Милосердие

      По твоей просьбе Линн выбирает из коллекции фильмов те, которые не закончатся для тебя новым фестивалем слез. И к концу первого ты молча глядишь на нее, отказываясь поверить в такое предательство, – пусть даже речь идет о единственной скупой слезе, готовой вот-вот сорваться.       ― О, Дэвид. Это был чудесный фильм!       ― Да они все умерли в конце!       ― Да, но гораздо важнее – тот путь, который они прошли, разве нет? Это должно вдохновлять. Они сражались, и они победили. Это послание надежды.       ― Что ж, надеюсь, я больше никогда не посмотрю фильм, который ты выберешь. Если что, спрошу у... ― ты изо всех сил пытаешься вспомнить имя кукольной медсестры, ― у Жан? Она кажется повеселее.       Ты покидаешь зону отдыха, направляясь к себе, и Линн идет следом.       ― Вперед, если предпочитаешь немой сюрреализм 30-х годов. Ты... Может, ты только кажешься таким, но у тебя ведь порядок с головой, а, Дэвид? Но ладно, сейчас это неважно. Вы с Саймоном встречаетесь?       Ты пристально смотришь на медсестру, в ее сияющие глаза, и не знаешь, что ответить.       ― Ли... Он что-то говорил об этом? ― и что вообще значит это ее "только кажешься таким"?       Она невинно улыбается.       ― Я ничего тебе не скажу, милый. Такие вещи должны обсуждать только вы двое, ― она открывает дверь и пропускает тебя вперед, и ты садишься на свою кровать.       ― Что? Но зачем ты тогда... ― ты осекаешься на полуслове, потому что она вдруг кладет что-то в твой карман.       ― Почему бы тебе хорошенько не обсудить это с ним под одеялом, м?       Она быстро исчезает из палаты, а ты проверяешь карман, надеясь, что это не то, о чем ты думаешь.       Но это оно.

***

      Саймон встречает тебя, сидя на кровати, и сразу отвечает на твой незаданный вопрос:       ― Джонси заходил недавно. Я сказал ему, что хочу поспать, потому что у меня снова болит голова.       Ты широко улыбаешься и подходишь ближе.       — Это, конечно, все упрощает, ― ты берешь в ладони его лицо. ― Раз такое дело, могу я переложить твои ноги на кровать?       ― Зачем? ― он поднимает усталые глаза, и твое сердце сбивается с ритма от мысли, что он никогда не перестанет сомневаться в окружающих.       Ты наклоняешься к его уху и шепчешь:       ― Потому что я надеялся, что сегодня ты меня трахнешь, а делать это лежа должно быть удобнее.       Ты чувствуешь под пальцами тепло крови, приливающей к его коже, и это становится единственным подтверждением тому, что он тебя слышал.       ― Сай? ― ты взъерошиваешь рукой его волосы. ― Ты же знаешь, если ты не хочешь, все нормально. Я буду счастлив просто посидеть с тобой рядом.       Это выводит его из транса:       ― Да пошло оно! Сделай... Сделай это. Просто... подхвати их под коленями.       Ты стараешься не показывать того восторга, который вызывают у тебя эти слова, но, кажется, он и так все замечает. Ты быстро снимаешь и откидываешь свою толстовку. Затем берешь его за ноги чуть ниже колен, как он просил, и он помогает тебе, подтягиваясь на кровати повыше.       ― Можно их снять?       ― Нет, ― ты вздрагиваешь от резкого ответа, но он тут же добавляет: ― Только рубашку. Пожалуйста, Дэвид.       ― Да. Да, конечно. Без проблем, ― совместными усилиями вы освобождаете его от рубашки, и она составляет толстовке компанию на полу.       Ты вспоминаешь, как отсасывал ему возле окна. Перед глазами – рисунок из шрамов, рассыпанных по бедрам, кончики которых ты заметил, когда доставал его член. В тех условиях их почти невозможно было разглядеть.       Но ничего не получится, если он не спустит штаны хотя бы немного. Ты выпрямляешься и отходишь к окну.       ― О чем я думал? Забыл про обстановку.       Ты закрываешь жалюзи и погружаешь комнату в почти кромешную тьму, в которой все же угадывается его силуэт на кровати. Когда ты возвращаешься, тебя встречает облегчение на его лице.       Ты перелезаешь через него, осторожно обнимая ногами за талию, и целуешь, а через пару секунд он превращает твои нежные поцелуи в яростные и страстные. Тебя развращает девственник, которого каких-то десять дней назад ты учил целоваться, так что вам, видимо, пора переходить на новый уровень.       Губами ты прокладываешь мокрую дорожку по его шее, а затем перемещаешься к соску, который сначала облизываешь, а потом – с силой втягиваешь в рот. До боли. Он шипит и тянет тебя за волосы. Но не для того, чтобы скинуть с себя, судя по тому, как быстро ты оказываешься прижатым к его груди. Через некоторое время ты проделываешь то же самое со вторым его соском и продолжаешь свое путешествие вниз.       Твои руки следуют сразу за губами, и, погружая язык в его пупок, одновременно ты приспускаешь с него штаны. И только тут вспоминаешь, что свои ты так и не снял, и проклинаешь себя, потому что не хочешь сейчас отвлекаться. Все заканчивается тем, что ты нелепо балансируешь на коленях, опираясь на одну руку, а второй пытаешься неуклюже стащить их.       Наконец-то ты от них избавляешься и бережно раздвигаешь его ноги, чтобы устроиться между ними и целиком взять в рот его член. Когда он крепнет достаточно, ты на секунду отстраняешься, облизываешь два пальца и заводишь себе за спину, чтобы тоже подготовиться. Формулировка "это было давно" даже близко не описывает, сколько времени ты не занимался сексом, тем более, в позиции снизу. Кажется, последний раз это было с тем парнем, который клялся, что он из Verve. Или из Oasis? Он врал в любом случае, но у него был Принц Альберт, а тебе всегда было интересно узнать, на что это похоже. Это было пять лет назад.       Так что неудивительно, что тебя охватывает острая боль, когда ты в спешке вводишь сразу два пальца. Ты снова насаживаешься ртом на член Саймона, чтобы отвлечься, и его чувственные стоны значительно в этом помогают.       Теперь вы оба готовы, и ты тянешься за штанами, которые каким-то чудом все еще свисают с краю кровати, и достаешь из кармана подарок Линн. Ты быстро раскатываешь презерватив по всей длине Саймона и начинаешь опускаться, придерживая под собой его член. Еще до того, как он полностью входит, Саймон тянет тебя за руку и почти отчаянно целует. Ты поддаешься, давая ему время, но сдерживаться и ждать, когда он окажется целиком внутри, становится все труднее. Медленно опуская бедра, ты продолжаешь насаживаться и принимаешь в себя дюйм за дюймом.       Болезненный стон все-таки вырывается, хотя ты знаешь, что скоро будет приятнее, и не торопишься в интересах обоих. Темнота вокруг уже не такая густая, и тебе видно, как Саймон кусает губы. Наклоняясь, ты оставляешь на его шее короткий поцелуй, а он в ответ касается твоего лица. Ты перехватываешь его руку и целуешь ладонь, и он притягивает тебя для нового поцелуя, медленного и тихого. После этого он больше не дает тебе отстраниться, и в его глазах плещется беспокойство.       — Тебе больно?       ― Совсем немного. Не беспокойся об этом.       Боль уже начала затихать, поэтому ты сгибаешь ноги в коленях для большей свободы действий. На пробу пару раз приподнимаешься и опускаешься обратно. Приятно, но ты знаешь, что нужно еще немного подвигаться, пока Саймон достигнет этой точки внутри, которая подарит тебе необыкновенные ощущения. Ты стараешься, но ничего не получается, а затем кое-что происходит.       Саймон неожиданно вскидывает бедра и толкается в тебя, безошибочно попадая по простате.       ― Нихуя себе!       ― Что? Что такое? ― блядь, он паникует.       ― Сделаешь так еще раз? Это было охуенно.       Он кладет обе руки тебе на колени и пару раз оглаживает, а затем сжимает пальцами твои ребра.       ― Я... Я сделаю все возможное, Дэвид. Клянусь.       ― Эй, нет. Не делай этого, если это будет... ах, блядь.       Он совершает еще несколько толчков, но, пусть даже он может двигать тазом, должно быть, это все еще для него утомительно. Однако к тому моменту, когда он выдыхается, ты уже можешь находить нужный угол сам.       Ты ускоряешь темп, потому что у вас не так уж много времени, и начинаешь дрочить себе, а Саймон ловко заменяет твою руку своей. Его движения торопливы, видимо, он думает о том же, но ты все еще хочешь увидеть его оргазм, поэтому упрямо сдерживаешься.       ― Дэвид... Я сейчас...       ― Да, давай. Я уже тоже почти.       Он толкается последний раз и застывает на несколько секунд в этом положении. Его рот беззвучно раскрывается, и, теряя себя в выражении его лица, ты кончаешь следом. Когда сперма ударяет его в грудь, он открывает глаза, погружает в эту мешанину палец и подносит его ко рту. Ты только что кончил, но, черт возьми, это зрелище заставляет твой член заинтересованно дернуться. Он морщится и издает короткий смешок.       ― Дерьмо, она горькая.       Ты тоже смеешься.       — Это не дерьмо, идиот, ― ты снимаешь с него сначала себя, затем – презерватив, и подтягиваешь его штаны повыше. ― У тебя есть салфетки?       ― Нет, прости. Только туалетная бумага.       Ты вздрагиваешь, стоит ногам коснуться пола, но все окупается, когда ты возвращаешься из ванны с куском туалетной бумаги, а тебя встречает Саймон с совершенно похотливым лицом.       ― Нравится то, что видишь? ― улыбаешься ты, протирая его грудь.       ― Вообще-то, да. Ты классно выглядишь. Я не... Я не очень привык говорить такие вещи. Но ты правда. Э, выглядишь отлично.       Ты целуешь его в щеку и отходишь, чтобы выбросить бумагу.       ― Спасибо, Саймон. Я знаю, ― когда он фыркает, ты понимаешь, что это прозвучало так, будто ты и сам знаешь, что горяч. ― Да тьфу, я имею в виду, я знаю, что ты к такому не привык.       ― Эй, открой жалюзи и проверь время.       ― В... время?       ― Да, слева. Там есть часовая башня. Может, церковь или что-то такое.       Ты раскрываешь жалюзи. Яркий свет больно бьет по глазам, но скоро вдалеке ты видишь башню с часами, которую раньше не замечал. Ты оборачиваешься, зная, что поймаешь его за оценкой твоей задницы.       ― У нас есть почти двадцать минут.       Его глаза (которые действительно были приклеены к твоему заду) расширяются, и он резко садится.       ― Дерьмо! Одевайся. Они отстают на пятнадцать минут.       ― Серьезно? ― время летит, когда вы заняты чертовски хорошим сексом. Ты молниеносно натягиваешь на себя одежду и распахиваешь окно, впуская в палату свежий воздух.       ― Черт, холодно же, ― Саймон прячется под одеялом, но это всего лишь кусок тонкой ткани.       Ты протягиваешь ему рубашку, потом достаешь второе одеяло из шкафа.       ― Прости. Но лучше проветрить комнату на случай, если у тебя еще будут гости.       ― Да, я знаю.       Ты укрываешь его и садишься рядом с кроватью.       ― К тому же, тебе до сих пор жарко. Через пару минут станет получше.       ― Дэвид... Я... Это было невероятно. Я никогда такого не испытывал. Спасибо.       Ты целуешь его влажный лоб, потом – губы.       ― И тебе спасибо.       Вспоминается предложение Линн насчет разговора о будущем, но, возможно, об этом еще рано говорить. Если ты сейчас облажаешься...       Если облажаешься сейчас...       Ты целуешь Саймона снова, прогоняя дурные мысли прочь.