Часть 10
23 октября 2022 г., 16:00
Пит, проснувшись на следующее утро, обнаружил, что Вегас, крепко обнимая его и ласково улыбаясь, по-прежнему спал. Его тело ныло, он чувствовал себя выжатым, но просыпаться в объятиях Вегаса было лучшим событием во всём мире. Боже, он действительно любил его всем своим существом.
Он был вымыт и облачён в мягкий пижамный костюм, на его губах растянулась лёгкая улыбка. Прошлой ночью он даже не заметил, как Вегас закончил их обтирать, потому что его почти моментально сморил сон. Он ощущал слабое давление бинта в месте на бедре, где Вегас его вчера порезал. От одного воспоминания об этом у него всё ещё по позвоночнику пробегали мурашки.
Он лучезарно улыбнулся, поднимая одну руку и осторожно убирая пряди волос с лица напротив, видя, как тот слегка поморщил нос, отчего Пит чуть было не умер. Раньше ему никогда не доводилось видеть его с такой стороны, и это было одновременно и мило, и беспокойно. Но беспокойство ему нравилось, иначе он бы не был так одержимо влюблён в Вегаса.
Он подался вперёд, мягко прижимаясь губами к его лбу и задерживаясь там на секунду или две, прежде чем вновь прильнул к нему всем телом. Жар, исходящий от него, был приятным и безопасным, и Питу совсем не хотелось, чтобы что-нибудь плохое произошло опять. Он хотел навсегда остаться с Вегасом в этом мгновении.
Он снова закрыл глаза, позволяя блаженству момента овладеть им. Едва слышно замычал, чувствуя тело Вегаса рядом со своими и никогда больше не желая жить по-другому.
Вегас медленно и сонно зашевелился, затем моргнул и открыл глаза, на него уже с тёплой улыбкой смотрел Пит.
— Доброе утро, — тихо пробормотал он, глядя на то, как Вегас кивает и притягивает его ближе к себе, утыкаясь лицом в изгиб его шеи.
— Доброе, — в ответ пробубнил он, его голос бы грубоватым ото сна и слегка хриплым, он невинно поцеловал Пита в щёку. — С твоими запястьями всё нормально? — говорил он, беря его руку в свою и внимательно осматривая её в поисках каких-либо признаков травм.
— Да, с ними всё нормально, — ответил Пит, переплетая между собой их пальцы и оставляя нежный поцелуй на его губах. — Я в порядке, Вегас, всё было идеально, — продолжил он, ярко улыбаясь и крепко сжимая его ладонь.
— Ладно, бедро сильно болит? — спросил Вегас, и Пит сразу же замотал головой. Нет, оно не болело совершенно, боль он едва ощущал, но всё же сдержать напряжение, пролетевшее по его телу, не смог. Вегас в самом деле пометил его, пометил его собственной кровью, и ему в этом нравилось всё, и, возможно, лишь возможно, ему бы посчитать это сумасшествием, но в действительности сумасшествие поглотило его давным-давно.
Они ещё немного пролежали в моменте уюта, прежде чем на прикроватном столике у Вегаса зазвонил мобильный, заставивший их обоих окончательно проснуться и заставивший в отдельности Пита устало застонать. Он не хотел вставать и не хотел заниматься всякой хернёй, он просто на весь день хотел остаться в объятиях Вегаса.
И по тому, как при виде имени вызываемого абонента Вегас закатил глаза, он уже понимал, что это не может быть кто-то дружественный и стоящий их времени. Он ворчал себе под нос, прижимаясь щекой к груди Вегаса, пока ждал, когда тот закончит телефонный разговор и объяснит ему, что происходит.
— Основная семья отмечает объединение бизнеса с итальянцами, а побочная, вроде как, вынуждена прийти, — с отчётливым раздражением в голосе застонал Вегас, и Пит в знак выражения несогласия замотал головой.
— То есть, сначала они не хотели нас вписывать в дело, а теперь мы должны пойти и праздновать с ними, — покачал головой он, закатывая глаза и в недоверии прищёлкивая языком. Это было абсолютно абсурдно, но в то же время многое говорило об основной семье. Они никогда не хотели, чтобы вторая семья им помогала, но праздновать они всегда должны были вместе с ними, должны были быть их украшением в центре всеобщего внимания.
Пита это заебало. Он бывал на достаточном количестве торжеств как таковых, чтобы окончательно от них измотаться и устать, и он неплохо может себе представить реакцию Вегаса на всё это. Если у Пита это вызывало ненависть, то у Вегаса — полнейшее презрение. Необходимость делить обеденный стол с Кинном, Поршем и Танкхуном, а иногда даже и с Кимом, если тот соблаговолял появляться, была худшим жизненным опытом, потому что основная семья не только вела себя так, будто побочная никакого участия в делах не принимала, они ещё и игнорировали ту тяжёлую работу, которую вторая семья за них делала.
Члены второй семьи всегда прибирали за ними бардаки, которые те устраивали, обычно заставляли говорить всех подозреваемых и в конечном итоге не получали за это ничего. У Пита кровь под кожей от этой мысли закипала, он знал, что и Вегас был вообще не в восторге от затеи, потому что именно он был тем, кто большую часть времени разбирался с их дерьмом. Неудивительно, что основная и вторая семьи не ладили.
Вегас застонал и снова притянул Пита к себе, закрывая при этом глаза. У Вегаса не было выбора, потому что даже если он идти не хотел, идти всё равно пришлось бы, это было негласным правилом, следовать которому должен был и он, несмотря на ненависть, питаемую им к этой семье.
— Я не хочу идти, — пробубнил Пит, покрывая невесомыми, ленивыми поцелуями щёку и шею Вегаса, путаясь ногами в простынях, и тот скривился в лёгкой ухмылке, потому что блять, идти он тоже не хотел, но у него был заготовлен сюрприз, так что мероприятие могло бы сделать всё намного лучше и интереснее.
— Знаю, малыш, я тоже, но выбора у нас нет, — вяло протянул он, это незначительное ласковое прозвище пронеслось у Пита в голове, когда он округлёнными глазами уставился на Вегаса. Ему понравилось, он хотел, чтобы Вегас произнёс это ещё раз. Он и не догадывался, что прозвище может заставить его сердце вырываться из груди, но вышло именно так, у него в ушах застучала кровь, и он мог заречься, что Вегас это тоже слышал.
— Сегодня перед торжеством мне нужно будет заняться кое-кем важным, так что ты побудешь хорошим мальчиком и останешься дома, ладно? — спросил Вегас, задевая носом щёку Пита, который неторопливо кивнул, крепко обняв его, и повернулся лицом, чтобы коротко поцеловать его в губы.
— Богом клянусь, если ты позволишь кому-либо подобраться слишком близко, будь уверен, я убью и их, и тебя, — голос его был басистым, пропитанным ядом, а шутливые нотки в словах пропали. Вегас понимал, что он говорит серьёзно, и, боже, было бы, конечно, сексуально, но он не дал бы этому случиться, потому что теперь у него был Пит, которого он никогда больше не хотел отпускать.
— О, я знаю, малыш, не волнуйся, я об этом не забуду, — прошептал он в ответ, сминая его губы своими в глубоком, выплёскивающем все эмоции и невысказанные слова, поцелуе. Пит в миг вовлёкся, притискиваясь телом к Вегасу вплотную, их губы двигались идеально синхронно, и Пит мог делать это часами напролёт. Губы Вегаса, прижатые к его собственным, одновременно казались раем и адом, невинностью и грехом, и ему никогда бы не удалось насытиться этими мягкими касаниями их губ.
— Теперь дай мне встать. Чем скорее я уйду, тем быстрее вернусь, — приглушённо сказал Вегас, и Пит кивнул, сон снова подёргивал за его веки. Он был уверен, что ещё довольно рано, и не собирался упускать возможность подольше поспать, пусть и без Вегаса рядом с собой.
— Не задерживайся, — пробормотал он, и Вегас ещё раз бегло чмокнул его в губы, прежде чем подняться с кровати. Он отправился мыться и переодеваться, в то время как Пит заново погрузился в сновидения. Смысла бодрствовать никакого не было, раз здесь всё равно не было Вегаса, поэтому он мог воспользоваться шансом, чтобы отдохнуть ещё немного.
Вегас старался вести себя тихо, заканчивая водные процедуры и одеваясь, и на цыпочках вышел из спальни, чтобы ненароком не разбудить Пита. Он хотел, чтобы тот хорошенько выспался, ведь сегодня, в конце концов, должен был быть крайне интересный и особенный день.
—
Пит проснулся через несколько часов и, к своему сожалению, обнаружил, что комната и кровать, как и было до, пусты, это означало, что Вегас всё ещё не вернулся домой. Он лениво зевнул и принял сидячее положение, вытянув над головой руки, прежде чем взглядом зацепился за свои запястья. Они не болели, но вокруг них, в месте, где в кожу врезалась верёвка, распустились красивые синие и фиолетовые следы. Он маниакально ухмыльнулся им, с обожанием рассматривая синяки и метки, которые Вегас оставил на его теле. Это заставляло его чувствовать себя в такой степени принадлежащим ему, что от одного этого чувства ему едва не поплохело. По груди вниз спускался ряд засосов, кроющих всё тело, и ещё никогда он не чувствовал себя лучше. Каждая частичка его существа полностью находилась в собственности Вегаса, и ему это нравилось. Он на миг осмотрел комнату в надежде, что вот-вот откроется дверь, явив собой Вегаса, однако, когда этого не произошло, он принял решение вставать и идти в душ перед тем, как одеваться. Самое меньшее, что он мог сделать сегодняшним вечером, так это красиво нарядиться, чтобы, по крайней мере, чем-то отвлекать Вегаса. Пит очень не хотел, чтобы кузены сегодня вступали в конфликт, и хотя он в любом случае встал бы на сторону Вегаса, всё ещё хотел поужинать мирно. Поэтому он поднялся с кровати, касаясь ступнями холодного пола, и быстро отправился в ванную. После он подберёт одежду. Включил душ и в ожидании, пока нагреется вода, стянул с себя рубашку, следя за тем, как на теле открывается всё больше фиолетовых и синих отметин, и сознание снова повело. Едва ли хотя бы дюйм кожи был чист, по всему телу рассыпались пятна и синяки, и от этого он был в полнейшем восторге. Некоторые засосы застыли слишком высоко на шее, поэтому скрыть их не представлялось возможным. И хорошо, пусть все видят и знают, что он больше не просто телохранитель, а мужчина Вегаса. Словосочетание «его мужчина» по-прежнему откликалось лёгким румянцем на щеках — он ещё не привык к мысли называть Вегаса своим, но по-другому и не хотел. О, и не стоит забывать, что теперь он ещё и второй глава побочной семьи. Питу ещё только предстоит свыкнуться с этим, ведь ни за что в своей жизни он не ожидал, что когда-либо станет второй главой побочной семьи. Чем Вегас вообще думал? Но жаловаться он не собирался, совершенно нет, он довольствовался привилегиями, которые получил, потому что каждая из них означала, что у него теперь больше свободы делать всё то, чего бы он ни захотел. И это только распаляло потенциальность без последствий убивать любого, кого вздумается, потому что кто бы осмелился ему перечить? Пит усмехнулся про себя и окончательно разделся, вставая под горячие струи душа. Вода окутывала кожу и моментально впитывалась в волосы, внезапный контакт её и раны на бедре вынудил его негромко шикнуть. Боль не была сильной, но ощущалось слабое покалывание, и при таких обстоятельствах это уже не было столь приятным. Но, о боже, Вегас и правда вчера порезал его, выпустил кровь и даже кровавыми мазками клеймил его своим. У Пита ехала крыша, он сходил с ума. Втайне он надеялся, что Вегас сделал порез достаточно глубоким, чтобы рана не зажила правильно, а вместо этого оставила после себя небольшой шрам в качестве постоянного напоминания о том, что он полностью во власти Вегаса. Пит не ушёл бы, даже если бы захотел. Он на всю жизнь был связан с ним и безгранично был этому рад. Он мыл собственное тело гелем, которым всегда пользовался Вегас, воздух заполонил знакомый аромат, от которого у Пита закружилась голова. Он любил в Вегасе всё, каждую его частичку, желая пробовать её и поглощать. Его запах опьянял, был лучшим, что когда-либо существовало. Пит понимал, что его чувства сильны, что другие люди, скорее всего, сочли бы его совершенно больным, но он жил безумием и это безумие любил. Он любил Вегаса. Тонул в его аромате, водя руками по волосам до тех пор, пока шампунь не начал пениться. Он усмехнулся про себя, по всему телу разлилось приятное тепло, когда он медленно смывал с себя остатки, стараясь, чтобы ничего не попало в глаза, потому что именно эта боль определённо ничего хорошего не сулила бы. Вскоре, закончив мыться, он выключил воду. Большое зеркало от и до запотело, воздух был спаренным и влажным. Пит взялся за полотенце, сначала протирая им тело, а после взъерошивая волосы. Сейчас на нём был только один из множества шёлковых халатов Вегаса, он также успел почистить зубы и подкраситься. Макияж был лёгким, всего лишь крошечные стрелки подводкой для глаз, тушь и, в завершении, прозрачный блеск для губ. Он улыбнулся самому себе в зеркало, прежде чем взглянул на часы, было уже довольно поздно, он был слегка расстроен тем, что Вегас ещё не вернулся. Что у него там вообще за дела? Пит покачал головой, изо всех сил пытаясь не дать жажде крови и насилия завладеть его разумом. Вегас пообещал, что не позволит никому даже посмотреть на себя, и вера Пита в него была безумной. Так что он вышел из ванной и направился к шкафу, размышляя о том, что ему следует надеть на встречу основной и второй семей. Как правило, он носил форму телохранителя, но поскольку он будет присутствовать на мероприятии не как телохранитель, а как мужчина Вегаса и второй глава побочной семьи, принарядиться ему нужно было несколько солиднее, чем обычно. Выбор, однако, стал крайне простым, как только он обратил внимание на тёмно-красную рубашку, которую любил надевать Вегас. Эта рубашка ему тоже нравилась. Она была тёмной, багрово-красной и всегда совершенно завораживающе смотрелась на Вегасе, так что сегодня вечером он наденет именно её. Он знал, что от этого вида челюсть у Вегаса отвиснет на секунду или две, прежде чем он придёт в себя — на самом деле, в себя он, вероятно, не придёт вплоть до тех пор, пока Пит под него не ляжет, и Пит был в полнейшем восторге. Поэтому он достал эту рубашку, просунул руки в рукава и застегнул только несколько пуговиц, остальные оставив расстёгнутыми. Мягкий шёлк на его коже казался раем, сидел на нём практически идеально. Рубашка также обнажала все засосы, синяки и следы укусов, разбросанные по его груди — меньшее, что было в его силах, это на семейном собрании быть по-своему угрожающим. И всё же для него по-прежнему это казалось странным, что он вот-вот окажется на этом мероприятии в статусе, вроде как, члена семьи. Пусть он их кровным родственником и не был, то, что он являлся мужчиной Вегаса, автоматически причисляло его к членам семьи — то же самое случилось с Поршем год назад. Под красную рубашку Пит подобрал чёрные брюки, заправив в них подол, и продел в шлёвки ремень, чтобы сделать аккуратную талию чуть более заметной. Он надел свои привычные ботинки на небольшой платформе и ожерелье, идеально севшее на его шею. Он ещё раз оглядел себя в зеркало, а после у него засветился телефон, это сообщение от Вегаса, наконец-то. Вегас ♡: Спускайся вниз, я жду тебя Пит ярко улыбнулся экрану. Вегас, наконец, освободился, и торжество основной семьи вот-вот должно было начаться, так что им лучше поторопиться. Если только Вегас, конечно, не планировал опаздывать, что, вероятнее всего, именно так и было. Пит наскоро расчесал волосы, а затем выскочил из комнаты, чтобы как можно скорее добраться до Вегаса. Разлука с ним и впрямь покалывала ладони одержимостью сильнее обычного. Нашёл он его быстро, тот стоял у входа на территорию дома второй семьи, рядом был лишь Макао, который, как младший наследник, тоже был обязан присоединиться к сегодняшнему мероприятию. В тот момент, когда Пит пересёкся взглядом с Вегасом, на его губах появилась широкая улыбка, он немного ускорил шаг. Глаза у Вегаса немного округлились, заметив Пита и его нынешний внешний вид. Рот моментально наполнился слюной, ему хотелось языком распробовать обнажённую кожу. Пит выглядел симпатично, очень, очень симпатично. — Чёрт, ты так хорошо выглядишь. Красный цвет отлично тебе подходит, малыш, — голос у Вегаса был низким, его глаза целиком поглощали Пита, который просто не мог не позволить хитрой ухмылке расползтись по лицу. Прозвище, приправленное комплиментом, гнало мысли кругами и кругами. — Уже хочется сорвать всё это с тебя, — прошептал Вегас, прижимая его к своей груди и приглушая голос так, чтобы ничего не услышал Макао. — Заткнись, — Пит легонько стукнул его по плечу, а затем с лёгкой улыбкой на губах решил продолжить. Для этого он подался ближе к уху Вегаса, касаясь горячим дыханием кожи. — Может, я позволю тебе сделать это позже, если сегодня во время ужина будешь хорошо себя вести, — и на этих словах вокруг его талии обвилась рука Вегаса. Макао же очень хотел умереть. — Эй, голубки, поехали уже, иначе опоздаем, — вмешался он, качая головой, быстро разворачиваясь на пятках и направляясь к машине, которая ждала их, чтобы довезти до назначенного места. Пит с Вегасом на эти слова сдержать улыбок не смогли, они двинулись за ним, тоже располагаясь в салоне, прежде чем их доставят на мероприятие. Всю поездку Вегас крепко и по-собственнически обнимал Пита за талию, их бёдра соприкасались и тёрлись друг об друга, и у Пита по всему телу разливался жар. Прикосновения Вегаса для него всегда казались раем и адом, напряжение захлёстывало его. — Мы прибыли, — оповестил их водитель за миг до того, как машина неожиданно затормозила. Макао был первым, кто пулей вылетел на улицу, уже по горло сытый потребностью этих двух в любой из существующих моментов оказаться друг на друге. Пит не мог не посмеяться над младшим, находя это довольно милым. Вегас слегка кивнул ему, и Пит подался вперёд, чтобы кротко поцеловать его в губы, после он вышел из машины, сразу же за ним последовал Вегас, опустив ему на поясницу ладонь. Макао терпеливо дождался их, чтобы вместе войти в заведение. Как только они прошли внутрь, на них моментально обратили своё внимание Кинн, Порш и уже на что-то жалующийся Танкхун. В стороне рядом, к всеобщему удивлению, с Кимом стоял Че, они, казалось, были глубоко погружены в разговор. Чуть поодаль было видно Арма, Пола и несколько других телохранителей из основной и второй семей, которые одновременно пытались развлечься и следить за тем, чтобы всё было в порядке. Ресторан был большим, переполнен людьми и столиками, здесь даже был небольшой бар на случай, если наступит ночь и всем захочется выпить после столь долгого пребывания вместе. Вегас закатил глаза, а Пит лишь ободряюще кивнул. Всё пройдёт хорошо, они уйдут сразу же, как только поужинают и определятся с планами на будущее. Макао тоже устало вздохнул, не спеша пробираясь через толпу. Пит знал, что он здесь только за тем, чтобы хотя бы попытаться пообщаться с Че, но теперь, учитывая присутствие Кима, это могло закончиться катастрофой. Танкхун был первым, кто подтащил парочку поближе ко всем остальным, немедленно принимаясь выбрасывать на них бесполезную информацию о последней дораме, которую он посмотрел, и расшвыриваясь оскорблениями в адрес Вегаса, а Питу оставалось изо всех сил стараться улыбаться во время всего этого. Кинн не сводил с него глаз, а Вегас и Порш просто пялились на все метки, рассыпанные по его груди. Вызывающе — он уже знал, что они хотели сказать.—
Вскоре после того, как все собрались вокруг стола, уселись на свои места и постепенно замолкли, в атмосфере повисла привычная тишина. В ней не было ничего необычного, как правило, они всегда затихали, оказываясь вместе за ужином. Все так сильно друг другу не нравились, что не хотели заводить разговор, в то же время понимая, что должны сделать это, раз уж были связаны семейными узами. Кинн откашлялся, оглядывая стол, прежде чем вздохнул. — Спасибо всем, что пришли, — произнёс он, звуча ужасно неловко и принуждённо, Порш чуть было не спрятал лицо в ладонях, а Танкхун сдерживать смех не стал. Ким закатил глаза, Че тихонько хихикнул, отчего Пит тоже не смог сдержать лёгкой улыбки, и Вегас просто застонал. В конце концов, они ведь и вправду все были одной семьёй. Скоро подали еду, для всех это было счастьем, поскольку это означало, что они могут легко набить рты и прикинуться, будто не в состоянии говорить, потому что еда куда важнее и лучше, чем пытаться кое-как строить разговор, который вести никто не хотел. Рука Вегаса собственнически легла у Пита, откусившего ещё кусочек своей еды, на бедре, провоцируя слабую, пробегающую по позвоночнику дрожь. Вечер медленно, но верно подходил к завершению, народ снова разбился на маленькие группы, выпивая и болтая между собой. Макао каким-то чудом разговорился и с Кимом, и с Че, и, как ни странно, разговорился вполне неплохо, хотя Пит всегда полагал, что поладить они смогут, если отбросят все разногласия в сторону, потому что все они были примерно одного и того же возраста. Кинн и Порш были увлечены трёпом с Тэ и Таймом, а Танкхун описывал Арму и Полу, чем именно они займутся по прибытии в особняк основной семьи. Пит за всем наблюдал издалека, несильно навалившись на обнимавшего его одной рукой Вегаса. Тот на самом деле присоединяться к болтовне и смеху не хотел, и Пит понимал почему, всегда понимал почему. Потому что Вегас для обеих семей делал так много и едва ли когда-нибудь получал за это хотя бы несчастного «спасибо». — Поехали домой, Макао может приехать позже, — прошептал Пит, нежно прижимаясь губами к щеке Вегаса, который лишь тихо хмыкнул, но вместо того, чтобы двинуться на выход, он покачал головой. В Вегасе было что-то определённо не так, Пит заметил это ещё дома, когда они собирались на мероприятие. Сначала он решил, что это всё потому, что Вегасу просто некомфортно от одной мысли ехать сюда, но на протяжении всей ночи он отчего-то выглядел напряжённым и нервным, и Пит вообще не предполагал из-за чего. — Всё хорошо? — осторожно спросил он, не желая его сейчас злить, Вегас же посмотрел на него и кивнул, растягивая на губах лёгкую улыбку. — Всё в порядке, — сразу же ответил он, утягивая Пита за собой. — Окажите мне честь и позвольте очень быстро сделать заявление, — погромче произнёс он, останавливаясь в тот момент, когда вместе с Питом стал центром всеобщего внимания. Пит был растерян, его сердце колотилось неудержимо резко по причине, о которой он даже не догадывался. Все моментально посмотрели на них, и он вдруг почувствовал нервозность, беспокойство и захотел, чтобы все пали замертво. Кинн жестом велел Вегасу продолжать, и Пит растерялся ещё больше, потому что Кинн ничего не говорил, Порш и глазом не моргнул, а Танкхун, не став возражать, лишь просто кивнул им двоим. Пит был крайне озадачен тем, что кузены не кинулись ругаться и вырывать друг другу языки, когда Вегас обратил внимание всех на себя. — Как вы все уже, наверное, в курсе, Пит больше не мой телохранитель, он второй глава побочной семьи и мой мужчина, — начал Вегас, неторопливо поворачиваясь, чтобы взглянуть на Пита, который немного покраснел и был смущён всеми прикованными к нему взглядами, но это Вегасу продолжить не помешало. — И в течение многих лет я наблюдал за ним и ждал, пока он сделает первый шаг, — всё, включая старшего брата основной семьи, над этими словами усмехнулись. — Помню, как Танкхун проклинал меня каждый раз, когда замечал, что я заглядываюсь на Пита на секунду дольше положенного, но это явно меня никогда не останавливало, — он замолчал, и Пит почувствовал, как что-то пронеслось сквозь него. Рука Вегаса искусно исчезла в кармане его штанов, но Пит внимательно проследил за ней глазами, натренированный подмечать и запоминать детали. — И сегодня я стою здесь вместе с ним, — сказал Вегас, поворачиваясь к нему лицом, мгновенно устанавливая зрительный контакт. — Вместе с тобой, — продолжил, — и впервые в жизни чувствую, что по-настоящему живой, я бы отсидел даже, блять, сотню встреч с Кинном, если бы это означало, что я проведу с тобой вечность, — Вегас медленно вынул руку из брюк, всё это время не отрывая взгляда от Пита. — И я знаю, что если попытаюсь уйти, ты хладнокровно меня убьёшь, так что, пожалуйста, если я всё же когда-нибудь умру, сделай так, чтобы это случилось от твоих рук, Пит, — произнёс он, и Пит ощутил, как начинает задыхаться, с каждым словом, слетавшим с губ Вегаса, у него всё больше слезились глаза, у него кружилась голова, он был потрясён, не мог поверить в происходящее. Сердце его готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Вегас сделал ещё один глубокий вздох, Кинн ещё раз строго кивнул ему, и он вдруг опустился на одно колено, в его ладонь легла маленькая чёрная коробочка, и из Пита тут же посыпались слёзы. — Я люблю тебя, малыш. Ты выйдешь за меня? — спросил Вегас и, будто бы всё до этого не было для Пита достаточно шокирующим и ошеломляющим, открыл коробочку, демонстрируя перстень второй семьи — подходящий и идеально сочетающийся с таким же, которое носил Вегас, и Пит всхлипнул, рьяно кивая головой. — Да, да, да, Вегас. Он вытянул трясущуюся руку, и тот, взяв её в свою, кротко поцеловал тыльную сторону ладони, прежде чем надел на палец кольцо. Пит был потрясён, по его щекам катились слёзы, и ещё до того, как он что-либо осознал, Вегас сжал его губы в глубоком поцелуе. Народ вокруг них обезумел, аплодируя, свистя и наблюдая за сценой, развернувшейся прямо на их глазах. Вегас запланировал это сегодня до ужина, вовлёк всех и объяснил, что хотел сделать. К его удивлению, согласились все без споров и даже поощрили его следовать плану. Кинн аж предложил помощь, и тогда Вегас подумал, что, может быть, все они не так уж и плохи. Хотя он по-прежнему их недолюбливал. Пит цеплялся за Вегаса изо всех сил, их губы слились воедино, как недостающие кусочки пазла, он едва мог поверить собственным глазам. Его сердце дико колотилось в груди, подстраиваясь под биение сердца Вегаса. — Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю… — бормотал он между поцелуями, всхлипывая от слёз и переполняющего количества чувств, которые просачивались через него. Господи, блять, как же сильно он любил Вегаса. — Я тоже люблю тебя, милый, — ответил тот, и из-под век Пита хлынул очередной поток слёз. И вот так Пит стал официально вторым главой побочной семьи, вскоре должен был стать мужем Вегаса, и никогда бы в этом ничего не изменил. Потому что Вегас с Питом были одержимо влюблены друг в друга, и никто не имел права отнять у них их невротическую любовь.
Примечания:
Обнимаю каждого!, кто повзаимодействовал с этой историей! 🖤
