На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр

— Я буду там, — обещает Харри с улыбкой. — Я никогда не пропускала ни одной игры, и не собираюсь начинать сейчас. — Мы знаем, мама, — говорит Тедди с раздражением. Ему едва удается удержаться от того, чтобы не закатить глаза. — Просто Тедди нервничает, так как мы собираемся сделать их, — говорит Скорпиус, протискиваясь в поле зрения. — Опять. — Он почесывает голову, покрытую густыми светлыми волосами, и ухмыляется Харри. Рассмеявшись, Харри ставит зачарованное зеркало на стойку и начинает доставать из шкафов вещи, чтобы приготовить себе завтрак. — Гриффиндор может вернуться, знаешь ли, — замечает она. Тедди и Скорпиус фыркнули в унисон. — Да, точно, — презрительно говорит Тедди. — У Гриффиндора не было побед с тех пор, как ты уехала, мама, — задумчиво говорит Скорпиус. Он лукаво улыбается. — Спасибо за это! Харри окидывает их обоих ничего не выражающим взглядом. Ее губы подергиваются вверх, и ей требуется все, чтобы сохранить разочарованное выражение лица. — Как проходят занятия? — спрашивает она. — Скорпиус, тебе все еще нужен репетитор по Гербологии? И Тедди, не думай, что я забыла о том Ужасе, который ты получил на последнем экзамене по истории. Это твой год сдачи СОВ, ты знаешь, и эти экзамены не совсем прогулка в парке. Тедди нахмурился. — Профессор Смит некомпетентен, — говорит он, его щеки надуваются, готовясь к очередной длинной тираде. — Его экзамены даже не охватывают материал для чтения или лекции! Он ожидает, что мы запомним все, о чем он читает лекции, а сам говорит со скоростью мили в минуту, не сбавляет темпа, и нам даже не разрешают пользоваться пером для быстрых цитат! А если ты задаешь вопросы или прерываешь одну из его тирад, он снимает баллы. Харри хмурится. — Скорпиус, а в твоем классе он делает то же самое? — Да. Вот почему я учусь с четверокурсниками, — признается Скорпиус. Он смотрит на брата и снова на Харри. — Не думаю, что мы ему сильно нравимся, мама. Тедди закатывает глаза. — Да, он может сколько угодно злиться на маму, но это не повод срывать злость на нас, — яростно говорит Тедди. — И даже не начинай мне рассказывать о газетах! На растерянное выражение лица Харри, Скорпиус уточняет: — Ну, ты снова попала в Пророк. Конечно, — кисло думает она. С тех пор как она вместе с Тони отправилась на Диагон-аллею, Ежедневный пророк публикует статью за статьей о ее новом маггловском красавце. После пресс-конференции с Тони Харри не очень-то хочется преследовать Пророк. Во всяком случае, пока не очень. Но профессор Смит… — Я поговорю с директрисой, — говорит Харри. — Он не должен относиться к вам по-другому только потому, что вы мои дети. Тедди взволнованно вздыхает. — Но он не такой плохой, каким, по твоим словам, был профессор Снейп. — Это не значит, что его негативное отношение к вам обоим приемлемо, — замечает Харри. Она никогда не скрывала от своих детей своих приключений в Хогвартсе, не видела в этом смысла, ведь они, скорее всего, узнают о них так же, как она узнала о приключениях своего отца. О ее антагонистических отношениях с профессором Снейпом говорят до сих пор. Это был один из пунктов разногласий в ее браке с Драко. Снейп был крестным отцом Драко, и поэтому у него были в основном хорошие воспоминания о Снейпе, которые он хотел передать их детям как способ почтить память этого человека. Харри не винила его: у нее самой было несколько дорогих воспоминаний о Сириусе, о которых она хотела рассказать их детям. Но она не могла притворяться, что ладит с профессором Снейпом, и отказывалась лгать своим детям. Потому что, хотя этот мрачный человек оказал неоценимую помощь в войне против Волдеморта, он был ужасным учителем. Она могла понять обстоятельства, которые сделали его таким, каким он был. Будучи жертвой издевательств, она хорошо знала, как это ужасно — день за днем сталкиваться с унижением и жестокостью, и конца этому не видно. Но этот цикл издевательств должен был где-то закончиться. Его соперничество было связано с Мародерами, особенно с Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком. Обида Снейпа должна была умереть вместе с ними, но вместо этого он решил наказать ее за грехи, которые не были ее собственными. И этому нет оправдания. Она была одиннадцатилетней девочкой, которая выросла, не зная ни своих родителей, ни своего крестного, ни их (неправильных) поступков. Он был взрослым. Снейп должен был знать лучше. Харри ни за что на свете не позволит этому циклу продолжаться. Ее дети не будут наказаны из-за того, что сделала она или Драко. — Отец говорит, что встретился Старка, — неожиданно говорит Скорпиус. Харри делает небольшую паузу, яйцо в ее руке готово разбиться. — Да, — говорит она им. — Ну, и когда же мы с ним познакомимся? — требует блондин. Его серые глаза сузились, тонкие черты нахмурились. Харри откладывает яйцо, сосредотачивается на зеркале. — Я пригласила Тони, чтобы отпраздновать рождественские праздники. — Йоль, — пробормотал Скорпиус. — Я подумала, — продолжает Хари, устремив взгляд на Скорпиуса, — что будет лучше, если вы оба встретитесь с ним, когда вы покинете Хогвартс, чтобы у вас была возможность узнать его получше. Тедди и Скорпиус обмениваются взглядами. — Но это же так далеко, — невинно говорит Тедди. — Это всего лишь чуть более чем месяц, — замечает Харр и. — Было бы лучше, если бы ты привелf его посмотреть квиддич, — продолжает Скорпиус. Он выпячивает нижнюю губу в преувеличенном надувании, делает глаза большими и круглыми. — О человеке можно многое сказать, когда он смотрит квиддич, — соглашается Тедди. — Тони — магл, а я еще не объяснила, как играют в квиддич. — Магия не является обязательным условием вкуса, — спорит Скорпиус. — И мама, как ты могла? Теперь Старк точно должен прийти на нашу игру! — Ты можешь называть его Тони, — предлагает Хари. — Сначала ему нужно попотеть над встречей, — говорит Тедди. — Мы не можем пока быть с ним в дружеских отношениях. Что, если он недостаточно хорош для тебя? — Твой отец уже начал процесс проверки, — сухо говорит Хари. — И нужно ли напоминать тебе, что я уже взрослая? Скорпиус отмахивается от нее. — Быть взрослым не означает иметь здравый смысл, — говорит он, — или знать, когда что-то тебе не подходит. Харри не может сдержать улыбку, которая расползается по ее лицу. — Вы милые мальчики, — мягко говорит она. — Мне повезло, что у меня в сыновьях такие хорошие мальчики, как вы. Тедди немного краснеет, его щеки розовеют. Кончики его волос, которые он держит черными и дикими, как у Харри, становятся красными. — Ты наша мама, — бормочет он. — И мы просто хотим быть уверены, что он будет относиться к тебе правильно, как отец. — Твой отец действительно установил высокую планку, — размышляет Хари. Несмотря на то, что Драко не способен на романтические привязанности, он все равно старался как следует ухаживать за Хари. Он дарил ей цветы на каждый праздник, придерживал ее стул, когда она садилась, готовил ее любимые блюда на дни рождения, ухаживал за ней по первому требованию, когда она болела. — Я должен быть примером для мальчиков, — говорил он. — Я должен научить их, что именно так ты относишься к своей супруге, и именно такого отношения заслуживают и они. Возможно, они тоже не хотят романтики в своей жизни, но это не повод вести себя как варвар. — Так ты приведешь его на нашу игру? — спрашивает Скорпиус, его губы все еще преувеличенно надуты, глаза большие и умоляющие. Этот взгляд выманил у Харри больше пирожных из котелков, чем она хотела бы признать. — Я узнаю, сможет ли он приехать, — уступает Харри. — У него успешный маггловский технологический бизнес, и было трудно взять несколько дней отпуска, но я спрошу, сможет ли он приехать на несколько дней раньше. — Ты лучшая, мама, — говорит Скорпиус, ухмыляясь. — Вы оба должны вести себя наилучшим образом, — говорит она им, ее руки на бедрах, глаза слегка сужены. Это ее взгляд «мамы», который все еще умудряется остановить их на их пути. — Конечно! — Ухмылка не сходит с лица Скорпиуса, делая его в точности похожим на своего отца. Их самодовольно-довольные выражения идентичны. — Не думай, что я забыл, что ты не ответил на мой вопрос, — лукаво говорит Харри. — Тебе все еще нужен репетитор по Гербологии? Потому что Скорпиус — начинающий слизеринец, воспитанный, возможно, одним из лучших, но Харри — его мать, и она знает все его байки. Кроме того, Харри сама должна была быть в Слизерине, и хотя она принимает свою гриффиндорскую сторону, она известна как хитрая и коварная змея. Именно благодаря этому она смогла жить у Дурслей, пробираясь ночью на кухню за едой, когда ее забывали покормить. Именно так она могла рыскать по коридорам ночью, когда училась в Хогвартсе, и попадаться лишь три раза из десяти. Змея, выставляющая напоказ свою чешую, побуждает людей насторожиться, быть начеку, ожидая, когда змея нанесет удар, но змея, которая выглядит, говорит и ведет себя как лев, не вызывает таких подозрений. Удобно, что ее бывший муж и дети до сих пор забывают об этом. Ухмылка исчезает с его лица, а губы кривятся в настоящую гримасу. — Да, — признает он с неохотой. Остаток их разговора по зеркалу проходит в обсуждении занятий, жизни в Хогвартсе и того, что они хотят получить в качестве подарков на праздники. Вскоре разговор заканчивается, и Хари обещает поговорить с директрисой и Тони. Одним движением руки включается радио, и Харри напевает, заканчивая готовить завтрак. Она наслаждается еженедельными разговорами со своими детьми. Было тяжело, когда они уезжали в школу, но с годами она привыкла к этому, и звонки каждую субботу делают расстояние терпимым. Покончив с завтраком, она накрывает на две отдельные тарелки и ставит их на стол. Она идет в свою спальню, открывает дверь и прислоняется к дверному косяку. Тони в беспорядке, все еще спит, простыни едва прикрывают его задницу, он прижимает к груди подушку. Харри несколько мгновений просто смотрит на него, ее сердце бешено бьется в груди. Он так красив, так совершенен. Ее щеки слегка раскраснелись. Прошлая ночь была немного тяжелой. Тони страдает от кошмаров, и хотя чаще всего их совместный сон помогает облегчить эту проблему, прошлая ночь была особенно тяжелой. Хари понимает, сама много лет страдала от этого, и никогда не забудет, как просыпалась с криком, с колотящимся сердцем, уверенная, что что-то не так. Она предложила ему небольшую дозу зелья Бессонного сна, и он удивил ее, выхватив ложку прямо из ее руки. Там есть история о том, что он не любит, когда ему передают вещи, но прошлой ночью он не колебался, просто схватил ложку, прежде чем она успела положить ее на деревянную тумбочку рядом с ним. Он заснул через несколько минут, не подозревая о том, как он немного потряс ее мир своей верой в нее. Ей почти не хотелось его будить. Постояв еще минуту в нерешительности, Хари подходит к кровати и забирается под одеяло. Обнаженное тело Тони прижимается к ее одежде, и она проводит пальцами по мягким, шелковистым прядям его волос. Он пользуется смехотворно дорогим шампунем (и у нее замирает сердце, когда она понимает, что он оставил бутылочку этого средства в ее душе, учитывая, как часто он остается у нее на ночь), и с результатами не поспоришь. Немного забавно, насколько похожи Драко и Тони. Хари купит все, что есть в продаже, но эти двое мужчин не жалеют средств, когда речь заходит о предметах роскоши, от тончайшего одеколона до сшитых на заказ костюмов, и оба даже глазом не моргнут от непомерно высоких цен. — Приятное ощущение, — бормочет Тони. Его глаза остаются закрытыми, но его руки тянутся к ней и притягивают ее ближе. — Я приготовила завтрак, — мягко говорит Харри. — Бекон, яйца, тосты. Я неплохо готовлю, если можно так сказать. — Ты меня балуешь. — Его голос легкий, дразнящий, но в нем чувствуется недоверие, как будто он ждет, когда упадет другой ботинок, мягкий и нерешительный, неуверенный. — Ты заслуживаешь этого. — Она абсолютно верит в это, и это нормально, что он пока не верит. Она будет повторять это, пока смысл не дойдет до него. Тони открывает глаза, и они темнеют, когда он видит, что на ней надето. Одна из его рук проникает под футболку с Железным Человеком к ее спине, и он нежно поглаживает мягкую кожу, его прикосновения легки, как перышко. — Этому утру чего-то не хватает, — размышляет он. Его рука совершает медленный, целенаправленный путь к ее бедру, играет с линией талии ее шорт. Ее дыхание немного сбивается. — Я приготовила завтрак, — повторяет она слабо. — Приготовила, — соглашается Тони, стягивая с нее шорты. Он внимательно наблюдает за ней, готовый отстраниться, если она будет упираться. Харри обожает его за это. — Еда остынет, — говорит она. Это символический протест, и он знает это, если судить по его мерцающим глазам. — Трагедия, — признает он. Он перекатывается, пока не оказывается сверху, и Харри все еще удивляется, как они прижимаются друг к другу, как правильно он чувствует себя, когда прижимается к ней, как идеально сидит между ее ног. Харри позволяет своим рукам медленно исследовать твердые плоскости мышц вдоль его спины. Тони наклоняется, чтобы прикоснуться губами к ее губам, дразняще, и она покусывает его нижнюю губу, когда он отстраняется. — Думаю, завтрак можно приготовить в микроволновке, — пробормотала она. Тони ухмыляется ей. Он отстраняется настолько, что может одним движением стянуть с нее шорты и нижнее белье. Она пытается стянуть с себя футболку, но он останавливает ее. Он задирает футболку вверх до тех пор, пока ее грудь не обнажается, но он оставляет ее на себе. — Ты хорошо выглядишь в моих товарах, — хрипло говорит он, наклоняя голову. Его язык тянется к одному из ее сосков, пока он обхватывает другую грудь. Она делает дрожащий вдох, прикусывает нижнюю губу. — Да, я подумал, что тебе это понравится. — Ее голос дрожит, и она сжимает бедра вокруг его талии, а в глубине ее нутра закипает тепло. Тони отрывается от ее груди с влажным звуком. — О, я люблю, — говорит он с ухмылкой. — Я же говорил тебе, мне нравится наносить свое имя на свои вещи. — И я твоя, да? — Да. — Он тянется вниз, дразнит ее клитор, прежде чем медленно вводит в нее два пальца. — Но я тоже твой. Харри издает тихий стон и раздвигает ноги шире. От ощущения его пальцев у нее подгибаются пальцы на ногах, выгибается спина, и все это так прекрасно. Когда он отстраняется, она издает небольшой звук недовольства, который он игнорирует. Тони почти не требуется сил, чтобы перевести ее в нужную ему позу: она лежит на боку, ее правая нога перекинута через его плечо. Первый толчок превосходит все ожидания, быстрый и жесткий, его бедра вращаются навстречу ее бедрам, а затем он медленно выходит. Он поддерживает этот ритм до тех пор, пока она не начинает всхлипывать в поисках разрядки, ее глаза закатываются к затылку, а пятка впивается в его плечо. Тони подводит ее к краю, к порогу разрядки, но прежде чем она успевает погрузиться в оргазм, он замедляет темп, отстраняется. — Я не сломаюсь, — задыхается она. — О, я знаю, — мурлычет Тони, изображая самообладание, пока он мастерски играет с ее телом, пока оно не поет ту мелодию, которую он хочет. — Но ведь гораздо интереснее затягивать процесс, не так ли? Её бедра немного дрожат от напряжения, когда он делает толчки настолько сильные, что она видит звезды. — Я… абсолютно… не собираюсь… жаловаться… на… большее количество оргазмов, — сокрушенно говорит она, ее дыхание сбивается на резкие вздохи. Тони делает паузу, как бы обдумывая это. — Наверное, ты права, — соглашается он. Он выходит из нее, переворачивает ее на живот и, взяв за бедра, ставит на четвереньки. Она дрожит в предвкушении, и когда он крепко хватает ее за беспорядочный хвост, она стонет, высоко и тяжело задыхаясь всем горлом. Тогда он полностью овладевает ею, входя в нее без остановки. Она кричит с каждым толчком вперед и с каждым движением назад, сжимая простыни под собой так сильно, что она удивляется, как они не порвались. Тони безжалостен, не дает ей времени перевести дух, не дает передышки от безжалостного натиска. Она кончает так сильно, что в глазах мутнеет, на мгновение сжимаясь вокруг члена Тони, но даже тогда он не останавливается. Он чуть сильнее дергает ее за хвост, заставляя выгнуть спину, позволяя ему еще глубже войти в нее, и она издает тихие, захлебывающиеся проклятия. А потом он отпускает ее волосы, и она падает на предплечья. Он крепко обхватывает ее бедра и тянет их назад, встречая каждый его толчок. Завтра ей будет так больно, но сейчас ей все равно, она не может думать ни о чем, кроме удовольствия, которое усиливается, пока к нему не примешивается боль, заставляя ее чувства разгораться. Она знает, что Тони близок, когда его подводит знание английского языка, и, блядь, но итальянские слова, которые льются с его губ, его голос, темный и многообещающий, делают ее еще более влажной, стекая по внутренней стороне бедер и пачкая ткань под ней. Его толчки становятся неустойчивыми, неритмичными, а затем его яйца упираются в ее задницу, его хватка на ее бедрах становится жесткой, его дыхание вырывается с резкими интервалами. Они остаются в таком положении, наслаждаясь послевкусием, на долгие мгновения. Тони извиняюще поглаживает ее по бедрам, но она полушепотом отмахивается руками в знак отказа. Ее ноги слабы, как желе, и когда он падает рядом с ней, он тоже дрожит. — Я так голодна — хнычет она, нарушая мелодию их неровного дыхания. — Может, нам стоило сначала поесть, — говорит Тони. Она слабо поворачивает голову, чтобы взглянуть на него, но он не раскаивается и невинно улыбается ей. Харри встает на дрожащих ногах, прислоняется к стене, чтобы не упасть. Она игнорирует его очень самодовольный, довольный взгляд и идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. — Итак, я хотела спросить, можем ли мы начать наш отпуск в субботу, а не во вторник, — говорит она, входя в спальню, ее спокойный голос выдает ее волнение. — Есть причины? — Тони вскидывает бровь и поднимается, опираясь на предплечья, простыня прикрывает его обнаженную нижнюю половину. В ответ на это, она пожимает плечами. — Тедди и Скорпиус не хотят ждать Рождества, чтобы встретиться с тобой, — тихо говорит она. Кажется, Тони замирает, на его лице появляется нечитаемое выражение. — Они хотят? — Его голос — не более чем шепот. В ответ Харри отрывисто кивает головой. — Да, — подтверждает она. — Ты сможешь это сделать? — Да. — Тони прочищает горло, и Харри вежливо игнорирует то, что оно вышло немного дрожащим. Она сама невероятно нервничала, встречаясь с его детьми, поэтому не винит его за волнение. — Да, конечно. Я бы… я бы с удовольствием познакомился с ними поскорее. Харри улыбается. — Ты сможешь увидеть, как они играют в квиддич. — Это спорт на метлах, да? — Тони полностью садится, улыбается ей. — Я попрошу Джарвиса очистить мое расписание. Воцаряется комфортная тишина, прежде чем Харри прочищает горло и говорит: — Я разогрею завтрак, если ты хочешь привести себя в порядок. Тони встает, подходит к ней. Он целует ее в макушку. — Дай мне пять минут, — говорит он. И Харри смотрит, как он идет в ванную, чувствуя на душе тепло и счастье.