Милосердие

      Когда доктор Келлогс между делом упоминает, что ты поправляешься гораздо быстрее, чем он ожидал, ты впадаешь в панику. Они выпишут тебя раньше оговоренного срока, если у тебя не останется причин здесь находиться.       Ты должен ему что-то рассказать. Идеальную семейную жизнь ты решаешь оставить в тайне. И вы никогда не касались темы ненависти к себе, которую ты скрываешь за уверенным фасадом. Вы говорили только о паранойе и одержимости, и, пусть ты по-прежнему не нуждаешься в мобильном телефоне, ты также не чувствуешь потребности снова на чем-то зацикливаться. И ты определенно больше не зависишь от тех таблеток.       Таблетки. Ты едва о них помнишь.       В любом случае, ты должен рассказать ему хоть что-то.       ― Знаете, есть кое-что, о чем я никогда не говорил, потому что не думал, что с этим можно что-то сделать. Но оно грызет меня уже гребанную вечность.       ― Что же это? ― он, похоже, замечает, что ты не лжешь, и проявляет искреннюю заинтересованность.       ― Перед тем, как я сюда приехал, кое-что произошло. У меня дома. Там... Я проснулся посреди кровавой бани, это все, что я знаю. Я ничего не помню и чувствую ужасную вину из-за того, что мог кому-то навредить. Мы можем это обсудить?       ― Ну, на самом деле, мы можем сделать даже больше. Приходи завтра в четыре часа на гипнотерапию. Знаешь, где это?       ― Ага, думаю, я пару раз проходил мимо. Эм... А это точно сработает?       — Зависит от того, насколько ты сам будешь готов выложиться, Дэвид. Если ты действительно хочешь все вспомнить, и, если ты веришь мне и моим методам лечения, думаю, мы получим некоторые результаты.       Верить ему? Ох, парень, это будет сложно.       ― Ну, тогда, я думаю, все получится. Увидимся завтра, док.       Может, сначала ему стоит загипнотизировать тебя, чтобы ты смог ему поверить?

***

      Ты идешь к Саймону, чтобы поделиться с ним новостями, но он разом тушит все твое веселье:       ― Они уже пытались проделать это со мной. Когда я только попал сюда, я не хотел ни о чем рассказывать и часто говорил, что ничего не помню. Поэтому доктор Пурнелл решил применить гипноз, но это не сработало.       ― Мистер Доктор сказал, что нужно в это поверить, чтобы все получилось.       ― И как, веришь? ― он выгибает на тебя бровь.       ― Ннннда? Да ладно, я хотя бы попробую. Вдруг сработает?       ― Да, Дэвид. Вдруг сработает, и они узнают, что ты кого-то убил? Что тогда?       ― Эй, это всего лишь гипноз. Сомневаюсь, что для суда будет достаточно.       Саймон недоуменно хмурится:       ― Но зачем тогда...       ― Мне становится лучше. Раньше, чем следовало бы.       Его лицо приобретает нечитаемое выражение, и он фыркает:       ― Точно. Совсем забыл, что ты не живешь здесь, как я, ― он подъезжает к кровати и начинает перемещение.       ― Блядь, Сай... ― ты качаешь головой, подбирая слова. ― Я буду здесь, как и всегда. Все будет почти так же. Я имею в виду, если ты не хочешь, чтобы я... ― ты отодвигаешь его коляску в сторону и ставишь колено между его ног.       Он откидывается на кровать и тянет тебя следом.       ― Нет, я не против, если ты хочешь заняться этим сейчас. А ведь именно этого ты и хочешь.       На каких небесах его научили так говорить? А между тем он уже стаскивает через горло твою рубашку.       ― Ну и кто из нас теперь возбудился? ― он даже не краснеет; причина, как ты полагаешь, в том, что вся его кровь уже ушла в другое место. Когда ты сжимаешь его член, то понимаешь, что прав. ― Черт возьми, я создал монстра.       Вместо того, чтобы продолжить перешучиваться, он целует тебя, и ты убеждаешься в своем наблюдении сполна.

***

      Ты снова засыпаешь, но на этот раз открываешь глаза раньше Саймона. Ты наблюдаешь за тем, как он спит, и вместе с тем размышляешь, насколько жутко, должно быть, выглядишь со стороны.       ― На что ты уставился?       О, совсем не жутко, если учесть, что он на самом деле не спал.       ― На тебя. Эта кнопка между твоих бровей. Что будет, если на нее нажать?       Ты упираешь палец в крошечную родинку на его лбу. В ответ он медленно вынимает левую руку из-под одеяла – и показывает тебе средний палец. Все эти манипуляции он проделывает с закрытыми глазами.       Ты со смехом целуешь его бледную грудь. Он тут же хватается за твое лицо; из его поведения исчезает вся игривость, уступая место лихорадочной нервозности. Но затем он улыбается, а ты чувствуешь, что сердце вот-вот покинет твою грудную клетку.       ― Дэвид, знаешь, я...       Его прерывает стук в дверь, и ты ругаешься себе под нос. Что он собирался сказать?       ― Нам стоит их впускать? ― вздыхаешь ты.       ― Ну, мои штаны – на мне, а твои... ― он оглядывает комнату, ― у окна. Вперед, если ты не против.       ― Войдите, ― ты просто натягиваешь одеяло повыше, чтобы прикрыть свое достоинство.       Джонси. Ебаный Джонси.       ― Привет, ребят. Надеюсь, я не помешал? ― знает же, сука, что помешал.       Ты собственнически притягиваешь Саймона за талию и свирепо смотришь на незваного гостя.       ― Чем мы можем помочь тебе в этот прекрасный день, Джонси?       Он бросает взгляд на твои штаны под окном, улыбается тебе и садится на стул для посетителей.       ― Просто заскочил проведать вас. Как обстоят дела у самой популярной и, кажется, единственной пары Святого Милосердия?       Ты косишься на Саймона.       ― Эй, Сай. У меня все отлично. Ты как?       Он отвечает тем самым взглядом, который ты так любишь, говорящим: "ты псих, но именно это мне в тебе и нравится". Следующая за этим улыбка настолько неуловима, что большинство людей ее бы даже не заметили.       ― Я тоже в порядке, Дэйв. Как тебе такое?       Ты изумленно пялишься на него. Если бы это был не Саймон, ты бы поклялся, что прямо сейчас он пытается сдержать смех.       Дэйв. Тебе никогда не нравилось такое сокращение, вплоть до этого момента, хотя наверняка это разовая акция.       ― Тогда... хорошо, ― о, точно. Ты уже забыл про Джонси. ― Что ж, я просто выполняю указания ваших врачей. Они хотели убедиться, что вы не...       ― Что? Не убиваем друг друга? Травку не курим? Единственное, что было выкурено сегодня, – это мой... ― Саймон захлопывает тебе рот ладонью. Как он узнал, что ты собираешься сказать? Ты скрещиваешь руки и невинно на него смотришь.       Джонси наблюдает за вами какое-то время, а затем его взгляд останавливается на Саймоне, из-за чего тебе немедленно хочется вцепиться ему в горло.       ― Дэвид, откуда у тебя на груди этот шрам?       Ты опускаешь глаза на крючковатый рубец. Он очень широкий, но ты не помнишь, как его получил. Судя по неровным краям, – скорее всего, упал на разбитую бутылку или типа того.       — Этот? Жрец вуду пытался вырвать мое сердце. Голыми руками.       — Вот как, ― взгляд куратора все еще прикован к Саймону, который теперь хмуро смотрит в ответ. ― Он рассказывал тебе об этом, Саймон?       ― Нет, я не спрашивал.       ― Хм. И тебе не любопытно? Знать о прошлом друг друга?       Какого черта он делает?       ― О, я знаю все о Саймоне, потому что преследую его с самого детства. Упс. Теперь он знает мое прошлое.       ― Саймон, что ты думаешь... ― раздается звонок телефона, и Джонси отходит к окну, осторожно переступая через твои штаны.       Ты складываешь пальцы в форму пистолета, демонстрируя Саймону свое заветное желание в данную минуту.       ― Аналогично.       ― Как насчет этой кнопки, она что-нибудь делает? ― ты тыкаешь его в сосок, и он отбрасывает твою руку.       ― Нет, но твоя делает, ― на твой сосок он не нажимает. Он его щиплет. Ты верещишь громче, чем нужно, и драматично падаешь с кровати. В этот момент Джонси заканчивает разговор и направляется к двери.       ― Ладно, парни. Оставляю вас развлекаться. Скоро Дэвид отправится домой, так что вам стоит ценить проведенное вместе время, а?       Иди ты нахуй, Джонси.       ― Кто знает. У меня может случиться рецидив, как только я выйду на улицу, и тогда я вернусь быстрее, чем ты скажешь: "ублюдочный вуайерист", ― ты слышишь громкое фырканье и поворачиваешь голову в тот самый момент, когда Саймон прикрывает рот рукой. Игнорируя сам факт существования Джонси, ты забираешься обратно на кровать и в упор смотришь на Саймона. ― Ублюдочный вуайерист, ― повторяешь, но ничего не происходит. ― Девять ловких дворян по ночам грызут местных за яйца, ― никакой реакции, кроме слегка расширившихся зрачков. ― Знаешь, я, должно быть, получил мозги матери, потому что у отца все еще есть его собственные.       ― Что ты делаешь? Я уже говорил, что ты сумасшедший?       ― Ты смеялся! И я это пропустил!       На этих словах глаза Саймона расширяются, и он оглядывается на дверь. Ты тоже бросаешь взгляд поверх его плеча, гадая, когда Джонси успел смыться.       ― О, так ты пытаешься меня рассмешить? Тогда тебе придется постараться сильнее. И я не смеялся, просто фыркнул.       ― Ну, значит, смеялся твой нос. Кстати, ты случайно не боишься... щекотки? ― ты шевелишь пальцами перед его лицом.       ― Нет, ― ага, слишком быстро ответил. Значит, боится.       ― Отлично. Я проверю, не возражаешь? ― он откидывает твои руки быстрее, чем ты успеваешь к нему прикоснуться.       ― Нет, перестань! Ладно. Ха-ха, ― он просто говорит "ха-ха", и теперь уже тебе хочется расхохотаться.       — Это не то, чего я хочу, придурок!       ― Ну прости, Дэвид. Попробуй еще раз в воскресенье. Сегодня я должен лечь пораньше, чтобы отдохнуть перед завтрашней физиотерапией.       Он прав, так что ты тоже решаешь отправиться в кровать, чтобы не заснуть на гипнотерапии. Если только это не будет входить в сценарий. Ты натягиваешь штаны и уже собираешься пожелать Саймону спокойной ночи, когда кое-что вспоминаешь.       ― Эй, что ты хотел сказать перед тем, как ворвался этот кусок говна?       Он честно смотрит тебе прямо в глаза:       ― Я забыл, ― но механический голос вызывает улыбку, и ты целуешь его в щеку.       ― Хорошо, тогда спокойной ночи. Скажи, когда вспомнишь.       Тебе не верится, что все складывается так хорошо. Еще месяц назад ты бы сказал, что не заслужил этого. Но в конце концов, может, и заслужил.