Разве ты не достаточно сделал для мира? — огрызается она. — Почему ты должен нести весь мир на своих плечах? Почему все это падает на тебя? — Разве ты не видишь? Это не так, — говорит он. — Мстителей сейчас немного, но наличие такой команды создает прецедент, который позволит другим супер сильным людям сделать шаг вперед. Мы все живем в этом мире, и мы все должны внести свой вклад в его защиту. Пеппер вскидывает руки вверх. — Мир не всегда будет нуждаться в Мстителях или Железном человеке! Тони тяжело выдыхает через нос. Это… это одна из причин, почему они расстались. Она не верит ему, думает, что он просто страдает от посттравматического стрессового расстройства. Он не винит ее; он знает, что говорит как сумасшедший, как будто потерял рассудок. Но, черт, почему никто ему не верит? Он единственный, кто прошел через этот чертов портал; он знает, что он видел. А тут еще и вся эта история со смертью, его титул Торговец смертью имеет потусторонний подтекст. Не то чтобы он когда-либо собирался рассказать ей об этом. Потому что она никогда ему не поверит. — Там что-то есть, — говорит он. — Но мне надоело спорить с тобой об этом. Не веришь мне — хорошо. — Тони, тебе нужна помощь, — пытается она. — Ты пережил нечто ужасно травмирующее, и ты никогда не видел… — Это больше не твоя забота, — перебивает он. Его сердце болезненно сжимается, но он сохраняет свою позицию. — Тони, пожалуйста… — Я люблю тебя. — Он улыбается, но это безрадостная, разбитая, хрупкая улыбка, все зазубрины и ноющие, гноящиеся раны. — И я знаю, что ты тоже любишь меня, но ты не влюблена в меня. И уже давно не влюблена. Она смотрит на него, пораженная, прекрасная в своем отчаянии. — Я… — Мне потребовалось время, чтобы понять это, что очень обидно, потому что, знаешь, гений, — говорит он, указывая на себя. Его смех такой же резкий, как разбитое стекло. — И знаешь что? Все в порядке. Это действительно так. Иногда… иногда люди просто не могут быть вместе. Я могу это принять. — Он облизывает свои сухие, потрескавшиеся губы. — Мы пытались, и это важно, понимаешь? То, что у нас было? Это имело значение, больше, чем ты когда-либо сможешь понять. Потому что он не жалеет об этих неудачных отношениях. Ему чертовски жаль, что ничего не вышло, потому что, несмотря на все их проблемы, Пеппер — чертовски хорошая женщина. Когда-нибудь она сделает кого-то очень счастливым. Но этот кто-то — не он. Чем больше он думает об этом, тем меньше ему больно. Он скучает по ней, скучает по тому, как она выглядит по утрам, когда они вместе лежат в постели, скучает по тому, как она фыркает, когда сильно смеется, скучает по длинным прядям рыжих волос. Но больше всего он скучает по своей Пеппер Поттс, по дружбе, которая была у них до того, как секс и любовь встали на пути. Он скучает по тому, как мог говорить с ней почти обо всем, как они могли вместе шутить, вместе смеяться. Она была первой женщиной, которая показала ему, что такое любовь. До того, как это стало слишком много, до того, как это стало рутиной. До. Зеленые глаза и задыхающийся смех мелькают в его голове, и это как бальзам на его больную душу, надежда на будущее, потому что теперь он знает, что ему нужен не просто человек, который будет рядом с ним, а тот, кто сможет пережить бурю вместе с ним. А Пеппер просто… не сможет этого сделать. Не может, или не хочет, он не хочет знать этого различия. Это знание может сломить его. Губы Пеппер подрагивают, ее лицо сморщивается, и она испускает тихий всхлип. — Мы можем постараться, — плачет она. Тони тихо качает головой. — Я могу многое исправить, но я не могу исправить это, — признается он почти со стыдом. — Я… не могу изменить себя. Я могу убрать свои привычки, взять себя в руки, но кто я в своей основе? Вот кто я. И это не сочетается с тем, кто ты. Пеппер закрывает лицо руками, плечи сгорблены, она плачет. Все ее поведение так изменилось по сравнению с тем, когда она рассталась, вся непринужденная жестокость и вежливая дистанция. Это причиняет ему боль, потому что ему никогда не нравилось видеть ее слезы, ненависть к тому, что он является причиной этого, но он остается верен своим словам. — Мне жаль, — шепчет она. — Тони, мне так жаль. Я никогда не хотела… — Я знаю, — говорит Тони, и он знает. Но это не меняет того факта, что она сделала это. И именно поэтому он не может попробовать снова, не с ней. Он не хочет смотреть, как исчезает любящий взгляд в ее глазах. Он не хочет быть рядом, когда привязанность перейдёт в раздражение. Он не может этого сделать. Только не снова. Она потирает опухшие веки. — Боже, какая же я дура. — Эй, нет не говори так — Он нерешительно обнимает ее. Тепло, знакомо, и он наслаждается этим чувством, всего несколько мгновений. — Когда я увидела ту фотографию, — шепчет она, — ты выглядел таким счастливым. И я вспомнила, что мы раньше так выглядели, и я просто хотела… Я подумала, что если мы попробуем снова, может быть, в этот раз… Мы просто всегда так тянулись друг к другу. Тони тяжело вздыхает. — Если бы мы попытались снова, — тихо говорит он, — ты бы в конце концов обиделась на меня. А я не хочу, чтобы это случилось. Там, где мы сейчас находимся, мы можем оправиться от этого. Мы можем снова стать друзьями, в конце концов. Я не готов, не сейчас, но со временем я хочу с уверенностью сказать, что мы хорошие друзья, и если мы попытаемся снова завязать отношения, это плохо кончится. Мы заслуживаем лучшего. Она обнимает его, как будто он ее спасательный круг, и он позволяет ей это. — Я люблю тебя, — шепчет Пеппер. Она делает шаг назад. Ее глаза красные и опухшие, грустные, но она устало улыбается ему. — Мне… мне жаль, что я не давала тебе пространства, в котором ты нуждаешься. Ты заслуживаешь большего. И если ты это серьезно, то я бы тоже хотела, чтобы мы снова стали друзьями. Тони улыбается в ответ, слабо, но не менее искренне. — У нас все получится, — обещает он. Она кивает головой, фыркает. — Мне нужно собираться. Мой рейс вылетает через три часа, — тихо говорит она. Она колеблется, затем снова разжимает руки. — Еще одно на дорогу? — Конечно, — бормочет он. Она снова бросается в его объятия. Несколько мгновений они молчат, наслаждаясь завершенностью этого момента. — Это все, мистер Старк? — пробормотала Пеппер ему в грудь. Тони разражается водянистым смехом. — Это все, мисс Поттс, — шепчет он в ответ. Он опускает затяжной поцелуй на ее лоб, и если он немного влажный, немного соленый, что ж, только он должен знать. Он отстраняется, отворачивается, чтобы она не видела его лица. Пеппер любезно отпускает его, и звук лифта сигнализирует о ее уходе. Тишина, но неестественная. Тем не менее, Тони сжимает грудь, осознавая, что сейчас он очень одинок, и с его губ срывается всхлип. Это чертовски больно, хуже, чем любая рана, полученная в бою, но он знает, что это должно было быть сделано. Время пришло. Он должен был сорвать повязку, очистить рану, дать гною и инфекции смыться. Он поступил правильно. Правильно? — Сэр? — ДЖАРВИС говорит мягко, нерешительно. Тони моргает, осознавая, что бормотал про себя. — Да, Джей? — ворчит он. — Мне… не нравится видеть когда тебе больно. Тони зажмуривает глаза, кулаками смахивает слезы, которые, кажется, продолжают литься. Он делает глубокий вдох, заставляет себя успокоиться. Люди Старка сделаны из железа, говорит он себе. Он не знает, почему до сих пор использует это как мантру, у него были не самые лучшие отношения с отцом. Его мама, с другой стороны. Она была замечательной, всегда старалась изо всех сил, почти в каждом из его самых счастливых детских воспоминаний — и она, и Джарвис. Они никогда не соглашались по поводу его отца, но он ни разу не усомнился в ее любви к нему. Он помнит, как в детстве, ему было где-то, около четырех лет, он пытался собрать собственную печатную плату, пытаясь привлечь внимание отца. Может быть, он и гений, но Тони не был и никогда не будет непогрешимым. Первая же попытка выпустила неприятный удар, который поранил его пальцы и заставил его разрыдаться. Он искал кого-нибудь, кого угодно, кто мог бы смягчить его боль, и наткнулся на свою мать. Она заключила его в свои объятия, теплые и утешительные, самые мягкие из объятий. — Mio bambino, — ворковала она, пока он всхлипывал у нее на груди. — Я не могу этого сделать, — горько плакал Тони, — я должен просто… сдаться! Я никогда не буду таким же хорошим, как отец. И его красивая, мудрая мать сказала ему то, что осталось с ним на всю жизнь. Тони очищает лицо, прочищает горло. — Боль временна, — говорит он ДЖАРВИСУ. — Она может длиться минуту, или час, или день, или год, но в конце концов она утихнет. То, что я чувствую сейчас, это нормально. Со временем это перестанет так сильно болеть. ДЖАРВИС на мгновение замолчал, обдумывая слова Тони, а затем сказал: — Человеческие отношения озадачивают меня. Иногда кажется, что они не стоят боли и проблем. — О, малыш, — шепчет Тони, — тут я с тобой не соглашусь. Чувствовать боль — это часть человеческого бытия. Это значит… это значит, что ты растешь, и со временем ты сможешь позволить ей помочь тебе. Мудрость — это не что иное, как исцеленная боль. Он вздохнул, вспомнив, что Харри сказала ему несколько недель назад. — А люди всегда стоят того, ДЖАРВИС. Люди — это либо благословение, либо урок. — Что из этого, мисс Поттс? — спрашивает ДЖАРВИС. Тони грустно улыбается. — И то, и другое. — Понятно. — ДЖАРВИС делает паузу и продолжает: — Вы ошибаетесь, сэр. — В чем? — Вы не один, — яростно говорит ДЖАРВИС. — У тебя все еще есть я, Ю, Батерфингеры и Дубина. Мы никуда не уйдем, и пока наши коды остаются функциональными, мы всегда будем с тобой. Словно в подтверждение его слов, другие боты медленно пробираются в комнату, окружая Тони, издавая успокаивающие звуковые сигналы, металлические клешни вытянуты, чтобы аккуратно положить их на руки Тони, волосы, везде, куда они могут дотянуться. Его горло сжимается, он задыхается и говорит им: — Я не заслуживаю вас, ребята. — Ты заслуживаешь большего, — резко говорит ДЖАРВИС. — Ты наш создатель, наш отец, и мы всегда будем рядом с тобой. Тони вытирает глаза. — Я не плачу, это ты плачешь, — шепчет он. — Конечно, сэр. Мы скорбим вместе с тобой. Тони задыхается. — Ты опять смотрел Звездный путь? — требует он, прижимая руку к груди в насмешливом возмущении. — Без меня? Это семейное событие! Другие бопы виновато пищат, а затем Дубина выкатывается из комнаты. Он возвращается, с чашкой масляного коктейля в когте. Он протягивает ее Тони, как будто это смягчит боль от их предательства. Удивительно, но так и есть. Тони откидывает голову назад и смеется, слегка истерично, чувствуя себя бесконечно лучше. Он похлопывает коготь Дубины в знак благодарности и принимает коктейль. Баттерфингеры хлопают когтями, а Дубина гордо пищит и жужжит. Не уступая ему, Ю отправляется на поиски чего-нибудь, что могло бы развеселить Тони, и возвращается с теннисным мячиком, который он бросает Тони в лицо. Они странная семья, несовместимая, но они его, и Тони не променял бы их ни на что на свете.