Милосердие

      Ты стоишь за спиной Саймона, разминаешь его плечи и пошло шутишь, пытаясь вывести его из нервного раздражения, когда снаружи раздается чудовищный грохот и гул голосов.       — Какого хуя?       Прежде, чем ты успеваешь подойти к двери и проверить, та распахивается сама, и в палату заваливаются Жанетт, Сисси и Линн, а позади них топчется какая-то тощая шатенка.       Плечи Саймона под твоими руками напрягаются обратно.       ― Софи.       Так, блядь.       ― Ах вы обманщики!..       ― Они не делают ничего...       ― Я думала, что наконец увижу...       Медсестры начинают говорить одновременно, перебивая друг друга, а Софи просто стоит и молча окидывает вас обоих взглядом.       ― Давайте, э-э, уйдем, чтобы они могли...       ― Да, пошли отсюда.       Они испаряются, осторожно прикрывая за собой дверь. Ты не мастер читать по губам, но готов поклясться, что перед уходом Линн заклинает тебя "надрать ее костлявую задницу".       ― Привет, Саймон, ― шатенка впивается в тебя взглядом. ― Ты кто?       Тебе так и хочется ответить, что ты – его парень, но нет, не стоит этого делать.       ― Я тоже пациент.       ― О. Я думала, к Саймону не пускают посетителей вне списка.       Ты награждаешь ее своей самой сахарной улыбкой, а потом возвращаешься к массажу.       — Вот такой я особенный, ― ты замечаешь, что Саймон до сих пор не произнес ничего, кроме ее имени, и наклоняешься к нему ближе необходимого, чтобы тихо спросить: ― Эй, ты в порядке? Что-нибудь нужно?       ― Я... ― все будет отлично, пока он не попросит тебя уйти. ― М-м... Дэвид... ― ну уж нет, ты никуда не пойдешь. ― Думаю, мне нужно поговорить с Софи. Ты не зайдешь позже? ― да зайдешь, блядь, куда денешься!       ― Конечно, Сай. Без проблем, ― ты обходишь коляску и берешь его за руку. ― Увидимся, ― на секунду ты усиливаешь хватку, но отпускаешь, когда он поднимает на тебя глаза.       Напоследок ты посылаешь Софи наиболее смертоносный из своих взглядов и, недолго думая, решаешь остаться снаружи и нести под дверью караул. Но тут из ниоткуда появляется рука и утягивает тебя в сторону приемной.       ― Ты почему ушел?       Ты закатываешь глаза.       ― Не то, чтобы у меня был выбор, Ли. Он меня попросил. Сколько времени занимают ее визиты?       ― По-разному, но обычно – не больше двадцати минут. И после них Саймон всегда несчастен.       ― Дерьмо. Но на этот раз здесь я, и я заставлю ее за это ответить. Больше не позволю тянуть его на свое дно, ― ты "не позволишь"? С каких пор ты так говоришь?       Она сверкает белозубой улыбкой.       ― Вау, хотела бы я на это посмотреть. К сожалению, сейчас у меня назначена встреча, но ты держись тут, хорошо, Дэвид?       ― Хорошо. Увидимся, ― ты провожаешь глазами рыжий ураган.       А потом ты ждешь. И снова ждешь. Потом перестаешь наматывать круги и ждешь еще немного. По ощущениям, проходит несколько часов, но, если верить циферблату, – всего лишь десять минут.       ― Да блядь.       Они там мирятся. До этой девчонки все-таки дошло, какой Саймон замечательный, и теперь он бросит тебя ради нее, и они всегда будут вместе и заведут прекрасных детей, чьи имена будут начинаться на букву "С". Твоя бессменная классика: стоит делам наладиться, как кто-то обязательно придет и выльет тебе на голову ушат холодного дерьма.       Спустя невероятное количество времени дверь, наконец, открывается и выпускает Софи. Замечая твое сидящее присутствие, она направляется прямиком к тебе.       ― Э-э... Саймон сказал мне... ― ее лицо вдруг начинает гореть, словно где-то внутри щелкнули рубильником. ― Ну, он мямлил и ходил вокруг да около, но из всего этого я поняла, что... вы двое... вроде как... очень тесно общаетесь? Это так?       Ого. Саймон сказал ей? Правда? Ты так им гордишься, что хочется рассмеяться.       ― Ага, все верно. Если бы не больничные стены, я называл бы это свиданиями.       ― И ты думаешь... Дэвид, да? ― ты киваешь. ― Ты думаешь, это уместно?       Это что за поебень.       ― Саймону нужна любовь, и я здесь для того, чтобы дать все, что ему нужно. Если ему понадобится друг – я буду рядом. Если любовник... ― ты пожимаешь плечами, ― тоже буду. Я никогда не давил и не принуждал, а перед тем, как что-то сделать, всегда стараюсь убедиться, что он тоже этого хочет.       Похоже, твои слова ее поражают:       ― Ты серьезно? Ты не просто... удовлетворяешь с его помощью свои потребности?       Что не так с этой девчонкой? Ты издаешь смешок.       ― Дорогая, вообще-то все как раз наоборот. Не то чтобы для меня это было проблемой. Мне... действительно нравится Саймон, и, честно говоря, это я здесь не уверен в его чувствах. Но мое мнение – не главное.       ― О. Не говори так. Но я рада. Я верю тебе, Дэвид, просто переживаю за Саймона. Для меня он тоже очень важен. Ладно, мне пора идти. В следующий раз я предупрежу о своем визите, чтобы не мешать вам, ― на последней фразе она снова краснеет.       Вот только ты не можешь отпустить ее так просто. Саймон просил этого не делать, но будет преступлением упустить такую возможность.       ― Задержись на минуту, у меня тоже есть пара вопросов.       Она молчит и выжидающе на тебя смотрит. Ты открываешь рот и... не знаешь, что сказать. У тебя было столько времени, чтобы хорошенько все обдумать, но в итоге ты думал лишь о том, как ты несчастен и ни в чем не уверен. Ты хочешь, чтобы она поняла, как Саймона огорчают ее визиты, пусть даже он привык это скрывать и притворяться. Ты хочешь... хочешь знать, почему она... почему...       ― Ты спровоцировала его.       ― Что, прости?       ― Когда вы учились в школе. Ты заставляла его думать, что он тебе нравится, — это не вопрос, но ты уж как-нибудь переживешь.       ― Я... ― она закрывает лицо руками. ― Да. Он был таким милым, он мне помог...       ― И ты решила его использовать.       ― Нет! Все было не так! Не совсем так. Мы... мы оба были одинокими. Надо мной все издевались, обзывали. Я никогда не понимала, за что. А Саймон защищал меня. Он просто однажды появился и заступился за меня. Я думала, что его изобьют, тоже начнут издеваться, но нет. Они как будто боялись его. Потом меня оставили в покое. Я слышала, что за спиной они продолжали меня обсуждать, но теперь это было только: "Она встречается с этим психом, мы потеряли нашу игрушку". Я понятия не имела, о чем все говорили, Саймон был добрым и милым. Но если они хотели так думать... я позволяла им.       Мне нравилось с ним общаться, наконец-то у меня был собеседник, и он, кажется, думал так же. И... на людях я делала вид, что мы ближе, чем были. Я... ― она убирает руку от лица, по которому текут слезы. ― Я такой ужасный человек! Я не заслужила его дружбы. Я... Он... Когда он признался мне, у него был такой тяжелый период, он постоянно наносил себе травмы. Я так злилась на него, хотела, чтобы он прекратил это делать. Я даже не обратила внимание, когда он сказал... Когда он... Боже мой, я просто бросила его! Как я могла?       Теперь слезы льются рекой, и тебе ее почти жаль. Было бы, если бы она решила переступить через кого-то другого, не через Саймона.       ― Ты извинилась?       ― Что?       ― Ты извинилась перед ним за все это? Просила у него прощения?       ― Я... Я как-то попыталась, но он сказал, что мне не за что извиняться, что все в порядке. Боже мой. Боже мой, я такая идиотка! Что мне делать?       ― Ну, если что, он все еще там, где ты его оставила, ― ты киваешь на дверь комнаты Саймона на случай, если она не так тебя поймет.       ― Ты... проводишь меня?       ― Конечно.       Ты поднимаешься на ноги и идешь следом за ней к палате. Она стучится в дверь и тут же заглядывает внутрь. Черт, у нее вообще нет уважения к личному пространству? Это хорошо, что она собирается планировать свои визиты, или ей предстоит увидеть много нового. А девчонка, похоже, не разделяет интереса медсестер к интимной жизни двух парней.       ― Дэвид? Эй, послушай, извини... Софи?       Ты улыбаешься, когда она закрывает перед тобой дверь, и снова ждешь, но уже не так несдержанно. Ты слышишь, как Софи плачет и извиняется, объясняя все с самого начала, и надеешься, что в этот раз Саймон ее выслушает. Он же вполне может снова начать настаивать на том, что ему не нужны извинения.       Рыдания Софи иногда прерываются тишиной; ты знаешь, что в эти моменты Саймон негромко отвечает ей своим мягким голосом. Может, он знает, что ты подслушиваешь.       Через некоторое время ты слышишь, как она прощается и обещает скоро вернуться:       ― Спасибо, Саймон. Я так тебе благодарна. За то, что ты всегда остаешься собой. Ты замечательный.       Да, черт возьми, он такой. Чтобы не быть застуканным или прибитым дверью, ты отходишь к стене. Софи выходит, оглядывается, вытирает глаза и только потом тебя замечает.       ― Можно... Можно я... ― она вдруг бросается тебе на шею, отчего ты застываешь и сдерживаешь тяжелый вздох. Ты не большой поклонник объятий, но в итоге ее приходится обнять в ответ.       Она прижимается несколько секунд, а затем отпускает тебя, пытаясь выдавить улыбку.       ― Спасибо, Дэвид. Теперь все наладится благодаря тебе.       — Это хорошо, я рад за тебя. За вас обоих, ― ты смотришь, как она машет тебе рукой из конца коридора, после чего отворачиваешься и стучишься.       ― Сай? ― и ждешь, потому что ты, блядь, знаком с ебучими границами.       ― Заходи, ― он смотрит в окно, вероятно, наблюдая за уходом Софи. Когда ты закрываешь дверь, он поворачивает к тебе свою улыбку. ― Я просил тебя не говорить с ней, но... Знаешь, что? Я рад, что ты меня не послушал.       Ты приближаешься и обнимаешь ладонями его лицо:       ― Рад, что смог помочь, ― и быстро целуешь его, потому что тебе не нравится целоваться, когда вы находитесь на разных уровнях.       Черт, как бы тебе хотелось быть с ним за пределами этого места. Но когда ты уйдешь, он останется здесь. Ты в любом случае будешь приходить к нему каждый божий день, если сможешь, но это все-таки разные вещи.       Но об этом ты подумаешь потом. Сейчас же ты садишься на кровать и опираешься спиной о подушку Саймона.       ― Эй, она говорила про какой-то список. В нем есть кто-нибудь еще?       ― Думаю, только мама и бабушка. У меня еще есть дядя, но я никогда его не видел. Он переехал в Штаты до моего рождения. Моя мама в тюрьме, как я уже говорил, а бабушка, – ну, думаю, она даже не знает, что я жив. Или просто об этом не волнуется.       ― Ох, бля. Прости, ― нога, когда ты уже встретишься со ртом.       ― Да ничего, все в порядке. У нас это с ней взаимно.       Ты хочешь спросить Саймона о матери, но если до сих пор он ничего про нее не говорил, то, вероятно, и не скажет. История наверняка невеселая, а этот день заканчивается почти замечательно, хотя вполне мог обернуться катастрофой. И тебе не хочется все портить.       Насколько ты знаешь Саймона, чем меньше он обо всем этом думает, тем лучше.