Neurotic Love

      Пит неуклюже тащился позади Вегаса, входная дверь в особняк второй семьи распахнулась с таким грохотом, что обернулись несколько телохранителей, желавших понять причину ажиотажа. Честно, это всего лишь был Пит, всю дорогу домой дразнивший своего мужчину, который из-за этого отчаянно возжелал вдавить его лицо в матрас и повыше подтянуть его задницу. Так что, да, из-за этого его поведение было чуть более агрессивным.       Терпение Вегаса было на исходе, а Пит чрезмерно хныкал, нуждался и трогал — постоянно цеплялся за Вегаса руками с такими острыми потребностью и желанием, что, господи, Вегас выебал бы его сразу и именно там, где все могли бы на это посмотреть, если бы он не остановился. От одной лишь этой мысли у него по венам заструилась дрожь, тело накалялось так быстро, что он почти чувствовал себя под лихорадкой.       Но трахнуть он его не мог, ещё нет. У него был план, в котором было очень много пунктов, которые он хотел воплотить с Питом, прежде чем отдаться собственному удовольствию и жажде. Там было так много пунктов, которые он хотел бы опробовать на его теле, что укутывало туманом разум, и горячие касания рук Пита повсюду через ткань рубашки совершенно сводили его с ума.       Он хотел связать его, шлёпать до тех пор, пока не останутся отметины, прокусывать в кровь до тех пор, пока каждая частичка Пита не начнёт кричать его имя. До тех пор, пока каждый и всякий, взглянувший на Пита, не поймёт, что он принадлежит Вегасу. Он хотел приковать его к кровати, заткнуть ему пасть кляпом и смотреть, как у него по-блядки текут по всему телу слюни. Надеть на него ошейник и каждый раз, когда он осмеливался плохо себя вести, затягивать его так, чтобы у Пита кружилась голова.       Вегас абсолютно терял рассудок от всего того, что воображал, а Пит скулил ему на ухо — горячее дыхание достигало его лица, и Вегас силился держаться за то малое самообладание, которое у него ещё оставалось. Ладони чесались от потребности и вожделения, от желания, наконец, прикоснуться к нему и разгадать его до последней нитки, пока он сам не развалится на части.       Питу было жарко, его лихорадило. Ткань одежды прилипала, на ней и на лице всё ещё была присохшая кровь, а слёзы под ресницами покалывали нижние веки из-за простейшей нужды, которую он испытывал. Одержимость, возбуждение и чистая похоть сотрясали его изнутри, и если в ближайшее время Вегас не дотронется до него, он был всецело уверен, что умрёт.       Он хотел каждую часть Вегаса. Хотел его руки и рот на себе, хотел противоречащие друг другу грубые объятия и нежные поцелуи, хотел рвать на нём одежду, чтобы отчётливее показать собственную потребность. Он знал, что Вегас постепенно начинал беситься, знал, что его терпение иссякает, и в полной мере наслаждался воображаемыми сценариями того, что могло произойти.       Ударит ли Вегас его ещё раз? Свяжет ли и будет ли доводить до пика, не позволяя кончить, пока он не заплачет? Заставит ли истекать кровью?       Пит настолько погряз в собственных мыслях, что даже не заметил, как они подошли к дверям спальни, и вышел из транса он лишь тогда, когда его спина резко врезалась в деревянную поверхность. Его глаза округлились и заблестели, зрение расфокусировалось, покорность уже дёргала за ниточки сознания.       Его руки моментально легли Вегасу на плечи, вцепляясь в ткань рубашки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Член в штанах был болезненно твёрдым, каждое прикосновение ещё ярче распаляло огонь внутри, поэтому в секунду, когда Вегас подался вперёд и смял его губы в жарком поцелуе, из его горла сорвался стон.       У него кружилась голова уже, перед глазами всё плыло, он полностью доверился Вегасу, который удерживал его, пока у него подкашивались колени. Всё его тело забило дрожью, когда Вегас прикусил его нижнюю губу так сильно, что просочилась кровь. Металлический привкус смешивался с их слюной, Пит жалобно скулил от ощущения, которое это провоцировало.       — Вегас… — тихо пробормотал он, их языки скользили друг по другу, слюна перемешивалась — Пита вело, колени были подобны желе, а руки Вегаса сжимали его так крепко, что было почти больно, он надеялся, что завтра при дневном свете увидит расцвётшие метки в форме его пальцев.       Он был так погружён в этот момент, в касания к своему языку другого, Вегас время от времени впивался зубами в его нижнюю губу, вырывая из него очередное бессмысленное хныканье. Пит неосознанно качнулся нижней частью туловища вперёд, их бёдра столкнулись в шатком движении, Вегас низко зарычал в поцелуй, туже стискивая пальцы вокруг талии Пита.       — Вегас, мне нужно… — его голос сорвался в тот момент, когда Вегас от его рта отстранился. Он наклонился, пытаясь дотянуться до его губ своими, но вместо этого получил резкую пощёчину. Он испустил громкий вздох, за которым последовал жалобный стон.       Он слегка округлил глаза, секунду или две пялясь точно на Вегаса, рассудок окончательно накрыло. Щёку обожгло потрясающей болью, это ощущение разлилось по всему его телу, он задрожал. Они пересеклись взглядами, и Пит облизнул губы, чувствуя по-прежнему оставшийся на них привкус крови.       Ему не должно было это нравиться так сильно, как нравилось, он понимал, но в миг, когда чужая ладонь коснулась его щеки, его сознание моментально поплыло, возбуждение моментально устремилось к члену. Питу плохело уже, хотя Вегас ещё даже не начал. Он отдаст ему всего себя без остатка.       Он смотрел на него выпученными глазами, зубами вгрызаясь в мягкую плоть нижней губы, и Вегас втянул носом воздух — он поднял одну руку и провёл подушечками пальцем по его горлу, слегка надавливая на точку пульса, и у Пита в беззвучном стоне разомкнулся рот, ресницы совсем немного затрепетали.       — Какая у меня отчаянная маленькая блядь, а? — голос у Вегаса был хриплым, басистым и преисполненным оскорблением так, что вызвал очередную волну дрожи, пробежавшей по позвоночнику Пита. Он крайне медленно кивнул, следя глазами за пальцами Вегаса, скользящими по его нижней губе.       Он тихо вздохнул, крепко держась руками за плечи Вегаса, когда тот не спеша завёл один палец ему в рот, внимательно наблюдая за тем, как он смыкает губы вокруг него и обводит языком. В его глазах горела мания, отражаясь и в глазах напротив, они оба чувствовали себя одинаково поехавшими. Пит сквозь ресницы смотрел на него — выразительно вылизывая его палец. Стон потребности сорвался с его губ. Он чуть сжал зубами плоть, проводя по ней языком.       Вегас выругался себе под нос, толкая палец глубже во влажную полость и глядя на то, как сосредоточенно Пит обсасывает его — у него во рту скапливалась слюна, плавно стекая по подбородку, и Вегас абсолютно терял связь с разумом, потому что Пит выглядел таким невинным и грешным одновременно, словно рай и ад слились в единое целое, и Вегасу хотелось до основания его уничтожить.       — Нравится что-то держать во рту, правда? — его голос был настолько дразнящим, что Пит, вероятно, рухнул бы на колени прямо здесь и сейчас, будь у него такая возможность, он медленно закивал и всем телом завозмущался, когда Вегас стал вытаскивать свой палец из его рта.       Вегас ухмыльнулся, облизнулся, следя за ниточкой слюны, которая соединяла подушечку его пальца и распухшие губы Пита. Повёл рукой дальше по его шее, неторопливо оплетая хваткой его горло, и от этого этого ощущения Пит застонал.       — Вегас, прошу тебя, я больше не могу, пожалуйста, — высоким голосом говорил он и прервался в конце, как только пальцы вокруг его глотки сжались, перекрывая поток воздуха, головокружение он ощутил практически сразу. Мозг охватило чистое блаженство, каждую секунду с его губ сыпались стоны, Вегас был в восторге и очень, очень сильно возбуждён.       Он отстранился, а затем открыл дверь своей спальни и грубо втолкнул Пита внутрь. Его рассудок был затуманен, всё, о чём он мог думать, это о том, как поскорее сложить свои руки на Пита. Господи, он сожрёт его целиком и не оставит без внимания ни единого кусочка.       Он теснил его всё вглубь комнаты, пока не упёр его обратной стороной коленей в кровать, Пит упал на матрас, напряжённо уставившись на Вегаса. Его дыхание сбивалось, зрение приобретало и теряло чёткость, возбуждение утягивало его куда-то далеко. Он отдаст Вегасу всё, что у него есть, даже не задумываясь.       Он облизнулся, видя, как Вегас расстёгивает две последние пуговицы на своей рубашке и распахивает её. Взгляд моментально приковался к обнажённой груди, по губам тут же расползлась широкая улыбка. Его от предвкушения трясло, похоть буйно прорывалась сквозь тело — он вытянул руки и притянул Вегаса к себе, сталкивая губы в жарком и глубоком поцелуе. Пит застонал, зашевелил бёдрами в поисках хоть какого-нибудь трения, да чего угодно, потому что Вегас буквально сводил его с ума.       Вегас подхватил его за бёдра, прижал их к матрасу и начал крыть грубыми поцелуями всю его шею, цепляясь зубами за нежную кожу и впиваясь в неё, покусывая её до тех пор, пока Пит не попытался отшатнуться от смеси боли и удовольствия. Он громко застонал, откидывая голову назад, чтобы дать Вегасу ещё больше пространства на шее, чтобы усеять её поцелуями. Всякое скольжение его языка и губ по горящей коже провоцировало новые и новые стоны, срывающиеся с губ.       Вегас задрал и стащил с Пита рубашку, отбросив её куда-то в сторону, прежде чем снова вернулся к выстраиванию дорожки из поцелуев ниже, к середине груди, где он мазал языком по гладкой и обжигающе распалённой коже. У Пита инстинктивно дугой выгнулась спина, закрылись глаза в ответ на ещё один прилив дрожи. Он завёл пальцы в волосы Вегаса, потянув за тёмные пряди, чтобы прийти в себя, резкий стон вырвался из него, как только рот Вегаса сомкнулся вокруг соска, грубо посасывая его.       — Блять, Вегас, — вылетел задушенный вздох, он прикусил нижнюю губу, тихонько хныкая, когда Вегас водил языком вокруг набухшего соска. Пит сглотнул, сжал пальцы в его волосах, различив его басистое ворчание.       Вегас склонился чуть вбок, и глаза Пита открылись ровно настолько, чтобы в тускло освещённой комнате рассмотреть его фигуру. Сознание размывалось, повиновение медленно, но верно утягивало его вниз, он чувствовал себя таким обезумевшим, что едва мог держать себя в руках. Он чувствовал себя одержимым и сумасшедшим, его глаза мерцали похотью и возбуждением, и, боже, как же сильно он хотел каждую часть Вегаса. Он так хорошо выглядел в этой своей расстёгнутой рубашке, с растрёпанными волосами и хаотично торчащими прядями, ох, а его тёмный взгляд — сфокусированный ни на чём, кроме Пита. Пит вот-вот лишится рассудка.       — Раздевайся и ложись на кровать, руки вытяни над головой, разведи ноги и жди меня, как хороший мальчик, которым ты всегда был, понял? — голос у Вегаса был приглушённым, требование в нём было слышно так отчётливо, что Пит слегка покраснел от этого тона и приказа. С губ сорвался тихий всхлип, когда с остекленевшими глазами он кивнул. Тело передёргивало, покалывало, он чувствовал в нём лихорадочный жар. Чего бы Вегас не захотел, он это получит.       — Я понял, — он произнёс это легко, воздушно и преисполнено покорностью. Сейчас ослушаться его он не мог, даже если бы захотел, каждая клеточка внутри него была натренирована быть хорошей для Вегаса, так что теперь он станет для него абсолютно лучшим. Он облизнулся, глядя на то, как Вегас неторопливо поднимается с кровати, отходит к двери своей спальни и исчезает во тьме ночи.       Пит неподвижно лежал на кровати ещё секунду или две. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, на лице расползлась широкая, яркая улыбка. Он облизал губы, содрогаясь от предвкушения и совсем немного от страха перед тем, что бы Вегас для него не подготовил. Однако страх воспринимался им не как что-то опасное, скорее как нечто захватывающее — Пит с готовностью примет всё, что может дать ему Вегас, и будет наслаждаться каждой секундой этого.       Так что он не спеша и уверенно встал с кровати, расстегнул молнию на штанах, а затем их и нижнее бельё со всеми украшениями, которые были на нём сегодня, скинул на пол. Он чувствовал себя раскалённым, сумасшедшим и одержимым, и каждая эмоция прошибала его с такой силой, что у него едва ли не вывернуло колени. Он так долго ждал, когда, наконец, заберёт Вегаса себе, когда тот будет смотреть на него и прикасаться к нему, и теперь, когда всё это у него есть, да поможет ему бог, ничто и никто это у него не отберёт.       Пит выпустил ещё один прерывистый вздох, после откинулся на кровать, устроил голову на мягких подушках, закинул за неё руки и пошире расставил ноги, мелкий румянец забился в щёки. Он обожал это. Создавалось такое впечатление, будто бы домашнее животное ждало возвращения своего хозяина. Его трясло от потребности и унижения, которые эта поза в него привносила. Он расстелился в ожидании, когда Вегас вернётся и окончательно его уничтожит.       Но прежде чем он смог ещё дальше погрузиться в удовольствие собственного воображения, дверь комнаты с шумом распахнулась и тут же захлопнулась. Его глаза моментально уловили Вегаса, который шёл к нему с потемневшим взглядом, его зрачки были расширены и занимали практически девяносто процентов радужки. Он держал верёвки, цепи и повязку для глаз, и, боже, Пит от одного этого зрелища может поехать крышей.       Он вздрогнул, наблюдая за тем, как Вегас приближается, как друг об друга лязгают цепи, и Пит лишь смотрел на них размыленным зрением. Что бы он себе не представлял, к реальности он, вероятнее всего, готов не был. Он следил за каждым движением Вегаса, тело содрогалось от желания, и в момент, когда тот забрался на кровать, из него вырвался жалобный стон.       Он сглотнул, когда Вегас подался вперёд, медленно накручивая верёвку вокруг его запястий, связывая их вместе и туго затягивая — Пит безумел от ощущения материала на запястьях, которое вызывало очередную волну возбуждения, накрывающую его основательно. Он втянул носом воздух, кисти были полностью обездвижены, никакие попытки сопротивляться и двигаться не могли позволить ему освободиться, и каждую частичку его охватило абсолютной яростью.       Концы верёвки были прикованы цепями к изголовью кровати, и Пит уже ощущал, как из-за резкой потери кровообращения слегка немеют пальцы. Он из-под ресниц смотрел вверх, его глаза были сосредоточены на обнажённом теле Вегаса. Боже, он хотел попробовать его на вкус.       — Ты только глянь, можешь ведь быть маленьким послушным питомцем, когда захочешь, — голос у Вегаса был низким, наполненным жаждой и возбуждением, и Пит скулил в ответ каждому слову, которое он произносил. Он нетерпеливо кивнул, цепляясь пальцами за натянутую верёвку, ожидая, когда Вегас, блять, наконец, сделает что-нибудь, что угодно.       — Вегас, пожалуйста, — на последней части у него сорвался голос, он вдохнул побольше воздуха, поскольку голая ладонь Вегаса коснулась его голого бедра, пропуская через него электрический разряд. Он почти рефлекторно свёл ноги, но Вегас вынудил их держаться врозь — Пит был унижен, он чувствовал себя абсолютно уязвимым и беззащитным, в то время как Вегас был ещё более-менее одет. Динамика власти в этот раз была очевидна настолько, что Пит упивался ею.       И хотя физически он ситуацию сейчас не контролировал, он понимал, что полностью контролирует Вегаса — несмотря на их противоположные позиции, тот всегда был и будет в его власти, независимо от обстоятельств, потому что невротически одержим Питом, которому это давало привилегию действовать.       — Вегас, пожалуйста, быстрее, я больше не могу. Ты так сильно мне нужен, — заскулил он, и Вегас, облизнувшись, заскользил ладонями по его обнажённым бёдрам, строго щипая мягкую и чувствительную кожу, заставляя этим Пита громко вскрикнуть. Его рот разомкнулся от неожиданной боли, сознание помутилось, а руки бесполезно повисли над головой. Резь прошлась по всему телу, и прежде чем он успел прийти в себя, Вегас резко опустил руку, грубо шлёпнув его по внутренней стороне бедра. С губ сорвался звонкий стон.       Он не ожидал, что внезапная жестокость удара прошибёт его тело настолько, насколько это произошло, но от обжигающей боли совершенно озверел. Его захлёстывала чистейшая похоть, он нуждался, нуждался, нуждался в том, чтобы, наконец, ощутить Вегаса внутри себя.       Он уже собирался умолять, как вдруг ему на глаза легла ткань. Повязка. Рассудок повело от осознания этого, на губах появилась маньячья ухмылка. Он облизнул губы, позволяя голове откинуться на мягкие подушки — кожу покалывало, он знал, что с этого момента каждое прикосновение будет ловить его врасплох, и не мог дождаться.       Первое касание, лёгкое поглаживание чем-то холодным по внутренней части бедра, заставило его тело невольно передёрнуться. Он не был уверен, что это, предмет на его чуткой коже казался ледяным и острым.       Неужели Вегас окрасит его в красивый красный цвет?       Одна лишь мысль о том, что Вегас оставит небольшие порезы, из которых просочится миловидный красный, сводила Пита с ума. Сердце пробивало грудную клетку, бёдра поджались, он сделал глубокий вздох. Он хотел, чтобы Вегас причинил ему боль, чтобы порезал и показал ему, что несмотря ни на что, Вегас по-прежнему имеет над ним власть, которую Пит примет, примет всю её без раздумий. Он, вероятно, рассвирепеет, придёт в восторг от понимания, что Вегас оставляет на его незапятнанном теле милые крошечные отметины. Практически как вечные напоминания о том, что он был его собственностью.       С его губ вырвался хриплый стон, уши навострились, чтобы расслышать то, что задумал Вегас. Тело было чрезмерно чувствительным и отзывалось на каждое его прикосновение — даже слабое касание его расстёгнутой рубашки к зудящей коже вынуждало его непроизвольно скулить.       — Помнишь, как я сказал, что красный тебе идёт? — голос Вегаса прозвучал прямо рядом с ухом, волосы на теле встали дыбом от контакта с его дыханием. И Пит широко улыбнулся, ведь, конечно, он помнил, как Вегас в том числе назвал его тогда красивым.       — Помню, — ответил он, медленно, но жадно кивая. Туловище содрогалось, а разум так сильно размыло, что он едва улавливал хоть что-то, кроме дыхания Вегаса рядом со своим ухом — это горячее дыхание достигало кожи, пьянящий аромат Вегаса просачивался насквозь.       — И я действительно имел в виду каждое слово, — всё, что произнёс тот, прежде чем Пит заорал от боли и удовольствия одновременно. Спину изогнуло дугой, голова плотно вжалась в подушки в ту секунду, когда Вегас сильнее надавил лезвием на кожу внутренней части бедра. Ощущение было жгучим, болезненным, по лицу стекали слёзы, но он был в полнейшем восторге, в полнейшем безумстве. Грешный стон, слетевший с его губ, поразил как Вегаса, так и самого Пита.       Пит всегда знал, что в какой-то степени боль ему нравится, но ни за что бы не предположил, насколько далеко за пределы его воображения может зайти глубоко засевшее удовольствие. Скольжение ледяного лезвия по бедру смешалось в жалящее ощущение, которое заставляло его покидать собственное тело. Он хватал воздух ртом, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает кровь, и так чётко ощущал, как сползают капли, что тихо заскулил.       — А я-то думал, ты закричишь от чистой агонии, какая же маленькая, голодная до боли шлюха в моей собственности, — голос у Вегаса был приглушённым, пропитанным желанием, и Пит согласился бы с каждым словом и буквой, не задумываясь об этом дважды. Его член от предвкушения и потребности быть, наконец, тронутым вздёрнулся — Вегас, выпускающий кровь из его кожи, на самом деле был последней каплей.       Собственность собственность собственность, это крутилось в его голове так решительно и буйно, что он почувствовал чрезмерное головокружение. Вегас и впрямь клеймил его, даже сказал, что он в его собственности. Пит сошёл с ума.       — Я твоя собственность, Вегас! Я только твой, я всегда был только твоим, — у Пита был голос нуждающимся, честным и отчаянным одновременно. Он, наконец, позволил себе показать, как сильно хотел принадлежать Вегасу, как сильно все эти годы хотел, чтобы Вегас владел им.       Вегас усмехнулся, из-за его низкого тона Пит захныкал. Он чуть вздрогнул, когда пальцы Вегаса дотронулись до свежего пореза, зашипел от боли и наслаждения, потому что это было больно, но больно так по-приятному.       От этого зрелища Вегас застонал. Пит был связан, лишён видения и телодвижений. Его ноги были широко разведены в стороны, по внутренней части бедра текла маленькая алая струйка. Тёмно-красный цвет на фоне его бледной кожи придавал ему такой вид, будто в нём столкнулись рай и ад, и Вегас хотел изуродовать каждую частичку его.       Поэтому он вытянул руку вперёд, прижал кончики пальцев к свежему порезу и смотрел за тем, как реагирует Пит на каждое лёгкое касание к его кожи — как выгибается дугой спина, как с губ срываются тихие стоны. Его голова запрокинута назад, язык бесполезно высунут изо рта. Вегас ухмыльнулся, проводя пальцами по тёмно-красному пятну, пропитывая их тонким слоем, а затем не спеша поднёс их к груди Пита. Он опустил на неё окровавленные подушечки, Пит заскулил, подаваясь навстречу касанию, и Вегас медленно стал вырисовывать буквы «М», «О», «Й» на груди Пита его собственной кровью.       Он зачарованно пялился на получившееся, его глаза не выражали ничего, кроме мощной мании и невротической любви. Грудь у Пита была орошена словом «мой», написанным его собственной кровью, и Вегас был сломлен окончательно. Он вцепился руками в его талию с такой силой, что тот зашипел, беспомощно постанывая от каждого отдельного испытываемого чувства.       — Ты мой, Пит, только мой, и каждая частичка тебя принадлежит мне, — прорычал Вегас низким и мрачным голосом, и Пит захныкал, нетерпеливо кивая на всякое произнесённое слово — кровь на его теле быстро засыхала, и Пит втайне хотел, чтобы Вегас вырезал «мой» на коже.       Вегас ещё шире раздвинул его ноги и взялся за небольшой тюбик смазки, открыл крышку и немало выдавил сначала на свои пальцы, потом на нижнюю часть туловища Пита. Тот от внезапного холода вскрикнул, его прошила волна дрожи, он заскулил. Всё, что он мог видеть, была тьма, пальцы немели, но всё это ему до ужаса нравилось.       — Вегас, Вегас, пожалуйста, обещаю, я буду самым хорошим, только, прошу тебя, прикоснись ко мне, — умолял он, его голос был воздушным, задушенным и немного писклявее, чем обычно, ему лишь были необходимы руки Вегаса на себе, в себе, вокруг себя, ему было плевать. Ему лишь было необходимо, чтобы Вегас, наконец, сделал что-нибудь, что угодно.       Пит собирался завыть ещё, но руки Вегаса прикоснулись к его истекающему, напряжённому между ног члену, и он просто не смог сдержать громкий, сорвавшийся с губ стон. Он захныкал, прикусив нижнюю губу так сильно, что ощутил привкус крови. Вегас устойчиво провёл по его члену несколько раз, прежде чем, к большому разочарованию Пита, снова оставить его без внимания, но до того, как Пит смог обрести возможность говорить, голос умер у него в глотке.       Пальцы Вегаса коснулись кольца мышц, слегка надавливая, и Пит замычал, пытаясь насадиться на них, однако Вегас только отвёл их от него подальше.       — Я думал, ты хочешь быть хорошим для меня? Будь терпеливее, — требование на его языке было настолько напористым, что от явного доминирования Пит заскулил, изо всех сил стараясь угомонить своё тело. Но это всё-таки трудно, когда яро захлёстывают кристальная похоть и возбуждение.       Он молча кивнул ему, дыхание стало резким и прерывистым, он заставил собственное тело оставаться неподвижным вразрез абсолютной потребности, которая накрывала его с головой. В сознании всё плыло, всё, о чём он способен был думать, так это о пальце Вегаса, неторопливо проталкивающемся в узкий жар, и о его губах, прижимающихся к бедру. Долгий, протяжный стон вырвался из горла, он плотно стиснул кулаки, чтобы сдерживаться как можно лучше. Ухватиться ему было не за что, так что он отчаянно цеплялся за свои же руки.       Палец Вегаса легко скользнул внутрь, за этой внезапностью не последовало ни боли, ни покалывания, и Пит был практически разочарован отсутствию всего этого.       — Ещё один, ещё, пожалуйста… — взвыл он, из-под повязки с глаз текли слёзы, во рту, грозясь пролиться, скапливалась слюна. Вегас усмехнулся, чуть прикусив нежную кожу под губами.       Он запросто подчинился, продавливая второй палец рядом с первым, срывая с губ Пита очередной хриплый стон. Спина у него немного выгнулась, голова отвернулась в сторону. Вегас довольно быстро нашёл стабильный ритм, толкаясь внутрь и выталкиваясь наружу тугого, обжигающего зноя, а Пит стонал, скулил и пытался удержаться за верёвки, чтобы прийти в себя. Возбуждение так тяжело лилось по его телу, что его опьяняло.       Каждое движение внизу провоцировало новый, слетающий с губ стон, и при одном конкретном толчке Пит громко закричал. Вегас ударил по простате и продолжал массировать пучок нервов. Пит резко изогнул спину над кроватью, руки напряглись, бешено силясь схватиться за что-нибудь, за что угодно, лишь бы успокоить неистово колотящееся сердце. Возбуждение и потребность прошибли насквозь, когда он застонал.       — Вегас, Вегас, пожалуйста, ты очень нужен мне внутри, я больше не могу терпеть, пожалуйста… — он позволил мольбам беспомощно вырваться изо рта, челюсти разомкнулись в беззвучном стоне, выпуская из искусанных губ слюну. Он захныкал, а Вегас неизменно давил кончиками пальцев на нужную точку.       Пит высоко заскулил, пытаясь отстраниться, однако тот держал его и продолжал жестоко издеваться над его простатой. С век посыпались слёзы, пропитывая красивую чёрную ткань, лежащую на глазах — он вскрикнул, в животе начало разливаться тепло.       Вегас раздвинул его ноги ещё шире и пристроился между ними. Член Пита обильно истекал на живот, и, боже, он уже был так близко от одних только рук Вегаса. Он задыхался воздухом, закрывал и открывал рот в попытках заставить того остановиться, потому что он был очень, очень близко.       — Вегас, блять… блять, я сейчас кончу, — заикаясь, сквозь всхлипы выдавил он, буквально через секунду все движения прекратились, отчего Пит недоумённо вскрикнул. — Нет, нет, нет, Вегас, нет, пожалуйста, — как в бреду тараторил он, от того, что его обломали, по лицу стекали слёзы, ему хотелось орать. Это было слишком жестоко.       Вегас хихикнул, поднимаясь с кровати, чтобы снять одежду, глядя на то, как беспомощно Пит мечется по кровати. Его бедро было покрыто красными мазками, кровь на груди присохла, и Вегасу чесалось сделать ещё порезов — чтобы увидеть, как ещё больше крови красиво вытекает из его любимого.       Любимого. Вегас сойдёт с ума.       Быстро избавившись от своих штанов и рубашки, он медленно заполз обратно на кровать, располагаясь между чужих бёдер и вновь разводя их в стороны. Под повязкой на глазах он мог разглядеть на щеках намёки на румянец, и, господи, как же он любил в Пите всё.       Он скользнул руками по гладкой и нежной коже, задержавшись на ровном порезе на секунду или две, прежде чем повести ими дальше. Его ладони идеально прилегали к ненавязчивым изгибам тела Пита в месте, где сходились бёдра и талия. Он вжал подушечки пальцев в кожу, и от этого ощущения Пит резко втянул воздух. Вегас снова и снова разжигал внутри него огонь, и с каждым разом этот огонь распалялся только ярче.       Вегас низко и сдавленно застонал, наблюдая за тем, как Пит пытается подвинуться ближе, чтобы он прикоснулся к нему — наблюдая за тем, как его рука над головой сжимается и разжимается, нуждаясь в прикосновениях. Ещё он мог заметить симпатичные следы, оставленные верёвкой, и из-за него совершенно терял рассудок.       Он поднял презерватив и, разорвав упаковку, раскатал по себе. Снова взял тюбик смазки и изрядно растёр её по собственному ноющему и пульсирующему члену. Контакт заставил его рычаще застонать, глаза невольно закрылись, когда он позволил себе задержаться на удовольствии ещё секунду.       Пит громко скулил, руки затекали и побаливали, но растяжка была настолько приятной, что, вместе с тем, он ни за что бы не захотел, чтобы это заканчивалось. Он пробубнил что-то бессвязное, первое пришедшее в голову, потому что почувствовал, как головка члена Вегаса упёрлась в края, медленно растягивая их, и захныкал.       — Прошу, пожалуйста, Вегас, я хочу видеть тебя и трогать тебя… — он изо всех сил старался говорить, но долгий стон оборвал его, как только Вегас вошёл сразу на всю длину. Они застонали в унисон, Пит продолжал умолять его, наконец, позволить ему увидеть.       И боже, Вегас был слаб перед его мольбами, поэтому быстро развязал чёрную ткань, и глаза Пита, моргнув, полностью открылись, тут же встречаясь взглядом с Вегасом, он тихонько замычал. Опять потянул за верёвки, и Вегас опять поддался собственным чувствам, увидев его остекленевшие глаза и чуть надутые губы — он развязал верёвки, и руки Пита мгновенно взмыли вверх, чтобы схватить его. Он притянул его к себе ближе, их губы слились в глубоком поцелуе.       В этот поцелуй Пит застонал, зажимая Вегаса бёдрами, и тот, наконец, начал двигаться, сразу же задавая жестокий ритм, от которого у Пита перехватило дыхание. Его голова беспомощно вжалась в подушки, и изо рта потекла слюна, потому что Вегас попадал по всем нужным точками, и больше он сдерживаться не мог.       Тот факт, что всего несколько мгновений назад ему прервали оргазм, сделал его безгранично чувствительным, и каждый новый толчок вновь провоцировал уже знакомый жар в животе. Он впился ногтями в мягкую кожу спины Вегаса — так сильно, что, знал, выпустил кровь, и он бесконечно обожал саму идею этого.       Вегас стонал, крепко держа Пита в своих объятиях, когда резко и быстро двигал бёдрами вперёд, целовал его шею, вгрызался зубами в нежную кожу и оставлял новые метки, которые вскоре расцветут. Пит навсегда принадлежал только ему.       — О боже, Вегас… пожалуйста, жёстче, — завыл Пит, откинув голову назад, и, господи, он был так, так близко, что ему просто нужно было ещё совсем немного, чтобы сорваться с обрыва.       Вегас ухмыльнулся в изгиб его шеи, прерывисто дыша, когда вколачивался в него со всей силы. Он знал, что Пит близко, он мог понять это по тому, как тот сжимался вокруг него, и Вегас тоже уже был на грани. Он басисто застонал и откинулся назад, вскидывая одну руку и оплетая ею горло Пита — пальцы тут же сжались, и Пит без предупреждения кончил на самого себя с вырвавшемся из глотки криком.       Все казалось слишком и недостаточным одновременно. Доступ к воздуху был перекрыт, и постоянные удары Вегаса точно в простату заставили его, закричав, кончить, залив спермой грудь. Его пальцы на плечах Вегаса напряглись, крепко держа его, когда он достиг своего максимума, а затем окончально под Вегасом обмяк.       От такого зрелища Вегас застонал, глаза наполнились голодом и страстью, толчки стали хаотичными и более резвыми. То, как Пит рассыпался под ним на части, вызвало перед зрачками звёзды. Пит был, блять, так красив, покрытый кровью, потом, спермой и стекающими с губ слюнями, что Вегас хотел, чтобы эта картина отпечаталась в его сознании на будущее.       Он облизнулся и подался вперёд, припадая ртом к его шее, посасывая и покусывая кожу. Он толкнулся ещё три, четыре раза, прежде чем спустил в презерватив, сильно прикусив ключицу Пита, у которого перед глазами запрыгали искры от внезапно прошившей его тело острой боли.       — Боже, Пит, ты такой идеальный, блять, — простонал тот, гонясь за эйфорией неглубокими движениями, затем он не спеша вышел из Пита и лёг с ним рядом. На него липли изнеможение и мания.       — Вегас, Вегас, блять… — голос у Пита был хриплым, а грудь быстро вздымалась и опускалась. Глаза были мокрыми от слёз, щёки порозовели и осыпались пятнами, зрение было расфокусированным, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Вегаса.       Пит был запачкан с головы до ног. Его волосы растрепались, на щеках высохшие дорожки слёз, слово «мой» написано жирными буквами его собственной кровью. Бёдра были в крови, по ним размазались кровавые полосы, грудь забрызгана спермой. Господи, Пит выглядел совершенно прекрасно.       И Вегас всегда будет делать для него всё, что угодно. Пока Пит с ним рядом, он знал, что чувствует себя живым.       Пит ухмылялся, сон практически сразу утягивал его за собой. Он был способен лишь пробормотать несколько простых слов в послеоргазменной нёге, а затем окончательно отключиться.       — Я люблю тебя, Вегас… — промурлыкал, прежде чем его поглотил сон.       О, и как же сильно в ответ любил Вегас. Как абсолютно безумно заползли в него чувства к Питу. Он преподнесёт ему весь мир, всё и всех, что и кого бы он ни захотел. Вегасу было плевать на то, что случится, всё, что его заботило, это то, что рядом будет Пит.       И он найдёт способ удержать его у себя навсегда.